Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Келебримбор ушел сразу после завтрака, взяв с Петуньи обещание непременно позвать его, когда прилетит Курво. Она проводила его до ворот, на обратном пути вынула из почтового ящика мешочек с монетами и занесла в дом два ведра с молоком. – Я бы не советовал тебе пока что продавать единорожье молоко, – сказал отец, не отвлекаясь от мытья посуды. Петунья как раз перелила коровье молоко в бутылку, чтобы отнести его в таверну, и уже собиралась повторить то же с единорожьим. – Почему? – Молоко единорога прекрасно утоляет голод и восполняет силы. Поверь, когда ты вернешься в Арду, оно сослужит тебе хорошую службу. Петунья все же перелила молоко в бутылку и убрала ее в кольцо-хранилище. Настроение после слов отца немного испортилось. – Я не хочу уходить, – сказала она тихо, чувствуя, как эти простые слова наполняют ее чувством вины. Она знала, что должна вернуться, чтобы спасти брата. Всегда это знала. И не собиралась отказываться от своего обещания, но… здесь было так хорошо. Большая горячая рука легла на ее макушку, и рожденные из ее слабости предательские мыслишки исчезли. – Есть много причин, по которым тебе нужно вернуться, – сказал он, и Петунья кивнула. Да, она заключила договор с мистером Кори на целый год, и этот срок подошел к концу. А ведь сперва казалось, что это очень долго. И, разумеется, ей нужно найти способ спасти второго брата. – Ты ведь помнишь, что создать золотое ядро можно только там? О, точно. Кажется, отец говорил ей это прямо перед тем, как она перешла на стадию псевдо-ядра. Но так и не сказал почему. Только запретил ей медитировать слишком часто, мол, это будет не впрок. – Почему? Нерданэль подсела к ним ближе с выражением на лице «я не понимаю, о чем вы говорите, но, пожалуйста, продолжайте, это очень интересно». – Потому что этот маленький мир был создан мной, и я постарался изолировать его от Небесного Закона. Ты знаешь о нем? Петунья кивнула. Да, ей рассказала Аредэль. Отец взял корзину для пикника и стал складывать в него вещи: пледы, тарелки, чашки, самовар, – заполняя корзину, он продолжал объяснять. Небесный Закон создал живые существа разными, и люди были созданы смертными и короткоживущими. Зато души смертных единственные могли путешествовать между мирами и перерождаться. В те далекие времена, умерев и родившись заново, люди еще могли сохранять память о прежней жизни, а потому они распространяли по вселенной знания и умения. Однако, общаясь с теми созданиями, что были благословлены силой, молодостью и долгой жизнью, люди решили бороться с собственной смертностью. И вот так, в поисках способа продлить свое существование, однажды они нащупали путь совершенствования. Однако, путь совершенствования противен Небесному Закону, и всякий совершенствующийся должен быть соответствующим образом наказан. Первым наказанием стало то, что после смерти души не могут сохранить воспоминания о прошлой жизни. Вторым – после смерти души совершенствующихся либо стираются, либо деградируют до уровня простейших животных и вынуждены начинать свой путь с нуля. И третье наказание связано со вторым. Всякий раз, повышая ступень совершенствования, культиваторы сталкиваются с так называемым Испытанием Небесной Скорби, которое зачастую заканчивается смертью. Петунья сглотнула комок в горле. Это был первый раз, когда она слышала о подобном. Неужели, она тоже… однажды умрет? Уловив ее страх, отец снова погладил ее по голове. – Не волнуйся так сильно. На этапе Формирования Ядра тебе не придется столкнуться с испытанием. И, так как в Арде невозможно продвинуться дальше этой третьей ступени, тебе вообще пока не стоит об этом думать. Петунья кивнула. Ну, это немного успокаивало. – В общем, – отец захлопнул крышку корзины, – все дело в том, что совершенствование тесно связано с Небесным Законом. Там, где нет Закона, там нет и развития. Поэтому тебе просто необходимо уйти. Но это вовсе не значит, что ты никогда больше сюда не вернешься. Я научу тебя как. – И тут же спросил без всякого перехода: – Как насчет того, чтобы показать твоей матери здешние места? Предложение было принято безоговорочно. И по настоянию Нерданэль они в первую очередь отправились к ледяным скульптурам. Дорога к озеру, возле которого проходил первый праздник в честь наступления зимы, шла мимо могилы дриады. Из-за сугробов, лежащим поверх, не было видно, как там семечко мэллорна, но Медвегном, исправно несущий рядом свою вахту, выглядел чрезвычайно довольным. Скармливая гному баночку меда, Петунья решила, что все в порядке. – Это маленькое существо точно такое же, как на ферме, – Нерданэль присела рядом и принялась разглядывать гнома. – Выглядит милым. Можно погладить? – Получив разрешение, она осторожно провела пальцами по белоснежной шубке Медвегнома и удивленно вскинула брови. Со стороны мех казался мягким, но под пальцами оказалась искусно раскрашенная керамика. – Удивительная детализация. Откуда он взялся? Петунья неловко улыбнулась. Интересно, папа рассказал маме, как она по глупости отравилась чуть ли не на смерть? – Один мой знакомый подарил их Мириэль за одну небольшую услугу, – спас положение папа. Мама оглядела их обоих и проницательно заметила: – Сдается мне, вы оба что-то не договариваете, – но допытываться не стала. Петунья поскорее собрала оставленные Медвегномом цветы крокуса, кристальные фрукты и веточки остролиста с ярко-красными ягодами, обычные зимние дары леса, и поторопила идти дальше. Они прошли сквозь зимний лес, миновали качели, рядом с которыми в начале лета Петунья второй раз столкнулась со зловещими близнецами, и вышли к озеру. Его замерзшая поверхность как зеркало отражала деревья и кустарники на берегу и темный шпиль башни волшебника на той стороне. А на правом берегу стояли ледяные скульптуры. Время и погода пощадили их. Они ярко сверкали в лучах зимнего солнца точно такие же, как в день своего создания. Нерданэль подошла к мэллорну, стоящему чуть на отшибе, и погладила его. – Я могла не обращать внимания на кольцо, – произнесла она, – но с тех пор, как я увидела тот сон, это дерево занимало все мои мысли. Я оставила дома точно такое же, только из хрусталя. Я как раз закончила над ним работу, как меня навестила леди Бриджит. И, боюсь, охваченная мыслями о нашей предстоящей встрече, я совершенно не подумала, что подумают мои бедные родители, когда найдут меня. Фэанаро подошел к ней и ласково приобнял за плечи. – Не переживай, милая. У мастера достаточно здравого смысла, чтобы не пороть горячку. И, кроме того, мы непременно сообщим, что ты в порядке. Нерданэль естественно положила голову ему на плечо и вздохнула. – Смотри, Курво, ты обещал. От сада ледяных скульптур они прошли неприметной тропкой дальше и спустились между старых деревьев в развалины Лориэна. Пока отец показывал матери заповедную поляну Галадриэль и могилу Арвен, Петунья, воспользовавшись случаем, собрала твердую древесину. Благо, подаренный отцом мифриловый топор срубал красные пни с одного удара. Затем они обошли озеро с запада и поднялись на самый верх Башни Мерлина, чтобы мама могла полюбоваться окрестностями в телескоп. После того, как Петунья вынесла отсюда все книги и все, что можно было так или иначе пустить в дело, в башне стало пустовато. Только колдовской гримуар оставался лежать на подставке, да высилась гора ненужных старых котлов. Пока Нерданэль с восторгом изучала телескоп, Петунья поделилась с отцом своими давними опасениями. Давно, еще при первом исследовании Башни, когда с ней была Сью, они увидели детские следы, отпечатавшиеся в пыли на полу первого этажа. Следы шли от двери к лестнице на второй этаж, но обрывались, как будто где-то там был тайный спуск в подвал. – Давай посмотрим, – предложил отец. Они спустились вниз, оставив Нерданэль наверху, и, немного поискав, нашли люк. В подвал первым спустился отец, чтобы исключить всякую опасность, но почти сразу позвал Петунью. Подвал Башни был вполне благоустроенным. Мерлин, видимо, устроил здесь нечто склада для ненужных колдовских инструментов. Вдоль стены стояли пустые бочки, рядом притулился каменный, запорошенный пылью алтарь с мутной жертвенной чашей, а в дальнем углу прислонилось к стене сплетенное из веток кольцо. – Занятно, – отец коснулся кольца рукой, и сухие ветви моментально занялись пламенем. – Ты была права. Те дети и в самом деле явились из этого портала. Волшебник, видимо, пытался открыть путь на Беззвездную Дорогу, но решил, что не преуспел. Что не помешало кому-то другому воспользоваться проложенным им путем. – И что теперь? Фэанаро пожал плечами. – Ничего. Защиту вокруг я укрепил уже давно. Портал уничтожен, – ветви быстро сгорели и остались лежать неровной кучкой пепла на полу. – Теперь эта лазейка закрыта.