Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Расстроенная своим открытием, Петунья приступила к созданию таблеток. Рецепт она знала хорошо, а потому быстро очистила первые две травы и отправила их в печь. Очищая оставшиеся травы, она постоянно возвращалась мысленно к результату оценки, в результате чего качество эссенции оказались сильно так себе. Петунья подумала сперва, что надо бы переделать, но тут же ей пришло в голову, что она безнадежна и даже плохие травы переводит впустую. Разозлившись, она закинула плохо очищенные эссенции в печь. Печь задрожала, затряслась, из отверстий в верхней части со свистом вырывался пар, будто из чайника. Петунья перепугалась и быстро погасила огонь, и вытянула лишний жар, поглотив его своим телом. От печи шел запах гари. Петунья распахнула окно, проветрить, и без сил опустилась на пол. Печь едва не взорвалась. Видимо, нужно было переделать эссенции… «Дело не в плохо очищенных травах», вмешалась Бина. Голос ее звучал строго. «Это все от отсутствия душевного равновесия! Молодой мисс нужно медитировать, чтобы успокоиться!» – Мое душевное состояние влияет на ковку? – повторила Петунья. Потом бросила взгляд на печь и ощутила, что это была совершеннейшая правда. Не теряя времени, она села в позу лотоса и погрузилась в самосозерцание. Раз за разом прогоняя внутри своего тела ци, она смыла охватившие ее досаду и беспокойство, и постепенно ее внутреннее состояние пришло в равновесие. Петунья открыла глаза. У двери, прислонившись к косяку, стояла Аредэль и молча смотрела на нее. – Прошло уже несколько часов, – сказала она. – Я забеспокоилась. Прихожу, а она медитирует. Петунья оглянулась на окно. Ровное серое небо никак не могло подсказать, который час. Поэтому она сочла за лучшее сразу объясниться. Она ожидала, что кузина если и не поднимет ее на смех, то отмахнется. В самом деле, кто в целом мире будет переживать из-за того, что слишком рано сорвал траву? Но, к удивлению, Аредэль отнеслась к ее словам со всей серьезностью. Она подошла ближе, придерживая полу простыни рукой, и взглянула на разложенные на столе травы. – Мне приходилось слышать, что возраст растений очень важен для алхимии. Я думала, раз ты занимаешься этим, ты в курсе. Петунья сокрушенно покачала головой и принялась выметать из печи мусор, оставшийся с недавней попытки рафинирования. – Даже не представляла. Да еще чуть печь не взорвала… – Она почувствовала, что снова начинает расстраиваться и глубоко задышала, успокаиваясь. – Вот кто бы сказал, что душевное состояние тоже влияет на рафинирование! – Думаю, дядя хотел, чтобы ты поняла это на собственном опыте, – дипломатично ответила Аредэль. Она взяла себе стул и уселась в стороне. – Можешь продолжать. Сделай вид, что меня тут нет. Петунья кивнула и вернулась к работе. Она зажгла огонь заново, на всякий случай сверилась с рецептом. Взяв две главные травы, она очистила их и отправила в печь, оставив их закаляться в огне на некоторое время. Из-за недавнего, ей было немного страшно, что вновь будет взрыв, но обошлось. Петунья вложила внутрь печи восемь очищенных трав и взмахнула руками, имитируя восемь водных потоков, сливающихся в один водоворот. Сообразуясь с движениями ее рук, раскаленные эссенции задвигались в том же ритме, пока не слились воедино. Финальный импульс ци разделил образовавшееся вещество на несколько круглых таблеток, и жар моментально запек их поверхность, сделав твердыми и гладкими. Петунья открыла заслонку печи, и оттуда вылетели, подхваченные ее духовной энергией, четыре таблетки. – Четыре, – вздохнула она и подставила карту задания. «Молодой мисс нужно держать себя в руках», заговорила Бина. «Чем больше мисс расстраивается, тем хуже будет результат!» Аредэль, которая не могла слышать голос системы, заговорила о чем-то похожем. Она посоветовала выучить мантру для быстрого восстановления душевного спокойствия. – Но где ее взять? – заинтересовалась Петунья. Слово «мантра» было ей знакомо. В Лондоне ей доводилось пару раз встречать процессию из обряженных в оранжевые робы бритых наголо людей. Они били в барабаны и во все горло распевали «харе кришна». Закаленная детством с сестрой-ведьмой Петунья, встретив кришнаитов, благоразумно перебегала на другую сторону улицы. Мало ли, чего можно ждать от этих помешанных! Аредэль пожала плечами. Будучи Марионеткой, она не нуждалась в подобных приемах, а Галворн, насколько ей было известно, мог, если хотел того, держать себя в руках. – Обычно самым базовым из таких приемов учат в сектах, – и это было все, что она знала. Однако, эти слова натолкнули Петунью на пару мыслей. Она сделала себе зарубку в памяти, чтобы поговорить на эту тему с Вэй Усянем или, если он не знает, написать Сьюзан. Благодаря разговору с кузиной Петунья смогла окончательно отпустить мысли о собственной недальновидности, и со спокойным сердцем занялась алхимией. Ей потребовалось всего несколько подходов, чтобы выполнить задание на лечебные пилюли. Таблетки выходили из печи партиями по пять-шесть штук, и Петунья не могла не нарадоваться, какими идеально круглыми и блестящими они были. В последней порции оказались лишние три штуки. Их Петунья сложила в баночку и убрала в кольцо. Ей хотелось оценить качество таблеток, но она подумала и решила, что на сегодня расстройств достаточно. – Завтра прямо с утра схожу в Гильдию и куплю тебе одежду, – сказала она и покосилась на пасмурное небо. Идти куда-то под дождем совсем не хотелось, но ей нужно было проведать гномов. Они послушно трудились все эти дни, а она совсем про них забыла. Накинув дождевик, Петунья собрала угощения для садовых гномов и поспешила в лес. Медвегном прятался от дождя под большим листом лопуха. Он с благодарностью умял целую баночку меда и даже не ворчал на нее за то, что она не приходила столько дней. Собранные им грибы и ягоды ждали Петунью под лопухами. Гномка-в-купальнике дождя не боялась. С чего бы? Она круглые сутки плескалась в море и с удовольствием подставляла свое круглое лицо дождевым каплям. Один из небольших приливных бассейнов был почти целиком заполнен моллюсками и рыбой, и Петунья почувствовала укол стыда. Они так старались ради нее, а она! Она подарила гномке красивую заколочку с жемчугом, и пухлые щечки купальщицы как будто бы покраснели от удовольствия. Вернувшись на большой пляж, Петунья уставилась на качающуюся на волнах лодку. Пока она проводила дни на Ярмарке, Эарендиль, наконец, закончил ее строить. Изогнутый нос суденышка был украшен изображением лебедя, а белоснежный парус сейчас был спущен и заботливо свернут. На палубе была устроена небольшая комнатка, и между ней и носом стояло рулевое колесо. Пока Петунья рассматривала лодку, дверь бунгало открылась, Эарендиль подошел и встал рядом. – Как тебе? Я беспокоился, что ты не сможешь ее увидеть. – Такое впечатление, будто она готова отправиться в путь, – ответила Петунья. Потом обернулась и встревоженно посмотрела на него. – Ты… уходишь? Он покачал головой. – Не сейчас. Хотя я и вижу перед собой дорогу, хочу еще немного побыть на берегу. – Тогда куда же ты собираешься? – растерялась Петунья. Эарендиль ослепительно улыбнулся и перевел взгляд на море. – Сперва пойду вдоль берега. Посмотрю, что же лежит дальше. Какие еще места нужно нанести на карту. Должно же тут быть еще что-то, как думаешь? Петунья пожала плечами. – Другие пляжи… может быть? Они стояли бок о бок и молча глядели, как покачивается на волнах лебединая лодка. Петунья пыталась вообразить, какие еще места могут быть в этом маленьком мире, и у нее все не получалось. И тут она вспомнила. – Ты же обещал покатать меня! Как достроишь! Эарендиль учтиво поклонился и заверил ее, что непременно. Он не забыл о своем обещании. Вот только придумает подходящее имя для лодки. Имя – это серьезно, согласилась Петунья и предложила запланировать морскую прогулку на воскресенье. Если с погодой повезет. Они еще немного постояли. Петунья пожаловалась на проблему с травами, и как ее это расстроило. Жаль, что Эарендиль ничего не мог ей посоветовать. Вскоре она попрощалась и ушла. Перед тем, как войти под сень скал, Петунья оглянулась. Эарендиль продолжал стоять на берегу. Он вглядывался за горизонт, будто силился разглядеть нечто невидимое на той стороне. «Странный человек», прокомментировала Бина. «Не живой, но и не мертвый. Он будто застрял посередине и не знает, какой стороне принадлежит». – Он много времени провел в странствиях между мирами, – рассеянно откликнулась Петунья. По дороге домой она выборочно оценивала попадающиеся ей растения. Растущим вне фермы травам было от силы два с половиной месяца – что понятно, весна, лето и половина осени как раз укладывались. С другой стороны, некоторые деревья насчитывали невообразимое количество лет, и такой контраст совсем запутал Петунью. – Как мне вырастить такие травы, чтобы их свойства были раскрыты больше? – бормотала она себе под нос, впечатывая шаг в грязь под ногами. – Можно сделать несколько грядок и не срывать их, пока… а, не сработает! Мне же уезжать после зимы. «Молодая мисс может изучить профессию Травника из нижних девяти путей», вмешалась система. «Травники – это те люди, без которых алхимики не могут обойтись. Они не только собирают дикие травы, но и выращивают целые травяные сады. С помощью своей духовной энергии Травники могут направлять развитие растение, ускоряя их созревание, и культивировать нужные целебные свойства». Петунья фыркнула. – То есть, это профессия фермера, да? «Молодая мисс проницательна», смиренно согласилась система. Больше они на эту тему не разговаривали, но идея с травничеством крепко засела в голове Петуньи.