EMPTY

      — Почему мы здесь? — спрашивает Хан, осматривая трибуну.       Чан позвонил ему рано утром и попросил прийти в гараж, однако там они надолго не задержались, и уже спустя десять минут колесили по городу. Лидер никаких прямых наводок про конечный пункт не давал, всю дорогу расспрашивал за учебу и загадочно улыбался. Хан предпочёл не проявлять излишнего интереса и довериться парню. Если он позвал, значит так нужно. Чан не из тех людей, кто ищет компанию от скуки. Да и они не особо близки, чтобы проводить время без повода вне штаба. Значит, это действительно важно.       Хан не то чтобы некомфортно чувствовал себя рядом с лидером, просто у них не было возможности узнать друг друга получше. Если все парни постоянно находились на виду и периодически вступали в неторопливые беседы, то с Крисом немного сложнее. У него практически никогда не было свободного времени и все их общение ограничилось знакомством и несколькими напутствиями.       Ситуация не совсем стандартная, но у Хана не было причин для отказа. Новых заездов пока не предвидится, а у Лино последнюю неделю слишком загружен график. Они едва видятся, что не может не разочаровывать. Но Джисон старается усмирить свою прилипчивость. У парня есть своя работа и обязанности, в которые Хан больше не входит, так как после первой гонки официально сменил статус с ученика на члена команды. Джисон все понимает. Лино не обязан посвящать ему каждую свободную секунду. Но осознание этого факта желания быть к парню ближе не уменьшает.       Лидера молчаливость Хана совершенно не смущает. Ему, кажется, в принципе собеседник не нужен, Крис просто ведет какой-то монолог на отвлечённые темы, иногда бросая на Джисона заинтересованные взгляды. В конце концов парень не надолго выпадает из реальности, уходя в глубокие размышления, и приходит в себя, только когда Чан сворачивает к какому-то гоночному треку.       Хан здесь раньше никогда не бывал, и понятия не имеет, зачем лидер привез его сюда. Никаких плановых заездов в их графике не числилось. Крис выходит из машины и ждёт, пока парень последует за ним. Джисон заинтересованно крутится по сторонам, рассматривая обширную территорию, пока они идут на трибуны. Да, масштабы впечатляют. Это не похоже на тот стадион, где гонял Хан. Более приспособлено. И, кажется, рассчитано на влиятельную аудиторию. Куда не глянь, везде статные мужчины в костюмах. Едва ли можно найти зрителей равным им хотя бы по возрасту, не говоря уже о статусе. Джисон неловко ведёт плечом. Ему здесь некомфортно. Слишком явная угнетающая атмосфера. Они с Чаном вообще не вписываются в общую картину и Хан все никак не может понять, зачем лидер притащил его сюда.       — Хочу тебе кое-что показать. Садись, — Крис падает на одно из зрительских кресел, сразу вытягивая ноги, и хлопает ладонью по месту рядом с собой.       Джисон быстро осматривается и недоверчиво косится на него. Разве им можно здесь находиться? Они точно не покупали билеты. А это место не может не охраняться. Гости явно не простые смертные, если кто-то поймёт, что парни пробрались сюда незаконно, точно проблем не избежать.       — Садись, садись, — Крис выглядит слишком воодушевленным, это конечно напрягает, и немного пугает, но выбора у Джисона особо нет, поэтому парень послушно опускается рядом. — Скоро должно начаться.       — Не понимаю, нам можно здесь находиться? Никто из наших ведь не уча..., — хмурится Хан, осматривая трек, но не договаривает, когда рядом с одной из машин появляется знакомая фигура.       В горле внезапно пересыхает, сердце пропускает пару ударов, а все внутренности разом сворачивает в жгут. Джисон впивается в парня взглядом и нервно облизывает губы. Чан довольно хмыкает, наблюдая за реакцией Хана.       — Лино? — хрипит Джисон и поспешно прочищает горло, осознавая, как жалко звучит его голос.       Черт. Надо как-то контролировать свои чувства. Если он каждый раз будет так реагировать на Лино, долго не протянет. Не хватало еще спалиться. Ли точно не будет счастлив узнать, что Джисон по нему страдает, как школьница.       — Он не любит, когда мы толпами приходим на его заезды. Здесь только команда, необходимая для эксплуатации тачки. Но я подумал, что ты захочешь увидеть это, — говорит Крис, но Хан едва ли слышит его.       Все внимание парня сосредоточено на бывшем наставнике. Джисон только сейчас понимает, как сильно за последнюю неделю ему не хватало Лино. Не то чтобы они вообще прекратили общение, но тех взглядов, которые Хан украдкой бросал на парня, пока тот был погружён в свои заботы, ничтожно мало.       Джисон влюблялся и раньше в парней. Но никогда не увязал в этом настолько сильно. Лино не выходит из его головы. В штабе не получается сосредоточиться, потому что Хан постоянно выискивает парня взглядом. А когда наконец находит, не может заставить себя переключиться на что-то другое. Хочется быть ближе. Ему не хватает их перепалок, даже если некоторые из них действительно задевали. Хан хочет хоть один раз перехватить взгляд Лино, направленный на него, но все тщетно. Парню нет никакого дела до Джисона. Он полностью ушел в работу. Теперь этому яростному трудолюбию есть объяснение. Лино готовился к гонке.       Хан правда старается сохранять невозмутимость. Как будто в присутствии бывшего наставника у него не переворачиваются все внутренности и не сводит тупым спазмом грудную клетку. Несколько дней назад во время шуточного спора Лино щёлкнул его по носу, и Джисон едва уговорил свое сердце не останавливаться. Хан не привык к такому. Ли никогда не отличался особой любовью к тактильному контакту, поэтому любое даже случайное касание сводит с ума.       Джисон просто в ужасе. Он понятия не имеет, как эту влюблённость контролировать. Наставник совершенно точно не заинтересован в нем. Господи, Лино даже парни не нравятся, Хан все ещё помнит эпизод с той блондинкой, седлающей его колени. Джисон облажался по полной. Еще никогда у него не было таких мизерных шансов на взаимность. (Их просто нет). Попытки избавиться от этих разрушающих чувств, ожидаемо, ни к чему не привели. Если бы всё было так просто, мир не узнал бы ни одной истории про несчастную любовь. Он просто должен принять, смириться и пережить. Как делал это все разы "до".       — Джисон, отомри, гонка начинается, — Крис щелкает пальцами перед его лицом и парень глупо моргает, замечая, что Лино действительно уже сел в тачку.       Все его внимание сразу же приковывается к трассе. Джисон знает, что Лино профессионал своего дела, но все равно не может справиться с тревогой. Гонки - это игры со смертью. И однажды костлявая может победить. За ошибки здесь платят слишком высокую цену. Кому как не Хану это знать.       Квалификацию Лино заканчивает лидером. Джисон с восхищением наблюдает за тем, как парень с легкостью маневрирует, не давая соперникам ни единого шанса на обгон. Он остаётся первым даже на предпоследнем кругу.       — Лино единственный из всех команд, кто держит звание "большого шлема" почти каждый свой заезд, — говорит Чан, мягко улыбаясь.       — Есть хоть один пилот, способный его превзойти?       — Может и есть. Но мы пока таких не встречали, — самодовольно улыбается Чан. — Только при нем особо сильно не восхищайся, а то его эго потом не угомонить.       Джисон фыркает. Ему хорошо известно, насколько Лино может быть самоуверен.        Когда на последнем кругу один из пилотов входит в слипстрим, Хан начинает заметно нервничать. Он кусает губы и неосознанно играет с замком на свой куртке.       — Все будет нормально, Джисон. Он не первый раз в такой ситуации, — успокаивающе говорит Чан, когда замечает невроз парня.       Хан кивает, а спустя минуту вцепляется в руку лидера, едва не вскакивая с места, когда машину Ли подрезают.       — Джисон...       — Я знаю, — поджимает губы парень, мысленно браня себя за излишнюю эмоциональность, но хватку на чужой ладони не ослабляет.       — Это просто бамп-драфтинг.       — Я знаю.       — Лино в порядке, на самом деле, это ему даже на руку, — говорит Крис и Джисон видит, что Лино действительно вырывается ещё больше вперёд.       Хан напряжен вплоть до того момента, когда машина наставника проезжает черту финиша. Он облегченно выдыхает и, наконец, отпускает руку лидера. И только после этого приходит осознание, что Лино победил.       Джисон поднимается с места и стремительно направляется вниз, где все пилоты уже покинули свои автомобили. Как Чан и говорил, Ли не любит, когда кто-то из команды приходит на его заезды, поэтому когда на него налетают, он едва удерживается на ногах и замирает.       Лино поднимает ошарашенный взгляд на подошедшего Криса. Тот останавливается немного поодаль, складывает руки на груди и слабо улыбается. Минхо хватает пяти секунд, чтобы узнать прижавшегося к нему парня.       Джисон, несмотря на испортившуюся погоду, теплый. Он пахнет уличной свежестью, сандалом и излюбленными вишнёвыми леденцами. Минхо в который раз задаётся вопросом, не впитали ли чужие губы вкус этих чертовых конфет. Сердце на секунду замирает. Лино отвык от близкого контакта с другими людьми. У него был секс. Много. Но едва ли та пошлость сравнится с тем теплом, что затапливает грудную клетку сейчас. Простое объятие сбивает с толку сильнее откровенных прикосновений.       Минхо позволяет себе эту слабость. Не обнимает в ответ, его руки так и остаются лежать вдоль тела. Закрывает глаза и едва уловимо притирается щекой к чужому виску. В голове воет тревога, а внутри бушует ураган. Лино в объятиях Джисона рушится.       Минхо не успевает охарактеризовать свое состояние. В считанных сантиметрах от парней проносится чёрный автомобиль и резко тормозит, сделав петлю. Хан испуганно отстраняется и осматривается, замечая тачку, подрезавшую Лино на заезде. Дверь распахивается и наружу вылезает мужчина. Высокий, явно намного старше. Его движения не лишены грации, однако что-то в этой фигуре непременно отталкивает.       Чан оказывает рядом в считанные секунды, а Минхо неосознанно закрывает собой Джисона.       — Ты как всегда на высоте, Лино, — говорит мужчина и Хан покрывается мурашками. От него веет скрытой угрозой и парень незаметно цепляется за куртку Ли.       — Не могу ответить тем же, это был подлый ход, — язвит Минхо, крепко стиснув челюсть.       Мужчина с наигранный добродушием смеётся.       — Признаю, сегодня играл грязно. Очень хотелось победить. Но у нас же никаких обид, верно?       — Верно, — нехотя говорит Ли, надеясь как можно скорее избавиться от нежелательной компании. Увы.       Мужчина окидывает Джисона изучающим взглядом и Чан, заметив это, становится ближе к Минхо, закрывая парня.       — У вас новый пилот? Милый ребёнок. Я видел его заезд на прошлой неделе. Как тебя зовут, малыш? Хочу знать имя того, кто смог победить одного из моих лучших ребят, — мужчина приторно улыбается, но это только сильнее заставляет Хана сжаться.       Лино поджимает губы и не сводит напряжённого взгляда с собеседника. Джисон на подсознательном уровне чувствует, что отвечать не стоит.       — Вы знаете, нам уже пора. Представитесь как-нибудь в другой раз. Очень спешим, — говорит Чан и с наигранной досадой бросает взгляд на наручные часы. — Совсем из головы вылетело. Ну, было приятно с вами увидеться.       Чан откровенно заговаривает ему зубы, пока Минхо подталкивает Джисона к машине. Парень не решается перечить и послушно двигается за наставником.       — Я ведь все равно узнаю, Кристофер, — и это звучит, как угроза. Только непонятно кому.              — Не сомневаюсь, — кивает Чан. — До скорой встречи.       Парни в мгновение оказываются в тачке и Минхо заводит мотор. Лидер нервно кусает губы, а Лино шумно выдыхает. Мужчина остается на месте, но Джисон физически ощущает его прожигающий взгляд.       — Кто этот человек? — хрипит наконец Хан, наблюдая за напряжёнными друзьями.       — Дио, — коротко отвечает Чан. — Лидер одной из лучших команд лиги. Наш главный противник.       Хан замирает. Он знает это имя очень хорошо. Возненавидел его, как только прочел, что Сыну писал о нём в своём дневнике. Джисон знает смерть. И сегодня он увидел её лицо.       — Ещё один урок, Джей Ван. На заездах держись как можно дальше от чёрных спорткаров с тремя единицами в номерах. Постарайся не отсвечивать и не влезать в неприятности, — говорит Лино, смотря на него через зеркало.       Джисон кивает. И скрещивает пальцы за спиной.       ***       Парни возвращаются в гараж и Джисону приходится уйти в универ. Из-за гонок он пропустил несколько зачетов и куратор грозился позвонить родителям, если Хан не объявится в ближайшее время, что со сто процентной вероятностью закончится для него плачевно.       К концу лекций Феликс написал, что все уже разъехались и делать в штабе особо нечего, поэтому Джисон направился домой. Находиться здесь так много времени непривычно. Обычно Хан сбегал прямо с утра. Или шëл в гараж после универа и возвращался только поздно ночью. Если вообще возвращался. Поэтому сейчас собственная комната кажется клеткой.       Джисон впервые за последние четыре месяца делает домашку, но это не занимает столько времени, сколько хотелось бы. Ему скучно. Парень достает из заначки большую пачку чипсов, пару шоколадок и энергетик, и садится на пол, подключая приставку. Он действительно давно не играл и это, к счастью, увлекает.       Когда Джисон завершает очередной раунд, его телефон вибрирует от уведомления. Хан ставит игру на паузу и откладывает джойстик, проверяя мобильник.       Линорин🙀:       Ты придëшь?       Сердце замирает, чтобы в следующий момент забиться с удвоенной скоростью.       Белка🐿:       Феликс сказал в гараже никого нет.       Джисон кусает губы и ждёт ответа, стараясь успокоить нервы.       Линорин🙀:       У меня были кое-какие дела, но я уже вернулся.       Так, что?       Хан помнит что произошло в последний раз, когда Лино думал, что его не будет в гараже. Он притащил девушку. С тех пор ничего между ними особо не изменилось, но Джисон не может сдержать волну ликования, от того, что сейчас наставник в первую очередь подумал о нем, а не о своей пассии. Возможно, его вера наивна. Лино мог быть у нее все это время, но ничто не мешает Хану думать, что это не так. Глупо тешить себя ложными надеждами. Он обязательно начнет мыслить рационально и снимет розовые очки. Но не сегодня.       Белка🐿:       Скоро буду.       Парень выключает телевизор, не потрудившись отсоединить приставку и начинает судорожно искать одежду. Он никогда так быстро не собирался. Натянув толстовку и джинсы, Джисон бросает несколько банок энергетика и два шоколадных батончика в рюкзак, берёт ключи, телефон, и наспех обувается.       На месте он оказывается через полчаса. В амбаре пусто, но Лино обнаруживается на автодроме. Он снова сидит на колесах и курит. Джисон падает рядом и вытягивает ноги, снимая рюкзак с уставших плеч.       Хан молча достает энергетик и протягивает одну банку парню. Ли мимолетно смотрит на него, тушит сигарету и принимает напиток. Пару минут сохраняется тишина.       — Почему ты здесь? Не холодно сидеть на резине? — спрашивает Джисон, и Лино окидывает его, сидящего на соседнем колесе, скептическим взглядом.       — Там слишком душно, вышел воздухом подышать. Как дела в универе?       — Ничего нового. Историк все еще козёл, — фыркает Хан, делая глоток из банки.       — Не удивительно. Ты прогуливаешь его пары.       — Вот поэтому и прогуливаю. Он мудак.       — Ты же знаешь, что необязательно здесь проводить двадцать четыре на семь? Если нужно в универ - иди. Гараж это не обязанность, — говорит Лино.       — Знаю. Я прихожу, потому что хочу, а не потому что считаю, что должен, — пожимает плечами Джисон. — И не тебе говорить о том, что не нужно проводить здесь столько времени.       — У нас разные ситуации.       — И в чем разница?       — Мне больше некуда идти. Я бросил учёбу, — говорит Лино и парень удивленно смотрит на него.       — Почему?       — Перегорел. В жизни начался какой-то пиздец, так что универ потерял свой приоритет.       Он не соврал. Последний год Минхо не то что учиться, даже жить не хотел. Парень мечтал лишь об одном, оказаться в той машине вместе с Сыну. Или вместо него. Если бы только Чан позволил ему тогда участвовать...       — На кого ты учился? — спрашивает Хан, вырывая Лино из очередного потока самобичевания.       — На ветеринара.       — Тебе что сложно ответить? — цокает языком Джисон и Ли в недоумении смотрит на него. — Подожди. Ты серьёзно?       Наставник пожимает плечами.       — Животные мне нравятся больше, чем люди.       — И что твои крутые повороты заставили тебя и их разлюбить? — фыркает Хан.       — Нет. Одно время я просто не планировал дальше жить, — внезапная откровенность бьет по двоим.       Напускное веселье Джисона рассеивается. Он впивается в парня тяжелым взглядом и поджимает губы.       — Что произошло?       — Это неважно. Я не собираюсь тебе плакаться, — отмахивается Ли.       — Не хочешь об этом говорить? — догадывается парень.       — Нет.       — Может...       — Нет, значит нет, Хан, — огрызается наставник и Джисон поджимает губы.       — Ладно. Но... Сейчас ты в порядке?       — Относительно. Не смотри на меня так, вены вскрывать не буду. Закрыли тему, — язвит Лино, коря себя за излишнюю болтливость.       Хан недовольно хмурится и отводит взгляд, пытаясь придумать, как перевести разговор на более безопасную территорию.       — Так... Сколько ты занимаешься гонками? Или это все еще секрет?       Минхо кусает губы, достает сигареты и прикуривает одну.       — Водить научился, когда вообще малым был. Лет в девять наверное. У моего дедушки была своя автомастерская, так что он меня всему учил. Пока не умер, — наставник затягивается и допивает энергетик, сминая банку. — Потом я начал делать все сам. Искал информацию, угонял и разбирал тачку отца. Крутился, как мог. Когда мне было тринадцать, Чан познакомился с одним парнем, участвующим в гонках. Так мы и оказались в гараже. Всему остальному нас научили уже здесь.       — Так это не вы основали его?       — Нет, конечно, — фыркает Ли. — Хан, Чану всего двадцать один. Половина команды даже несовершеннолетние. Не уверен, какое у нас поколение. Намджун-хен тоже слишком молод, чтобы основать что-то настолько масштабное.       — Парень, с которым познакомился Чан, Намджун-хен?       — Да. Он был лидером до него. Крис заправляет всем только год.       — Почему Намджун-хен так рано ушёл? — хмурится Хан. — Дио кажется намного старше его.       — У него был неудачный заезд. И начались проблемы со зрением. Он не может больше участвовать в гонках, поэтому решил удариться в преподавание. Это занимало слишком много времени и ему пришлось сделать Чана лидером. Команда не могла столько ждать, а у RM'а была уже другая жизнь. Его парни тоже решили отстраниться.       — Они не приняли Чана, как лидера? — Джисон удивленно вскидывает брови.       — Нет, дело не в этом. Просто не для всех гонки становятся смыслом жизни. Они решили попробовать себя в другом месте, но не забыли о нас. Джей Кей все еще гоняет. Хоть и редко.       — Это круто. Командный дух, все дела. Я рад, что тогда встретил Чана. В каком-то смысле, когда приходишь в гараж у тебя появляется вторая семья, — тихо говорит Хан и Ли задумчиво кивает.       — Для многих гараж стал всем. Феликс в пятнадцать сбежал из дома и нелегально прилетел в Сеул. Ви-хëн нашёл его на улице и привёл к нам. У Сынмина из семьи осталась только мама. Но она сильно болеет и ему приходится отдавать практически все заработанные деньги на лечение. Рейвен вообще провёл в тюрьме два года за то, чего не делал. Его подставил лучший друг и любимый человек. Здесь собраны истории тысячи людей. Это не просто какое-то пустое место, понимаешь?       — Да. С самого начала понимал, — тихо говорит Джисон, окидывая пустой автодром взглядом. — Расскажи мне про Катану. Я так понял, это твоя тачка?       — Моя любимица, — Лино довольно улыбается и тушит сигарету. — Поцарапаешь, голову оторву. Я выиграл ее в свой первый заезд. Спонсорами были какие-то автомобильные магнаты и вместо денег они в качестве приза выдвинули новейшую модель спорткара. Это была любовь с первого взгляда. Я сразу понял, что не имею права на проигрыш.       — Почему она тогда стояла столько времени без дела?       — Жалко ее гробить. Катана мой личный трофей. Доказательство, что я чего-то стою. И стоил всегда. Не могу ее потерять.       — Если машина для тебя так важна, почему позволил новичку вроде меня ей управлять? Это же рисковано, — говорит Джисон и Ли пожимает плечами.       — Сам задаюсь этим вопросом. Я столько пилотов от нее отбил. Но, наверное, Сынмин прав. Такая тачка не должна простаивать без дела. Может, я просто ждал подходящего кандидата, кто сможет использовать по полной ее потенциал.       — И этим человеком оказался я? Как мило. Ты еще никогда не говорил мне ничего приятнее, — умилительно тянет Хан и толкает парня плечом.       — Наслаждайся моментом. Мое великодушие имеет границы, — фыркает Ли.       — Великодушие? Оно у тебя вообще есть? Что-то не заметил, пока по автодрому бегал.       — Иди ты. Твои пробежки были заслужены, я сразу предупредил, что со мной нытье не прокатит.       Джисон показывает язык и Минхо закатывает глаза.       — Очень по-взрослому.       Парни снова молчат некоторое время. Хан достает батончики из рюкзака и протягивает один наставнику,       — Я их ненавижу, — оповещает Ли, но шоколадку принимает.       — Знаю. Ты в какой-то мере мазохист, раз все равно каждый раз ешь их со мной, — пожимает плечами Хан и откусывает кусочек от своей, пачкаясь растаявшим шоколадом.       Лино снова закатывает глаза, но ничего не отвечает, морщась от сладости. Ладно, он правда понятия не имеет почему постоянно соглашается есть эту дрянь. Они слишком приторные, но Хан их обожает. Как и вишневые конфеты. Две главных позиции в черном списке Минхо.       — Лино, — тихо зовет парень.       — М?       — Как тебя зовут?       Наставник замирает. Он не уверен, говорил ли Сыну когда-нибудь брату, что у него есть парень. Родители точно в курсе как и с кем их сын был связан. Ли не может рисковать. Джисон не должен узнать правду. Не так и не сейчас.       — Какая разница?       — Это же всего лишь имя, ты даже о детстве рассказал, а это не можешь, — разочарованно вздыхает Хан.       — Я рассказал тебе только то, что посчитал нужным. Мое имя не входит в эти ряды, — отрезает Ли.       — Я же все равно узнаю, — бурчит Джисон, доедая остатки шоколадки, и выбрасывает обертку в мусорку.       — Попробуй, — пожимает плечами парень. — Но мы больше не будем возвращаться к этой теме. От меня ты ничего не добьешься.       — Мудак, — цокает Хан и Минхо закатывает глаза.       — Можешь использовать это, как мое имя. Все равно только так и называешь, — язвит наставник.       Джисон показывает ему средний палец и Лино едва сдерживает смешок. У парня измазаны губы в шоколаде, но его, похоже, это не смущает.              — Ты ешь, как свинота, в курсе? Как можно было так измазаться батончиком? — ухмыляется Минхо и Хан фыркает, проводя ладонью по лицу. Но не там, где нужно. — Ничего не изменилось.       — Где именно? — спрашивает парень, пытаясь вытереться вслепую.       — Нет, да господи, — вздыхает Минхо и смочив слюной большой палец, сам вытирает остатки шоколада с чужого лица.       Джисон замирает и тяжело сглатывает. Пульс резко подскакивает, а в горле пересыхает. Наставника, кажется, вообще ничего не смущает, а вот Хан уверен, что сейчас выглядит краснее помидора. Лино вытирает палец и вскидывает брови, когда замечает его взгляд на себе.       — Ты чего?       — Кажется, я могу сейчас сделать кое-что глупое, — тихо выдыхает Хан.       Джисон подается вперёд и упирается руками в колесо, на котором сидит Лино. Они и так были достаточно близко, а сейчас расстояние вообще сократилось до минимума. Хан смотрит в чужие озадаченные глаза, чувствует, как от волнения сердце стучит где-то в глотке, и переводит взгляд на губы парня.       — Что ты..., — шепчет Лино, но замолкает, когда понимает, что Хан находится слишком близко.       Минхо внимательно следит за взглядом Джисона, по инерции тоже опускает глаза на чужие губы и не понимает, почему не отталкивает сразу. Почему медлит и колеблется. Глупо отрицать, что между ними что-то происходит. И уже довольно продолжительное время. Просто у них хватало мозгов не давать этой чертовщине развиваться. Но всему когда-то приходит конец. В том числе и здравомыслию.       Хан продолжает склоняться, медленно уничтожая оставшееся расстояние. И Лино ненавидит себя в этот момент за то, что едва заметно подаётся вперёд. Они соприкасаются носами и Джисон рвано выдыхает в чужие губы, замирая. Минхо чувствует запах шоколада и сандала, исходящий от Джисона, и у него кружится голова.       Сыну не любил сладкое. От него пахло хвоей и ментоловыми сигаретами, и именно это заставляет Минхо отвернуться в последний момент.       Хан мажет губами по его щеке и отстраняется со скоростью света. Сердце задушенно бьется в груди, когда парня накрывает осознанием, что он только что сделал. Черт. Это плохо. Вот теперь Хан точно облажался по всем фронтам. Парень нервно кусает губы, не находя в себе смелости поднять на наставника глаза.       Джисон слишком занят самокопанием, чтобы заметить, насколько потерян Лино. Тот тяжело сглатывает, пытаясь привести в норму сходящий с ума пульс. Чтобы натянуть на себя привычную маску безразличия уходит ещё около минуты.       — Сделаем вид, что я не понял твоих мотивов — отрешённо говорит Лино и Джисона пробирает дрожь от холода в чужом голосе.       Хан ежится и все же бросает на парня осторожный взгляд. Лицо Лино похоже на застывшую маску. Черты заострились, а взгляд потух. Джисон не видел его таким уже очень давно. Как будто вернулись во времена первых тренировок. Ну вот. Он официально все проебал.       — Прости, я..., — мямлит Джисон, пытаясь проглотить комок сожаления.       — Не знаю, что ты там себе напридумывал, но лучше избавься от этого дерьма, как можно скорее. Мне не нужны проблемы и лишние сложности. Если тебе хочется чувств и внимания, обратился не по адресу. Не можешь контролировать свои порывы, значит держись от меня подальше. Я не позиционирую себя, как объект подростковых влюбленностей. Исключений не будет, — выплевывает Лино и уже через мгновение скрывается за дверью амбара.       Джисон кусает губы, стараясь сдержать слёзы и зарывается руками в волосы. Сам виноват. Каким нужно быть самоуверенным идиотом, чтобы полезть к Лино с поцелуями? Хан прекрасно понимал, чем это все может закончиться, но все равно решил рискнуть. И получил то, что заслужил. Парень смаргивает пелену с глаз и судорожно вздыхает. Глупое влюбленное сердце впервые идет трещинами.       Минхо прижимается спиной к двери и бьётся о неё затылком. Это все очень хреново. Он не мог перестать думать о Джисоне с тех пор, как тот переступил порог штаба. Лино не целует, кого трахает. Так было до Сыну и после него. И Минхо ненавидит себя за то, что собирался поцеловать Джисона. Более того, он этого хотел. Все еще хочет.       — С днем рождения, Ли Минхо, — шепчет парень и сползает по стене на пол, закрывая лицо руками.       Мог ли этот день быть еще хуже?