Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Сверху спустилась Нерданэль, веселая и оживленная. – Я видела в телескоп двух рыжих тюленей на пляже. Это ведь Амбаруссар? Пойдемте, повидаемся с ними! Они вышли из Башни Волшебника и, обогнув озеро с южной стороны, вышли на тропинку, что вела к Раздолу. Недалеко от разрушенной фермы, где Петунья по весне нашла курицу, Нерданэль попросила остановиться. Она походила туда-сюда, постояла недолго у растущих там деревьев, попробовала на прочность лед, сковавший текущую рядом реку, и решила, что хочет свой дом, именно здесь. – Я чувствую, как красота этого места пробуждает мое вдохновение. Я устрою мастерскую с окнами на реку и буду любоваться ее водами и растущими на том берегу деревьями. А вечером моя дочь будет приходить ко мне на чай. – Только дочь? – весело уточнил Фэанаро. И рассмеялся, услышав в ответ снисходительное «ну хорошо, ты тоже можешь прийти». Фэанаро пообещал, что поставит дом весной, когда сойдет снег. Миновав проход между скал, они вышли к Раздолу, но свернули направо, к пляжу. Улучив момент, Петунья поймала мать за руку. – Я думала, ты останешься со мной, на ферме. Тебе не нравится там? Или… – она поспешно закрыла рот, чтобы несправедливые слова не сорвались у нее с языка. Но Нерданэль все равно поняла. Она протянула Петунью к себе и крепко обняла. – Глупое дитя. С тех пор, как я назвала тебя своей дочерью, ты мое дитя, даже если вышла не из моей утробы. Поняла? – Петунья шмыгнула носом. Мать ободряюще похлопала ее по спине. – Просто мир так устроен, что взрослым детям лучше жить отдельно от родителей. Да и не так уж далеко я буду. Ты сможешь приходить ко мне всегда, когда захочешь. И оставаться сколько угодно долго. От ее слов Петунья ужасно смутилась, что она так легко поддалась дурным мыслям в своей голове, и до самого пляжа она сгорала от стыда. Тюлени, как увидели их, разразились громкими криками и свистом, и, помогая себе лапами, активно поползли по снегу и песку им навстречу. Нерданэль бросилась им навстречу и крепко обняла младших сыновей. Пользуясь моментом, Петунья ускользнула, чтобы навестить гномку-Купальщицу. В этот раз она выложила дно приливного бассейна, который облюбовала для себя помощница, разноцветными камушками, отчего гномка просияла от удовольствия. Петунья собрала дары моря и вернулась к семье. Нерданэль сидела на снегу, подстелив под себя плащ, а Амбаруссар устроились вокруг, тесно прижавшись к ней. Одной рукой она гладила морду Тэльво, а второй осторожно водила вдоль белесого следа, что остался на боку Питьо. – Какая ужасная рана. Как ты только умудрился получить ее? Тюлень издал робкий свист и спрятал морду, точно стыдился того случая. Петунья присела рядом и достала яблоки. – Я встретила их как раз в тот день, когда Питьо – как ты их различаешь, мама? – получил эту рану, – рассказала она. Тюлень, забыв о стыде, шумно ел яблоко у нее с ладони. – Это был первый раз, когда мне пришлось зашивать рану наживую. Хорошо, что я успела сделать достаточно мази из ацеласа. Только она, наверное, и спасла. Нерданэль кивнула. Ацелас – это хорошо, просто здорово. – С тех пор они время от времени помогают мне. Когда мне пришлось нырять к затонувшему городу, без их поддержки я бы ни за что не справилась, – и она демонстративно обхватила себя за плечи, словно было холодно. Нехитрый трюк сработал, и мама отвлеклась от старой истории с ранением. Взамен пришлось рассказать про то, как они с Эарендилем погружались на дно на старом батискафе, и тут уж Петунья не пожалела красок. Она поведала, как однажды летом корабль с сильмариллом на мачте причалил к берегу, и с него сошел их родич. Его корабль сбился с пути, когда Эру отрезал Благословенные Земли от Арды, и с тех пор бесконечно дрейфовал в непроглядной темноте. Уставший от бесцельных блужданий, Эарендиль остался жить в бунгало, а «Вингилот» унес камень прочь. – Мама, он спал до конца недели! – не могла сдержать возмущения Петунья. – Представляешь, насколько он устал? Проснулся только к воскресенью. Мы как раз устроили пикник, потому что мимо нас должны были пролетать Странники. Пропустив битву в Раздоле, хотя Эарендил здорово отбивался веслом от пикси, Петунья упомянула о прогулке на лодке и сразу перешла к поиску лекарства для Ломиона. – Ему было так плохо, что он практически становился прозрачным. Папа прислал записку, что лекарство найдется только на дне моря. И вот, я пришла к Эарендилю за помощью. Чтобы история была еще более захватывающей, она вызвала со дна моря батискаф. Вздыбившееся море сперва испугало Нерданэль, но страх прошел, когда волны схлынули, оставив на берегу подводное судно. – Эта вещь безопасна? – с сомнением спросила она, оглядывая батискаф. Выглядел он, конечно, не очень презентабельно, но Петунья с жаром уверила, что он невероятно надежен, и предложила прокатиться. – Может, попозже. И что было дальше? О Нуменоре и постигшей его печальной судьбе, пусть и в общих чертах, Нерданэль знала. Услышав, что город на дне лежит совершенно неповрежденным, она загорелась непременно посмотреть на это чудо и, может быть, исследовать его дворцы и улицы. Не может же быть, что там не осталось никаких скульптур? – Но под водой лучше быть осторожнее, – заключила она напоследок. – После той истории с кораблями, – тут она метнула в мужа острый взгляд, – морские владыки не очень-то и благоволят нашему роду. – Тритон был вполне любезен со мной, – задумчиво заметила Петунья. – Хотя, может, это от того, что я вернула ему сокровище? Они отпустили Амбаруссар и проводили их, пока те не скрылись в море. Отряхнув одежды от снега и песка, мама решила, что историю про Тритона и русалок можно оставить на потом, а пока что она желает увидеть Морьо. – Только он спит, мама, – предупредила Петунья, а отец махнул рукой, и они моментально оказались перед входом в змеиное логово. Внутри Петунья вновь отделилась от родителей. Они пошли кратчайшим путем к спящему змею, а Петунья быстро пробежалась по запутанным коридорам, проверяя, не завелось ли еще какой пакости. К счастью, благодаря холодной погоде, вредители вымерзли напрочь. Петунья встретила кое-где на полу и стенах подозрительные пятна и старательно выжгла их огнем, на всякий случай. Не хватало еще, чтобы в ее отсутствие здесь завелось что-то вроде серых слаймов или кого похуже. После того, как Нерданэль посмотрела на спящего золотого змея, пришла пора отправляться в город. В Раздоле они оказались как раз вовремя. Магазин Снегурочки на площади уже открыл свои двери, готовый принимать первых покупателей. Но сегодня он сильно отличался от своего привычного образа. Рядом возвышался деревянный щит с надписью «Срочная служба доставки подарков Старого Мороза». Тут же стоял большой ледяной трон, на нем важно сидел старик, огромный, румяный, с седыми кустистыми бровями и окладистой бородой. Он рассказывал что-то собравшимся вокруг него горожанам, и они внимали ему со всем почтением. – Эге-гей, Пламенный Дух! – завидев их семью, старик прервал рассказ и замахал рукой. – Сюда! Когда они подошли, старик поднялся с трона, оказавшись настоящим великаном, и фамильярно сграбастал Фэанаро в объятия. Тут же в стороны повалил густой обжигающий пар, но старик только расхохотался. – Мое почтение супруге и дочке, – вслед за Фэанаро пришла их очередь быть представленными. Петунья вообразила, что ей тоже придется вытерпеть пытку объятиями, и уже успела испугаться, но ей только вежливо пожали руку. Рука старика была холодна как лед. – Представишь своего друга? – спросила мама. Фэанаро дернул уголком губ, но отрицать их дружбы не стал. Старик являлся противоположным ему духом холода и льда, покровителем зимы, смерти и, внезапно, Колеса Года. Благодаря этому он, пусть и с некоторыми условиями, был вхож в любой мир, в какой только вздумается ему попасть. Даже в Арде его знали сразу под несколькими именами. Петунье он был известен как Санта, веселый толстяк в красном полушубке и очках, развозящий на своей оленьей упряжке подарки всем детям на свете.