Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Матушка любила повторять, что мир снаружи опасен, всяк захочет навредить ее чудесной дочери, и это, разумеется, означало, что Аданэль не позволялось покидать дом по своему усмотрению. Может, раньше она и была ребенком, но теперь ей было целых восемнадцать! Дети смертных в ее годы уже покидают родительский дом и могут жить самостоятельно. Так она подумала и потому, предприняв некоторые шаги, улизнула на летний пир. А теперь следовало незамеченной вернуться домой! Аданэль притаилась в укромном месте, выжидая момент, когда можно будет прошмыгнуть по цветочной галерее и вбежать в ее маленький личный домик. Похожий на шкатулку принцессы, он был устроен посреди прекрасного розария, но из-за этого, к сожалению, все подходы к нему идеально просматривались. Услышав чьи-то шаги, Аданэль съежилась в своем укрытии и, схватившись пальцами за шпильку в пучке, начала мысленно повторять: меня никто не видит и не замечает, меня никто не видит и не замечает. Шпилька немного нагрелась, и пальцы закололо там, где они касались отполированного дерева. Старшая горничная и матушкина доверенная служанка – это были ее шаги – прошествовала мимо, не заметив Аданэль, которая пряталась совсем близко от нее. Она подошла к дверям миленького розового домика и постучала. – Кто там? – из-за закрытой двери раздался ленивый сонный голос, так сильно похожий на голос самой Аданэль, что никто не отличил бы. – Молодая леди, готов ужин, – ласковым тоном проворковала служанка. Минуту из-за двери не доносилось ни звука, после чего голос изнутри ответил: – Не хочу! Мама обещала принести мне угощений с праздника! В повисшей следом тишине раздался скрежет зубов. Служанка, не изменив тона голоса, ответила, что сообщит, когда госпожа вернется. Она развернулась и прошла мимо Аданэль, шепча себе под нос что-то вроде, что недолго человеческому отродью осталось строить из себя принцессу… эти слова влетели в одно ухо Аданэль и вылетели в другое, не задержавшись в ее памяти. Она снова высунула нос наружу, убедилась, что дорога свободна, и быстро, как кошка убегающая от собаки, подбежала к своему домику и ворвалась внутрь. Захлопнув за собой дверь, она упала на нее спиной и выдохнула. Получилось! Отдышавшись, она огляделась. Ее маленькая спальня выглядела так, словно никто сюда и не входил в ее отсутствие. Аданэль специально расставила несколько простых ловушек – феи обязательно бы в них попались, – но они остались нетронутыми. На кровати поверх подушки лежала маленькая тряпичная кукла. Нарисованное лицо ее давно стерлось, и Аданэль сама подновила ей глаза и нос чернилами. Но вышло криво. Получилось, будто куколка залихватски щурит один глаз. Волосы из ниток оттенком напоминали ее собственные, а одежда куколки была сшита из нескольких лоскутов. Эта куколка была с Аданэль еще с той, прошлой жизни, когда она не была еще матушкиной дочерью. Воспоминания ушли, а куколка осталась. Аданэль берегла ее пуще глаза. Она бережно взяла игрушку с подушки и нежно поцеловала в макушку. – Спасибо тебе, моя милая. Куколка в ее руках пошевелилась, потянулась к ней своими тряпичными ручками, но тут в дверь постучали. Аданэль отработанным движением засунула куколку под подушку, вместе с любимой шпилькой, стянула через голову мантию, взлохматила волосы и в таком виде открыла дверь. Это вновь была старшая горничная. Она с ласковой улыбкой посмотрела на Аданэль и сообщила, что госпожа вернулась с праздника и ждет, когда дочь присоединится к ней за столом. – Матушка вернулась! Сейчас приду! Выпроводив назойливую фею, Аданэль вытащила из-под мантии бумажный сверток – целых два куска пирога леди Эльдалоттэ! – и спрятала его в ванной комнате, в небольшом тайнике за вынимающимся камнем. Убрала туда и куколку со шпилькой. Затем она причесалась, сменила платье и, изо всех сил постаравшись унять волнение, поспешила к матушке. Та, прекрасная и восхитительная, ждала ее в саду. Рядом на низком столике громоздилось множество тарелок, соусников и блюдечек. Аданэль с первого взгляда узнала в этом разнообразии все блюда с праздничного стола. А яблочного пирога леди Эльдалотте почему-то не было. Аданэль присела в реверансе, красиво расправив складки юбки. – Матушка, с возвращением. Титания поманила ее к себе. – Иди сюда, дитя. Смотри, сколько вкусностей я принесла для тебя. Аданэль с радостной улыбкой опустилась на скамеечку у ее ног и положила голову ей на колени. Рука королевы фей погладила ее по рыжим кудрям, взлохматила недавно причесанные волосы. – Я хотела пойти на праздник вместе с матушкой! – по-детски пожаловалась она и цапнула с ближайшей тарелки пирожок. Пирожок был мягким, горячим и восхитительно ароматным. Матушка посмотрела на нее с нежной улыбкой. – Не в этот раз, моя дорогая. Но в следующем году ты уже сможешь сопровождать меня. Осталось совсем немного, правда ведь? Аданэль кивнула и укусила пирожок за румяный бок. Под матушкиным присмотром она съела некоторые блюда. Вскоре ее потянуло в сон, и матушка позволила ей уйти. Зевая, она прошла по саду, едва ли замечая встречных фей и их странно колючие взгляды. Феи были ветреными созданиями. Аданэль давно привыкла к перепадам их настроения и не обращала внимания. Вернувшись в свой домик, она снова внимательно оглядела все комнаты. Раньше она не была так придирчива к тому, чтобы феи заглядывали к ней и одалживали некоторые ее вещи. Но чем старше она становилась, тем настойчивее куколка советовала быть осторожной… Только убедившись, что ее тайник в безопасности, Аданэль достала пирог и с жадностью откусила сразу большой кусок. Бисквит был мягким и нежным, а яблоки сочными и сладкими, с еле заметной кислинкой. Очень освежающе по сравнению с теми тяжелыми блюдами, что ей пришлось съесть под матушкиным надзором. Сама то не заметив, Аданэль съела оба куска и вот теперь ее потянуло в сон по-настоящему. Она убрала пакет обратно в тайник и забралась в кровать. Стоило ее голове коснуться подушки, как сон смежил ей веки. Ей снилось, что ее кровать мягко покачивается из стороны в сторону, как лодочка на волнах, нежная матушкина рука гладит ее по волосам, и смутно знакомый голос ласково приговаривает: – Спи, моя малышка. Моя любимая доченька. Спи, моя милая Пенни…