Тёплого лета золотая уловка

      У Гарри Поттера снова неудача по зельеварению, Гарри Поттер снова не может вызвать Патронус с первого раза, Гарри Поттеру снова является Боггарт в обличье Снейпа… В общем, это типичный день Гарри Поттера, Мальчика-который-выжил и совсем не готов взваливать на себя груз ответственности за судьбу целого магического мира. Гермиона, как всегда, пыталась его ободрить, Рон вставлял неуместные шуточки, а у Гарри под ребрами от всего этого скребло, точно от Круцио.       Нет, он любил друзей и понимал, что они желают ему только добра. «Молодец, Гарри!», «Ты справишься, Гарри!» и иногда «Выше нос, Гарри, тебя сам дементор испугается» вроде и звучали оптимистично, но особой уверенности что-то тоже не добавляли. А общий гомон в большом зале Гриффиндора и вовсе давил на нервы.       Поэтому, когда на горизонте появилась Полумна с невинной просьбой помочь ей выгнать из головы мозгошмыгов (то есть попросту поправить прическу), Гарри сорвался к ней, как бешеный. Наверное, невежливо так вот оставлять друзей, только чужие взгляды прожигают в его спине дыру похлеще Авады. Выручай-комната оказалась как нельзя кстати, чтобы спрятаться там от посторонних глаз и немного выдохнуть. Она превратилась в большой зал с уютным камином и ярко-желтой люстрой, «предложив» Полумне сесть на резной стул.       У Полумны волосы легкие, нежные, тонкие, настолько мягкие, что Гарри готов причесывать их целую вечность лишь бы вдыхать успокаивающий аромат ванили и лаванды, лишь бы чувствовать успокоение на кончиках пальцев. Одно прикосновение к платиновым прядям — и все тревоги стирались весенним ветерком. Своеобразная медитация, панацея, что лучше чая. Волосы Полумны, по идее, на ощупь должны быть, как лёд, под стать их цвету и оттенку бледной кожи, но от них веет теплом. От всей этой чудаковатой девочки с внешностью Снежной королевы, скрывающей в своей груди вовсе не ледяное сердце, а самое теплое и живое из всех, что Гарри когда-либо видел. Ведь даже после смерти матери оно не очерствело и не перетало биться. Как и у него.       — Ай! — замечтавшись, Гарри дернул за прядь слишком сильно.       — Прости, — Гарри поспешно отодвинул руку, будто зельем ошпарился. — Очень больно?       Почему-то он думал, что Полумна промолчит. Ничего не скажет, лишь тряхнет волосами, вытянет губы в загадочной полуулыбке или — на худой конец — проговорит что-нибудь серьезное и замолчит. В другой мир попадет, где можно сидеть, смотреть на потолок, видеть то, чего нет, мечтать и желать. Только Полумна ничего такого не сделала. Она лишь наклонила голову, медленно-медленно, так, что ее волосы накрыли пальцы Гарри и приятно защекотали. Пропела своим нежным потусторонним голосом — такими бы детям колыбельные мурлыкать:       — Гарри, не извиняйся, пожалуйста: это мелочи жизни. Совсем не больно. Мозгошмыгам пришлось хуже. — Она не сдержала смешок. Совсем еще девчонка, в глазах которой отчего-то искрила мудрость целой вселенной. Слишком взрослая для ребенка и слишком понимающая, слишком всепрощающая для взрослой.       — Будущий аврор был рад помочь тебе в неравной борьбе. — Гарри ловко подхватил правила игры, тоже переводя все в шутку. И это не похоже на обман не так, как со взрослыми. С тем же Дамблдором, со Снейпом… Полумна — большой ребенок, такая же, как он, а потому с ней легче.       «Ребенок, перенёсший в детстве такое, что многим и не снилось», — напомнил мозг.       — Просто… — Полумна на мгновение задумалась, взгляд подняла к потолку, — ты так смотришь, будто несешь ответственность перед всем миром.       — Так и есть, Луна. — Горечь начала покалывать язык, и с этим ни Гарри, ни она уже ничего не сделают.       — А вот и нет, — вдруг заявила Полумна, решительно тряхнув головой. Мягкости голоса при этом, конечно, не потеряла. Резко обернулась, взглянув Гарри глаза в глаза, и он невольно застыл от выражения решимости на ее лице. Радужка буквально горела огнем. — Каждый ответственен за себя и близких, и ни за кого больше, — говорила она со всей серьезностью, которая только привычна может быть подростку. — Помогая другим, мы делаем мир чуточку лучше. Так меня папа учил. Особенно после того, как умерла мама.

I cannot promise there won't be sadness, Я не могу пообещать, что ты избежишь печали, I wish I could take it from you. Но как бы я этого желал! But you'll find the courage to face the madness, Однако ты без страха встретишь безумие And sing it because it's true. И — это правда — ты будешь петь

      У Гарри от этого совершенно неземного энтузиазма в груди что-то оборвалось. Он нервно облизнул губы, поправил съехавшие набок очки:       — Поверь, Полумна, без меня он точно простоит…       Договорить он не успел. Полумна развернулась — и рецепторы обдал аромат сладкой ванили и лаванды, впитавшийся в ее волосы, кожу, саму сущность. Проговорила, четко разделяя слова, словно пером вписывала их в пергамент на уроке Снейпа и давила потому изо всех сил: чтобы отпечаталось на листке, в голове, в душе.       — Ты. Только. Что. Помог. Мне. Ты и так внес свою лепту, Гарри, настало время немного побыть собой. Ты ведь знаешь, что это?       — Ну… — Гарри засмущался, — полетать на грифоне, помочь Хагриду в его хижине, прогуляться по магическому Лондону, подшутить над Драко, чтобы не зазнавался, придумать какую-нибудь шалость с крестным, пойти в Хогсмид, например, поесть сладости, погулять под деревьями…       Гарри еще что-то добавлял и добавлял, поражаясь своей смелости и — в кои-то веки! — беззаботности. Глядя на Полумну, он переставал становится тем мифическим героем, в которого все верят, он был… Просто Гарри. Просто ребенком. Луна улыбнулась:       — Неплохой план, мистер Поттер. Куда прикажете сначала, мой верный рыцарь? — И протянула ему свою узкую маленькую ладошку — такую прозрачную, что сквозь кожу тонкие венки просвечивали. Вся она, Полумна, неземная была.

Find the others with hearts like yours Найди тех, кому с тобой по пути, Run far, run free, I'm with you. И беги, свободно, легко — я с тобой

      Гарри в ответ приподнял уголок губ и уверенно сжал ее пальцы. Сначала самые кончики, отчего по мышцам пробежало приятное покалывание, как от прикосновения бабочки, после — стиснул уже сильней. Отчаянней. И, подчиняясь звонкому смеху Луны, вскочил вместе с ней со стула. Пора было вновь вспомнить детство.

I love my life. Я люблю свою жизнь, I am powerful, I am beautiful, I am free Я сильна, я красива, я свободна. I love my life, Я люблю свою жизнь, I am wonderful, I am magical, I am me, Я удивительна, я волшебна, я — это я. I love my life, Я люблю свою жизнь. And finally, I'm where I want to be. И, наконец, я там, где я хочу быть