Простор

Эвейн чувствует, что его до боли хватают за локоть, затаскивая в темный угол канализации, а второй рукой зажимают рот. Рука без перчатки, силуэт маячит со стороны отсутствующего глаза, так что он без сожаления вгоняет зубы в живую плоть и слышит знакомый голос и удар острым коленом под зад. - Ссученыш, не брыкайся! Наместник отнимает укушенную руку от его рта и трясет ей, пока где-то в туннелях раздается рев пламени, а затем тихие хлопки, которые мигом завершают жизненный путь и охоту праведников. - Ты почему здесь? Почему не пошел сразу в Амасекус? - шипит все еще обиженный наместник, надевая перчатку. Перчатка явно большая и пахнет кровью, поэтому Эвейн даже немного смущается своим порывом. - Не успел, - коротко сказал он. - Я на тебя столько всего поставил, что ты должен был успеть, - бурчит наместник, кивая на дальный коридор. Эвейну ничего не остается, как только подчиниться. - Ты какого хера стал объектом охоты? Тебя бы взяли в заложники, выманили Винтерскейла, а не гнали по вонючим подвалам, чтобы вздернуть… - бурчал наместник, шагая к лестнице. Эвейн сохранял молчание. - Ты же чист как младенец. Ей стоило тебя взять как ученика, заставить подчиниться и показать, как можно делать союзников, но баба долбанулась в край, и… Наместник покосился на Эвейна, издал тихий вздох и замер, глядя на него под светом тусклых фонарей. - Ты тут уже три дня? Твои зрачки, руки дрожат… где ты эту дрянь нашел? Таким как ты нужно очищенное, у тебя нет выносливости, папочка. Придем в Амасекус, примешь детокс, дальше дам контакт, стимуляторы да, с остальным повременим до совершеннолетия. - Владайм, мне девятнадцать, - напомнил Эвейн. Наместник закатил глаза. - До совершеннолетия твоего наследника, чтобы ты нормально воспитал, а не засранца, - ничуть не смутился он, тайными тропами продвигаясь к убежищу. Эвейн Винтерскейл следовал за ним бесшумной тенью, хотя на это у него хватало ума. Даже у непосвященного не возникло бы сомнений, кто перед ними. Костюмчик был грязным, но хорошо сидел по фигуре. Лицо было бледным, но не изможденным, глаз был закрыт небрежной, но очень дорогой повязкой. И эта семейная угловатость и пристальный взгляд. Хотя уже одного глаза. - Ты и правда поставил на меня? - спросил Эвейн, устраиваясь в импровизированном штабе Амасекуса. Голос юноши был растерянным. Он и правда колол себе стим, чтобы быть начеку, и променял бдительность на адекватность. Ничего, после детокса он быстро вернет себе самообладание. Владайм уселся на бочку рядом. Не смотря ни на что, он ощущал какой-то странный душевный подъем, как в старые добрые... Да, я поставил на тебя. Как когда-то на твоего папашу. А поверь мне, в яме за грязью и кровью сложно разглядеть, кто же станет известным бойцом, а кого съедят на нижних уровнях мутанты. - У нас есть мутанты на нижних уровнях Поступи? - единственный глаз Эвейна округлился. - Ну а ты думал, куда мы деваем трупы, которым не следует легкомысленно болтаться в Пустоте? Владайм потер отросшую щетину. - Учись, скоро все это будет твоим. Моим, конечно, но и ты свою долю получишь, влиятельный вольный торговец. Эвейн снова фыркнул, напоминая молодое упрямое вьючное животное, которое не хочет тянуть повозку, а только резвится на просторе. Вернее, не Просторе. Владайм хорошо понимал, что у этих хороших мальчиков и девочек в красивых мундирах за закрытыми дверями фамильных поместий бывает такая еще жесть, что любой планетарный бордель позавидует, но Винтерскейл младший получил только желание заслужить внимание отсутствующего отца. Отличная и полезная для Владайма проблема. - Смело с твоей стороны предполагать, что я переживу Калигоса Винтерскейла и унаследую династию. - Рано или поздно на арене появляется новый наглый щенок, который побеждает усталого чемпиона. Это касается Империума, это касается подземных боев, и это касается Врагов человечества, - Владайм покачал головой. - Твоя проблема в том, Эви, что ты считаешь себя дохера уникальным. И поэтому себя недооцениваешь. Эвейн задумался, глядя на Владайма. Он не уловил логическую цепочку. Хотя после того, как Чорда заняла Поступь, он вообще ничего не улавливал. Хотя это началось чуть раньше... Эвейн откинулся на спинку дивана и протер лицо руками, сбивая повязку так, что Владайм снова увидел пустой обоженный провал глаза. - Трон подери, Владайм, почему люди так просто съезжают с катушек? Владайм молчал. У него были ответы, но они пацану не понравятся. Пацана надо было держать в лёгкой степени юношеской наивности, чтобы он не повторил судьбу остальных, кто слишком рано и слишком резко вывалился из гнезда. - Я любил его! - Эвейн налил себе амасек с детоксом. Владайм молча за этим наблюдал. Это каноничное событие, нельзя было вмешиваться. - Ты любил его, а он еретик и вырвал тебе глаз. - Выжег. - И выжег тебе глаз, - поправил себя Владайм, отрывая взгляд от амасека с детоксом, который скоро сыграет свою роль, и вновь изучая планшетку. - Добро пожаловать в Коронус, Эйвен, - Владайм скользил взглядом по строчкам, нисколько не проникнувшись трагичной предысторией. А затем услышал подозрительное молчание и поднял взгляд на Эвейна, который смотрел в стену, грустно поглаживая цепной меч у себя на коленях. - Ты главное к нему не возвращайся, - сказал Владайм, о чем-то задумавшись. Эвейн фыркнул. - Его убили агенты инквизиции. И вообще, я бы не вернулся, - добавил он. - Все вы так говорите, - ворчливо отозвался Владайм, заканчивая с отчётами и приступая к консервам. Отменные консервы, надо будет передать что-то в благодарность Валанциусу, чтобы в очередной раз напомнить, какой же он выгодный союзник для молодого вольного торговца. Какую-то эльдарскую цацку, молодежь уже берет этих существ на корабли, вот во времена молодости Владайма... - Я уйду в Инквизицию, - тихо сказал Эвейн. Владайм с хрустом открыл новую консерву, все же подвигая такую же Эйвейну, хотя хотелось положить в карман. - Только подожди следующего инквизитора. Калькасар не подходит, - Владайм задумчиво потыкал вилкой рыбу в консерве. Ему не нравились рыбы с глазами. - Следующего? - Эвейн, который ждал каких-то возражений, поднял взгляд. - Да, после Калькасара будет один из его дознавателей. Инквизиторы живут чуть дольше торговцев, но впрочем... Ты как раз сможешь занять нужную роль молодого аколита, который знает, когда повиснуть на руке с криком "пожалуйста, приди в себя, ты его убьешь". Эвейн громко фыркнул, в очередной раз, и отвернулся. Ему не хотелось выдавать семейные тайны, хотя там все было очевидно. Но судя по красивому личику Эвейна и тому, что он не дергался от резких движений, Каллигос хотя бы при сыне держал себя в руках. Ох уж эта непоротая молодежь... - Я остановлю Чордо. Я с ней поговорю, и... - И она будет тебя слушать, - Владайм доел, вытер губы салфеткой и бросил ее на стол. - Сиди и не вякай, щенок, - дружелюбно посоветовал ему Владайм, и на лице Эвейна появились морщины. Кулаки сжались, подбородок поднялся, выжженный глаз перестал выглядеть жалко. - Я наследник династии Винтерскейлов, и не тебе, контрабандист... Владайм смотрел, как бледнеет лицо Эвейна, и он хватается за бурлящий живот. Урок первый - никогда не мешайся ни с чем амасек. Лучше пить прометий прямо из канистры, чем делать вид, что ты понимаешь, что будет дальше от коктейля. - Уборная дальше по коридору, - Владайм махнул рукой и снова вернулся к планшетке. Итак, проблема удержать Эвейна решится сама собой. Дело за малым - уничтожить Чордо. Владайм подвинул к себе оставленную консерву и посмотрел в выколотый вилкой глаз рыбы. - Зур, Аманда, подежурьте у уборной. На всякий случай. Владайм сел на освобожденный диван и закинул ноги на стол. Все шло своим чередом. Если бы он играл в регицид, он бы сказал, что фигуры отлично расставлены на доске. Но он не играл. Он смотрел, как играют другие и делал вид, что совершенно ничего в этом не понимает, а сам держал под доской колоду игральных карт. Потому что это Поступь. И какое же это на самом деле прекрасное место.