EMPTY

      Джисон даёт ему шанс наконец, выполнить поручение Чана через неделю.       Похоже, та гонка стала каким-то переломным моментом, потому что с тех пор в гараже держится атмосфера такой безнадёги, хоть в петлю лезь. Сынмин старается избегать Хëнджина, в чем, в общем-то, нет никакой необходимости, потому что пилот теперь даже не смотрит в его сторону. Чан впервые за время своего лидерства делает кому-то выговор. Он не повышает голос, даже когда узнаёт, что Чонин спер его телефон. Смотрит разочарованно, качает головой и поджимает губы. В прочем, Яну хватает и этого, чтобы почувствовать себя ничтожеством и захотеть сбежать с планеты.       Их не вешают на доску позора, не выставляют посреди амбара, чтобы все посмотрели на пример бесчестия, не отчитывают публично, но Хан заметил, что та часть команды, которая не присутствовала на самом заезде и не просвещена в события того дня, всё равно осуждающе косится. Наверное, каждого мучает вопрос, что нужно было учудить, чтобы даже Крис сделал замечание, но эту тему на общих собраниях они не поднимают. Было и было. Каждый может оступиться. Но атмосфера в штабе легче не становится.       Джисон не выносит этого угнетения. Он смотрит на Чана, который теперь морозится от того, с кого всегда сдувал пылинки. На обычно язвительного и безразличного Сынмина, бросающего короткие взгляды побитой собаки на, решившего построить из себя неприкосновенного мудака, Хвана. На остальную команду, которая разделяется на сочувствующих, осуждающих и злорадствующих (да, есть даже такие). И всё это давит на него.       Хан и так не до конца избавился от вины за аварию, устроенную Дио. Теперь он ещё почему-то чувствует ответственность за разлад бригады. Хотя идея поехать на гонку принадлежала даже не ему. Он задаётся вопросом: неужели одна ошибка может под основание разрушить отношения, встраиваемые не один год? Неважно, дружба это или любовь. Почему Уджин, Марк и Джемин с такими усмешками наблюдают за чужими терзаниями совести? Почему Чанбин не отвернулся от Феликса и всё с таким же теплом обнимает парня каждый день, хотя тот тоже нарушил (чуть ли не главное) правило? Господи, да даже Лино Джисону больше и слова не сказал по этому поводу, возвращаясь к привычному общению. Как ни странно не тому, где они оба шугаются друг друга, как огня, или огрызаются тысячу раз на день. Хан и сам удивлён внезапной благосклонностью к своей персоне, но жаловаться не приходится. Внимание парня во всем этом угнетении становится глотком свежего воздуха. Джисон даже набирается храбрости, чтобы предложить ему провести день вдвоëм у него дома. Без какого-либо подтекста, это не то о чем вы подумали. И Лино соглашается.       ***       Разумеется он соглашается. Минхо всё ещё помнит, ради чего вся эта авантюра затевалась. Чан с него ничего не требует, но Ли сам чувствует, что сроки поджимают. Они и так достаточно долго терпели безнаказанность Дио. Хочется, чтобы ублюдок уже ответил за всё дерьмо, которое совершил. Поэтому, да. Лино отписывается Крису, что не придёт в гараж, просит Сынмина проверить вместо него тачку Хëнджина, в надежде, что те скажут друг другу хоть слово, и едет за Джисоном в универ.       Хорошая ли идея оставаться им наедине? Совершенно точно, нет. Минхо уже понял, что рядом с Ханом, рассудок у него отключается напрочь, но, как показывает опыт, попытки бегства ни к чему не приводят. Чем больше он сопротивляется, тем быстрее Джисон эту оборону сносит. Лино говорит себе, что может держаться на расстоянии. Может не поддаваться на провокации. Не заботиться. Не смотреть. Не касаться. Не целовать. Не заходить слишком далеко. Не погружаться в другого человека, без возможности вынырнуть. Он утверждает, что в любой момент Джисона из своей жизни с лёгкостью вычеркнет. Нужен просто повод. Но его не находится. И Минхо проигрывает по всем фронтам.       Чем дольше Хан находится рядом, тем хуже Лино контролирует свои чувства. Вернее, те ошмётки, что от них остались. Он ловит себя на том, что не может перестать думать о нём. Джисон всегда в его голове. Где бы Минхо не находился. Наедине с собой или в вечном хаосе штаба. На гоночном треке или в продуктовом магазине. С утренним кофе или ночным энергетиком. По локоть в мазуте или с ноющим телом после тренировки. От этого наваждения не спасают даже танцы. Хан повсюду. Лино кажется, что он сходит с ума. Ненормально быть настолько зависимым от кого-то.       Разумеется, это не любовь. Минхо больше никогда не сможет окунуться в подобные чувства. Они умерли в нём в той аварии вместе с Сыну. Парень был единственным лучем света в его жизни. Заставлял развиваться. Стремиться к лучшей версии себя. Стараться быть достойной личностью. С его потерей Лино утратил и весь запал. Остались только грязь и низменность. Примитивные пороки. Возвышенные чувства больше не для него. Поэтому всю муть, происходящую в его голове из-за младшего брата Сыну, Ли характеризует, как похоть и одержимость.       Минхо Джисона вожделел. Как никогда и никого. Он не может понять, что именно в парне не даёт ему покоя. Хан, объективно, обычный. Да, симпатичный, но таких тысячи. У них в команде есть мордашки поинтереснее. Но Лино почему-то завис на нём. Виновато ли родство Джисона с Сыну? Минхо хочет верить, что нет. Его воротит от одной мысли о том, что парень, которого он хочет, младший брат парня, которого он любил любит. Лино не должен смотреть на Джисона так. Сыну этого бы не простил. Но мы помним, что вот уже десять месяцев в Минхо нет ничего святого. Поэтому он смотрит.       Смотрит. Трогает. Целует. Стирает руки и искусывает собственные губы, сдерживая любые позорные звуки, рвущиеся изнутри. На других банально не встаёт. Он бесится, но с данным фактом приходится смириться. Никто, кроме Джисона в нём этого голода не вызывает. И только Хан способен его утолить. Что-что, а это Минхо понимает прекрасно. Поэтому иногда допускает мысль, наконец, отпустить себя. Может, если один раз дать организму то, что он так яростно требует, наваждение всё же ослабит хватку? Все интересы Ли держались ровно до постели. Ну, кроме Сыну. Вдруг, Джисон именно тот случай? Что-то типо детской позорной влюбленности, на которую ты после и взглянуть без стыда не можешь. Что если им просто нужно переспать, чтобы отпустить друг друга?       Может Лино Хану не так уж и нравится. Просто красивый парень (да, самолюбия у него хоть отбавляй, но это факт, он красив), который оказался достаточно близко, для возникновения ложной влюблённости. Возможно, это секундная искра, которая не перерастёт ни во что большее. Возможно, им нужно попробовать, чтобы понять, что друг другу они не подходят ни по каким параметрам.       "Ну, не знаю, по-моему его язык оказался тебе более чем по вкусу", — язвит внутренний голос.       Да. Как выяснилось, поцелуи тоже могут вызывать зависимость. Иначе эту постоянную иррациональную тягу к чужим губам Лино не объяснит. Может, Джисон его приворожил? Откуда это всё в нём? Минхо никогда за всю жизнь не находился в таком разладе с самим собой. Он не знает, как справляться с чувствами, не знает, как их охарактеризовать, потому что ни разу не сталкивался. Это сбивает с толку. Ли чуть ли не в ужасе пытается вернуться хоть к какому-то равновесию, но все усилия не приносят результатов.       Но несмотря на то, что мысли явно заносит на опасную территорию, соглашаясь на предложение Джисона, Минхо не планирует его трахать. Точно не сегодня. У него есть чёткая цель - найти флешку. Второго шанса может и не быть. Вот только, как в тайне от Хана, обыскать весь особняк, он не имеет ни малейшего представления. Первым делом нужно проверить комнату Сыну. У него было несколько проверенных тайников и Минхо очень надеется, что он не стал себе изменять и использовал их. Придётся импровизировать на месте, чтобы отвлечь Джисона от своих поисков. Лино не может облажаться.       Хан всю дорогу до дома болтает о какой-то ерунде, но Ли пропускает почти все слова мимо ушей. Он напряжённо следит за дорогой, яростно продумывая план действий. И, естественно, не замечает чужой нервозности. Джисон ерзает по креслу, не в силах усидеть на месте из-за тревожности. Он на самом деле сам едва понимает, что говорит. Несвязный поток информации рвётся из него в попытке защититься. Потому что если они будут ехать в тишине, парень просто взорвётся от напряжении. А Лино явно не намерен поддерживать светские беседы.       В конце концов Минхо понимает, что что-то не так, только когда машина останавливается напротив особняка. Джисон кусает губы, бросая нервные взгляды на собственный дом и Ли вспоминает, что последние пять минут из него не вырвалось ни единого звука.       — Всё хорошо? — хмурится парень и Хан поспешно отводит глаза от окна.       — Да. Прекрасно. Идём?       Джисон натянуто улыбается, отстегивает ремень безопасности и неловко выскакивает из тачки. Минхо следит за парнем цепким взглядом и тяжело вздыхает, вылезая следом. Кажется, нервы шалят сегодня не только у него. Хан ждёт, переступая с ноги на ногу, и когда Ли наконец равняется с ним, делает шаг в сторону дома. Около двери тот суетно ищет ключи по карманам, а потом дрожащими руками пытается попасть в замочную скважину. Минхо очередной раз вздыхает, и накрывает его ладонь своей, отводя в сторону.       — Джисон. Что происходит?       — Ничего, — поспешно отвечает парень, отталкивая чужую руку.       — Попизди. Я знаю, когда ты в порядке, и сейчас, явно, не тот случай. Зачем звать меня, если боишься?       — Я не боюсь, — бурчит Хан, наконец вставляя ключ.       — Дрожишь, как осиновый лист, — складывает руки на груди Ли. — Я не знаю, что ты себе уже надумал, но я...       — Я нервничаю не из-за тебя, — огрызается парень, распахивая дверь.       Он заходит в дом, на ходу стягивает кроссовки и куртку. Минхо поджимает губы и так и остаётся стоять на пороге, не зная, как реагировать на его слова.       — Проходи уже, — цокает Хан, затаскивая парня внутрь за рукав.       — Что ты...       — Раздевайся, — чуть ли не приказывает Джисон, закрывая дверь на два поворота ключа, и прижимается к ней спиной.       Он складывает руки на груди и наблюдает за тем, как Минхо заторможенно разувается и вешает куртку на вешалку, всё ещё пытаясь понять, что происходит.       — Когда ты привёз меня домой последний раз, я спалился перед родителями. Мама смотрела новости, когда началась прямая трансляция с той аварии. И она внезапно вспомнила, что меня всё ещё нет дома. Пошарилась в моей комнате, не знаю, что именно нашла, но как-то поняла, что в гонки я всё-таки влез. И ещё эта дохрена любопытная соседка видела нас с тобой несколько раз около дома и естественно рассказала всё отцу... Короче, я вроде как под арестом, — заканчивает Хан, отталкиваясь от двери и проходит вглубь дома.       Минхо удивлённо смотрит на него и идёт следом.       — Они ещё и ограничивают тебя?       — Цитирую: "пока ты живёшь в моём доме, подчиняешься моим правилам", — копирует отца Джисон и фыркает. — Я не уверен, что он не приставил никого следить за мной. Поэтому так нервничал.       — Это тирания.       — Это моя жизнь, — пожимает плечами Хан. — Но надеюсь у них осталась хоть частичка здравого смысла, чтобы не влезать в моё личное пространство.       — Она шарилась по твоей комнате, — замечает Минхо.       — Знаю, — вздыхает Джисон. — Но слежка это перебор даже для них.       — Ты себя пытаешься убедить?       — Можешь перестать нагнетать? — закатывает глаза Хан и идёт в сторону, если память Ли ему не изменяет, кухни.       Минхо поспешно осматривает коридор и гостиную, прикидывая, где ещё Сыну мог спрятать флешку. Наиболее подходящим вариантом всё ещё остаётся его комната. Но как туда попасть, не привлекая внимания Джисона? Черт возьми, в теории это всё явно было легче.       — Ты голоден? — раздается голос Хана и Минхо вздрагивает от неожиданности.       — Нет.       — Тогда пошли, — Джисон выходит в гостиную с двумя банками энергетика и протягивает одну парню.       — Ты не хочешь поесть? — вскидывает бровь Ли, думая о том, что после учёбы энергетик вряд ли можно считать полноценным приемом пищи.       — Не. Мы с Ренджуном съели пиццу в обед, — отмахивается Хан.       Минхо почему-то не верит. Не то чтобы он сомневался в существовании этого Ренджуна или в их с Джисоном закадычной дружбе. Просто невозможно, чтобы Хан чувствовал себя достаточно комфортно в универе, чтобы поесть. Он и в штабе через раз остаётся на общие застолья. И даже если это правда, с их обеда прошло, как минимум шесть часов. Лино сомневается, что Джисон не голоден. Но ничего не говорит. Он знает, как раздражает, когда посторонние люди начинают лезть, куда не просят. У них не тот уровень доверия, чтобы Ли имел права предъявлять претензии к чужому образу жизни.       — У тебя что, где-то склад с ними? — переводит тему Минхо, встряхивая банку в руках.       — Ну, можно и так сказать. Я плохо сплю. Приходится выживать любыми способами, — пожимает плечами Джисон и идёт на второй этаж. — У меня немного не убрано. Не обращай внимание. После смерти брата, я забрал почти все его вещи к себе и ещё не успел разобрать.       Лино поджимает губы, следуя за парнем. Интересно, значит ли это, что в комнате Сыну ему теперь нечего делать? И если Хан забрал не всё, где остальная часть?       Обиталище Джисона намного отличается от комнаты Сыну. Тот любил порядок и точность, а здесь творится полнейший хаос. Коробки с чужими вещами стоят в углу около двери, на кровати разбросана одежда, стол весь завален учебниками и тетрадями, на полу смятые банки. На стенах плакаты Марвел, на подоконнике комиксы, игрушки и обёртки от шоколадных батончиков. Единственное, что было в идеальном состоянии - книжный шкаф. Минхо кажется, что он видел такой же у Сыну, но вряд ли его перетаскивали бы из комнаты в комнату.       — Немного не убрано? — хмыкает Ли, осматриваясь.       — Эм... Ну, здесь бывает и намного хуже, — Джисон неловко чешет затылок.       — Представить сложно, куда уж хуже, — говорит Минхо, наступая на одну из банок. — И даже нет тараканов и крыс?       — Эй...       Джисон оставляет так и не открытую банку на столе и спешно собирает мусор по полу, бросая всё в пустой ящик, в котором, предположительно, также были вещи Сыну.       — Впечатляет.       — Ты не против, если я переоденусь? Эти джинсы ужасно неудобные, — говорит Хан и Минхо пожимает плечами, не переставая осматриваться.              — Делай, что хочешь. Это твой дом.       Парень забирает футболку и шорты с кровати и смотрит на Лино.       — Что? — вскидывает бровь Минхо.       — Отвернуться можешь?       — Ты что собрался в это переодеваться? — парень указывает на одежду в руках Хана и тот хмурится.       — Ну да. А что не так?       — Это точно безопасно? Ну, радиация, там..       Джисон цокает языком, под внимательным взглядом кидает одежду в тот же ящик, в который пять минут собирал мусор и лезет в шкаф за чистой майкой и спортивками.       — Ты отвернешься или как?       — Думаешь, меня интересуют твои кости? — ухмыляется Ли и Джисон закатывает глаза.       — Лино...       — Ладно, принцесса, не буду смущать.       Минхо отворачивается и улыбается, когда слышит, как Хан цокает языком. Он заинтересованно скользит по полкам, заполненным книгами. Интересно, имел ли Сыну доступ к этому шкафу? Потому что зная парня, в таком месте ему было бы где разгуляться. Сделать потайную полку или двойную стенку после уроков Тэëна для него не составило бы труда.       — Не знал, что ты так любишь читать, — как бы между прочим говорит Минхо. — Столько книг, я удивлён.       — Это моего брата. Он обожал их. Ты бы видел с какими горящими глазами Сыну притаскивал каждую. Некоторые перечитывал минимум раз десять. И самое удивительное, он никогда не забывал содержание. Его всё это так увлекало. Приводило в такой восторг, — Джисон уже в домашней одежде подходит к парню и прижимается к его плечу своим. Он с печальной улыбкой смотрит на разноцветные корешки и качает головой. — Хотя, я так и не нашёл в них ничего особенного. Сколько бы и что не читал. Обычные истории. Да, некоторые интересные, но не задевают. Видимо, он был впечатлительнее.       — Сомневаюсь, что есть люди впечатлительнее тебя. Ты чуть в обморок не упал, когда увидел тачку, ехавшую быстрее трёхсот, — фыркает Минхо, стараясь избежать тяжёлой темы, и Хан слабо пихает его.       — Отвали. Я, знаешь ли, не родился в гоночном болиде, как некоторые.       Парни несколько минут стоят молча. Хан погружается в мысли о брате, пока Лино осматривает комнату, пытаясь отметить каждую мелочь. Кажется, он слишком цепляется за этот шкаф, наполненный выдуманными жизнями. Но почему-то его тянет именно к этому месту. Как бы Ли не пытался переключить на что-то внимание, взгляд всё равно раз за разом возвращается сюда.       — Я бы выбросил всё, — нарушает молчание Джисон, привлекая внимание парня. — Но не могу найти в себе силы. От него больше ничего не осталось. Но это, как соль на рану. Каждый раз когда смотрю на его вещи вспоминаю, каким он был при жизни. Какую одежду затаскивал до дыр, а какую не надевал ни разу. Что читал. Над чем работал. Чем жил.       Под конец голос Хана срывается. Минхо слышит, как он шмыгает носом, и принципиально на него не смотрит. Потому что знает, если увидит чужие слезы, сам не сдержится. Грудную клетку будто выворачивает наизнанку. У Лино никогда не получилось строить невозмутимость, когда дело касалось Сыну.       — Разве от того, что ты постоянно напоминаешь себе о нём, тебе не больнее? — хрипит Ли. Ему слишком знакомо это чувство. Дерьмово держаться за прошлое, но бороться с этим не хватает сил. Они всё ещё люди. Очень слабые. И зависимые.       — Он был для меня самым близким человеком. Единственной семьёй. Я не хочу забывать, но и помнить... Слишком больно. Утром он отчитывал меня за то, что я пью сок с горла, а через несколько часов его машина взорвалась, — Джисон трет лицо руками и падает на кровать, тупо пялясь в потолок.       Минхо поджимает губы. Фантомная боль снова разносится по всему телу. Это правда не укладывается в голове. В один момент ты сжимаешь человека в объятиях, а в другой его уже нет. Не потому что время пришло. А потому, что кто-то решил показать своё превосходство. Кто-то возомнил себя Богом, решающим судьбы людей. Минхо это приводит в ярость. Он стискивает челюсть, стараясь справиться с эмоциями, ставит недопитый энергетик на полку и садится рядом с Джисоном.       Что если просто сказать ему правду? Привет, я парень твоего брата. Один ебанный трус не умел проигрывать, поэтому лишил нас его. Как насчёт того, чтобы вместе найти флешку с компроматом и уничтожить этого ублюдка?       Конечно, он этого не сделает. Минхо тоже трус. Зная всю глубину чужого горя, как Ли может признаться, что ответственность за это происшествие полностью лежит на нём? Если бы не он, Сыну не пришёл бы в гараж. Не перешёл бы дорогу Дио, став главной мишенью. Не вызвался бы участвовать в заезде, который был закреплён за Лино. Не сел бы в неисправную тачку. Не взлетел бы на воздух. Остался здесь. Рядом со своей семьёй. Рядом с Джисоном.       Минхо слишком боится того, как Хан отреагирует. Может и к лучшему, если он его возненавидит. Но Лино к этой ненависти не готов. Он только смирился с тем, что Джисон останется в его жизни. Это эгоистично. Но Ли хочет выиграть немного больше времени для них.       — Это нужно просто пережить, — говорит парень и Хан фыркает.       — Да. Как и девяносто процентов происходящего. Складывается ощущение, что люди рождены страдать.       — Ну, по большей части это правда. Не у всех, конечно, такая судьба, но мы с тобой точно вытянули счастливые билеты.       — А у тебя какая история? — спрашивает Джисон, приподнимаясь на локтях. — А, подожди. Дай угадаю. Это неважно?       — В точку, — поджимает губы Лино.       Хан закатывает глаза, но больше вопросов не задаёт. Он уже понял, что это бесполезно. Дальнейшее развитие темы приведёт только к конфликту. А ссориться совсем не хотелось. Джисон сейчас с удовольствием окунулся бы в чужое тепло. Они бы легли рядом, переплетаясь ногами. Лино обнял бы его со спины, уткнувшись носом куда-то в позвонки. Хан прижался бы вплотную, накрывая чужие ладони своими, упиваясь близостью. Но, разумеется, эти сценарии не для их вселенной.       Здесь между ними нет никакой нежности. Джисон может захлёбываться своей любовью, но ближе к Лино он от этого не станет. Правда жизни. Мы не всегда получаем то, чего хотим.       — Посмотрим фильм? Или поиграем в приставку? — спрашивает Хан.        — Так сейчас проводят досуг подростки? Прям безудержное веселье. Я настолько круто даже в школе не отрывался, — язвит Лино. — Могли поехать в гараж и я тебе гонку в реальных условиях организовал бы.        — Это все равно не то. Ты что никогда в приставку не играл?        — У меня не было на это времени, — фыркает Минхо и Джисон качает головой.        — Многое потерял, — Хан поднимается, достает джойстики из стола, и перебирает диски с играми. — Начнем с чего-нибудь попроще. Слезай, буду учить тебя.        — А на кровати что играть противопоказано? — вскидывает бровь Ли.        — Не та атмосфера.        — Нет, спасибо. На улице не май месяц, мне некогда болеть.        — Ты иногда такой зануда, ужас просто, — закатывает глаза Хан, перелезая ближе к кровати, и садится рядом с ногами парня, передавая один джойстик. — Знаешь, как этим пользоваться?        — А как ты думаешь, если я никогда не играл? — язвительно щурится Минхо.        — Что бы ты без меня делал?        — Помогал Сынмину и Чанбину с тачками. У Чонина скоро заезд. Да и Хëнджин жаловался на движок, — пожимает плечами парень и Хан цокает языком.        — Это был риторический вопрос. Смотри и запоминай, сегодня я - твой наставник.        — Ага. Только корону не оброните, сенсей.        — Можешь перестать быть мудаком хотя бы на пару часов? — ворчит Джисон.        — Ничего не обещаю. Давай уже, вещай, мастер Угвей, — язвит Ли, рассматривая заставку игры.       — Ты серьёзно назвал меня черепахой из "Кунг-фу панды" ?        — Ну, судя по тому, с какой скоростью ты гоняешь, это не так уж и далеко от правды, — фыркает Минхо.        Джисон кривится и цокает языком.        — Угадаешь, что?        — Мудак?        — В точку. Я собираюсь отыграться сегодня за все.        — Мамочки, какой воинственный настрой. Уже дрожу от страха, — не заинтересовано тянет Ли.        — Знаешь, что...?        — Мы играть начнем или ты так и будешь пиздеть? У меня есть и другие дела, — говорит Минхо и Джисон захлопывает рот.        — Ну, вот и занимался бы своими наиважнейшими делами, зачем соглашался тогда? Мудак, — тихо бурчит парень.       — Вау, третий раз за день. Идём на рекорд, — язвит Лино, игнорируя вопрос.       Хан вскользь рассказывает правила игры, наконец, запуская ее. А уже спустя десять минут Ли, скрывая ухмылку, смотрит на раздраженного парня, пытающегося объяснить ему, что и когда нажимать. Он специально косячит, ноя, что ничего не понимает, чем выводит Джисона из себя ещё больше. В конце концов, Лино надоедает его мучить, и парень серьезно включается в игру. Хан продувает каждый из раундов.        Джисон садится на кровать и отбрасывает джойстик, когда Минхо в очередной раз убивает его персонажа.        — Какого черта? Ты что сверхчеловек? Я не понимаю, почему у тебя все, блять, получается идеально, — ворчит он и падает на спину.        — Талантливый человек талантлив во всём, — пожимает плечами Минхо, а затем ухмыляется. — Ты реально поверил, что я ни разу не играл в приставку?        Джисон резко поднимается и внимательно смотрит на него.        — Ты солгал мне!        — Не договорил, — возражает Ли.        — Мудак.        — Да, я слышал сегодня это от тебя раз двадцать.        — Услышишь ещё сорок! Зачем ты меня обманул? Если бы я знал, что ты не новичок, выставил бы повышенную сложность, там тебе точно не победить! — фыркает Хан, пихая его в плечо.        Минхо закатывает глаза и толкается в ответ, едва не скидывая парня с кровати. Джисон в последний момент успевает ухватиться за покрывало.       — Какие громкие слова. Хоть бы раз подкрепил их действиями, а то всё сказки рассказываешь.        — Ничего я не рассказываю. Тебе просто повезло.        — Ага. Ещё скажи, что поддавался.        — Может и поддавался, — обиженно говорит Хан и Лино фыркает.       — Ну, так возьми реванш. На повышенном уровне.       — Нет уж, спасибо. Я уже наигрался.       — Так и скажи, что струсил, — цокает языком Ли, выглядя при этого до невозможности довольным.       Джисон давится воздухом от возмущения и смотрит на парня уничтожающим взглядом.       — Я не трус.       — О, не переживай. Бояться совершенно нормально, — издевательски тянет Лино.       — Я не боюсь. В отличие от некоторых.       — Это был какой-то намек? Если есть, что сказать, говори, — Минхо снова толкает его плечом.       — Хватит пихаться, у меня скоро синяк будет, — раздраженно рычит Хан.       Он прижимает руки парня к кровати, нависая над ним. Ли немного отклоняется, спокойно смотря в чужие глаза. Джисон замирает. Скользит рассеянным взглядом по его лицу и тяжело сглатывает. Им опасно находиться в такой близости. Лино раздражает. С этой вечной всезнающей снисходительной ухмылкой. Проникновенными глазами. Острыми чертами. Джисон бесится больше от бессилия. Потому что этот человек не дает ему спокойно жить. Не по своей воле. Хан сам виноват, что не может ни о чем другом думать. Его эти чертовы губы преследуют даже во снах.       Парень поспешно отстраняется, отпуская чужие руки, и тупит взгляд в экран телевизора. Минхо выпрямляется и вскидывает бровь, удивляясь реакции Хана.       — Что случилось? Призрака увидел?        — Я хочу тебя поцеловать, — выпаливает Джисон, чувствуя, как щеки обдает жаром.        Минхо напрягается. Сердце предательски пропускает удар. Он моргает, пытаясь вернуть невозмутимый вид.       — Ты знаешь, что когда кто-то кого-то называет "мудаком", это не подразумевает в дальнейшем поцелуи, — отшучивается Ли.       — Можно? — спрашивает Хан, игнорируя чужую реплику, и решительно смотрит на него.       Минхо колеблется. Он солжет, если скажет, что не хочет этого. С тех пор, как они переступили грань, не прошло ни одного дня, чтобы Ли не думал о чужих губах. Было глупо надеяться, что утолив голод единожды, он не вернётся снова. Особенно если каждую свободную минуту вспоминать о том, насколько разрушенным выглядит Джисон после продолжительных поцелуев. Даже в первый раз они не смогли ограничиться меньшим. Поэтому в гараж к Чану так и не попали. А домой Хан зашёл почти в шесть утра. Помятый, уставший, но счастливый.        Лино тогда долго сидел в машине и не мог понять, как вообще допустил происходящее. И как всё исправить? Думал, что нужно все заканчивать. Что никакой близости между ними больше быть не должно. Нельзя. Джисон неприкосновенен. Минхо не может. Не имеет права так поступать. Это полное неуважение к Сыну. Он не должен использовать его младшего брата, чтобы забыться.       Но прежде чем Ли успел снова начать убегать, Джисон решил использовать его же тактику игнорирования. И это, внезапно, задело. Поэтому, он совершенно по-детски пожаловался Крису, когда обнаружил, что его номер оказался в черном списке. (В свое оправдание Минхо может сказать, что в тот день Хан ему реально был нужен. По работе.). Потом случилась эта авария, в которой Джисон, почему-то, вздумал винить себя. И Лино снова его поцеловал. По собственной инициативе. Им просто нельзя было пересекать черту. Потому что теперь Минхо не может остановиться. Капкан захлопнулся и правда в том, что он даже не пытается из него выбраться.       — Ты уверен, что хочешь этого? — вздыхая, спрашивает Ли.        Джисон кивает, не сводя с него глаз. Парень сомневается ещё несколько секунд. Но эти чувства сильнее здравого смысла.       — Можно.       Хан, получивший согласие, придвигается, опираясь на руки. Их колени соприкасаются, и чем ближе парни становятся, тем больше Джисон нервничает. В горле образуется ком, сердце стучит с бешеной скоростью, и, кажется, будто его оглушило.        Он снова склоняется над Лино и останавливается, когда свободного пространства между лицами практически не остается. Взгляд не отрывается от чужих губ, в то время как Ли продолжает смотреть только в глаза. Джисон колеблется.        — Чего ты медлишь? — тихо спрашивает Минхо, пытаясь справиться с собственной нервозностью.       — Не знаю. Это... Страшно, — признает Хан, прикрывая глаза.        — Я не буду снова брать все на себя. В конце концов, это было твое желание. Или уже передумал?        — Нет.        — Тогда перестань трусить. Я кусаюсь, только если попросят, — ухмыляется брюнет.       — Господи, да почему именно ты? — обреченно шепчет Джисон.       — Что, почему я?        — Ничего. Просто помолчи и дай мне собраться с мыслями.        — Как пожелаешь, принцесса. Только учти, у нас мало времени. Ровно в двенадцать я превращаюсь..., — Хан не даёт ему договорить.       Джисон резко выдыхает, жмурится, и прижимается к его губам. Минхо замирает. На самом деле, он надеялся, что тот все-таки передумает. Если Ли не способен этому влечению сопротивляться, значит нужно вызвать как можно больше отрицательных эмоций у Джисона. Чтобы хоть один из них мог остановить это безумие. Но, видимо, у парня уже иммунитет к его мудачеству. Или Минхо делает недостаточно, чтобы оттолкнуть.        Лино позволяет парню полностью контролировать ситуацию. Поэтому все выходит практически невинно. У Джисона, очевидно, не много в этом опыта. Хочется верить, что их поцелуи, не единственная его близость с другим человеком. Хан просто мягко перебирает чужие губы своими. И Минхо это вполне устраивает, но он все же предпочитает более грубый темп.       Поэтому надолго его терпения не хватает. Ли обхватывает подбородок парня пальцами и медленно скользит языком по чужим губам. Хан выдыхает, подаётся ближе и позволяет себе положить ладони Лино на плечи.        В комнате становится душно, стук собственного сердца оглушает, а самоконтроль и здравый смысл начинают ускользать. Только из-за этого Хан находит в себе смелость перекинуть ногу через бедра парня. Он зарывается одной рукой в темные волосы, слабо сжимая, и старается успевать повторять за движением чужих губ, целуя активнее. Голова кружится, а внутри разливается странное тепло. Джисон никогда такого не испытывал. Ему кажется, что он сейчас просто взорвется. И это почти физически больно.        Минхо упускает момент, когда оказывается лежащим на кровати с сидящим на его бедрах Ханом. Их языки сплетены, и Джисон ерзает на месте, стараясь избавиться от дискомфорта во всем теле. Ли шипит от трения, оглаживает чужую хрупкую фигуру и сжимает в руках ягодицы парня. Хан приглушенно стонет и случайно прикусывает его нижнюю губу. Лино усиливает хватку, тщетно пытаясь заземлиться. Связь с реальностью продолжает истончаться.       Джисон с пошлым звуком отстраняется и на пробу спускается влажными губами ниже. Разум Лино окончательно отключается. Поцелуи в шею - его слабость. Минхо обожает чувствовать метки на своей коже и оставлять их на чужой. Сыну не разделял восторга парня по этому поводу, поэтому редко позволял Ли переходить черту. Он уже и не помнит, когда в последний раз его так вело от простых прикосновений.       Джисон оставляет несколько невесомых поцелуев на ключицах и, не получив сопротивления, смелеет. Размыкает губы и скользит приоткрытым ртом выше, обдавая кожу разгоряченным воздухом. Минхо откидывает голову и запускает пальцы в растрепанные волосы парня, сохраняя вторую руку на его ягодице. Подается бедрами вперед и медленно трется своим возбуждением о чужое. Хан тихо всхлипывает, сильнее вжимаясь в лежащее под ним тело. Всасывает и осторожно прикусывает кожу под челюстью, а затем дует на место укуса. Лино пробирает до дрожи.       Сходящее с ума сердце заглушает все мысли. Шею и губы саднит от долгих поцелуев. В горле пересохло, а по телу гуляют мурашки. Но этого недостаточно. Ему все еще нужно больше. Чужой вес давит, но хочется сильнее. Тяжелее. Ближе. Без единого миллиметра расстояния. Чтобы лишиться возможности сделать вдох.       Минхо одним рывком переворачивает их, оказываясь между разведенных ног Хана, и одной рукой фиксирует его запястья над головой.        — Л-Линорин? — непонимающе шепчет парень.        Его щеки залиты ярким румянцем, губы распухли, а взгляд неестественно темных глаз расфокусирован. Грудь тяжело вздымается, пока Хан жадно глотает воздух. Ли с внутренним трепетом ловит каждую его реакцию.       Но этого недостаточно.       Минхо хочется увидеть Джисона полностью разрушенным. Сравнить сон с реальностью. Ему интересно, какой он на пике удовольствия, и до чего они друг друга могут довести. Обычно Лино контролирует свою тёмную сторону, но сейчас ему напрочь сносит крышу. У него даже нет желания останавливаться, чтобы обдумать, что он вообще творит.         Минхо скользит по чужому лицу голодным взглядом. Ему нужно отпустить Джисона, но хватка на запястьях становится крепче. Должен отстраниться, но склоняется ниже.       — Если почувствуешь, что это для тебя перебор, останови меня, пожалуйста, — шепчет Лино, сдерживаясь из последних сил и, не дожидаясь ответа, захватывает его губы.       Джисон расслабляется, мгновенно подчиняясь. Позволяет грубо целовать себя, кусать, оставлять следы на шее и ключицах. Ли свободной рукой задирает чужую футболку и касается прохладными пальцами оголенной кожи, заставляя парня под ним тихо выдохнуть и прогнуться в спине. По телу снова разносится волна жара и Хан едва сдерживает скулеж. Хочется избавиться от этого чувства, но он не знает как.        Джисона всегда пугала перспектива секса. Особенно с мужчиной. И Хан не уверен, что готов к этому. С девушками, по понятным причинам, такой уровень отношений им даже не рассматривался, а с парнями все ограничивалось держанием за руки и поцелуями в щеки. Лино, можно сказать, его первая серьезная близость и если он пойдёт дальше, Хан позволит сделать все, что тот захочет. Господи, Джисон действительно согласен провести свой первый раз с этим человеком. Они знакомы чуть больше шести месяцев, постоянно спорят и раздражают друг друга. Но парень никому не доверяет так, как ему. Лино явно намного опытнее в сфере секса. Он знает, что и как делать, и Хан спокойно может отдать бразды правления, зная, что двигаться они будут все равно в комфортном для него темпе. Джисон почему-то на все сто уверен, что если попросит остановиться, Ли остановится. Возможно, здесь не обошлось без идеализации. Но войдите в положение, он впервые до дрожи в коленях влюблен.       Запястья затекли и ноют, но Лино продолжает крепко держать их, а Хан не делает ничего, чтобы освободиться. Ему, на удивление, нравится чувствовать полную власть парня. Быть настолько открытым и уязвимым перед ним. Джисон со всеми своими загонами никогда никому не позволил бы такой вольности, но сейчас он не ощущает никакой опасности. Лино не причинит ему боли. По крайней мере той, которая была бы нежеланна.       Хан отвечает на голодные поцелуи, тихо постанывая в чужой рот, и полностью фокусируется на ощущениях. Одежда позволяет хоть немного охладить голову, потому что если он почувствует все прикосновения на голое тело, точно не выдержит. Джисон никогда в жизни не был так возбужден. До горящих щек и гудящего зуда внизу живота от подступающего оргазма. Они двигаются в едином темпе, притираясь друг к другу и Лино не дает ему шанса остановиться и немного успокоиться, удерживая узкие бедра. Поэтому уже через пару минут парня начинает бить мелкая дрожь. Минхо интуитивно чувствует его состояние. Проскальзывает ладонью под резинку чужих спортивок и через белье гладит каменный стояк. Это становится последней каплей.       Джисона внезапно накрывает. Он жмурится до ярких вспышек перед глазами, громко стонет, сводит колени, зажимая парня между своих ног, и прокусывает до крови его губу. Лино останавливается, жадно рассматривает лицо Хана, впитывая чужое удовольствие, и чувствует, что сам уже на грани. Ему хватит нескольких движений, но Минхо не гонится за оргазмом. Вместо этого он снова переключается на шею лежащего под ним парня, оставляя засос на ключице.       Когда Джисон немного приходит в себя и открывает глаза, то понимает, что этот неприятный звон в ушах был не только отголоском разрядки. У него звонил телефон. Вполне реально. Рингтоном, выставленным на родителей.       — Лино..., — хрипит Хан, но парень не реагирует, продолжая удерживать его своим весом. — Линорин, пожалуйста. Мне конец, если не отвечу.        Минхо отстраняется, несколько секунд смотрит на Джисона, пытаясь понять, что тот от него хочет, а затем слышит, как звонит телефон. И окончательно освобождает его. Хан сразу же тянется к мобильному, надеясь привести дыхание в норму, прежде чем придется поднять трубку. Парни сидят на кровати напротив друг друга, сохраняя зрительный контакт.        — Да, мам.... Чего?... Да, дома... Кто?... Подожди, плохо слышно, я выйду..., — Хан перекидывает ноги через край кровати и быстро покидает комнату.        Лино смотрит на дверь, за которой скрылся парень, а затем тяжело вздыхает, растрепывая волосы. Внезапное осознание происходящего накрывает, будто волной. Поцелуи горят на коже и губах, в руках сохраняется легкий тремор, а сердце никак не хочет успокаиваться. Он не чувствует ничего, кроме желания уложить Джисона на лопатки и продолжить начатое.       — Какого хрена ты творишь, Минхо? — рычит парень, и резко поднимается.        У него нет времени не самокопание. Нужно найти флешку. Ли осматривает стол, пытаясь за всем этим бардаком разглядеть хоть что-то стоящее внимания, и все-таки идет к книжному шкафу. Он не дает парню покоя. Знать бы только, где искать.        Минхо скользит взглядом по темным обложкам, вчитываясь в названия. Детективы, фантастика, приключения, манга, учебники, классика, энциклопедии. Думай, голова, думай. Что использовал бы Сыну, если бы хотел что-то спрятать даже от собственной семьи? Нужно исключить все риски. Отец редко заходил в комнаты своих детей, следовательно чужие вещи никогда не трогал. Мать любительница детективов и триллеров, она довольно часто брала книги у Сыну, и многие они даже обсуждали. Джисон... Что нравится Джисону? По всей комнате разбросаны комиксы, значит надо делать упор на мангу и фэнтези. Что он никогда не при каких обстоятельствах не взял бы в руки? Что-то, что не интересно матери и вызывает отвращение у младшего брата. Например...       История? Это единственное, что приходит Минхо на ум. Джисон ненавидит этот предмет. А взрослая женщина вряд ли заинтересуется университетской программой. Он поджимает губы и изучающе рассматривает обложки учебников. Всего среди них обнаруживается пять книг по истории. Ли пересматривает каждый. Флешки там нет. Зато в третьей книге он находит несколько фотографий. На двух запечатлена почти вся их команда. Парень помнит этот день. Первый заезд Чонина. На тот момент он был самым младшим пилотом. Совсем мальчишкой, поэтому на гонку съехался весь состав. Минхо с грустной улыбкой рассматривает фото, придаваясь воспоминаниям. Ян, кстати, победил. Но первый выигрыш не помешал ему продуть четыре следующих заезда.       Лино достаёт вторую фотографию и замирает. Он быстро перебирает оставшиеся и чуть ли не рычит от бессилия. На каждой - они вдвоём. В свои лучшие времена. Влюблённые и счастливые.       — Черт возьми, Сыну, — шепчет Ли, смаргивая слезы.       Что если бы Джисон все-таки влез в этот грёбанный учебник перед сессией? Что если в какой-то книге есть продолжение этого фотоархива? У Минхо нет времени проверять каждую. Он всё ещё не нашёл флешку.       В груди жалко ноет. Лино снова чувствует себя абсолютно выпотрошенным. Он думает о том, что ещё каких-то жалких пять минут назад вжимал младшего брата своего любимого человека в кровать, мечтая задохнуться им, и да. Вот теперь приходит вина. И отвращение к себе. Господи, как он докатился до такой жизни? Есть ли хоть один шанс, что всё вернётся на свои места? Или это теперь его норма?       Минхо ставит книгу на место, аккуратно складывает фотографии и засовывает в задний карман джинс. Времени в обрез. Он снова осматривает комнату и с обречённым вздохом понимает, что придётся лезть в нагроможденные ящики. У него в запасе всего несколько минут, этого не хватит на проверку даже одной. Но выбора нет.       Однако приступить к поискам Лино не успевает. Его взгляд цепляется за мягкие игрушки, сидящие в ряд на подоконнике. Он знает, что это Сыну купил их Джисону со своего первого выигрыша. Они вместе выбирали подарок. Хан этих зверюг обожал. Минхо до сих пор помнит с каким восторгом Сыну рассказывал, что братишка не расстаётся с плюшевым тигром. (В четырнадцать-то лет).       Не логичнее было бы оставить флешку не в своих вещах? Чтобы никто наверняка не добрался до важной информации. Как говорится, если хочешь что-то спрятать, прячь на видном месте. Ли в два шага оказывается около игрушечного зверинца и без раздумий берёт тигра. Он вертит его в руках и осматривает комнату на наличие острых предметов, а заметив ножницы на столе, моментально подхватывает. Мысленно извиняется перед Сыну и Джисоном и режет шов на спине. Откладывает ножницы и лезет руками во внутренности тигра. Первые мгновения ему кажется, что он ошибся. Ну правда, придумал тоже, засунуть флешку с важнейшим компроматом в мягкие игрушки младшего брата? Они что в шпионском фильме? Минхо вздыхает, качает головой и уже почти отказывается от этой затеи, когда что-то нащупывает ближе к плечу. Он пальцами пробирается глубже и наконец цепляется за пластик. Вытаскивает находку и едва может поверить глазам, когда это, действительно, оказывается флешка.       У Лино нет возможности отпраздновать победу. За дверью раздаются тихие шаги, парень поспешно сует добычу в карман и возвращает игрушку на место. Сам садится на кровать и проверяет комнату на наличие следов своей недавней активности. Вроде ничего из общего вида не выбивается. "Кроме выпотрошенного тигра, ты просто мастер беспалевности, Минхо", — язвит внутренний голос, но он отмахивается от этого. Извините, времени искать иголку с ниткой, а тем более орудовать ими у него нет. Сойдёт и так. Тем более игрушка повернута спиной к окну. К тому моменту, как дефект обнаружится, все уже забудут, что Лино здесь вообще был.       Джисон заходит в комнату и прижимается спиной к двери, тяжело вздыхая. Минхо натягивает привычную маску беспечности и опирается на локти, поднимая на парня глаза.       — Все нормально? — спрашивает Ли и Хан неопределенно ведёт плечами.        Глупый вопрос. Очевидно все не нормально. С какой стороны не глянь.       — Относительно. Матери позвонили с универа, поговорить насчёт моей успеваемости. Она решила незамедлительно сообщить, как разочарована, — закатывает глаза Джисон, натянуто улыбаясь.       Лино все равно замечает, насколько он на самом деле расстроен. А ещё видит не до конца сошедший румянец с щёк, распухшие от поцелуев губы и несколько багряных следов на шее. И это всё вина Минхо. Становится ещё паршивее. Осознание того, что если бы не телефон, он бы не остановился, давит. Ли клялся себе, что никакого секса у них с Ханом не будет. По крайней мере не сегодня. И в конце концов он сделал все с точностью наоборот. В этот раз они перешли все грани. И проблема в том, что Лино не чувствует удовлетворения. Он знает, что если задержится здесь ещё хоть на полчаса, все повторится. Его тащит к Джисону, как привязанного. И обрубить эти цепи Минхо, к сожалению, не в силах. Следовательно, выход остаётся только один.       Бежать.       — Уверен, она не пыталась тебя задеть, — говорит Лино и Хан фыркает.       — Именно это она и пыталась сделать. Сыграть на совести, чувстве вины и ощущении собственной никчемности.       — Ну так докажи им, что ты не чёртова тряпка, об которую можно вытирать ноги.       — Как? Взяться за учёбу полным ходом? Не вылезать из учебников, чтобы стать тем, кого они пытаются из меня лепить? — щурится Джисон.       — Отчислись, — отрезает Ли и парень удивлено смотрит на него. — И поступи туда, куда хотел.       — Никуда я не хотел. Мне вполне хватает гонок.       Несколько минут Минхо молчит, разрывая зрительный контакт.       — Ты не можешь все время быть на гоночном треке. Не к такой жизни нужно стремиться, — наконец говорит Лино.       — Ну вы же проводите. Ты. Рейвен. Чан. Даже Феликс.       — Это не для тебя. Есть безнадёжные случаи, но ты к ним не относишься. Тебе нужно вырваться из этого гнёта, Джисон.       Хан, насупившись, поджимает губы и складывает руки на груди.       — Ты не умрешь на гонках. Это не твоя судьба, — мягко добавляет Минхо и Джисон не сдерживает злости.       — Ага. Значит твоя, да?       — Может и так. Когда-то удача заканчивается даже у счастливчика, — пожимает плечами Лино.       — Херни не неси.       — Это правда жизни. Тебе лучше принять её, чтобы потом не было так больно. Мне пора. Нужно ещё решить кое-какие вопросы с Хэчаном, боюсь он слиняет к Марку, если я задержусь ещё на пару часов, — говорит парень, поднимаясь на ноги.       — Подожди. Переоденусь, провожу тебя, — Хан неловко кивает на свои спортивки и Минхо чувствует, как у самого горит лицо, при одной мысли о том, почему парню понадобилось второй раз сменить одежду.       — Я смогу добраться до машины, Джисон.       — Но...       — Увидимся завтра, окей? — Лино ерошит его волосы и, не давая шанса ответить, покидает комнату. Хан за ним не идёт.       Он сбегает из чужого дома слишком быстро, чтобы это не казалось подозрительным. Всю дорогу Ли не может пересилить отвращение к себе. Прокручивает в голове события дня и едва не давится подкатывающей к горлу горечью. После смерти Сыну, Минхо уже спал с другими людьми. Но никогда не чувствовал себя таким виноватым. Потому что ему впервые за долгое время хочется конкретного человека, а не просто физического удовлетворения.       Он не справляется с тем, что чувствует к Джисону. Минхо знает, что нельзя так зацикливаться на ком-то. Тем более, если этот человек младший брат твоего возлюбленного. Но бороться с этой одержимостью впервые со дня их знакомства не хочет.       К чему приведёт его слабость? Вопрос остаётся открытым.