Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Проснувшись, первым делом Петунья сразу подумала о предстоящих делах. Она собиралась поработать на ферме, потом – исследовать шахту, а уже вечером вновь проведать Ириссэ и Ломиона. Все лучше того, чем снова сгорать от стыда за свою глупость. Дружелюбные слова Эарендиля о помощи все еще звучали у нее в ушах мягким укором. Чем, собственно, они и были. Кстати, про вчера. Когда они пришли, на Аредэль лица не было. Если, конечно, так можно сказать применительно к Мистической Марионетке. Без лишних слов она проводила их в спальню. Хотя все лампы в комнате ярко горели, маленькое тельце Ломиона уже было практически не разобрать, так сильно оно истаяло. Зависший на подушке тонкий профиль напомнил Петунье о Лассэ. Он тоже к их встрече превратился в тень. Но он был взрослым, и истаивал на протяжении многих сотен лет. А с Ломионом это происходило буквально у них на глазах. Скорее всего, предположила Петунья, это было как-то связано с тем, что мальчик долгое время блуждал за пределами Беззвездной Дороги. Но как он туда попал? Несомненно, кому-то пришлось прибегнуть к невероятно злому колдовству, чтобы отрезать душу эльфа от Арды и отправить за ее пределы. Между прочим, разве Аредэль и ее муж не прошли через что-то подобное? Но пагубная хворь затронула только ребенка… Петунья отодвинула прочь лишние мысли и сосредоточила все свое внимание на Ломионе. Но сколько бы не осматривала его, никак не могла сообразить, что делать. Сперва она подумала обследовать его с помощью духовной энергии, но его тело стало таким хрупким, что ее неидеальный, будем честны, контроль ци только навредит. Не зная, что еще делать, она проверила его – очень слабое – дыхание и взяла запястье пощупать пульс. – Если бы я могла использовать оценку, – пробормотала она себе под нос. И невероятно, тотчас же в ее голове появился новый свиток! Красивой вязью тенгвара на нем было написано «Ломион». По виду свиток не отличался от прочих, но внутренний текст его был частично размыт или еще как-то испорчен. Внимательно прочитав, из огрызков информации Петунья все же уяснила, что душа мальчика серьезно повреждена и, лишенная надлежащего вместилища, понемногу исчезает. Петунью осенило. Состояние Ломиона было похоже на последствия неправильного запечатывания, от которых пострадала Морджианна и ее сородичи. Для последних все было кончено в момент запечатывания – они были слабы и были обречены умереть и превратиться в вонючий дым. Морджианна была сильной, а потому Петунье удалось кое-как подлечить ее с помощью звездной капли. Жаль, что второго такого фрукта у нее нет. Ну, ладно. Раз отец сказал, что нужно использовать плода Белого Древа, значит, она так и поступит. Петунья вынула из кольца один плод. Сорванный с ветви, он не потерял своего сияния, более того, на воздухе раскрылся его сладкий, необычный аромат. – Какой знакомый свет, – пробормотала Аредэль. – Это плод Белого Древа Нуменора, – пояснила Петунья. Не зная нужного рецепта и не умея самостоятельно приготовить пилюлю, все, что она могла, это выделить из плода эссенцию, надеясь, что ребенок сможет ее проглотить. Хотя, Лассэ ведь прекрасно хлебал сваренный ею суп из крапивы. Эарендиль вполголоса рассказал об их сегодняшнем приключении. Аредэль, как сильно не была она обеспокоена состоянием сына, наградила Петунью возмущенным взглядом. – Я была не одна, – Петунья поспешила ее успокоить. – Со мной были Эарендиль и Амбаруссар. Она закончила извлекать эссенцию. Выжатая досуха кожура плода раскрошилась прямо у нее в пальцах и осыпалась на пол мелкой пылью, отчего в комнате надолго остался стоять приятный аромат. – Точно цветение Тельпериона, – ностальгически сказа Аредэль. Несмотря на нахлынувшие воспоминания о беззаботной юности, она не позволила себе отвлечься. Ее взгляд был сосредоточен на чаше в руках Петуньи. – Это поможет? С уверенностью, которой она не ощущала, Петунья подтвердила, что да, поможет. Свободной рукой она подхватила голову ребенка, приподняв над подушкой, и поднесла к его губам чашу. Приятный аромат пробудил мальчика из забытья. Он слегка приоткрыл глаза и слабо улыбнулся, узнав Петунью. – Ломион, – тихо позвала она, – выпей. Это лекарство. Тебе станет лучше. Мальчик скосил глаза на мать, спрашивая разрешения, и послушно приоткрыл рот. Петунья наклонила чашу, понемногу вливая эссенцию. Тонкое горло дрожало, проталкивая светящуюся серебряную влагу по пищеводу, и с каждым глотком тело мальчика возвращало себе плотность и вещественность, пока не достигло нормального состояния. Ломион улыбнулся и сладким детским голосом сказал: – Спасибо, тетя. – Кто у нас тут такой милый? – не сдержала тетушкиных порывов Петунья и легко ущипнула его за щечку. От щипка на коже остался красный след, очень яркий на фоне бледной кожи. Петунья поднялась, уступая место Аредэль. – Завтра я тоже приду и сделаю еще порцию, – сказала она напоследок. Пора была уходить. Сказав Аредэль не провожать их, они пошли к двери. Перед уходом, не удержавшись, Петунья обернулась. Ломион смотрел им вслед странным, совершенно не детским взглядом. Но в следующий момент моргнул и вновь принял нежный невинный вид. Сейчас, утром, вспомнив этот мимолетный эпизод, Петунья сообразила, что ее тогда покоробило. Ломион смотрел в спину Эарендиля и будто силился что-то вспомнить, но раз за разом терпел неудачу. – Что скажешь, Бина? Система тоже мало что могла добавить к ее наблюдению, но рекомендовала присмотреться к «ребенку». «Насколько Бина понимает, он должен быть взрослым.» – Да, – согласилась Петунья, следя за тем, как закипает кофе. – Он был уже взрослым, когда… сделал то, что сделал, – и она пересказала системе историю предательства Маэглина, изложенную в той давней исторической книжке. – Он единственный, кого автор сего опуса считал гораздо хуже моих братьев. Хотя… – она не сдержала кривой усмешки, – при чтении порой складывалось впечатление, что даже Моргота он осуждал гораздо меньше, чем их. «Бессмысленно обвинять в своих несчастьях слепую стихию или божество», мудро заметила система. «Гораздо проще направить свое негодование на тех, кто также смертен, как ты сам». Петунья не нашлась что ответить. Она взяла кофе, сняла с полки выданную в библиотеке книжку с детскими китайскими сказками и принялась за чтение. Хотя в последние дни ей не так часто удавалось уделять время занятиям, она все же как-то умудрялась прогрессировать, что в изучении языка, что в рисовании талисманов или владении флейтой. По крайней мере иероглифы оседали в памяти, кисть слушалась пальцев, а флейта уже почти всегда исправно выдавала звук. После завтрака Петунья обошла ферму и выпустила единорожицу из хлева. Характер у кобылки был бойкий, непоседливый. Петунья беспокоилась, что Луна слишком уж доводит флегматичную корову, пока обе заперты в хлеву. Единорожица тут же ускакала куда-то в неосвоенную часть фермы, и вскоре оттуда донеслось ее радостное ржание. Поработав в теплице, Петунья вошла в мастерскую и принялась за очищение кварца. За этой работой она провела почти всю первую половину дня. Когда закончила, в животе у нее голодно забурчало. Петунья сунула в рот постную пилюлю и оглядела результат своих трудов. Всего у нее получилось восемь одинаково округлых, молочно-белых голышей, внутри каждого из которых сверкала крохотная искорка. Шесть штук – минимальное количество для выполнения задания – Петунья поместила в карту, а оставшиеся два отложила в сторону. До того момента, когда она научится самостоятельно выплавлять волшебное стекло для бутылок и флаконов. – Турко, я ушла! – крикнула она. Первым делом она заглянула в таверну и снова взяла с собой Морджианну. Потом зашла к Аредэль, проверить пациента. Ломион, к счастью, пока не начал вновь истаивать. Он чинно сидел на диване и читал какую-то книгу с обилием текста и полнейшим отсутствием картинок. Но оторвался от чтения и послушно дал потрогать лоб и показал язык. Температура была нормальной, а язык – розовым. Вот только, Петунья сделала так по привычке. Она понятия не имела, какой должна быть температура у эльфов. Следующим пунктом в сегодняшней программе значилось посещение Гильдии. Там все было по-прежнему. Тилиоте приняла готовые задания и перечислила за них вознаграждение. А потом забрала награду обратно, чтобы отправить в Гильдию Торговцев письмо, в котором Петунья просила разрешить ее сомнения относительно доения единорогов. По здравом размышлении нагружать этой пустяковой просьбой Яньли она не стала. И вот после Гильдии, наконец, настало время отправляться в шахту. – Тебе нужно и сегодня просто подождать меня, хорошо? – спросила она по пути. Морджианна с готовностью согласилась. Вдвоем они вошли под своды пещеры, и Петунья отправила лифт вниз. Ожидая, когда долгий спуск закончится, она думала о том, что сегодня ее последняя встреча с тенями. Сегодня она освободит тридцать девятый уровень и увидит последнее воспоминание, которое, как она надеялась, откроет ей истину, и потом… А вот что потом она подумает позже. Лифт заскрипел, останавливаясь, и Петунья решительно вышла в подземелье.