Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Маятник лежал внутри глины, будто орешек в скорлупе. В верхней его части Петунья проделала отверстие для нити, а затем тщательно отполировала, снимая с поверхности огрехи отливки. После всех процедур маятник, гладкий и блестящий, лежал у нее на ладони, бросая на кожу рыжие отсветы. «Бина поздравляет мисс с успешным созданием духовного инструмента! Теперь мисс нужно привязать его к себе.» Тут Петунья знала, что делать. Она уколола палец иглой и размазала выступившую капельку крови по маятнику. Кровь впиталась в металл, и ее руку пронзило легким уколом статического электричества. Внешне ничего не изменилось, но внутри себя Петунья ощутила возникшую связь между ней и этим маленьким инструментом. Он неподвижно лежал у нее на ладони, светясь сам по себе, а ощущалось, будто это маленькая зверушка взобралась ей в руки и так и уснула. – У меня правда получилось… «Мисс такая талантливая! Однажды Бина заткнет хвастливый рот Кетер!» Петунья усмехнулась – кто тут еще хвастливый, спрашивается, – и поискала глазами подходящую нить или шнурок. Ей не терпелось испытать маятник в деле. Но ничего подходящего, кроме нескольких волокон пеньки, не нашлось. «Мисс может купить подходящий шнурок у торговца», напомнила Бина. Точно! Петунья выглянула в окно. Солнце стояло высоко в небе. Значит, дядюшка Бальбо уже приехал. – Помыться! Срочно! – она побежала к домику. Пока она купалась и мыла голову, Бина продолжила свою мысль. Если у торговца, вдруг, не найдется ничего подходящего, мисс сможет сплести веревку из пеньки и собственных волос. Ведь волосы – лучший проводник силы. Поэтому заклинатели никогда не остригают волос, за исключением особенных случаев. Да и те обставляют уймой ритуалов, чтобы через обрезки не утекла сила, или враг не навел порчу, или не приключилась еще какая неприятность. – Знакомо, – Петунья скрутила волосы в пучок и воткнула волшебную палочку. Волшебники тоже тщательно оберегали свои волосы, чтобы никакой недоброжелатель не мог использовать их в ритуале или зелье. Достаточно вспомнить оборотное, позволяющее на некоторое время принять чей угодно облик. Это ведь каких только дел можно наворотить! Но, кажется, среди них никто не отращивал действительно длинные волосы. В отличие от эльдар. Отец носил косу, Элрос чередовал пучки и косицы. Финварра, то есть, второй брат, носил свои распущенными по плечам и спине, украсив их несколькими блестящими цепочками. А еще вспоминается история про знаменитую Лютиэн, которая соткала из собственных волос магический плащ, сделавший ее невидимой как для друзей, так и для врагов. – А потом она еще в летучую мышь переодевалась, вроде бы, – бормотала себе под нос Петунья, обувая сапожки. – Хм… – она замерла, потом скинула полунадетый сапог и зарылась в сундуке. Хорошенько поискав, она вытащила из него ворох крылышек летучих мышей. Она собирала их, не зная, на что их пустить, и вот теперь, кажется, придумала. Крылышки были на ощупь мягкие, словно замшевые. Петунья погладила их и решила. – Сошью плащ. Ко Дню всех духов как раз должна успеть! Она смахнула крылышки обратно в сундук, обулась и поспешила в город. Повозка хоббитов стояла на привычном месте, ее окружили прилавки, и незнакомая Петунье молодая женщина небрежно поправляла выложенные товары. Что удивительно, дядюшка Бальбо стоял рядом и никоим образом не протестовал, а даже как будто бы был польщен. Дядюшка увидел Петунью и помахал ей, а сам что-то сказал незнакомке. Та обернулась. У нее оказалось приятное миловидное лицо и добрая улыбка. В высокой прическе торчала шпилька с цветком лотоса, и вышивка с те ми же цветами украшала широкие рукава и подол ее изысканного фиолетового платья. Вблизи оказалось, что с незнакомкой они примерно одного роста и комплекции, что же до возраста… как бы она ни старалась, угадать, сколько той лет, было невозможно. С равным успехом ей могло быть как просто восемнадцать, так и восемнадцать сотен лет. Незнакомка подняла перед собой руки, сложив ладони вместе, отчего широкие рукава ее платья расправились, демонстрируя все великолепие вышивки, и неглубоко склонила голову. – Я рада приветствовать вас. Вы и есть госпожа Мириэль, хозяйка этого места? – обратилась к ней незнакомка, и Петунья поприветствовала ее в ответ. – Почтенный господин Тук прислал мне весточку и предложил провести Большую Осеннюю Ярмарку в ваших владениях. Что вы думаете об этом? Петунья кинула быстрый взгляд на хоббита. Тот стоял рядом с госпожой в фиолетовом и выглядел невероятно польщенно и гордо. – Я слышала об этом, но… – она кашлянула. – Простите мой вопрос, а кто вы и почему вы решаете этот вопрос? Дама в фиолетовом располагающе улыбнулась. – Простите, моя оплошность. Я Цзян Яньли, главный Распорядитель Ярмарки, а также полномочный представитель Гильдии Золотых Денариев. Петунья моргнула. Это был уже второй раз, когда она сталкивалась с кем-то из гильдии торговцев. Причем, первый раз оставил у ней не самые приятные впечатления. Она представилась, вспомнив, что у нее, вообще-то, тоже есть гильдейский ранг, и вдвоем они присели на скамейку. Дядюшка предложил было сварить кофе, но Цзян Яньли мягко отказалась, и в ее руках появились знакомые Петунье предметы: чабань из красного дерева, чайничек, чашки, банка с заваркой и небольшая фигурка лотоса. – Надеюсь, вы не откажетесь выпить со мной чаю. Пока она заваривала чай, Петунья украдкой разглядывала новую знакомую. Сказать что-то конкретное о ткани платья она не могла, зато на украшения в волосах и нефритовую подвеску на поясе пошли самые высококачественные материалы. Особенно прекрасен был лотос на шпильке – мастерство изготовившего его ювелира было невероятно, – его тонкие, слегка прозрачные лепестки казались живыми. На руках молодой женщины, элегантно порхающих над чабанью, украшений не было. Только одно кольцо из розового камня украшало ее указательный палец. Петунья подумала, что это тоже пространственный артефакт. Иначе, откуда бы Цзян Яньли достала все эти вещи? – Готово. Прошу вас, госпожа Мириэль. Петунья осторожно взяла чашечку и втянула в себя аромат чая, тонкий и свежий, как запахи только что собранных лекарственных трав. Вкус был под стать аромату – терпкий, с легким цветочным привкусом. Выпив, Петунья сразу протянула чашку за второй порцией. Цзян Яньли вновь наполнила ее чашку. – Вам понравилось? Этот улун с лепестками лотоса. Фирменный чай моей трапезной «Хозяйка Лотоса». Петунья моргнула. Не так давно ей уже приходилось слышать это название. – Вы любите лотосы? – Очень! Это мой самый любимый цветок! Они выпили по второй чашке, наблюдая за тем, как со всех сторон к передвижной лавке стягиваются покупатели. С неба упала маленькая пухлая птичка, ударилась оземь и уже в человеческом облике побежала к прилавкам, прижимая к груди маленький кошелечек. Хлопнула дверь таверны, пропуская свою хозяйку. Лия, на ходу щелкая костяшками карманных счетов, подошла к лавке, дождалась своей очереди и вступила в долгую и оживленную дискуссию с хоббитами. – Господин Тук давно торгует здесь? – С весны, – беззаботно откликнулась Петунья. Она сама налила себе чая, чтобы не утруждать новую знакомую и как бы между прочим спросила: – А можете рассказать немного о вашей трапезной? Где она находится? Что там подают? Цзян Яньли рассмеялась. – Как можно догадаться, все блюда в моем заведении содержат лотос! Из-за этого кое-кто даже считает меня помешанной… Но наше фирменное блюдо – это суп из свиных ребрышек и корня лотоса. Мой собственный рецепт. Я невероятно горжусь тем, что мои посетители ценят его по достоинству. «Это ведь фирменный суп «Хозяйки Лотоса» вспомнились Петунье слова отца, и в ее голове громко щелкнуло, будто детали некоего паззла встали на правильные места. С тех пор, как Вэй Усянь поселился в Раздоле, по пальцам можно было пересчитать, когда он упоминал о своем прошлом. Он гордился кухней Юньмэна, где родился и вырос, и горевал о сожженной Пристани Лотоса, что была его домом. Корил себя за то, что некие дядя Цзян и мадам Юй погибли по его вине. Шиди поначалу не принимал его, но вскоре стал его лучшим и единственным другом. А шицзе любила готовить и часто угощала Вэй Усяня своим фирменным супом из свиных ребрышек и корней лотоса… Последний кусочек паззла занял свое место, и Петунья, не сдержавшись, выпалила: – Так вы – шицзе Вэй Усяня?