Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Шторм обрушился на мир, как и предсказывала маленькая Нами. Сквозь медитацию до Петуньи доносились жалобные стоны деревьев и скрип ломающихся ветвей, треск молний и грохот грома. Ливень молотил по крыше как сотни молотобойцев разом, и маленький грязевой голем, неосторожно высунувшийся наружу, моментально разлетелся в клочья. Стихия бушевала до утра и стихла лишь с восходом солнца. Петунья закончила культивировать, открыла глаза и увидела в окошке серый утренний свет, а потом до нее донеслись птичьи трели. Птахи праздновали конец непогоды. Потягиваясь, она вышла на крыльцо, слегка поежилась от окутавшего ее прохладного влажного воздуха и – ахнула. Ее уютная ухоженная ферма превратилась в натуральный кавардак! Камни дорожки разлетелись на куски, будто по ним кувалдой молотили, повсюду валялись клочья жухлой травы, обломанные ветви, вырванные с корнем кусты, а по земле будто бороной прошлись. Несколько деревьев в рощице перед домом лежали поваленные, вывороченные из земли корни влажно блестели. Но видела Петунья и обломанные стволы. Разорванная древесина истекала каплями древесного сока, будто слезами. Петунья смотрела и не верила, что вот это – ее маленькая ферма! Она повернула голову, уже боясь увидеть, во что же превратились ее фруктовый сад и огород, и выдохнула. Листва на деревьях поредела, но среди них виднелись новые завязи. И даже шпалеры, увитые виноградными лозами, устояли под напором урагана. Петунья подбежала и тщательно осмотрела их. Нет, установленные Эарендилем, а потом дополнительно укрепленные отцом жерди стояли крепко. Они не получили ни одного, даже самого незначительного повреждения. Как и лекарственные травы. Слабые стебли сломались, но все остальные выстояли, и теперь поднимались навстречу новому утру. – Хах… что за удивительная буря… – пробормотала Петунья. Она направилась к мастерской, ловко перепрыгивая по уцелевшим камням дорожки. Из-под навеса ей навстречу вышел Турко и жалобно замычал, жалуясь на ужасную ночь, а потом потянулся за вкусняшками. – Бедняжка моя, напугался, – ворковала Петунья. Одной рукой она чесала между рогами, а другой скармливала зверю одно яблоко за другим. Олень слопал почти полдюжины плодов, после чего благодарно ткнулся носом ей в шею и подтолкнул к ней ногой какой-то сверток. – Что это? В куске старой кожи, перемотанной бечевой, лежал черный матовый кристалл в форме призмы. Петунья озадаченно покрутила его, но его темные грани оказались совершенно непрозрачными. Лишь поблескивали масляно. Немного покопавшись в памяти, она узнала шерл, турмалин черного цвета, говоря по-простому. Гномы Мории редко использовали его в ювелирном деле. Каждый найденный камень они пускали на промышленные нужды, и только некоторые чудаки, среди которых был и батюшка гномки-геммолога, решались делать из него украшения. «Шерл, а также его менее драгоценный собрат морион, часто используется в темной магии», тихо проинформировала Бина. После посещения Павильона игры Рок, система уяснила, что ее молодая мисс совершенно ничего не смыслила в мистических свойствах самоцветов, а потому взялась ее просветить. С ее слов, шерлу была присуща редкая особенность не просто распознавать наличие энергии инь и реагировать на ее присутствие, но и аккумулировать ее внутри себя, чем часто пользовались идущие темным путем заклинатели. – Откуда он тут вообще взялся? Петунья посмотрела на Турко. Олень посмотрел на нее в ответ. Через некоторое время игры в гляделки, ее осенило. Петунья похлопала себя по лбу. Вот же балда! Совсем забыла, что по воскресеньям ее навещает четвертый братец. А ее даже дома не было. – Курво обиделся? – спросила она у Турко. Будто поняв, о чем она говорит, олень мотнул головой, что, видно, означало, что не обиделся. Петунья пообещала себе, что на этой неделе устроит Курво воистину царский пир! Осталось только выяснить, что еще можно предложить ему в пищу кроме золотой пшеницы. Однако, зачем он принес ей этот камень? Он снова посмотрела на самоцвет в своих руках. Его форма и внешний вид были приятны глазу. Черная матовая поверхность слегка маслянисто поблескивала, а на сколе можно было разглядеть внутреннюю структуру, состоящую из множества тонких призм, похожих на грифельные стержни. Интересно, насколько точны сведения, оставленные ей в наследство? Петунья сжала камень в ладони и шепнула кодовое слово. Итак, она не ошиблась. Это и правда был шерл, причем довольно неплохого качества. Однако оценка и словом не упомянула о мистических свойствах, перечисленных системой. Напротив, там было написано следующее: результат экспериментов, проводимых хорадримом-отступником Золтуном Куллом в рамках проекта «Черный Камень Души»; может хранить в себе одну душу. Хорадрим?! – Хорадрим-отступник Золтун Кулл… – будто пробуя имя на вкус проговорила Петунья. – Хорадрим. Отступник. Нужно будет спросить у Лии, – решила она, завернула камень обратно в кожу и спрятала в кольцо. Не может быть, чтобы Курво просто так принес ей эту вещицу. До сих пор все, что он дарил ей, неизменно пригождалось. Золотым пером она писала, а звездная капля очистила ее тело. Постные пилюли поддержали ее, когда запасы провизии исчерпали себя, а мешочек с койнами пришелся весьма кстати на Ярмарке. Если бы не тот кошель, ей бы точно не хватило денег на покупку тела для Аредэль. Да даже пламбоб Беллы, который братец стащил неизвестно где и как, подарил ей садовых гномов и встречу с Биной. «Мисс думает, что госпожа Лия может знать об этом?» спросила Бина. – Она – последняя из хорадримов. Ее таверна носит свое имя не просто так. – Петунья достала топор и лопату, и грабли, и другие инструменты, и принялась расчищать ферму от мусора. За работой она поведала системе историю своей подруги, все, что ей было известно, и заключила, что если кто-то и может знать об этом Золтуне Кулле, то только Лия. «Бина поняла. Госпожа Лия – ученый из нижних миров. Жаль, Бина ничего не знает об этом, кроме общеизвестной информации, что нижние миры чрезвычайно опасное и губительное место. Но она с интересом послушает рассказ их уроженца». – Ты и правда не знаешь? – изумилась Петунья. Она ловко порубила сломанные деревья, превратив их в аккуратные поленья, а затем выкорчевала пни. Пространство перед домиком сразу стало больше, а между стволами уцелевших деревьев проглянул маленький пруд. «В отличие от Кетер, Бина – понимание, а не абсолютное знание», нарочито строго напомнила система. «Но даже Кетер не дает своему пользователю информацию сразу обо всем. Разум человека не сможет вместить бесконечный объем знаний за один раз.» – Голова лопнет, – со значением произнесла Петунья и оглядела дело рук своих. Ну вот, после уборки на ферме сразу стало гораздо чище. По крайней мере в той ее части, какой она пользовалась. Как ни стыдно, но большая часть фермы все еще оставалась заросшей и неухоженной, и непонятно, когда у Петуньи дойдут руки до ее дальних пределов. Она убрала инструменты, достала запас камней и выложила заново дорожку. Потом сколотила новый дощатый помост, а старый, не выдержавший встречи со стихией, бросила в огонь. Аптекарская грядка скрывала в себе секрет, почему ее фруктовый сад уцелел. Гном-Малыш, чье присутствие за столько времени стало привычным, стыдливо прятался за листьями трубочника. Только кончик синего колпака выглядывал среди листвы. Петунья осторожно развела стебли в стороны и огорченно поцокала языком. Маленький гном выглядел чрезвычайно печальным. Краска его наряда потрескалась и облупилась, кончик круглого носа отсутствовал, отбитый чьим-то немилосердным ударом, и в нарисованных глазах стояли слезы. – Ты изо всех сил старался защитить сад? – догадалась Петунья и ласково погладила гнома. Потом она подскочила и побежала в хлев. Галатея, увидев ее, громко замычала. Ее раздутое от молока розовое вымя свисало чуть ли не до земли, и Петунья поспешила подоить корову. Облегчив состояние животного, она задала им корма и угостила яблоками и корову, и маленькую единорожку, а потом, с ведром молока наперевес, помчалась обратно к домику. – Гляди! Свежее! – она показала гному ведро. – Если выпьешь его, поправишься? Кажется, гном ответил утвердительно. Петунья поудобнее перехватила ведро, наклонила его, и молоко, хлестнув через край, пролилось вниз широкой струей. Молоко окатило гнома с головы до ног и впиталось в него без остатка. Ни одна капля не долетела до земли. Получив угощение, садовый гном прямо на глазах восстановился. Облупленные места сами собой затянулись свежей краской, а трещины сомкнулись и разгладились. И даже отколотый кончик носа вырос новый, точно такой, как прежде. Петунья вылила на гнома полное ведро, но молока было не жаль. Гораздо важнее то, что ее работящий помощник снова здоров и доволен собой. – Ну вот, теперь ты как новенький, – Петунья улыбнулась гному и получила радостную улыбку в ответ. – Сейчас посадим овощи, а потом я схожу, проведаю остальных. Не тратя времени даром, она достала семена и посадила их. Земля, щедро увлажненная и перепаханная стихией, охотно приняла в свое лоно зерна. Петунья аккуратно разровняла граблями грядки, а потом достала сюнь и старательно наиграла на нем песенку про садочек. Даже если не петь, а играть, то песня все равно работала. Она подумала, что у нее вышло вполне пристойно. Пожалуй, можно и наставнику похвастаться. Вскоре Петунья переделала все дела. Ферма вновь была чиста, огород засажен, а кролик и курочки получили свою долю угощений и ласки. Хотя пронесшийся над ними ураган испугал их, продуктивность несушек осталась на высоте, и Петунья собрала обычные четыре яйца. Петунья вышла из курятника и потянулась, чувствуя невероятное удовлетворение от работы. Подумать только, она настолько соскучилась по обычным домашним хлопотам! Пожалуй, время от времени нужно будет давать садовому гному выходной. Да, так она и поступит! Петунья хлопнула в ладоши. – Ладно. Пора проверить остальных гномов! Но тут же встревоженный голос системы попросить ее взглянуть наверх. Петунья подняла глаза на серый облачный покров, затянувший небо от отрогов Морийских гор до верхушек деревьев Великого Зеленолесья. Со стороны Великого Моря, что простиралось дальше к югу, на облаках лежала гигантская человеческая тень.