Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Тренировка и правда закончилась до того, как дядюшка Тук засобирался домой. Взяв с Петуньи обещание выполнять эту обычную разминку каждый день и пообещав встретиться с ней на следующей неделе, Айолос ушел. А Петунья скорей кинулась в дом – на скорую руку обтерлась мокрым полотенцем, лишь мельком удивившись тому, что после таких нагрузок и не вспотела почти, переоделась и помчалась, как на пожар. Дядюшка Бальбо варил кофе и рассказывал Туури какие-то истории. Судя по тому, как глаза библиотекарши горели, весьма интересные. Петунья тихо поздоровалась, села рядом на скамейку и стала слушать. А послушать было что! Господин Тук как раз рассказывал историю, что приключилась с ним не так давно. Он возвращался с большого торга, какой устраивают раз в год и куда съезжаются купцы со всего света (Петунья заподозрила, что как минимум с пары десятков соседних миров). И произошла с ним по пути эдакая неприятность – колесо слетело с оси, повозку повело, зацепило соседнюю, и обе они оказались в кювете. – Повозка та принадлежала какому-то иноземцу, – рассказывал дядюшка. – Высокий такой, худой, лицом смуглый, нос острый, а глаза из-под бровей так зырк. Сам в хламиду вроде маговской одет, а на голове тряпки в сто слоев намотаны, отчего голова раза в два больше становится. Видимо, чтоб умнее казаться. Ну, расцепили мы наши повозки, колеса поменяли, да поскорее собрали товар, что на дорогу выпасть успел. Сердился он знатно, ругался себе под нос не по-нашему, да и я тоже сказанул парочку словечек. Не домой с торга ехал, а прямиком к тану нашему, Хоббитанскому. – Тут господин Тук сделал паузу, налил своим слушательницам кофейку, сам сделал глоток, после чего продолжил. – В общем, решили мы это дело миром. Попрощались, да и разъехались в разные стороны. Я – к тану сразу. Вез ему ящик «Золотого Смауга». Тан все иностранных гостей к себе заманивает, для угощения значит. Приезжаю, выношу ящик… – от обилия чувств дядюшка хлопнул себя по бедрам. – Ящик – точь-в-точь мой. А бутылки внутри не мои! Туури пискнула от восторга. Она к кофе даже не притронулась, просто держала горячую чашку в руках, вся обратившись в слух и внимание. – А что случилось? – спросила она замирающим голосом. – Перепутали, видно, – горько ответил дядюшка. – Выпал ящик еще тогда, думаю, да и забрал его иноземец. А мне его ящик достался. Ну, тан посмеялся надо мной. Взял одну бутылку, ножом печать сургучную снял, говорит – давай, братец, а мы с ним и впрямь четвероюродные, через бабку нашу, Нарциссу Тук, попробуем заморского вина. Тут он снимает пробку, а из бутылки – пфуй! – только дымок вырвался, растаял, и в воздухе эдак серой гадостно запахло. – Дядюшка Бальбо досадливо махнул рукой. – Пришлось отдавать ящик из своих запасов. Тан, все-таки. – А бутылки эти вы куда дели? – А куда их девать? В повозке моей катаются. Только пока еще никому пустые бутылки не понадобились. – А продайте их мне! – вмешалась Петунья. – Мне как раз бутылки нужны, вино разливать. Дядюшка посмотрел на нее, почесал в затылке, потом залез в повозку и, пошурудив там, вынес из нее деревянный ящик. Крышка с него была сорвана, внутри, переложенные тряпками и бумагой, стояли девять одинаковых бутылок. Пять еще были запечатаны алым сургучом с каким-то оттиском, а четыре – открыты. Петунья спросила разрешения и вытащила одну бутылку. Она, хоть и простой формы, была выдута из красивого, цвета морской волны стекла. Мир, если смотреть сквозь нее, слегка искажался и превращался в подводные угодья какой-нибудь Атлантиды. Петунья прикинула ее объем и решила, что этих девяти штук ей вполне хватит. – Сколько просите за них, дядюшка Тук? – спросила она. Дядюшка вновь почесал в затылке и ответил: – Тут ведь, знаете какое дело, сударыня. Не простые это бутылки, а бездонные. – И он рассказал, что с сыновьями откупорил еще несколько, и из каждой только дымок вырывался. И запах этот гадостный еще стоял. Так что госпожа Тук вконец осерчала, выгнала их и оставила дом проветриваться. А пока она успокаивалась, младший сын предложил бутылки помыть. Ну, они и помыли. – Ведер десять влили, не меньше. И не одна такая она, а все четыре, что мы открыли. Так что цену я прошу за них не маленькую. Десять золотых за каждую. А ежели весь ящик возьмете, то по девять. И еще кусок пробкового дерева дам. Потому что ихние пробки, стоит только вынуть, прямо в руках рассыпаются. Петунья, услышав цену, вовремя проглотила крепкое словцо. Ну ничего себе цены! Она попробовала прикинуть, сколько это в фунтах и вышла у нее сумма, за которую можно десять ящиков бутылок купить. Да волшебная палочка Лили стоила меньше! Но потом ей пришел на память набор флаконов для зельеварения, который купили сестре перед первым курсом. В наборе было десять стеклянных пузырьков, с виду небольших, но емкостью в полторы кварты, так что своей цены в тридцать галлеонов они стоили. В том же магазине глазастая Лили углядела набор из пяти флакончиков стоимостью в два раза больше – те, со слов продавца, были выточены из цельного горного хрусталя. Вспомнив, как ей тоже хотелось иметь хотя бы один такой флакон, Петунья внезапно успокоилась и поняла, что десять галлеонов за бутылку не такая уж и большая цена. Она отсчитала монетки и стала владелицей целых девяти бездонных бутылок! Это была стоящая сделка! Дядюшка Бальбо собрался было вынести ей кусок пробкового дерева, как обещал, так Петунья сразу заказала ему и других вещей. В первую очередь новые семена и саженцы плодовых деревьев, специи и молока, сливок для кофе, чернил и тетрадей, бумаги писчей, махровых полотенец, набор постельного белья и несколько отрезов ткани сшить себе новой одежды. Обошлось ей все это еще в сотню галлеонов, но она не скупилась, и вскоре все покупки заняли свое место в кольце-хранилище. Нужно будет обязательно написать Сью письмо с самыми горячими словами благодарности, решила она. Удачную сделку отметили еще чашечкой кофе – в свою господин Тук щедро плеснул ликера, – после чего дядюшка уехал. Туури собралась улетать, но Петунья попросила ее задержаться. Она достала из кольца учебник культивации и показала его библиотекарше. – Можешь найти мне учебник этого языка? – Так это мандарин! – воскликнула Туури и сразу же согласилась, что непременно найдет. И пришлет весточку, как только, так сразу. На этом и распрощались. Туури, обернувшись птичкой, улетела в сторону библиотеки, а Петунья вернулась на ферму. Ее ждало еще очень много работы. Первым делом она собрала урожай, ведь утром у нее так и не дошли до этого руки. Потом, вооружившись топором, расчистила место под фруктовый сад и высадила купленные саженцы, постаравшись разместить их так, чтобы у каждого было достаточно пространства для роста. Закончив с деревьями, Петунья снова взялась за топор и лопату, и вновь вырубала деревья и вскапывала землю. После того, как она достигла девятой ступени Концентрации Ци, инструменты стали как будто бы невесомыми, и она не чувствовала усталости, сколько бы ни работала. Таким образом Петунья вскопала несколько грядок и засеяла их семенами, которые прислала Сью. Поливая огород – чтобы полить все посадки, пришлось наполнять лейку не меньше пяти раз, – она вспомнила про семечко тыквы, ее неудачный фант на Цветочных танцах. Оно уже давно пустило ростки, просто у Петуньи все руки не доходили. И, раз уж она так удачно о нем вспомнила, то сбегала в дом и посадила на небольшом отдалении от остальных растений. Судя по наставлениям феечки, что столь любезно просветила ее, никто не знал, что вырастет из семечка. Может, тыква, может, дыня… – А может, карета для Золушки! – и Петунья весело рассмеялась, поливая крохотный росток. Когда дела огородные подошли к концу, она перелила вино из бочонков в две бутылки – они и правда оказались бездонными! Вино лилось и лилось, а бутылки все не наполнялись и не наполнялись! Вино из тюльпанов было густым, темно-красным, с крепким и терпким ароматом. А вино из блестников сверкало и переливалось, и постреливало крохотными пузырьками, как шампанское, что подавали на пире в честь Середины Лета. Петунья порадовалась, что купила еще семян этих цветов! Потом она выстругала пробки и торжественно закупорила бутылки. Но еще их нужно было подписать, чтобы не перепутать, и горлышки временно украсились разноцветными нитками. – А теперь и поработать можно, – сказала Петунья самой себе и отправилась в кузницу. До позднего вечера она работала у горна, выплавляя медь из кусков руды и разливая жидкий металл по формам, чтобы в результате получить целую горку новеньких блестящих слитков. Благодаря усердной работе, Петунье удалось не только выплавить много чистого металла, но и успокоить свое бурное море ци и взять его под контроль. Сейчас оно было кротким и ласковым, как в самый штиль. Отец наверняка будет ей доволен! Петунья разогнула затекшую от работы спину, выполнила несколько наклонов в стороны. Наконец-то за весь день она почувствовала тягучую, томную усталость во всем теле. Сегодня можно отправиться просто спать, а не проводить всю ночь за культивацией. Но оставалось еще кое-что, что нужно было сделать именно сегодня. Потратив немного времени, Петунья написала два коротеньких письма. Одно – Элросу с вопросом как доехал, второе – Сьюзан, с самыми горячили словами благодарности. Она сложила журавликов, как Элрос научил, а потом сыграла на флейте ту волшебную мелодию. Обе птички сразу ожили, захлопали крыльями. Петунья взяла их в руки и, выйдя на крыльцо, подкинула в воздух. Два крохотных белых пятнышка быстро исчезли в ночном небе. Петунья еще недолго смотрела им вслед, а потом ушла в дом. – Спокойной ночи, отец, – прошептала она, чуть наклонившись к огню в камине, и услышала в его треске ответное «сладких снов, дитя».