Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Цзян Яньли побледнела, как смерть, и в один момент ее любезная улыбка превратилась в неприглядную гримасу. Хрустнула, ломаясь в ее нежной руке, маленькая чашечка. Петунье показалось, что этот звук прозвучал громом на весь Раздол, но нет. Только она его услышала. В то же время у палатки шла бойкая торговля, и никому не было особенного дела до них. – Я не верю, – глухо проговорила Цзян Яньли. – Не верю. А-Сянь… А-Сянь должен быть дома, в безопасности. А-Чэн позаботился бы о нем ради меня… Петунья не знала, кто такой этот «А-Чэн», но ей точно было известно, что никто о Вэй Усяне не позаботился. Кроме тех несчастных мертвецов в кровавом озере. Так она и сказала. Цзян Яньли обернулась, оглядываясь на вереницу покупателей у палатки. – А-Сянь… нет, тот Вэй Усянь, о котором вы говорите, какой он? Что он любит? Почему вы решили, что я его шицзе? Петунья, как могла подробнее, описала его, не забыв упомянуть необычайную любовь к очень острой пище, постоянные упоминания того, какой он страшный чернокнижник, и еще одно: – Он научил меня варить ваш суп. Тот, который со свиными ребрышками и корнем лотоса. – Цзян Яньли вздрогнула. – Когда я добавляла ягоды годжи, он велел мне убрать пару штук. Потому что моя рука немного больше вашей, – и Петунья положила ладонь рядом с ладонью госпожи Цзян. В самом деле, ее ладонь совсем немного была шире. Цзян Яньли закрыла глаза, по ее щеке скатилась слеза. Несмотря на обстоятельства, Петунья невольно залюбовалась – как же красиво это выглядело! Шицзе Вэй Усяня нельзя было назвать красавицей, но в этот момент от нее глаз нельзя было оторвать. – Это просто суп. Вы ведь даже не пробовали то, как его варю я. – Казалось, она отчаянно пыталась отмахнуться от сказанных слов и выискивала любой предлог, чтобы поставить слова Петуньи под сомнение. Что ж, ее можно было понять. Петунья тоже испытала в некотором роде облегчение, когда поняла, что обозналась, и встретила на Празднике Середины Лета вовсе не Лили. – Я и правда не пробовала. А вот мой отец – да. Я угостила его оставшейся порцией, и он сказал, что на вкус, – она сделала паузу, – точь-в-точь как фирменный суп «Хозяйки Лотоса». Слова прозвучали, и Цзян Яньли вздрогнула, как от удара. По ее бледным щекам покатились слезы, она отвернулась, прикрывая лицо рукавом. Петунья протянула ей носовой платок. – Благодарю, – немного гнусаво пробормотала Цзян Яньли. Глаза ее влажно блестели, но слезы больше не текли. – Госпожа Мириэль, прошу, отведите меня к нему. – Пойдемте. Петунья не знала, в каком доме устроился Вэй Усянь. Но ей и не нужно было этого знать. Она прикоснулась рукой к каменному плащу одного из стражей и беззвучно попросила показать ей путь. Тотчас же незримая, но ощутимая путеводная нить развернулась перед ней. Петунья протянула руку и вновь сказала: – Пойдемте, госпожа Цзян, – и та взяла ее за руку. Они прошли справа от таверны, свернули под увитую плющом каменную арку, поднялись вверх по узкой улочке, о существовании которой Петунья даже не подозревала, и оказались у небольшого, по местным меркам, двухэтажного домика. Он стоял в тупичке, с одной стороны подпертый скалой, с другой – нависая над пропастью, и чуть позади него со скалы срывался небольшой водопад. Петунья занесла было руку, чтобы постучать в дверь, потом вспомнила, сколько времени и смущенно оглянулась на спутницу. – Еще слишком рано. Он обычно не просыпается до обеда. Цзян Яньли слабо улыбнулась. Эта улыбка была преисполнена не только горечи, но и огромной нежности. – Да. А-Сянь любит поспать. Сказав так, она несколько раз громко постучала в дверь и, возвысив голос, неожиданно строго сказала: – А-Сянь, пора просыпаться! Я приготовила твой любимый суп! Сперва было тихо, потом изнутри раздался удивленный возглас и глухой удар, будто кто-то спросонья свалился с кровати. Затем ставни резко распахнулись, и в окне появился Вэй Усянь – взлохмаченный, бледный, в сбившемся набок ночном халате. Он долго смотрел на Цзян Яньли, будто не веря своим глазам, а потом бегом бросился прочь. Простучали босые ноги по лестнице, дверь резко открылась, заставив девушек отскочить, и Вэй Усянь порывисто заключил Цзян Яньли в объятия. – Шицзе, это и правда ты? – сдавленно прошептал он. Она рассмеялась, подняла руки и бережно погладила его по спутанным волосам. – Это и правда я, А-Сянь. Правда я. Петунья отвернулась, с преувеличенным вниманием разглядывая водопад, пока двое стояли в объятиях друг друга и не собирались разлучаться. Смотреть на них сейчас было бы верхом бестактности. Раздался шелест одежд и шутливо строгий голос Цзян Яньли, говорящей Вэй Усяню немедленно привести себя в порядок. А то какой из него благородный молодой заклинатель, если он позволяет себе встречать молодых леди в ночных одеждах. Он парировал, что уж кто-кто, а он точно не благородный, но нежная и добрая шицзе была непреклонна, как кремень, и грозный чернокнижник был вынужден повиноваться. – Госпожа Мириэль, – позвала Цзян Яньли. Петунья обернулась. Сложив руки перед собой, та церемонно поклонилась: – От всего сердца благодарю вас за этот подарок. Давным-давно наши дороги разошлись, и я даже не смела надеяться, что однажды мы снова встретимся. – Она сделала приглашающий жест. – Давайте войдем. – Вы уверены? – Петунья покосилась на вход. Как бы ей не хотелось стрясти с Вэй Усяня вчерашний долг, все же прямо сейчас она была лишней. – Я думаю, мне лучше пойти. Вы ведь так давно не виделись. Вам, наверное, нужно о многом поговорить… – Нам и правда нужно поговорить кое о чем, – согласилась с ней Цзян Яньли. – Однако, сердце мне подсказывает, что вы тоже должны это услышать. И, к тому же, – тут она лукаво улыбнулась, – я бы хотела угостить вас своей едой. Как и Вэй Усянь несколькими минутами ранее, Петунья была вынуждена капитулировать. Они вошли. Первый этаж дома представлял собой просторную гостиную, через широкую арку было видно веранду с видом на водопад. Похоже, прежние жители этого дома сами не готовили. Вероятно, они столовались в королевском дворце. Цзян Яньли велела ей сесть, а сама приступила к делу. Она махнула правым рукавом – и посреди гостиной возникли столы и печи, и разные кухонные приспособления. Махнула левым – и столы заполнились посудой и разнообразными ингредиентами. Подвязав рукава, Цзян Яньли принялась готовить. Со стороны казалось, что она ничего не делает, а мясо и овощи, лапша и специи сами собой нарезаются, складываются в горшки и кастрюли, а потом отправляются в печи. Петунье оставалось только глаза таращить. Она даже не слышала, как Бина комментирует каждое движение этого особенного кулинарного совершенствования. – Шицзе настоящая богиня, когда дело касается готовки, – ностальгически прошептал Вэй Усянь, усаживаясь рядом с Петуньей. Когда он успел прокрасться мимо, уже полностью одетый и причесанный, осталось неясным. Вскоре от кипящих горшков пошел сильный призывный аромат. Вэй Усянь шумно втянул его ноздрями и привстал. – Шицзе… – его голос дрогнул. – Ты и правда сварила свой суп? – И приготовила другие твои любимые блюда, – смеясь, подтвердила она. – Уже почти готово. Вдвоем они поставили обеденный стол и стулья, разложили найденные в доме тарелки и столовые приборы. Закончив, Цзян Яньли повелительно махнула рукой, и целая армия горшков, кастрюль и воков подплыла к столу, и еда сама собой начала раскладываться по тарелкам. – Это невероятно, – Петунья в полном ошеломлении взирала на творящуюся перед ней магию. Да, полно, можно ли такое вообще назвать магией? Если спросить ее, то подобное вовсе за гранью человеческих возможностей! – Я просто очень люблю всех кормить, – призналась Цзян Яньли, усаживаясь за стол. Как только она села, они тоже заняли свои места. – После того, как я умерла, вопреки ожиданиям я попала не в Диюй и не отправилась на реинкарнацию, а оказалась в месте, называемом Небесной Крепостью. Растерянная, я бродила по его улицам и не понимала, что мне делать и как дальше жить. В один день, проходя мимо маленькой закусочной, я почувствовала запах знакомой еды и впервые почувствовала голод. У меня не было денег, но владелец любезно накормил меня. И я осталась в той закусочной работать. Я помню, словно это было вчера, как впервые увидела улыбку на лице человека, съевшего мою стряпню… и в тот момент я поняла, что же мне делать дальше. – Она весело улыбнулась. – Будучи незамужней девушкой, я часто тешила себя мечтой открыть однажды свою трапезную и готовить не только для своей семьи, но и для каждого, кто голоден. Но, конечно, благородная барышня не могла такого себе позволить. Я знала, что на это скажет матушка, – Вэй Усянь невежливо фыркнул, явно понимая подтекст этих слов. – Но в Небесной Крепости я была лишь одной из многих и многих. И вот так, в конце концов, я осуществила свою мечту. А теперь, давайте есть. Треск разламываемых палочек прозвучал словно новогодний фейерверк.