EMPTY

      Если кто-то думал, что последние события что-то между ними изменили, то вы ещё наивнее Хан Джисона. Вот уж кто точно не надеялся на снисхождение в свою сторону. Лино, ожидаемо, делает вид, что этой ночью ничего не произошло. Джисон даже на секунду решил, что всё выдумал, однако лекция Чана оказалась вполне реальной. Хан с понятливым видом кивает на каждое слово лидера и клянётся больше никогда не поступать так необдуманно. Лино всё это время стоит у Криса за спиной с таким самодовольным видом, что парень едва удерживает маску покорности. Хочется съязвить, сказать что-то провокационное, загнать наставника в угол, чтобы тому пришлось признать: то, что происходит между ними не какая-то незначительная вещь, через которую можно спокойно переступить и жить как ни в чем не бывало. Но, конечно, он молчит. Они могут играть в это вдвоём. Джисон больше не собирается брать всю инициативу на себя. А то потом некоторые заносчивые личности (не будем показывать пальцем) считают, что из-за их неотразимости он тут локти кусает. Даже если так, это явно не одностороннее. Как Хан уже говорил, кое-кому пора вытащить голову из задницы и принять происходящее.       Держаться самоуверенной сукой, знающей себе цену, у Джисона получается ровно ни-ху-я. Он пытается. Даже заносит номер Лино в чёрный список. Правда, потом получает нагоняй от лидера, потому что "что за детский сад, Джисон, мы здесь друг другу не о погоде потрепаться звоним". Ладно, это правда было слишком. Но он точно не думал, что наставник опустится до жалоб Крису. Номер приходится вытащить. Но Лино ему больше не пишет. (Не очень то и хотелось, он поэтому в чёрном списке и оказался).       Итак, они снова сделали один шаг вперёд и сто назад. Хан изо всех сил старается держать дистанцию и не идти у своих чувств на поводу. Та ночь прошла волшебно (если не брать в расчёт всё, что было до), но Джисон чисто физически больше не может выносить неоднозначность Лино. Его слова противоречат действиям и Хан вообще не понимает, как себя вести, чтобы наставника, не дай бог, не раздражать. Ему нужно всё хорошенько обдумать, возможно, спросить совета у кого-то, кто более опытен в отношениях, но пока Лино маячит на горизонте, всё что Джисон может - проглотить обиду и строить невозмутимость.       Они разделяются. В этот раз, похоже, серьёзно. После выходки с чёрным списком и попыткой игнорирования, Лино на него даже не смотрит. А Хана напускное безразличие, к сожалению, от чувств не избавляет. В конечном итоге, он сдаётся. Джисон не может перестать украдкой бросать на парня взгляды. Не может избавиться от отравляющих мыслей. Не может не вспоминать тепло чужих губ и силу рук на своём теле. Глупое сердце всё ещё рвётся к человеку, который изо всех сил старается его разбить. Он просто не понимает, как Лино с такой лёгкостью оставляет всё позади. Его вообще ничего не волнует. Наставник ведёт себя с Ханом так же, как и с любым членом команды. А иногда и вовсе держится, будто они едва знакомы. Как будто никогда не заботился о нём. Не сжимал в объятиях, не подпускал на расстояние вдоха, не... Не целовал. Как будто они не делили кислород на двоих. Не задыхались друг другом.       К чёрту. Джисон не хочет выставлять себя посмешищем. Его чувствами и так слишком часто пренебрегали. Он не будет таскаться за Лино, как верная псина, только чтобы снова получить пинок под зад. Да, Хан влюблён. Вероятно, сильнее, чем когда-либо в своей жизни. Его эта аффекция наизнанку выворачивает. Но эти эмоциональные качели того не стоят. В конце концов именно Джисон останется ни с чем. Лино уже не единожды высказывал свою позицию. Если тот момент близости он считает минутной слабостью или срывом, то ничего стоящего из них не выйдет. Может, Хану правда стоит смириться, что ни к чему и эта влюблённость не приведёт?       Тем временем в гараже намечается что-то грандиозное. Его, естественно, никто в курс дела не вводит, но парень чувствует, как вся атмосфера пропитывается чужим волнением и энтузиазмом. Лино с Сынмином не вылезают из мастерской. Чан и Чанбин каждый час тестят новую тачку. Хëнджин и ЯнЯн почти весь день гоняют один на один. В штаб даже Намджун пару раз наведывается, при этом большую часть команды вообще не выводят. Лино и Джисона бы домой отправил, если бы того Феликс не отбил. Хан сгорает от любопытства, но предпочитает не задавать лишних вопросов. Проведя в гараже полгода, он понял одно: всему свое время. Здесь ничего не происходит за чьей-то спиной и рано или поздно карты откроются. Ну, на крайний случай можно построить глазки всё тому же Феликсу. Он точно предоставит нужный поток информации. Конечно, если сам осведомлён.       Только переступив порог штаба, Джисон понял, что день икс, наконец, настал. Его присутствие даже не заметили, настолько все были поглощены своими заботами. Чан, Лино и Хëнджин оккупировали кухню, завалив обеденный стол картами и чертежами. Хан пытался подсмотреть, но наставник одарил его таким красноречивым взглядом, что мгновенно появилось желание прикопать себя заживо где-нибудь на автодроме. Пришлось отступить. Сынмин зависал под дном тачки, пока Чанбин методично перебирал содержимое её капота. Нарываться на гнев механиков желания тоже не было. Рейвен готовил запасную резину. А в компьютерных заморочках Хэчана Джисон ничего не понимал. В общем, парень походил из угла в угол, понял, что просто мешается у всех под ногами и, смирившись, осел в общей зоне.       Хан откидывается на спинку дивана и тяжело вздыхает. Судя по всему, здесь ему сегодня делать нечего. Заводить беседы с ним никто не собирается. Гонять нет настроения. Но и идти домой не хочется.       — Что, тебя тоже все кинули? — раздаётся в стороне и Джисон только замечает, что сидит не один.       На противоположном конце дивана расположился мальчик. На вид ему не больше десяти. Внешне он кого-то очень напоминает, но Хан никак не может понять, где уже видел это лицо. Ребёнок явно увлечён какой-то игрой в телефоне, едва ли отрывая от экрана взгляд.       — А ты ещё кто такой? — вскидывает бровь парень.       Мальчик некоторое время молчит, яростно клацая по экрану, а затем тяжело вздыхает и, наконец, отрывается от мобильного. С максимально обречённым видом. Как будто уже устал отвечать на всякие тупые вопросы.       — Ники. Я с Сынмином. Сегодня, — зачем-то уточняет ребёнок, заново запуская раунд.       — Что-то не заметно, — бурчит Хан, бросая короткий взгляд на, всё ещё находящегося под машиной, механика.       — Ага. Оно всегда так и выходит. Меня на кого-то скидывают. У этого кого-то возникают неотложные дела. И вот Ники снова наедине с диваном. Повезёт, если хоть чаю нальют, — драматично тянет мальчик.       Джисон снова сканирует занятую команду быстрым взглядом и возвращает его к ребёнку. Что ж. Похоже роль няньки придётся взять на себя.       — Так... Ты голоден?       — Не. Забей. Это так. К слову пришлось. Я уже опустошил запасы Феликса, — отмахивается Ники.       Хан на секунду опешил от такой манеры общения. Не то чтобы он в первые дни вёл себя более уважительно с Лино, но у них и разница в возрасте, очевидно, меньше. Неужели Сынмин не научил брата (или кто он вообще?) элементарным манерами? Уж кто кто, а Ким не допустил бы таких пробелов в воспитании. Он, может, и язва, но Джисон видел, как механик общается со старшим поколением. Ни капли неуважения.       Ники снова стучит по экрану и издаёт какой-то звук, подозрительно напоминающий рык. Парень осмеливается посмотреть, что же так выводит ребёнка из себя и с удивлением разглядывает заставку игры, в которой сам ежедневно зависал около года назад.       — Какую карту пройти не можешь? — спрашивает Хан, кивая на телефон.       — Двенадцатую, — бурчит мальчик. — Я дохожу до этого чертового моста, и меня каждый раз снимает снайпер.       Джисон хмыкает.       — На дерево залезал?       — Когда получалось. Иногда даже подойти к нему не успеваю.       — Комуфляж?       — Я по-твоему тупой? Какой толк от комуфляжа, если он выбегает на открытую местность? Мне стоит только на секунду засветиться над этим обрывом и вот я уже в него лечу.       — А что по оружию? Дальнобойное что-нибудь есть? Не пытался его первым снять?       — Я даже не знаю где он! — фыркает Ники.       — Считай ты вытянул счастливый билет. Я в своё время почти весь континент открыл. Запускай, сейчас мы твоего снайпера отправим к прародителям, — самодовольно ухмыляется Джисон, подсаживаясь к мальчику ближе.       Ники бросает на него недоверчивый взгляд, но игру включает. Следующие несколько часов они проводят пялясь в мобильный. Карту проходят раза с пятого, потому что память Хана отказывается воспроизводить события былого (до Ники быстрее доходит, что нужно делать). Они периодически негромко переругиваются, толкаются, передают друг другу телефон, когда не знают, что предпринять и явно слишком громко празднуют каждую победу, скорее всего мешая команде. Джисон несколько раз ловил на себе взгляды Лино, но показательно отворачивался (с самым безразличным видом, на который он вообще способен).       — Да! Я этот артефакт уже второй месяц ищу! Как ты догадался, что в той пещере есть сундуки? — Ники вскакивает с места, ликующе сжимая телефон.       Джисон ухмыляется, складывает руки на груди и пожимает плечами.       — Я же говорил, что открыл почти весь континент. Как бы это получилось без артефактов? Надо ещё четыре найти, чтобы разблокировать секретную карту.       — Тут нет секретных карт, — с сомнением говорит мальчик и Хан вскидывает бровь.       — Уверен?       — Не поверю, пока не увижу. Ты должен мне всё показать, — Ники снова садится, укладывая локоть на бёдра Джисона и облокачивается на него спиной.       — Я смотрю ты нашёл себе друга по развитию, — раздаётся насмешливый голос сзади.       Хëнджин зарывается рукой в волосы мальчика, слегка взъерошивая, и тот, недовольно скривившись, выворачивается. Хан поднимает глаза и замирает. Точно. Вот кого ему напомнил Ники. Хван. Почти одно лицо. Стоило раньше догадаться. Кто ещё мог так разыгрывать драму?       — Отвали, — шипит ребёнок и Хëнджин цокает языком.       — Никакого уважения к старшим. Я тебя таким не воспитывал.       — Ты в моём воспитании вообще мало участия принимаешь, если учитывать, что мы видимся два раза в год.       — Какая неблагодарность. Вот так и заводи детей. Ты им всего себя, а они..., — Хван драматично хватается за грудь и Джисон хмурится.       — Ты же сказал, что ты с Сынмином?       — Ну да. Сегодня. Иногда бываю с Феликсом. Иногда с Хэчаном. К Лино и Рейвену он меня больше не отпускает, — пожимает плечами мальчик.       — Потому что последний раз вы чуть не снесли металлические ворота в гараже. Вернёшься с переломами, мне как потом перед твоей мамой объясняться?       — Зануда.       — Значит, слушай сюда, товарищ весельчак. Я уезжаю. Когда вернусь не знаю, но часа три нас точно не будет. Слушайся Сынмина и не трепи ему нервы. Будешь умницей и я, может быть, куплю тебе шоколадку, — говорит Хëнджин и Ники закатывает глаза.       — Ты меня за кого принимаешь?       — За десятилетнего ребёнка.       — Мне двенадцать.       — Это должно было что-то изменить? — скучающе интересуется Хван и мальчик цокает языком.       — Почему я не могу поехать с тобой?       — Нечего детям делать на гонках, — отрезает Хëнджин.       — Можешь засунуть свою шоколадку в...       — Хëнджин, время, — возмущение Ники теряется в твёрдом голосе Чана.       Парень бросает взгляд на лидера и кивает.       — Ты меня понял, Ники. Сынмин твой царь и бог. Я за тобой вернусь. Не скучай. Всё, пока, — Хëнджин посылает мальчику воздушный поцелуй и в два больших шага возвращается к парням.       Джисон наблюдает за тем, как Чан сматывает бумажки, в которые они пялились последние два часа и передаёт их Хэчану. Программист скрывается в своей каморке и больше на горизонте не появляется. Сынмин как-то неожиданно оказывается под боком, Хëнджин окидывает его странным взглядом, и загружается с Чанбином в тачку, над которой шаманили механики. Чан и Рейвен выезжают следом. Лино медлит. Он снова смотрит на Джисона. Хану кажется, что наставник собирается что-то сказать, но тот только поджимает губы и идёт к своей машине. В следующее мгновение амбар пустеет.       Сынмин поднимается чтобы запереть ворота. Ники хмыкает и снова утыкается в телефон. Джисон смотрит вслед механику и переводит взгляд на мальчика. Он открывает рот, чтобы спросить, какого чёрта здесь происходит, но его прерывает громкий хлопок. Парень вздрагивает и поворачивается к источнику шума. Ченлэ, Чонин и Феликс выглядывают из каморки австралийца и настороженно озираются.       — Они уехали? — шепчет Ян.       — Да? — Джисон недоуменно вскидывает бровь, наблюдая, как парни с облегченным вздохом выходят из укрытия. — Вы всё это время сидели там?       — Пришлось. Чан бы отправил нас домой. Ну, меня точно, — пожимает плечами Ченлэ.       — Почему?       — Чанбин закрыл гараж, ты не в курсе? — спрашивает Феликс, игнорируя вопрос.       — Не знаю...       — Блин, если он забрал ключ, будет сложнее. Может у Сынмина есть запасной? — говорит Ченлэ.       — Может на автодроме кто-нибудь оставил тачку?       — Надо посмотреть.       — Вы объясните мне, что происходит? — раздражённо спрашивает Хан и парни переводят на него взгляд.       — Собираемся на заезд, конечно же. Ты с нами? Или с Сынмином на хозяйстве останешься? — щурится Чонин и Ники цокает языком.       — Я вообще-то всё слышу. Хватит называть меня хозяйством.       — Стоп. Но у нас по графику не стоит никаких гонок, — хмурится Джисон.       — А куда они по-твоему сейчас поехали? — спрашивает подошедший Сынмин и падает в кресло.       — Ты же не думал, что мы участвуем только в официальных заездах? — ухмыляется Ченлэ.       — Начнём с того, что ты вообще ни в каких не участвуешь, — закатывает глаза Ким и китаец бросает на механика уничтожающий взгляд. — Но он прав. На нелегальных гонках можно заработать реальные деньги. Если бы мы следовали закону, нам не хватало бы даже на еду, не говоря уже о запчастях и тачках. Чем больше риск, тем больше люди готовы отвалить бабла. Так всегда было.       — Ладно. Но зачем прятаться? И вообще, Лино в курсе, что вы меня с собой собираетесь потащить? — спрашивает Хан.       — Лино даже не знает, что мы едем. Нас никогда не берут, — складывает руки на груди Феликс.       — Почему?       — Нечего детям делать на гонках, — кривляет Хëнджина Ники.       — В общем-то, да, — кивает Сынмин.       — Но мы же участвуем в обычных заездах.       — Это совершенно другой уровень. Ставки слишком высоки. В таких гонках больше вероятности вернуться в ящике. Я не знаю, чем руководствовался Чан, когда допускал до них Хëнджина, — вздыхает механик. — Обычно участвует он сам, Лино или кто-то из старших. В общем, у кого опыта побольше. По-моему выпускать Хëнджина было опрометчиво. Он хороший пилот, но для такого слишком зелёный.       — Ого. Это что волнение в твоём голосе? — ухмыляется Чонин.       — Отвали.       — Да ладно. Общеизвестный факт, что он по тебе сохнет ещё со времён младшей школы. Непонятно, почему ты ломаешься? — фыркает Ченлэ.       Джисон заинтересованно смотрит на парней. Он догадывался. Как всегда, никто трепаться про межличностные отношения в команде с ним не стремился, но не заметить постоянные взгляды Хвана, направленные на механика, просто невозможно. Временами Хан задумывался, выглядит ли он так же отчаянно в своей влюблённости в Лино. Несмотря на очевидное плохое начало их с Хëнджином взаимоотношений, можно сказать, что они братья по несчастью. Оба с неразделённой влюблённостью к людям, которым эти чувства, как кость посреди глотки.       — Вы никуда не опаздываете? — сквозь сжатые зубы цедит Сынмин.       Ченлэ явно не планирует оставлять механика в покое, но Феликс быстро зажимает ему рот ладонью.       — Точно. Так, что насчёт тачек? — интересуется австралиец.       — Я оставил тренировочный Генезис на автодроме. Пожалуйста, вернитесь раньше их. Чанбин мне голову оторвёт, если узнает, что я вам помог, — вздыхает Ким.       Ники откладывает телефон и с возмущением смотрит на парня.       — В смысле "вернитесь"? Мы едем с ними!       — Исключено, — отрезает Сынмин. — Мы всё равно не влезем в одну тачку.       — Тогда оставайся здесь. Я еду.       — Ники, — устало вздыхает механик.       — Он мой брат. Я хочу увидеть, как Хëнджин гоняет. Эта выскочка вечно нос задирает, интересно настолько ли он хорош. И, если мне память не изменяет, ты обещал быть с ним на первом заезде, — с приторной улыбкой тянет мальчик.       — Ты же в курсе, что это его далеко не первая гонка?       — Сам же сказал, это совершенно другой уровень. Уверен, братишка хотел бы, чтобы вместо Чанбина с ним был ты.       Парни неловко переглядываются, не смея влезать в спор. Сынмин сверлит Ники недовольным взглядом, но тот сдаваться явно не собирается.       — Поедешь в багажнике, — шипит Ким. — И Хëнджину ни слова.       Ники жестом показывает, что его рот на замке и вскакивает с места. Ким тяжело вздыхает и смотрит на друзей. Джисон и Феликс неловко опускают глаза, в то время как Чонин и Ченлэ выглядят до невозможности довольными.       — Мы едем или как?       И уже через несколько минут компания вываливается на автодром.       — Надо будет взять у мелкого пару уроков по уламыванию Ким Сынмина на всякую криминальщину. Полезная вещь, — хмыкает Ченлэ, толкая Яна плечом.       Парень усмехается и согласно кивает. Они окружают старенький автомобиль и переглядываются. Теперь нужно решить, кто сядет за руль. Ники, пользуясь общей заминкой, проскальзывает в салон (мало ли, вдруг этот псих реально решит засунуть его в багажник). Парни понимают друг друга без слов, вскидывая кулаки. В камень-ножницы-бумага Ченлэ, к великому сожалению остальных, играет лучше, чем водит. Феликс обречённо стонет, а Чонин крестится и шмыгает на заднее сиденье, занимая место рядом с мальчиком.       — Ты же любишь ездить впереди? — вскидывает бровь Джисон.       — Вы что не помните технику безопасности? При аварии у человека, сидящего на переднем сидении, больше всего шансов отдать богу душу. Я ещё слишком молод.       Ченлэ закатывает глаза и показывает средний палец. Парни снова переглядываются, и решают вопрос тем же путём. Сынмин выбывает первым. Джисон, с явным облегчением, следует за ним. Феликс вытягивает счастливый билет.       — Не волнуйся, там встроены дублирующие педали, — говорит механик, похлопав австралийца по плечу.       — А дополнительного руля учебные автомобили не предусматривают?       — Да пошли вы. Я не настолько плох, — обиженно бурчит Ченлэ.       Джисон поджимает губы и обменивается с Феликсом многозначительным взглядом. Но не спорит. Компания загружается в машину. Ники наотрез отказывается сесть кому-нибудь на колени, поэтому это приходится сделать Хану. По выражению лица Чонина понятно, что идея ему категорически не нравится, поэтому жертвой становится Сынмин.       Ченлэ заводит тачку и рывком трогается. Феликс вцепляется в дверную ручку и поджимает губы.       — Извиняюсь.       Они выезжают со двора и им приходится снова остановиться, чтобы запереть ворота.       — Мы так весь заезд пропустим, — ноет Ники.       — Расслабься, малой, у нас в запасе ещё как минимум полчаса, пока все участники подтянутся, — говорит Ченлэ, глянув на наручные часы. — Я вас мигом домчу.       — Давай сосредоточимся на технике, а не скорости, окей? — неловко улыбается Хан.       Парни ждут пока Феликс вернётся и наконец двигаются с места. Первые двадцать минут Ченлэ держится более менее стабильно. На этой территории редко попадаются попутные машины. А вот с выездом на городскую трассу уже возникнут проблемы. Во-первых штаб находится в низменности, следовательно, чтобы оказаться на дороге, нужно немного подняться в гору и остановиться на возвышенности, пропустив встречные автомобили. Что по технике выполнения слегка напоминает эстакаду. Которую Ченлэ уже который год не может одолеть.       С подъездом парень справляется, Феликс старается максимально понятно объяснять ему алгоритм действий. Но в решающий момент они всё равно глохнут. И тачка медленно начинает скатываться вниз. Ники пихает локтем Чонина.       — Мы умрём? — шепчет мальчик.       — Чёрта с два, — фыркает Ченлэ.       Он на ходу поворачивает ключ в зажигании, резко газует и выкручивает руль, вылетая на встречную полосу, но практически мгновенно перестраивается. Джисон позорно визжит и зажимает рот ладонью. Сынмин мёртвой хваткой вцепляется в его куртку. С лица Феликса сходят все краски, в то время как китаец ликующе присвистывает.       — Видали?       — А если бы там кто-то ехал? Шесть часов вечера, час пик. Ты мог нас убить! — шипит австралиец.       — Но не убил же. Расслабься, Ликс, у меня всё схвачено. Жаль, не получилось достать Катану. Всегда мечтал на ней прокатиться. Она бы эти пригорки на раз два уделала.       — Лино тебе голову оторвёт, если ты в её сторону хотя бы подышишь, — хмыкает Сынмин.       — Ну да, у нас же только семейству Хан позволено приближаться к его тачкам, — закатывает глаза китаец.       Феликс через зеркало заднего вида бросает на нахмурившегося Джисона взгляд и переводит его на Ченлэ. Тот, осознав свой промах, поджимает губы и пытается придумать, как сменить тему. Машина начинает издавать непонятные звуки и Чонин, перегибаясь через сидение, смотрит на спидометр.       — Черт возьми, Ченлэ, переключи скорость. Хочешь спалить сцепление?       Парень следует совету и некоторое время они едут молча. Феликс периодически регулирует темп. Джисон через окно рассматривает вечерний город, чувствуя, как Сынмин нервно постукивает пальцами по его бедру. Ники, убедившись, что их безопасности больше ничего не угрожает снова утыкается в телефон. Чонин прикрывает глаза и откидывает голову на спинку сиденья.       А в следующее мгновение машину внезапно ведёт в сторону, заставляя всех всполошиться.       — Что ты делаешь? — шипит Феликс, смотря на согнувшегося, а потому, потерявшего управление Ченлэ.       — Хотел радио включить. Скучновато едем.       — Следи за дорогой. Пожалуйста.       — Одну секунду. Где эта чёртова кнопка? — Ченлэ недоуменно смотрит на панель управления, и Феликс едва успевает повернуть руль, чтобы они не наехали на бордюр.       — Либо следи за дорогой, либо я сажусь за руль и ты идешь пешком! — рычит Чонин. — С тем же успехом могли Ники управление доверить. И то он бы, скорее всего, лучше справился.       — Эй, все с чего-то начинают!       — Да? И какой год ты не можешь начать? — язвит Ян.       — Слушай сюда..., — рычит китаец и поворачивается к заднему сидению.       Зелёный свет светофора сменяется красным и машина, едущая впереди, резко тормозит. Ченлэ, естественно, этого не замечает, потому что слишком занят переругиванием с Чонином. Феликс так же отвлекается на шум, поэтому опрометчиво убирает ноги с педалей. Ли тяжело вздыхает, поднимает глаза на дорогу и дёргает водителя за рукав куртки.       — Ченлэ, тормози!       Парень поворачивается обратно и крепко вцепляется двумя руками в руль.       — Вот черт! Вот черт! Вот черт!       — Тормози! — рычит Чонин.       — Да он и так, — хмыкает Ники.       — Машиной, блять!       Ченлэ паникующе дёргает ногами, пытаясь нащупать педали.       — Что ты делаешь?! — вздыхает Феликс.       — Ищу тормоз!       — Правой ногой? Зачем ты вообще бросал педали?!       — Не кричи на меня! Я и так волнуюсь. И вообще, у тебя тоже педали есть, вот и тормози!       — Пока вы спорите, мы бы уже раз сорок разбились, — шипит Сынмин.       Феликс реагирует первым. Парень бьёт по тормозам и они глохнут, когда до столкновения с другой машиной остаются считанные сантиметры.       — Вылезай, нахер, поведу я. Или до локации мы живыми не доберемся, — цедит австралиец и открывает дверь.       На светофоре загорается зелёный и парни, под возмущённые сигналы, меняются местами. Феликс виновато улыбается и машет водителям. В одно мгновение заводит тачку и трогается, стараясь больше никого не задерживать. И вот теперь все, наконец, расслабляются.       До пункта назначения они доезжают за двадцать минут. Джисон никогда раньше в этом районе не бывал. Парень с интересом рассматривает заполненные автомобилями улицы и нервно сглатывает от количества людей. Черт, выглядит внушительно. Он замечает среди этого столпотворения тачку Лино.       — Эй. Вон там наши, — говорит Джисон, тыча пальцем в окно.       — Как здорово. Давайте подъедем к ним, поздороваемся. У нас же сегодня было недостаточно шансов сдохнуть, —язвительно тянет Чонин. — Хочешь, чтобы Лино нас четвертовал?       — Тогда зачем мы приехали? С соседней улицы посмотреть?       — Ну, почти.       Джисон смеряет парней недоумевающим взглядом, но больше ничего не говорит. Они заезжают в какой-то жилой двор и паркуются за домом.       — Всё, дальше на своих двоих, — говорит Феликс, глуша двигатель.       Парни вылезают из машины. Сынмин с Джисоном разминают затёкшие ноги. Чонин вздрагивает и сильнее кутается в куртку.       — Может надо было дальше отъехать? Это не участок гонки? — спрашивает Ченлэ.       — По идее нет, — отвечает Ян, сверяясь с мобильным. — Нужно поторопиться, если хотим успеть к началу. У нас максимум две минуты.       Парни переглядываются и быстрым шагом двигаются в сторону оживленной улицы. Всё равно опаздывают. К моменту, как они смешиваются с толпой, машины уже стартуют. Ники цепляется за руку Сынмина и выгибает шею, безуспешно стараясь что-то рассмотреть.       — Нихрена не видно. Откуда здесь столько людей? — шипит мальчик.       — Кто-нибудь видит Чана? Насколько далеко они от нас? — спрашивает Феликс, вертясь по сторонам.       — Я вижу Рейвена. И Чанбина. Блин, они все в разных местах, мы можем спалиться, — говорит механик. — Чонин, что там у тебя?       Ян, до этого что-то яростно печатающий в телефоне, вскидывает голову.       — Терпение. Я вам не Хэчан. Как только так сразу.       — Вопрос. В чем смысл такого сборища, если мы всё равно не видим весь процесс гонки? Эти люди здесь только для того, чтобы посмотреть, кто первым вернётся? В чем тогда зрелище? — спрашивает Джисон.       — Говорю же. Терпение, — шипит Чонин.       — На локациях уличных гонок организаторы устанавливают скрытые камеры. Так же взламываются полицейские серверы, чтобы все видео с регистраторов транслировались на специальном сайте. Они индивидуальные для каждого заезда, поэтому отследить поток невозможно. Доступ к сайту есть только у участников. Ну и у тех, кто готов заплатить, — поясняет Феликс.       — Окей. И откуда у нас доступ?       — Это телефон Криса, — ухмыляется Чонин.       — Ты стащил телефон Чана? Как?       — Ловкость рук и никакого мошенничества.       — Мог бы тогда и уболтать его, чтобы взял тебя с собой. Раз ты такой ловкий, — закатывает глаза Ченлэ и Сынмин с Феликсом прыскают.       — Ты совсем дебил? Он его на столе оставил, пока с Рейвеном возился. Вот я и перепутал наши телефоны. Случайно, — говорит Чонин, не отрываясь от экрана. — Готово.       Парни отходят немного в сторону, чтобы никто не мешался под ногами и склоняются над мобильным. На экране высвечиваются несколько окон с разными изображениями улиц.       — Почему дорога такая пустая? — хмурится Хан.       — Тест-пилоты перекрыли движение, — говорит Чонин, увеличивая одно из видео. — Вот они. Хëнджин третий.       — Дай посмотреть, — Ники подпрыгивает на месте, пытаясь заглянуть в мобильный.       — А как полиция смотрит на то, что кто-то препятствует движению?       — У организаторов везде свои люди. Продажные копы, которые получают с этих гонок немаленький процент всех крышуют. На ближайшие полтора часа мы для полиции невидимки, — хмыкает Феликс. — Кто ещё участвует?       — Стая, Гризли, Пираты и два джентельмена-драйвера. Блин, Сэëн хорош, — цокает Сынмин, наблюдая за лидирующей тачкой.       — Хëнджин всё равно лучше, — возражает Феликс.       — Они уже четвёртый перекрёсток проехали, он всё ещё где-то в хвосте телепается, — закатывает глаза Ники.       — Всему своё время, малой. Нет никакого смысла начинать гонку с козырей, — вещает Чонин, возвращаясь на общую панель.       Через две улицы Хëнджину все же удаётся вырваться вперёд. Его тачка движется буквально со скоростью света, оставляя единственного близкого соперника позади. Джисон ликует вместе с остальными, пока не замечает какое-то движение в последнем окне. Но откуда? Что там может быть, если дороги перекрыты?       — Чонин. Увеличь финальный перекрёсток. Что-то не так, — говорит Хан и парень выполняет просьбу.       На первый взгляд изображение ни капли не изменилось, и Джисон никак не может понять, что именно ему не нравится. А потом он замечает свет фар из правого пролёта. В следующее мгновение в кадре появляется тёмная фигура. Человек доходит до перекрёстка и останавливается на проезжей части.       — Какой чёрта? — шепчет Чонин.       — Шипы. Как только лидирующая тачка дойдёт до финального отрезка, эта херня выведет её из строя, — говорит Сынмин, наблюдая за тем, как неизвестный что-то разбрасывает по дороге.       — Это тоже задумка организаторов? — спрашивает Хан.       — Нет. Это Дио, — шипит Ченлэ, делая шаг назад. — Хëнджин первый. Он потеряет управление.       — Нам надо его предупредить.       — Как? — вскидывается Феликс.       Джисон нервно кусает губы, осматривая толпу. Если они поднимут панику, это ничего не изменит. Машины доберутся до финиша, а значит минимум двое из пилотов окажутся под ударом.       — Кто его споттер? — спрашивает Хан.       — Смею предположить, что Лино, — поджимает губы Сынмин.       Джисон тяжело вздыхает. Конечно. По закону подлости это обязан быть он. Другого исхода в их вселенной просто не предусмотрено. Каждый раз, когда Хан встревает в неприятности, единственным решением становится Лино.       — Помогите его найти, — говорит парень и Ченлэ вскидывает бровь.       — Мы похожи на смертников?       — Я скажу, что я здесь один. У нас нет выбора. Только Лино может его предупредить.       Парни переглядываются и Феликс кивает.       — Он прав. Мы не можем просто стоять и смотреть, как один из наших пилотов мчится навстречу верной гибели.       — В смысле гибели? Ну проколет он шины, доберётся как-нибудь на спущенных до финиша, — неуверенно говорит Ники и смотрит на Сынмина. — Правда, ведь?       Механик поджимает губы и качает головой.       — Боюсь, у Дио припасено ещё пару фокусов. Одними шипами дело не ограничится. Возможно, после прокола шин, его кто-то столкнет с трассы.       — Лино в первой линии. Я вижу его через камеру, — говорит Чонин, поворачивая телефон к Хану.       Джисон несколько секунд изучает изображение, а затем кивает.       — Как только заезд закончится, уезжайте. Я останусь с ними и попробую задержать, чтобы у вас был запас времени.       — Я пойду с тобой, — говорит Сынмин.       — Нет. Я новичок, может получится скосить на любопытство. Лино и так считает, что мне стоит поменьше совать свой нос, куда не просят.       — А я один из главных механиков. Нам вообще-то позволено на любых гонках присутствовать.       — Да, но Хëнджин...       — Неважно. Его безопасность наш приоритет. Пошли, нужно спешить, — говорит Ким и тянет парня за рукав в след за собой.       Они с трудом продираются сквозь толпу, держась друг за друга. Людей так много, что в этой давке даже ноябрьский холод едва ощутим. Спустя несколько минут парни наконец выбираются на первую линию. Хан с облегчением делает вдох и Сынмин отпускает его. Лино стоит в уединении, ближе к стене многоэтажного здания. Видимо, для бригады предусмотрена безлюдная зона, чтобы никто не мешал. На голове наушники с микрофоном, в руках планшет, с точно такой же трансляцией.       — Неужели он ничего не заметил? — спрашивает Джисон.       — Сопттеры на уличных гонках мониторят местонахождение пилота и на одну-две локации вперёд. Хëнджин идёт первым, Лино незачем проверять финиш.       Хан поджимает губы и думает о том, что в таких заездах финальный отрезок и должен быть под тщательным наблюдением. Если здесь нет правил, то где гарантия, что никто не начнёт мухлевать, срезая путь?       Джисон в два больших шага оказывается около наставника и дёргает его за плечо. Лино оборачивается с возмущённым видом и замирает.       — Что ты здесь делаешь? — шипит парень, стаскивая гарнитуру.       — Это неважно. Останови Хëнджина.       — Что?       — На последнем перекрёстке ловушка, он перевернется, — говорит Сынмин и Ли переводит взгляд на механика.       — Ты его сюда притащил?       — Ты что нас не слышишь!? Скажи Хëнджину, чтобы сменил маршрут! Ему нельзя сюда! — кричит Хан, щелкая перед его лицом пальцами.       — Какого чёрта происходит?       — Посмотри последнюю камеру. Вся проезжая часть перед перекрёстком заставлена шипами. Его занесёт, — настаивает Ким.       Лино окидывает их подозрительным взглядом и возвращается внимание к планшету, несколько минут разглядывая экран.       — Объезды могут быть заблокированы, — поджимает губы наставник, замечая какие-то неопознанные объекты на дороге. — Почему никто не заметил, как их установили?       — Перекрёсток за поворотом. Здесь это слепая зона. Если у кого-то получилось заехать с другой стороны, чтобы раскидать это добро, значит у Хëнджина получится выехать.       Лино качает головой.       — Это мог быть тест-пилот ответственный за тот отрезок. Он просто вернется на позицию и выход снова окажется перекрыт.       — Черт. Тогда скажи ему, пусть снизит скорость и следит за пилотом Дио, — говорит Сынмин. — Он не позволит своей команде проиграть. Должна быть лазейка.       — Если только они не надеялись, что до того момента, как их пилот доберётся до этого участка, шипы уже снимет кто-то другой, — задумчиво тянет Джисон.       — Дай мне микрофон, — цокает Сынмин, вырывает наушники из рук Лино и сам надевает их. — Хëнджин, ты меня слышишь? Нет времени объяснять. Ты должен снизить скорость. Понял? Неважно, просто сделай, как говорю. Следи за тачкой Дио, а лучше пропусти его вперёд и делай всё, что делает он, ясно? Свернёт с курса, значит сворачивай за ним. Не думай ни о чем другом, сфокусируйся на заезде. На последнем перекрёстке ловушка на главной дороге. Ты должен найти способ выехать с другой стороны. Мы не знаем, какие объезды перекрыты.       — Кто из наших тест-пилот? — спрашивает Хан.       — Крис, — недовольно отвечает Лино, продолжая сверлить взглядом механика.       — Можешь узнать у него, какие отрезки за кем закреплены. Может кто-нибудь пропустит Хëнджина?       — Чан забыл телефон в штабе, — качает головой парень.       Джисон поджимает губы. Черт, Чонин. Как не вовремя им понадобился мобильный лидера.       — У вас, что больше нет никаких средств связи? Не знаю, рации, например?       — Ты форсажа пересмотрел? Какие рации? — вскидывает бровь Лино.       — Можешь не язвить? Дело серьёзное. Должен же быть способ связаться с ним. Как вы общаетесь с Хëнджином?       — По телефону. Через гарнитуру.       — Но это же ненадёжно. Связь может в любой момент прерваться.       — Ну извини, что мы не гении компьютерных технологий. Хэчан и так делает, всё что может, — закатывает глаза Ли.       — Замолчите хоть на пять минут, блять! Я не слышу, что он говорит, — рявкает Сынмин.       Парни сверлят друг друга напряжёнными взглядами, но молчат. Лино раздражённо толкает язык в щеку и Хан поспешно отводит глаза. В памяти внезапно всплывает то, что он этим языком делал с его ртом, и лицо Джисона вспыхивает. Он одергивает себя, стараясь избавиться от навязчивых мыслей. Нашёл время. У них тут проблемы посерьёзнее его внезапно нагрянувшего полового созревания.       — Пилот Дио куда-то свернул. Он его потерял. Блять! Я же сказал, пропусти его вперёд, — шипит Сынмин.       — Нельзя отмотать видео? — спрашивает Хан.       — Это трансляция, а не запись.       Лино переключает внимание на планшет и несколько минут поочерёдно мониторит каждую камеру.       — Хëнджин свернул. Я не вижу его на главной дороге, — поджимает губы парень.       — Да. Сказал будет решать проблемы по мере их поступления, — вздыхает Ким и снова говорит в гарнитуру. — Ты только не молчи. Держи нас в курсе.       Джисон подходит ближе к Лино, чтобы тоже видеть происходящее на экране. Трое других пилотов неизбежно приближаются к концу пути.       — Нам нужно остановить их, — тихо говорит парень, наблюдая за тем, как тачка, с наклейками царапин от когтей на корпусе, вырывается вперёд.       — Это бессмысленно.       — Кто-то может серьёзно пострадать!       — Правда? Разве не об этом я тебе говорил с самого начала? Гонки не детские игры, Джисон. Если ты не готов к такому, значит нечего тебе делать в команде.       — Ты не можешь говорить это всерьёз. Не после всего, — цедит Хан.       Лицо Лино снова принимает застывшее выражение безразличия. Больше они друг на друга не смотрят.       — Вижу тебя! — внезапно восклицает Сынмин, прерывая их молчаливый бойкот.       Парни слышат рёв двигателя и наблюдают за тем, как Хëнджин на всех парах вылетает из-за поворота. Однако буквально через секунду его нагоняет пилот Дио. До финиша они едут практически вплотную. Джисон напряжённо стискивает челюсть, гипнотизируя тачку друга.       — Верни микрофон, — фыркает Лино, забирая у Сынмина гарнитуру. — Слушай сюда, он у тебя в буквальном смысле на хвосте. Начинай крутить руль вправо и резко тормози, чтобы у него не было шанса тебя обогнать. Главное не потеряй управление от удара, помнишь, что я говорил? Как только почувствуешь толчок переключай на шестую и гони изо всех сил. Готов? Насчет три. Раз, два...       Звук голоса Лино глушится внезапным взрывом. В поле зрения ничего существенного не происходит, поэтому Джисон увеличивает изображением с последней камеры и с ужасом смотрит на то, как полыхают два автомобиля. Один из них выбросило вперёд, а второй развернуло на сто восемьдесят градусов. Черт знает, как у Хëнджина хватило смелости и выдержки, но манёвр он завершил и уже спустя десять секунд пересёк финишную черту. Пилот Дио отстал на каких-то пару сантиметров.       — Детонирующий механизм, — безжизненно говорит Сынмин, забирая планшет из рук ошарашенного Лино. — Черт возьми, он подорвал Пиратов.       Пока половина толпы празднует победу, другая её часть направляется в сторону аварии. На помощь или просто поглазеть. Джисон всё ещё находится в ступоре. Он чувствует металлический привкус на языке и внезапно образовавшийся ком в горле, не позволяющий сглотнуть. Сердце с утроенной силой стучит в груди, и нет совершенно никаких сил сделать вдох. Хан отклоняется в сторону и его рвёт желчью.       В этих машинах были люди. Есть ли хоть один шанс, что им удалось спастись? Джисон чувствует, как пульсирует в висках. Он слышит чужие крики, хотя еще мгновение назад был уверен, что звук взрыва его оглушил. Запах бензина и горящей кожи забивают нос, хотя они находятся слишком далеко от места происшествия, чтобы действительно что-то ощущать. Кровь и дым смешиваются с отвратительным привкусом рвоты на языке.       На секунду Джисону кажется, что в душераздирающих криков боли он узнает голос Сыну. На секунду Джисону кажется, что в одной из машин умирает его брат.       — Эй, ты в порядке? — спрашивает Лино и парень чувствует его ладонь на своей спине.       Джисон выпрямляется и вытирает рот тыльной стороной ладони, возвращаясь из транса. Он прислушивается, но кроме шума толпы ничего не нарушает спокойствие города. Как и нет никаких запахов горящих тел. Только вечерний воздух. И отдаленные ноты дыма.       Джисон переводит отрешенный взгляд на Лино и с трудом сглатывает кислую слюну. Прекрасно. Проблеваться перед любовью всей своей жизни. Так держать, Хан Джисон.       Лино обеспокоено смотрит на парня, перемещая руку на его талию.       — Всё хорошо. Я в норме.       — Уверен? Принести воды?       — Нет, нет, я в порядке, — хрипит Джисон, выворачиваясь из полуобъятий.       Лино собирается что-то сказать, но его прерывает громкий хлопок двери. Хëнджин вылетает из машины и решительно двигается в сторону Сынмина. На его лице проступают желваки, а глаза горят яростью.       — Что ты здесь делаешь?! — рычит Хван, хватая парня за грудки.       Планшет выпадает из рук механика, но никто не обращает на это внимание. Ким загнанно смотрит на пилота и не может вымолвить ни слова.       — Я просил Чана, чтобы тебя не трогали. Как ты здесь оказался, мать твою?!       — Я... Хëнджин...       Хван внезапно бледнеет, отталкивая механика от себя и осматривается.       — Где Ники?       Сынмин бросает быстрый взгляд на Джисона и поджимает губы.       — Где мой брат?!       — В штабе, — тихо говорит Ким.       — Почему...       — Хëнджин! — очередной вопрос прерывает громкий возглас.       На Хвана кто-то налетает, едва не сбивая с ног, обнимает за талию и упирается лбом в грудь. Мальчик крепко сжимает брата в объятиях не переставая всхлипывать. Хëнджин замирает и пустым взглядом смотрит на Сынмина. Сердце механика уходит в пятки, когда Феликс, Чонин и Ченлэ появляются за спиной Джисона.       — Я же сказал вам уезжать, — тихо говорит Хан.       — У Ники после взрыва началась истерика. Мы не смогли его остановить, — отвечает Феликс и виновато смотрит на парней.       Хëнджин одной рукой прижимает мальчика к себе, а второй успокаивающе гладит его по голове.       — Значит в штабе, да? — шипит Хван, прищурившись. — О чем ты думал, когда тащил на нелегальные гонки двенадцатилетнего ребёнка?!       — Не злись на Сынмина. Это я его уговорил, — всхлипывает Ники.        — Я знаю. В этом то и проблема. Его ты не должен был уговорить.       Хван сверлит механика тяжёлым взглядом и Сынмин переступает с ноги на ногу, но глаз от него не отводит, стойко выдерживая волну чужого гнева.       — Я попросил присмотреть за ним, потому что знал, что только тебе могу это доверить. "Ники уболтает любого, но не Сынмина", — язвит Хëнджин, презрительно скривившись. — Я никогда так в тебе не ошибался.       Ким всё ещё не отводит взгляд с горящих глаз парня и слушает тираду в свою сторону с каменным лицом. Джисон видит, как крепко он сжимает кулаки. Как тяжело ему сохранять невозмутимость. Хан сочувственно поджимает губы и они с Лино коротко переглядываются.       — Пойдём, братишка. Нам пора домой, — Хëнджин треплет мальчику волосы и отстраняется.       Они направляются к машине и проходя мимо механика, Хван толкает его плечом. Сынмин закрывает глаза и крепко сжимает губы. Хëнджин уезжает, оставляя команду. Некоторое время сохраняется неловкая тишина. Парни не знают, что сказать. Ким обхватывает себя руками и выдыхает. Каменная маска рушится, обнажая все чувства.       — Мне жаль, — шепчет Феликс, обнимая парня.       Сынмин упирается лбом в плечо австралийца и его тело беззвучно содрогается. Джисон отворачивается, чувствуя как дрожат собственные губы. Глаза заволакивает пелена слез, но он быстро смаргивает их. Нельзя поддаваться. Им и так сегодня хватило эмоционального потрясения.       — Не вини себя, — говорит Лино, положив руку на спину Сынмина. — Ты спас ему жизнь. Хëнджин просто перенервничал. Дай ему остыть.       Ким кивает и вытирает лицо ладонями. К ним подъезжает машина и из неё вылезает Чан, Чанбин и Рейвен, которые всё это время помогали тушить пожар.       — Сэëн успел выскочить из машины, прежде чем она загорелась. Джентельмена-драйвера не спасли, — тихо говорит Чанбин. — А где наш победитель?       — Уехал, — хрипит Сынмин.       — Ты в порядке? — спрашивает Чан, замечая состояние механика.       — В полном.       — Так, а что вы все здесь делаете? — вскидывает бровь Рейвен, облокотившись бёдрами на капот тачки.       — Долгая история. Что сказали организаторы? Гонка аннулирована? — спрашивает Чонин.       — Нет. Они даже повысили ставку. Расценили, что погибший участник должен был занять третье место и разделили его долю между остальными, — поджимает губы Чан.       — Вот дерьмо. На его месте мог быть Хëнджин, — выплёвывает Ченлэ.       — На его месте должен был быть Хëнджин, — раздаётся где-то в стороне и парни оборачиваются.       Дио стоит сунув руки в карманы пальто и с ухмылкой смотрит на команду. Джисона накрывает волной ярости. Он вонзает ногти в ладони, лишь бы удержаться на месте и не размазать этого урода по асфальту. Лино снова оказывается рядом, закрывая его своей спиной.       — Больной ублюдок, — рычит Ченлэ, и делает шаг вперед, но Чанбин упирается парню в грудь ладонью, останавливая.       — Ты бы научил своих детей манерам, Чан, — тянет мужчина. — А то, старших оскорбляют. Без приглашения в гости приходят. Это, знаешь ли, дурной тон.       Джисон напряжённо замирает. Нет. Этот мудак не мог попытаться кого-то убрать из их команды, только потому что Хан показался у него в штабе.       Крис поджимает губы и бросает короткий взгляд на Джисона. От этого парню становится еще паршивее. Он снова чувствует, как к горлу подкатывает тошнота и вцепляется в руку Лино, пытаясь хоть немного заземлиться.       — С ними уже проведена беседа.       — Охотно верю. Тем более, я и сам продемонстрировал чудеса воспитания, — мужчина приторно улыбается, а затем смотрит на Лино и маска добродушия мгновенно слетает. — Ещё раз, и это будет ваш пилот, независимо от того, увидите вы опасность или нет. Ты знаешь, Крис. Я дважды не повторяю.       Дио разворачивается на пятках, залезает в машину к своему пилоту и спустя мгновение они скрываются в вечерней мгле. Джисон наконец-то может сделать вдох.       — Тварь. Давайте разнесём их штаб? — шипит Ченлэ.       — Нет. Вы все едете домой. Хватит на сегодня приключений, — качает головой лидер.       — Хëн..., — начинает Чонин, но Чан одним взглядом заставляет его замолчать.       — Поговорим завтра. Вам есть на чем добраться домой?       Джисон чувствует, что его ладонь сжимают крепче, и только понимает, что всё ещё держит Лино за руку. Он переводит взгляд на наставника и видит, как тот кивком указывает в сторону скопления машин.       — Пошли. Я тебя отвезу.       Хан не спорит. На ватных ногах следует за парнем. На автомате залезает в тачку и пристёгивается. Лино заводит двигатель и спустя несколько минут они въезжают в оживлённый поток. Джисон прислоняется к холодному окну лбом и вздыхает. Перед глазами всё ещё стоит картина с горящими машинами. В них были люди. И не все выбрались живыми. И виноват в этом он. Его же предупреждали. Не лезь к Дио, если не хочешь неприятностей. Он был слишком самонадеян.       — Эй. Ты хорошо себя чувствуешь? — спрашивает Лино, бросив на него взгляд.       — Для убийцы? Прекрасно.       Парень хмурится.       — Почему ты так говоришь?       — Потому что это правда. Я убил того мужчину. Если бы мне не пришло в голову лезть в контору Дио, он был бы жив, — выплёвывает Джисон, всё так же не поднимая глаз на наставника.       — У всех действий есть последствия. Но ты ни в чем не виноват. Дио сделал бы это в любом случае. А ты просто обеспечил ему оправдание. "Я не плохой, вы меня вынудили". Он проворачивал это не раз.       Хан поджимает губы и морщится. Чувство вины от чужих слов нисколько не уменьшилось. Парень тяжело сглатывает и выдыхает, стараясь сдержать слезы. Он знал, что на гонках умирают. Сыну погиб именно так. Но Джисон не видел этого ада в живую. Им просто привезли тело. Этим его познания о смерти на треке и ограничились.       — Не сдерживайся, — тихо говорит Лино, положив руку на чужое колено. — Я знаю, насколько собственные мысли могут сжирать. Если нужно, поплачь. Но ты должен понять, что в том, что произошло, твоей вины нет.       — Я ходячая неприятность. Ты сам сказал. Всё, что от меня требовалось, не лезть к их команде. И тогда все были бы живы.       — Джисон, послушай. Есть обстоятельства, которые не зависят от нас. Дио и его поступки в том числе. Если он задумал кого-то убрать, он уберет. Этот пилот не первый и не последний. Если собираешься остаться с нами, ты должен научиться абстрагироваться. Это не просто. Но другого варианта нет. Мы поймём, если ты решишь уйти.       Хан беззвучно всхлипывает и стирает ладонью сорвавшиеся слезы с щёк.       — Для тебя наверное было бы огромным облегчением, если бы я исчез, да?       — Джисон. Речь сейчас не обо мне и не о том, что между нами. Я говорю о твоём состоянии. Если то, что происходит на гонках, уничтожает тебя морально, лучше не мучай себя. И нет, мне не станет легче, если ты уйдёшь. Мы, вроде как, друзья.       Джисон невесело усмехается и взводит глаза к потолку. Хочется спросить, со многими ли друзьями Лино целуется в своей тачке до потери пульса, но он опять молчит. На выяснение отношений у него нет сегодня сил.       — Я не уйду, — тихо говорит Хан. — Как-нибудь справлюсь. Смерть брата пережил и это смогу.       Лино поджимает губы и напряжённо сжимает руль.       — Это твоё окончательное решение?       — Да. Я хотел здесь быть. Мне просто нужно немного времени, чтобы принять эти устои. Знаешь ли, у меня не каждый день на глазах умирали люди.       — Ну, фактически, на глазах у тебя никто и не умер. Ты просто через видео увидел горящие машины. Попробуй думать об этом, как о каком-то фильме, — пожимает плечами парень.       — Вот уж спасибо, твои советы бесценны. Ты сам-то как себя чувствуешь? Как будто посмотрел крутой боевик? — язвит Хан.       — Как будто по мне проехались бульдозером. Но я привык. Это не первый случай на моём опыте. Бывало и больнее.       — И что, со временем стало легче?       — Нет. Но нам придётся с этим жить.       — Смирись и забудь? — фыркает Джисон, Лино бросает на него короткий взгляд и парни надолго замолкают.       Хан знает, что не его одного мучают воспоминания о той ночи. Воздух между ними накаляется. Парень неловко ерзает и пытается прикинуть, сколько ещё им добираться до дома. Нужно срочно убраться отсюда. Иначе есть риск снова сделать что-то глупое. Джисон чувствует себя выжатым лимоном. В таком состоянии сопротивляться своим мыслям в разы тяжелее.       — Скорее, смирись и иди дальше, — наконец говорит Лино. — Такое не забывается. Теперь ты понимаешь, что все наши слова не были страшилками? Это твоя новая реальность.       — Да. Пора взрослеть, — шепчет Джисон, снова отворачиваясь к окну.       Больше они не разговаривают. Когда машина въезжает во двор особняка, Хан замечает, что практически во всём доме горит свет. Он поджимает губы и тихо матерится. Видимо, вернуться в свою комнату незамеченным не получится. Парень думал, что день не может стать ещё хуже, но, похоже, ошибался. Лино замечает его заминку и задумчиво рассматривает особняк.       — Ты будешь в порядке? — интересуется наставник и Джисон переводит взгляд на него.       — Из-за аварии или из-за родителей?       — И то, и то.       Хан вздыхает и лохматит волосы.       — Если скажу "нет", ты увезешь меня отсюда? — Джисон склоняет голову, печально улыбаясь.       Лино несколько минут вглядывается в его лицо, а затем заводит машину. Хан вздыхает и тянется к двери.       — Ладно, намёк понял. Ухожу.       Но парень перехватывает его ладонь, останавливая. Джисон поднимает недоуменный взгляд.       — Что-то не так?       — Ты же хотел уехать. Передумал?       Они смотрят друг другу в глаза и Хан шумно выдыхает, качая головой.       — Думаю, это все-таки плохая идея. Мне нужна дистанция, иначе снова сорвусь и поцелую тебя. Я понимаю, что ты не хочешь всего этого. Лучше отпусти меня. Пока мы оба ещё соображаем.       — Мудро, — кивает Лино, убирая свою ладонь с его. — До завтра?       — Да. До завтра, — говорит Хан.       И остаётся на месте. Лино не глушит двигатель, но и не торопит, не сводя с парня глаз. Джисон нервно кусает губы, смотрит на дом, а потом снова на наставника.       — Обнять тебя можно?       Лино молча разводит руки в приглашающем жесте. Хан подаётся вперёд, обхватывает талию парня и утыкается носом в чужую шею, чувствуя как тот сжимает его плечи. Грудь к груди. Некоторое время они остаются в таком положении, находя успокоение друг в друге. А затем Джисон начинает медленно отстраняться, но замирает, как только их лица оказываются в опасной близости. Лино медленно скользит взглядом к его губам и парень по инерции делает то же самое.       — Мы не будем целоваться, — шепчет Хан.       — Нет, — так же тихо подтверждает Ли.       Но никто из них не спешит отодвигаться. Лино медленно поднимает руку и осторожно гладит парня по щеке. Джисон прикрывает глаза и придвигается ближе. Черт, ему нужно уйти. Он пытается собраться с мыслями и уже почти отстраняется, когда чувствует на своих губах мимолётное прикосновение чужих. И в голове внезапно пустеет.       Этот поцелуй совсем не то, что было у них до. Никакой ярости, голода. Никаких зубов и языков. Лино поочерёдно перебирает его губы своими, а Джисон старается двигаться с ним в одном темпе. Оказывается, даже невинные прикосновения, могут поднять волну жара внутри, если ты находишься с правильным человеком. В машине душно, но всё равно хочется быть ближе. Хан смирится с любым дискомфортом, лишь бы это не заканчивалось. Лишь бы продолжать чувствовать обжигающие поцелуи. Он теряет себя в этих ощущениях.       — Черт, — шипит Лино, отрываясь от чужих губ и резко отворачивается, фокусируя взгляд на лобовом стекле. — Тебе пора.       Парень загнанно дышит, но у Джисона и самого едва ли есть силы сделать полноценный вдох. Он пару раз дезориентировано моргает и облизывает губы, кивая.       — Да. Да, я пойду. Мама, наверное, с ума сходит от волнения.       Джисон дёргает ручку и поспешно вылезает на улицу, чувствуя отголоски собственного сердцебиения в висках.       — Увидимся, — шепчет Хан и дрожащими руками захлопывает дверь, не дожидаясь ответа.       Он скорее интуитивно понимает, что машина Лино остаётся на месте. Парень на негнущихся ногах плетётся к дому и мысленно считает до десяти, стараясь успокоиться. Лицо полыхает, губы саднят и если родители увидят его в таком виде, точно догадаются, что он делал несколько минут назад.       Хан с трудом отпирает дверь, бесшумно закрывает за собой и прижимается к ней спиной, шумно выдыхая. Тишину разрывает рёв двигателя и парень поворачивается к окну, наблюдая за тем, как машина наставника исчезает в ночной темноте. Что ж. Они снова перешли черту. Но, если спросите, он ни о чем не жалеет.       Джисон зарывается рукой в волосы, делает шаг в направлении своей спальни и моментально нос к носу сталкивается с матерью. Парень испуганно хватается за сердце, а женщина сердито упирает руки в бока.       — У меня к тебе много вопросов, Хан Джисон.       Да. Он все-таки влип.