Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Утром, едва проснувшись, Петунья выполнила предписанный тренером комплекс стоек, после чего сбегала на речку и искупалась, не обращая внимания на то, что с наступлением осени погода была совсем не для купания. Ну, ей-то что? Почти непроизвольно ускорив течение духовной энергии в теле, она моментально согрелась. Конечно же, сперва вдоволь попускала ртом клубы белого пара, воображая себя драконом. После купания она обошла ферму, ища, оставил ли ночной гость какие-то следы. Нашла под окном небольшую цепочку круглых, нечеловечьих следов да пучки травы, проросшие то тут, то там. Умение следопыта узнать животное по следу здесь не помогло. Петунья вырвала траву, следы разровняла метлой, чтобы глаз не мозолили. На всякий случай она проверила животных, но все они чувствовали себя прекрасно. Значит, сделала Петунья вывод, неведомое существо, что бродило у нее под окнами, только и может, что топтаться снаружи. Она с легким сердцем подоила корову. А когда возвращалась к дому, то еще снаружи почувствовала аромат свежесваренного кофе. Охваченная радостью, она вбежала в дом. Отец стоял у плиты и следил за джезвой, над которой медленно поднималась шапка кофейной пены. Но на звук открывшейся двери он обернулся. – Доброе утро, Мириэль. Ну, как ты тут без меня? Петунья вдруг вспомнила все свои ночные треволнения и события вчерашнего дня, и ей стало страшно. – Пап, – сказала она таким потерянным тоном, что Фэанаро отвлекся от плиты и посмотрел на нее, – я… кое-кого убила. Что мне теперь делать? В повисшей тишине зашипел, убегая из джезвы, кофе. Фэанаро махнул рукой, волшебным образом убирая беспорядок, снял с себя передник и сказал: – Так. А теперь по порядку. – Но тебя так долго не было… – Петунья вздохнула. Она плюхнулась на стул, отец всучил ей чашку с кофе и сам сел напротив, не сводя с нее внимательного взгляда. Ей вспомнился его последний визит. Какой чудесный был пикник! И вроде бы совсем недавно, а по ощущениям – будто не меньше полугода прошло! Петунья сделала глоток кофе, приводя мысли в порядок, и торопливо выложила все, что случилось. Про новую диадему, которая больше не ломала ей мозг малопонятными терминами, а общалась совсем как обычный человек. Так здорово иметь кого-то, с кем можно перекинуться словечком-другим! Про воскресный пикник на пляже вместе с братьями и друзьями, и даже Эарендиль проснулся, и все вместе они смотрели, как мимо пролетают Странники-меж-Мирами. Петунье даже посчастливилось увидеть особенного Странника. Правда, после такой удачи она совершенно забыла обновить сундук, и назавтра он самоуничтожился вместе с кучей вещей. – Потом заглянул Эарендиль, помог мне поставить шпалеры для винограда и попросил собрать твердой древесины на лодку. Я начала делать слитки железа, чтобы ты помог мне сделать новый топор, а вечером второго дня на ферме появилась Пенни. Отец удивленно вскинул брови, и Петунья запоздало вспомнила, что так и не рассказала ему про Праздник Середины Лета, который посещала вместе с Элросом, и где как раз и познакомилась с рыжей волшебницей. Она кратко, в самых общих чертах, пересказала те далекие летние события, как случайно заметила среди фей и волшебников свою сестру, последовала за ней, а оказалось, что та просто очень похожа на Лили. – Она сказала, что ее зовут Аданэль. Я тогда подумала, как странно. Кому могло прийти в голову назвать свою дочь «Звездой Людей»? Но потом решила, что, наверное, просто похоже, да и всякое другое произошло, и у меня она совсем из головы вылетела. – Значит, она – родное дитя той семьи, что вырастила тебя, – подытожил Фэанаро, когда Петунья пересказала ему историю Пенни, не забыв упомянуть и про куколку. Очень похожую на ту, какая была у Лили в детстве. Она пожала плечами. – Не знаю. Но, видимо, так оно и есть. Она ведь не только похожа на Лили. У нее еще и волшебный талант такой, что любое заклинание с первого раза дается. Мне всегда казалось странным и несправедливым, что у нас одни и те же родители, а магия досталась только ей. Они допили кофе, Фэанаро встал, чтобы вымыть посуду. И обронил, вытирая чашки сухим полотенцем, что Петунья сможет разобраться в этой истории, когда вернется в обычный мир. Если захочет, конечно. Разговор продолжили на улице. Петунья посеяла новые семена в приготовленные садовым гномом грядки. Поливая огород из лейки, она рассказала про первое нападение фей на город. Отец тут же пообещал, что проверит границы и поставит защиту посильнее. Чтобы всякий, попавший внутрь с недобрыми намерениями, лишался силы и не мог вредить. Петунья чуть не выпалила, что как было бы хорошо, а то ей не понравилось висеть над пропастью, но вовремя поймала себя за язык и ограничилась тем, что благодаря той битве раскрыла свой талант. То, что она не договаривает, от отца явно не ускользнуло, но поднимать эту тему он не стал. Гораздо больше его заинтересовало ее умение видеть ауры. – В мирах, где широко распространена культивация, это умение называют техникой Небесного Ока, – поведал он. Пока Петунья сажала семена, он осмотрел собранные Эарендилем шпалеры и решил немного их доработать. – Многие практики стараются развить его, но врожденный талант всегда на шаг впереди приобретенного умения. Если, конечно, не забывать развивать его, – с намеком добавил он. – Я не забываю! Вот вчера я сделала новую чашку и играла в шахматы! – возмутилась Петунья. – А Вэй Усянь учит меня играть на флейте! Отец посмеялся и пообещал не дразнить ее больше. Потом посерьезнел и велел переходить к самому важному. Петунья напряглась. Вспоминать про убитого фэйри совсем не хотелось, но она сама начала этот разговор. Видимо, в этот момент лицо у нее сделалось какое-то не такое, потому что отец оставил возню со шпалерами, подошел и крепко обнял ее. Он был весь горячий, как кузнечный горн, от этого жара Петунья расслабилась и коротко, упоминая только самое важное рассказала. И про внезапную встречу с господином Дейредом в подземелье, и его подарок, и про то, как пикси напали на город, а Пак узнал, что она полуэльф. – Я тогда услышала чей-то шепот. Мне сказали «бей» и «прямо в сердце», – сказала она. – Я посмотрела на Пака этим… Небесным Оком и увидела пульсирующее пятно у него на груди. И ударила кинжалом прямо туда. Я… я теперь убийца, да? Как братья? После этих слов повисла тишина. Но отец продолжал обнимать ее, и Петунья, прижавшись ухом к его груди, слышала, как ровно и сильно бьется его сердце. – Нет, – наконец, сказал он. – Защищать свою жизнь с оружием в руках не делает тебя убийцей, Мириэль. – Он с такой уверенностью произнес эти слова, что она сразу и безоговорочно поверила в них. И тут же расплакалась от облегчения, поняв, что призрак убитого ею фэйри отступил и больше не будет мучать ее. – Вот только, боюсь, что тебе еще не раз придется так поступать, дочь моя. Петунья хлюпнула носом. – Тогда я стану такой сильной, что со мной никто не захочет связываться. Фэанаро посмеялся и легонько щелкнул ее по носу. – Лучше вступи в Гильдию Врачей. Тогда тебя точно никто и пальцем не тронет. Врачи и аптекари Гильдии неприкосновенны. У тебя, к тому же, уже и их символ есть. – Гильдия Врачей? Символ? – Петунья чуть отстранилась и недоуменно посмотрела на него. – Ты о чем? Я ведь уже состою в Гильдии Меча. Я разве могу вступить в еще одну? Фэанаро покачал головой, будто изумляясь, как такое непонятливое дитя может быть его собственным, а потом попросил достать подаренный ей кинжал. В его руке кинжал казался игрушкой, но не терял своей смертоносной ауры. – Вот. Это и есть символ Гильдии Врачей. Единственное оружие, которое позволяется им иметь при себе. Не для самозащиты, потому что, как я уже сказал, врачи и аптекари Гильдии неприкосновенны. – А для чего? – Петунью посетило нехорошее предчувствие. Кажется, у нее уже был похожий разговор… Отец вложил ей кинжал в руку и сжал ее пальцы вокруг рукояти. – Чтобы даровать своим пациентам последнее милосердие.