Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Петунья так здорово навострилась делать бомбы, что теперь даже не задумываясь точно дозировала духовную энергию и метко укладывала каждую самодельную гранату точно в яблочко. Так точно, что всегда находилась вне радиуса взрыва. Прятаться по углам больше не нужно. А пыль? Ну, это не смертельно. Под грохот взрывов она бодро спускалась по ярусам вниз, к своей цели. Даже не останавливалась подобрать ресурсы: камни и золото, самоцветы и жеоды, крылышки летучих мышей, слизь слаймов, водоросли и солнечные эссенции сами летели прямехонько в кольцо-хранилище. И вот – перед ней открылся спуск вниз, на тридцать девятый ярус. – Жаль, что на сороковой уровень я сегодня не попаду, – пожалела она, присаживаясь у лестницы и пуская по ступеням тонкую и гибкую поисковую нить. С каждым разом пользоваться этой техникой становилось все проще – радиус поиска увеличился, и тошнота от получаемой через технику картинки кружилась уже не так сильно. – А так интересно, что же будет в сундуке… может, радужный камень? Хотя нет. Может, еще одна потерянная реликвия Основателей? Я бы не отказалась от меча Грифиндора… Петунья бормотала себе под нос всякие глупости, но все ее внимание сосредоточилось на исследовании лежащего внизу яруса. Она вытянула поисковую нить на всю доступную длину и тщательно ощупала все в радиусе ее досягаемости. Странно, но тридцать девятый ярус как будто бы ничем не отличался от тех этажей, которые она уже прошла. Просто подземелье с лавой. И – все. – До чего же странно… Петунья завершила поисковую технику и села медитировать, восполняя потраченную энергию. Взбодрившись, она растворила в теплой воде Сердечно-мятную пилюлю и, прихлебывая на ходу, стала спускаться вниз. На полпути она вытащила темный камень души и тут же убрала обратно. Черный кусок породы отказывался реагировать и мертвым грузом лежал в руке. Точно вокруг не было и капли энергии инь. Петунья принюхалась. Воздух, пахнущий вонью тухлых яиц с примесью жженых спичек, был просто воздухом. Его наполняла духовная энергия с огненным атрибутом и ничего больше. Что-то точно не так. Петунья вынула кинжал и медленно двинулась вперед, тщательно сканируя пространство перед собой. Чему ее научили приключения в шахте, так это тому, что всегда необходимо быть бдительной. Ну, по возможности. На тридцать девятом ярусе было пусто и тихо. Петунья знала, что там, где обитали тени, не могло выжить ничто другое, и не удивилась. Но она шла и шла, а никто так и не вышел ее поприветствовать. Спустя некоторое время блуждания по темным коридорам в поисках противника, она вышла к развилке. Впереди темнели три совершенно одинаковых коридора, а путь к ним преграждал большой кусок гранита. На обращенной к ней поверхности были выбиты угловатые тенгвы: – Налево пойдешь – коня потеряешь, – прочла Петунья и вздернула бровь. – Направо пойдешь – жизнь потеряешь. Прямо пойдешь – жив будешь, да себя позабудешь. Ого, что за бессмыслица. Это загадка? Шарада? Или просто кто-то решил пошутить? Она обошла камень вокруг, разглядев его со всех сторон, но никаких других надписей больше не нашла. «И вовсе не бессмыслица!» взволнованно откликнулась Бина. «Это вещий камень! Повстречав его, нужно выбрать один из трех путей. А иначе – быть беде.» – У меня нет коня, – указала на очевидный факт Петунья. – Поэтому я не могу его потерять. Система издала вздох, и Петунья вообразила, как та преувеличенно закатывает глаза. Кстати, а у системы есть глаза? «Мисс, никто не трактует такие вещи прямо. Конь, как и все остальное, это иносказание! Пойдя по левому пути, путник потеряет коня, спутника, какую-то вещь при себе. Или даже потеря произойдет не прямо сейчас, а в отдаленном будущем. Но случится непременно.» – Тогда что насчет дороги направо? Дорога направо, вразрез с уже услышанным, оказалась более прямолинейной. Как сказала Бина, на путника, прошедшего правы путем, вешалась метка смерти. После чего, в любой случайный момент его настигал неминуемый конец. Но это, как поспешила добавить система, не окончательный приговор. Всегда есть возможность либо отсрочить смерть, либо найти способ ее избежать совсем. И, конечно, не стоит скидывать со счетов элемент удачи. «А что касается дороги прямо», продолжила система, не дожидаясь вопроса, «прошедший по ней подвергнется некоему испытанию. В случае провала, путник не умрет, ничего не потеряет и, возможно, даже что-то приобретет. Но.» Тут система сделала паузу, привлекая внимание Петуньи. «Рано или поздно придет конец жизненного пути, и душа путника отправится на реинкарнацию. Все заработанные им за жизнь заслуги будут отринуты, а благословения заменены на проклятья, и в таком вот состоянии он отправится в новую жизнь.» – И что? – не поняла Петунья. «А то», мрачно отозвалась система, «что никто не знает, какой будет эта новая жизнь. Если повезет, то несколько циклов будет перерождаться червем. А если не повезет, останется человеком, но рухнет в самые низшие миры, где грешники отбывают наказание за свои грехи. И кто знает, что хуже.» Петунья притихла, впечатленная этой речью, и надолго замерла у вещего камня. Если она правильно поняла, ей предлагалось выбрать испытание. А заодно определиться, сколь многим она готова пожертвовать для достижения цели: другом или вещью, собственной жизнью или даже собственной судьбой. – То есть, прямо сейчас я должна решить, что для меня менее важно? – вполголоса спросила она у самой себя, но в пустом подземелье эти слова прозвучали неожиданно громко. Система промолчала. Ответ и без того очевиден. Петунья снова задумалась. Пойти налево? И кого она тогда потеряет? Одно дело если какую-то вещь или навык, с этим она смирится. Но если отца или братьев, или… в памяти ее мелькнули такие похожие лица Лили и Пенни, и Петунья стиснула зубы. Ни за что. Потом она посмотрела направо и сразу покачала головой. Нет. Столкнуться со смертью? Конечно, она удачлива. Порой ей везет просто неприлично! Умом непостижимо, как бы она выкручивалась иначе из тех передряг, в которые порой сама себя загоняла. Но у всего есть обратная медаль. И у ее удачи это – произвольный и непрогнозируемый откат. Вполне может быть и так, что ее убьет ее собственная удачливость. Ну не шутка ли? В конце концов оставался только один. Петунья помедлила немного, страшась сделать первый шаг, но через силу заставила себя идти. Прямо. «Мисс, это крайне опасно!» обеспокоенно заголосила система. Петунья сделала еще один шаг. И еще. «Ставить на кон будущее – ужасно необдуманно!» – А что, я могу повернуть назад? «Нет», немного помедлив ответила система. «Встретив вещий камень можно идти только вперед. Тех, кто струсил и повернул назад… их судьба хуже всего». Петунья скривила рот. Ну конечно же, как иначе? – Вот поэтому я и иду вперед. Не хочу терять никого и ничего, и умирать мне пока рано. А что будет потом? Потом и буду разбираться. Но вообще, – она тряхнула головой и звонко заявила: – я собираюсь жить долго и счастливо! С этими словами она сделала еще шаг и полностью оказалась в темноте. Тьма вокруг была такой густой и непроницаемой, что даже верное световое колечко не разгоняло ее. Его свет уменьшился до крохотной искорки на пальце, пока не потух совсем. Пропали звуки. Петунья не слышала ни эха собственных шагов, ни ворчания лавы, ни даже своего дыхания. Как будто бы даже каменная поверхность пещеры под ногами сменилась чем-то иным, чужеродным. Только ровный стук сердца – шестьдесят ударов в минуту – продолжал поддерживать ее. Проведя в кромешной тьме час или около того, Петунья вдруг осознала, что все это время была здесь не одна. Некто огромный, как туча, заполнял собой пространство. И все это время… Петунья бродила внутри него. Кроме обширного некто здесь были несколько сущностей поменьше. Они кружили внутри, распространяя вовне отчаяние и безумие. Гигант как будто бы не обращал никакого внимания на их мельтешение. Он был старым, усталым и преисполненным абсолютной безнадеги, и лишь где-то очень-очень далеко еще горела крохотная искра надежды. Петунья задумалась, не показалась ли ей эта искра, и совершенно упустила счет времени. Когда пространство раскрылось и внутрь темноты хлынул слепящий свет, она была ошеломлена не меньше отчаявшегося узника. Пространство наполнилось беззвучными криками. Здешние узники не видели света очень-очень давно, и сейчас он причинял им невыносимую боль. Петунья тоже прикрыла глаза ладонью и осторожно взглянула сквозь щелочку между пальцами. Это был не свет, как ей показалось сперва. Это было пламя, неистовое и яростное. Из него вышел сотканный из живого огня силуэт. – Вот ты где, – прогрохотал-пропел он, и Пустота откликнулась, задрожала в странной смеси жадности-ужаса-радости. – Давно не виделись, враг мой.