Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

От этих слов Петунья почувствовала себя крайне неуютно и поскорее убрала кинжал в кольцо. Вот так, пока она его не видит, она не будет думать о том, зачем же господин Дейред подарил ей такую опасную вещь. Или у него и правда не было ничего другого? – Не хочу пока думать ни о чем таком, – пробормотала она. Отец похлопал ее по спине, а потом отпустил. – Помоги лучше сделать новый топор. И еще мне нужно ведро! А то как-то глупо доить корову со стопкой кастрюль! – Отец покивал головой и направился в сторону мастерской. И Петунья воскликнула вдогонку: – А еще я хочу научиться делать долговечные сундуки! Мне надоело перекладывать вещи каждую неделю! – Для игр с пространством твое развитие пока слишком незначительно, – охладил ее пыл отец. Они вошли в кузницу, и огонь в горне поприветствовал своего хозяина. – Дай-ка я посмотрю на тебя. Как и прежде, он обхватил ее голову ладонями, и Петунья прикрыла глаза. Но просто стоять и молчать было глупо, и она стала рассказывать, как вместе с Пенни они ходили в башню Мерлина, нашли там переработанные им рецепты и ингредиенты.   – Это девчонка! – незамедлительно пожаловалась она. – Стоило разок показать ей заклинание, она раз – и тут же освоила его! Представляешь? И зелье, по рецепту самого Мерлина, сварила с первой попытки! Отец молчал, и в его молчании ей послышалась укоризна, поэтому она поспешила оправдаться: – Ты не думай, я не завидую. – Однако ответом ей был скептическое хмыканье, и Петунья сдалась. – Ну ладно, ладно. Завидую. А кто бы не завидовал на моем месте? Я изо всех сил стараюсь, из кожи вон лезу, а она… она просто впереди. Без всяких усилий. Отец утешающе погладил ее по затылку. – Ты же помнишь, о чем мы говорили? – Что мир несправедлив. Что маги навсегда остаются на стадии Золотого Ядра. – Отец молчал, ожидая другого ответа. Петунья припомнила до мелочей тот их разговор и тихо проронила: – Я обещала стараться… И почувствовала быстрый поцелуй на лбу. – Как и ожидалось от моей дочери, – довольно произнес отец. Петунья открыла глаза. Интересно, что он скажет про ее целых три дао-колонны? Но он огляделся по сторонам и спросил: – Я не вижу той девочки. Она уже ушла? Петунья кивнула, мол, ушла, ей вчера прислали портключ с почтовой чайкой, представляешь? Она думала, что волшебники используют только сов. Совы – уже ненормально, но чайка! Она бы продолжила и дальше нести всякую чушь, но отец сделал знак рукой, и она замолчала. – Попроси Курво быть твоей почтовой птицей, если хочешь произвести впечатление, – посоветовал он, и Петунья прыснула со смеху, только представив себе эту картину. Когда смех стих, отец посерьезнел. Перво-наперво он похвалил ее за прогресс культивации – целых три дао-колонны!  Даже если одна с трещиной, это ничего. Главное, закончить все девять, а там уже и их первая промежуточная цель будет не за горами. И, раз такое дело, ей как раз можно приступить к изучению основ Вооружения. – Непосвященные могут счесть Искусство Вооружения магическим аналогом кузнечного дела, – сказал он и взял из ящика оставшийся кусок железной руды. – Но фактически это синтез алхимии и работы по металлу. Сперва, мастер очищает ингредиенты, – кусок руды в его руке нагрелся до красноты, отец крепко сжал его, и на пол посыпались песок и пыль от имевшихся в нем примесей, – потом создает сплав, после чего придает изделию окончательную форму, пользуясь как своими собственными силами, так и инструментами. Он протянул к ней ладонь, на которой лежал яркий серый шарик металла. Петунья внимательно осмотрела его, но только когда воспользовалась Небесным Оком, заметила разницу. – Он чище? – потрясенно воскликнула она. По сравнению с этим шариком качество отлитых ею слитков было ниже некуда. Кто угодно мог бы назвать ее потуги жалким подражательством и переводом хорошей руды. Железный шарик в руке отца сиял как звезда. – И ты сделал это только с помощью духовной энергии? Так… можно? Отец вручил ей этот шарик, и, пока Петунья тупо пялилась на него, высыпал в пустой ящик несколько кусков железной руды. – И ты тоже так сможешь, – заверил он ее. – Это всего лишь вопрос практики и концентрации. Ничем не отличается от очистки ингредиентов для алхимии, лишь материал немного тверже. Давай, попробуй сама. И не бойся применить огонь. Петунья отложила шарик и взяла кусок руды. Сжала его в руке. Ха, «немного тверже». Отец как скажет… хотя, может, для него и правда эти камни как сыр для храброго портняжки?.. Петунья сложила ладони чашей, на дне которой оказался кусок руды, и окутала руки духовным пламенем. Он уже не жгло ее саму, зато кусок руды постепенно раскалился, его острые грани смазались под воздействием жара и, когда отец тихо дал команду, Петунья с силой сжала кусок руды между ладоней. На пол посыпались мелкие камешки, а в руках у нее оказался неровный ком плохо очищенного железа. Петунья поджала губы. М-да. Это даже хуже того, что она могла добиться лишь при помощи молота и горна. – Неплохо для первого раза, Мириэль, – отец, однако, нашел слова, чтобы похвалить ее. – Продолжай. И она продолжила. Через несколько попыток она, наконец, получила ком железа схожий по чистоте с отлитыми раньше слитками, но для этого ей пришлось использовать почти всю накопленную ци, и каждая жилка в ее теле дрожала от напряжения и усталости. Отец усадил ее на стул и вручил кубок с бело-золотым напитком. Он пах вересковым лугом и парным молоком. А когда Петунья пригубила, то ощутила, как физическая усталость и умственное изнеможение понемногу отступают. – Так вкусно! Что это? – Молоко и мед, что текут по лугам Асгарда, – ответил отец. – Смешанные в нужной пропорции, они восстанавливают и силу тела, и силу разума. Часто пить такое нельзя – эффект слишком сильный, но сегодня можно. Пока она наслаждалась горячей сладостью молока с медом, он подмел пол, а потом повязал кожаный фартук и встал к наковальне. – Понемногу начинай тренироваться в очистке металла, – наставительно сказал он. Сам же придирчиво выбрал несколько слитков железа и быстро очистил их тем же способом. – И не забывай про тренировки тела. Воина из тебя, может и не выйдет, но любому кузнецу нужно иметь сильные мускулы. Если будешь стараться, то однажды сможешь сделать вот так: – он подкинул слитки металла вверх, они засияли, расплавляясь и тут же сливаясь воедино. Затем он выхватил из воздуха сияющий серебром молот, бросил железо на наковальню, и оно зазвенело под ударами молота. Металл послушно плавился и изгибался, не требуя никакого огня или формы, и вскоре Петунья узнала знакомые очертания. И вот отец протянул ей готовую голову топора, блестящую, как зеркало. – Подарок за твои успехи. Петунья только восхищенно вздохнула и поскорее схватила подарок. Металл, вопреки ее ожиданиям, был холодный. Будто не он только был мягким и податливым, как глина. Лезвие топора требовало заточки, но во всем остальном это был готовый и настоящий инструмент. – И я тоже так смогу? – повторила она, все разглядывая и крутя топор в руках, никак не в силах прекратить любоваться. Пусть это был простой топор, но в ее глазах он был куда ценнее любого произведения искусства. Она совершенно не представляла, какими словами выразить обуревающие ее в этот момент чувства, а потому чмокнула отца в щеку, не задумываясь, каким естественным вышел этот жест, и нетерпеливо бросилась к точильному станку. Пока она точила топор, Фэанаро выбрал еще несколько слитков, сплавил их и раскатал тонким слоем, словно тесто. Из этого металлического полотна вышло ведро, блестящее, с тонкой, но прочной ручкой, ничем не отличимое от тех, каким Петунья привыкла пользоваться. Но на этом он не остановился. Он поставил ведро на рабочий стол, достал из ящика небольшой молоточек и набор металлических стержней, после чего, поманив к себе Петунью, принялся вычеканивать вдоль края ведра рисунок. Он работал быстро и сноровисто, без эскизов или наметок, и из-под его руки на металлической поверхности расцветали цветы. Петунья сразу их узнала – это были петуньи. Отец закончил и протянул ей готовое ведро. – Ну как? Подойдет, чтобы корову доить?