Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

На второй день с самой ночи пошел дождь. Под мерный стук капель по крыше Петунья закончила ночную медитацию, перешла к тренировке и после утренних процедур выглянула на улицу. Серое небо низко нависало над фермой, струи дождя повисли в воздухе полупрозрачной завесой. Белый олений хвост торчал из-за мастерской. Турко, по своему обыкновению, спал под навесом, где ни одна капля воды не могла намочить его прекрасную шкуру. Зато на огороде среди черной земли проклюнулись первые ростки. Они жадно поглощали даровую влагу, протягивая к небу свои крохотные листочки. Петунья не сдержала ностальгической улыбки при виде этой картины. Вроде бы совсем недавно у нее была лишь небольшая грядка с зеленью, и она переживала, получится ли у нее быть фермером, зато сейчас – поглядите! И овощи, и ягоды, и цветы, и прекрасные шпалеры с виноградной лозой! А еще – фруктовый сад! Другие деревья уже сравнялись в росте с яблоней и по всем прикидкам вскоре, не позднее, чем на следующей неделе, должны начать плодоносить. Петунья уже успела пожалеть, что так поздно озаботилась посадками. Осень, как и прочие времена года, была коротка. Представить больно, как много урожая она не дополучит из-за своей неосмотрительности. У крыльца уже стояло полное молока ведро. Сверху лежал большой лист лопуха, и ни одна дождевая капля не попала внутрь. Петунья поскорее занесла ведро в дом. Она сварила себе кофе, сдобрив его большой порцией свежего молока. Накинув на себя дождевик, с кружкой в руках обошла птичник и хлев, потискала животных, а после посидела немного с Турко, прислонившись спиной к его горячему мягкому боку. Долго рассиживаться Петунья не собиралась. Новенький топор приятно грел душу и звал поработать. Ей не терпелось пустить его в ход. Она допила кофе и на всякий случай поинтересовалась у брата: – Не хочешь пойти со мной в лес? – Турко медленно приоткрыл один глаз, потом также неторопливо закрыл его и снова задремал. Все было ясно без слов. В лесу дождь стал потише. Золотая осенняя листва была еще достаточно густой, чтобы не пускать вниз влагу, и Петунья скинула капюшон. У тропинки на больших листьях лопуха ее ожидали гостинцы – большие горки ежевики и фундука, несколько штук на диво крупных диких слив, лисички с изогнутыми рыжими шляпками, круглые, важные шампиньоны и ярко-красные, будто мухоморы, карандоли. Петунья непроизвольно облизнулась при виде такого богатства и поспешно убрала все в кольцо. Не имея никакого желания показаться неблагодарной, она разыскала Медвегнома. Он прятался от дождя неподалеку под кустом лопуха. Петунья поблагодарила его за помощь и угостила медом. – Я собираюсь порубить старое поваленное дерево на северо-западе, – ей подумалось, что поставить хранителя леса в известность о своих планах будет не лишним. Мало ли, у него были свои планы? Похоже, Медвегном ничего такого не планировал. Ну, или Петунья решила так истолковать выражение его круглого личика в смешной медвежьей шапке с колпаком. Она помахала ему рукой и отправилась к дереву, что лежало поперек потайной тропы. – Бина, ты еще чувствуешь тот сигнал? – пробираясь по лесу, Петунья время от времени останавливалась и ловкими ударами топора срубала кусты. Срубленные, они исчезали, оставляя после себя семена и пеньку, и вскоре Петунья собрала столько, что Эарендилю хватит снабдить веревками и канатами целый галеон, а не одну маленькую рыбацкую лодочку. Система выдержала паузу, после чего переспросила, о каком сигнале идет речь. Петунья опешила поначалу, но потом вспомнила и хлопнула себя по лбу. Ну да, точно, это не та система. Она вкратце пояснила, о чем речь, и Бина ответила, что не принимает никаких сигналов. «Возможно, источник сигнала вышел из строя. Или время передачи еще не наступило». Звучало логично. Петунья прибавила шагу. Дерево все так же лежало поперек тропы – не обойти и не перепрыгнуть, – точно маленькая, непреодолимая гора. Под каплями дождя его кора влажно блестела, кое-где на ней расцвели круглые пятна лишайника. В прошлый раз медный топор отскочил от ствола, не оставив на нем ни зазубрины. Сейчас же Петунья примерилась новеньким топором и ударила, усилив собственные мышцы с помощью духовной энергии. Острое лезвие врезалось в отполированную дождями и ветрами древесину легко, как раскаленный нож в масло, и мертвое дерево затрещало. Воодушевившись успехом, Петунья принялась рубить. В стороны полетели острые как игры и твёрдые как камень щепки. Одна чиркнула Петунью по щеке, оставив небольшую кровящую царапину, которая тут же зажила и пропала. Потребовалось больше дюжины ударов, прежде чем старое дерево сдалось. Изнутри него раздался резкий, как выстрел, щелчок, и ствол развалился на две неравные половины. В тот же момент их окутало облачком пара, а когда пар рассеялся, перед Петуньей остались лежать десять знакомых темно-красных поленьев и одно крупное семя, алое, как острый перец. Петунья подняла семя и озадаченно покрутила в руках. Знания, полученные от лесного эльфа, ничем не могли ей помочь. За всю свою жизнь Лассэ ни разу не сталкивался ни с чем похожим. Система предположила, что, вероятно, из этого семени вырастет второе такое дерево, а потом осудила ужасно нерациональное использование ресурсов. Такое большое дерево – и всего десять поленьев! – В следующий папин визит, – с ехидцей заметила Петунья, – я дам тебе возможность высказать ему твои соображения на этот счет. – Система промолчала. – Что? Папа создал этот мир, все претензии к нему. Спустя несколько долгих минут, система проворчала, что спорить с демиургами, творящими миры, может выйти себе дороже, а потому она придержит это мнение при себе. Петунья невежливо хихикнула перед ее капитуляцией, но развивать эту тему не стала. – Давай посмотрим, что куда ведет эта тропа! Узкая тропка вела вглубь леса, деревья там росли так тесно друг к другу, что глаз едва мог найти между ними подходящий зазор, чтобы протиснуться. Но стоило Петунье подойти ближе, как деревья расступились перед ней сами собой, приглашая войти. Немного помедлив, она вошла и оказалась в лесном чертоге, где стенами были стволы деревьев, а крышей – их золотые кроны. Ветви переплелись так тесно, что между листьями едва можно было разглядеть унылое серое небо. Тропа под ногами постепенно расширялась, вскоре ее сменила изношенная временем дорога, вымощенная синевато-серым камнем. Чахлая осенняя трава сменилась утоптанной поверхностью, впереди выросла небольшая каменная стена, такая дряхлая, что того гляди рассыплется. У входа, обозначенного полуразрушенной аркой, из земли торчал знакомый красный пень, и Петунья не пожалела времени, чтобы остановиться и срубить его. И только когда под сенью золотого свода раздался глухой стук топора, Петунья поняла, что все это время не слышала никаких звуков, даже собственных шагов. – Тихо, как в могиле, – пробормотала она себе под нос, но слова все равно прозвучали неприятно громко. Выкорчевав пень и собрав оставшиеся после него поленья, Петунья осторожно заглянула в арку. За нею начиналась старая лестница, ведущая вниз, в небольшую низину, обнесенную древней, полуразрушенной стеной. С одной стороны стену оплетал темно-зеленый плющ, с другой – громоздились окаменевшие корни древнего дерева. Среди их сплетения Петунья зорким глазом заметила следы некогда бившего там источника. В центре низинки стоял украшенный затейливой резьбой постамент, на нем покоилась сияющая серебром широкая чаша. Время и непогода не замутили ее поверхности. Словно кривое зеркало, она отразила лицо Петуньи, когда та подошла ближе, влекомая любопытством и легким чувством дежа вю. Петунья медленно обошла постамент вокруг. При очередном шаге носок ее сапога уперся во что-то легкое и округлое. Это оказался серебряный кувшин. Петунья подняла его за ручку и машинально придержала второй рукой за донышко. Как будто так и надо. Огляделась. Охватившее ее чувство дежа вю медленно крепло, словно это место и вправду было знакомо ей. Источник, кувшин и чаша… волшебное зеркало, что покажет прошлое и грядущее, но лучше всегда дать ему полную свободу, и тогда его видения будут полезнее всего… Уголок ее губ дернулся в нервной усмешке. Да не может быть. Читая о приключения Фродо, она представляла это место другим, более волшебным и мистическим. Однако, чем больше она находилась здесь, тем крепче становилось ее убеждение, что это – то самое место. Петунья подошла и положила руку на окаменевший корень. В ее воображении выросло могучее древо, настоящий древесный исполин, динозавр растительного мира. Ствол его огромен и неохватен, вкруг него вверх ведет широкая белая лестница, и там, наверху, в переплетении ветвей, парит в небесах дворец эльфийских владык… «Мисс знакомо это место?» Некстати заданный вопрос разрушил построенное фантазией Петуньи видение, и она вернулась в реальность. В покинутый своими жителями и нещадно разрушенный временем и природой Галадхэн. Из каких глубин отец успел выудить этот небольшой его кусок, в котором осталось лишь несколько древних камней да волшебное Зеркало Владычицы Галадриэль? Петунья аккуратно, постаравшись не издать ни звука, положила кувшин в чашу. – Я читала об этом месте в книге, – тихо, почти шепотом, пояснила она. – Когда-то на этом месте был лес мэллорнов, золотых деревьев. Здесь жили эльфы, а правила ими прекрасная и мудрая королева… Рассказывая, она вновь окинула низину внимательный взглядом. Показалось, что за плотным пологом плюща что-то есть, и когда она отвела ветви в сторону, обнаружила скрытый за ними темный и низкий проход. Согнувшись в три погибели, Петунья протиснулась внутрь и увидела невысокий холм, усыпанный крохотными золотыми и серебряными цветами. Среди цветов лежала простая, грубо отесанная каменная плита. В свете волшебного кольца Петунья прочла выбитые на ней тенгвы: «Арвен».