EMPTY

      Вопреки своим словам, Минхо не едет в штаб. Тело не покидает напряжение, а в голове каша. Он весь, как натянутая струна, тронь и рванет, в таком состоянии точно не стоит решать важные вопросы. Попытка сосредоточиться на реальности не увенчалась успехом, Лино не помнит, как добирается до собственной квартиры, всю дорогу пребывая в прострации. И только за закрытыми дверями осознание происходящего, наконец, догоняет его в полной мере.       Перед глазами мелькают картинки нескольких последних часов. Все же начиналось нормально, в какой момент они свернули не туда? Минхо знал, что нельзя поддаваться искушению. Он каждую секунду говорит себе, что сможет остановиться, но когда момент наступает, ничего не выходит. Лино будто участвует в гонке на тачке с неисправными тормозами. И результат ее – неминуемая смерть. Парень сам влез в эту ловушку, и как выбираться не имеет ни малейшего понятия.       Теперь он точно не сможет избавиться от этих навязчивых мыслей. Предаваться фантазиям и видеть объект своих обсессий во всей красе не одно и то же. Минхо закрывает глаза, но не прекращает думать. В его голове Джисон, еще не разрушенный, но уже гуляющий на грани. Он вспоминает темный неосмысленный взгляд. Излом бровей. Голодные поцелуи, чередующиеся с болезненными укусами. Хриплые тихие стоны. Дрожь чужого тела. Парни не то, что не трогали друг друга, они были даже полностью одеты. И это самое невинное, что происходило с Лино со времен старшей школы. Его размазало от целомудренных касаний, как девственника. Дожили.       Ли на негнущихся ногах бредет в ванную, на ходу стягивая одежду, и в жалкой попытке прийти в себя становится под ледяной душ. Тело трясет от холода и подступающей паники, а желаемое облегчение так и не наступает. По коже гуляют мурашки, но даже они не перекрывают ощущение фантомных прикосновений. Он прижимается лбом к кафелю, жмурится и силой стискивает челюсть.       Что ты творишь?       Он же его брат.       Как ты можешь так поступать?       Изменщик. Ты чертов предатель, Ли Минхо.       Сыну тебя возненавидит.       Сыну мертв.       Это не дает тебе никаких прав на его брата. Думаешь, все настолько взаимозаменяемо?       Заткнись.       Джисон знает, что он для тебя просто запасной вариант?       Заткнись.       Представь, как разочаруется этот глупый мальчишка, когда поймет, что все это время ты хочешь натянуть его на свой член только потому, что больше не имеешь доступа к его старшему брату.       Заткнись. Это не так.       Себя-то хоть не обманывай. Когда в последний раз ты что-то чувствовал, кроме безнадеги? И тут внезапно такой всплеск. И по нелепому совпадению вызвал его Хан Джисон. Интересно, не правда ли?       — Блядство, — рычит Лино и несколько раз с силой бьет кулаком в стену.       Он не использует Джисона. Не пытается заменить Сыну. Минхо никому не изменяет разве что себе, потому что его любимого человека давно нет в живых. Но чувство вины все равно по крупицам изо дня в день сжирает парня. Лино даже не хотел никого другого. Его вполне устраивали одноразовые связи. Забыться в этом не получалось, но и особых угрызений совести они не вызывали. А потом Чан привел Джисона. И Минхо коротнуло. Просто так сложилось. Он не помнит, в какой момент эта чертовщина в нем проснулась. Знал ли тогда Лино, что они братья? Или все началось гораздо раньше? Хан с первой встречи засел в его голове. Минхо думал о том, что у него нет времени на обучение этого пацана. Что работы и так по горло и лишние обязанности он не потянет. Что Джисон не обучаем и невыносим. Потом они начали сближаться и...       Да, наверное, влияние Сыну здесь все-таки есть. Но не такое. Господи, Лино бы в голову не пришло пытаться его заменить. Это просто невозможно. Они абсолютно разные. Джисон привлекает Минхо тем, чего в Сыну он никогда не находил. Ли даже сам не ожидал, что такой человек ему может понравиться. В прошлом парень стремился к стабильности. Хан этому слову полнейшая противоположность. Его бросает из крайности в крайность. Вот Джисон носится по штабу, не в силах усидеть на месте, а в следующий миг потухший забивается в угол. Лино не успевает отслеживать эти скачки. Но он и сам не лучше. Можно сказать, они нашли друг друга. Но вот хорошо ли это? Более спокойный и серьезный Сыну всегда сдерживал характер Минхо. Джисон же его доводит до такого состояния, когда срывает все предохранители. Невозможность контролировать собственные чувства пугает. Лино боится, что, в конце концов, от него самого ничего не останется.       Хан задевает. Выводит из привычного равновесия. Ли априори не может быть безразличным по отношению к нему. Но Джисон все еще обычный человек. А значит в любой момент уйдет из его жизни, как и все, кто был парню хоть немного дорог. И эта потеря разрушит Минхо до основания. Еще одно такое эмоциональное потрясение он просто не перенесет. Ему нужно было, почувствовав первую угрозу, держать дистанцию и не сближаться с Ханом. Но все как всегда пошло наперекосяк. С Джисоном почему-то хваленное равнодушие не сработало. И он увяз. Что теперь делать? Идей по-прежнему нет. Перестать сопротивляться и просто плыть по течению он, разумеется, не может.       Сбитые костяшки ноют, а тело сковывает от холода. Он не знает, сколько стоит под ледяным потоком, но этого времени явно хватит, чтобы заработать воспаление легких. Лино тяжело вздыхает, отключает воду, наспех вытирается, обматывает полотенце вокруг бедер и идет на кухню. Гладит кота, насыпает в миску корм и бросает короткий взгляд на часы, прикидывая, успеет ли застать Хэчана на месте. Уже довольно поздно, но попробовать стоит. Ему нужно куда-то выбраться. Наедине со своими мыслями Минхо просто себя сожрет. Поэтому парень натягивает первые попавшиеся джинсы и свитер, еще раз на прощание чухает кота, надевает куртку, распихивает кошелек, телефон и ключи по карманам и уходит.       До штаба добирается в рекордные двадцать минут, стараясь полностью сосредоточиться на дороге и не предаваться лишним размышлениям. Свет во дворе не горит, но ворота открыты, а, значит, не все члены команды разъехались по домам. Лино паркуется, вылезает из машины, кивает курящему на ступеньках Чану и прямым ходом направляется в обитель программиста.       — Эй, Хёк, я привез тебе работу, — говорит Минхо, распахивая дверь, и замирает на пороге. — Бля, да вы серьёзно?       Парень складывает руки на груди и наблюдает за тем, как Хэчан одергивает футболку и спрыгивает со стола, а Марк застегивает ремень на брюках.       — Тебя не учили стучать? — бурчит Минхён и Лино вскидывает бровь.       — Напомнить правила? Никакого секса в штабе. Выплескивайте свои гормоны дома, пожалуйста.       — Да? Ну вспомни об этих правилах в следующий раз, когда притащишь сюда одну из девчонок Солы, — язвит Марк и Хэчан тяжело вздыхает.       — Хватит. Я позвоню, как освобожусь, хорошо? — Донхёк притягивает парня к себе за футболку и невесомо целует в губы.       Минхён недовольно кривится, но на поцелуй отвечает. Затем кивает, бросает еще один раздраженный взгляд на Лино и уходит, толкая его плечом. Минхо закатывает глаза.       — Все еще не понимаю, что ты в нем нашел, — тянет парень и Донхёк поджимает губы.       — Любовь зла. Тебе ли не знать.       — Может как друг и товарищ он неплох, но как партнер абсолютно безнадежен. Мог бы найти кого помягче. Ян Ян вон уже который год на тебя слюни пускает, — замечает Ли.       — Ян Ян даже не гей. Я люблю Марка и с самого начала знал, на что шел, — пожимает плечами Хёк и садится за компьютер. — Что у тебя там?       Минхо достает из кармана флешку и протягивает ее программисту. Хэчан удивленно смотрит на него.       — Ты все-таки достал ее!       — Конечно, а что, были сомнения? — фыркает Ли и парень ухмыляется.       — Да у вас такие американские горки, что непонятно разругаетесь вы сегодня в пух и прах, или, наконец, потрахаетесь.       — Херню не неси. Нет между нами ничего.       — Ну, ну, — хмыкает Донхёк, вставляя флешку в компьютер.       Лино игнорирует его выпад, переключая внимание на монитор. Некоторое время ничего не происходит, затем Хэчан открывает какие-то папки и привычная заставка сменяется синим фоном с бегущей строкой. Минхо склоняется ниже, чтобы лучше видеть происходящее.       — Что это?       — Шифр. Глупо было надеяться, что Дио хранит такую компрометирующую информацию в общей доступности, — цокает языком парень.       — Ты можешь что-нибудь сделать?       — Попробую. У него хорошая команда программистов, у которых уровень квалификации явно повыше моего. Кто знает, какие сюрпризы они туда напихали, — вздыхает Хёк, поворачиваясь к Лино.       Хэчан цепляется за что-то взглядом, хмурится, аккуратно обхватывает холодными пальцами подбородок Минхо, отворачивая его голову от себя, и пристально вглядывается.       — Это что засос?! — наконец восклицает программист, вскинув брови.       Сердце Лино падает куда-то в желудок. Он выкручивается из чужой хватки и интуитивно накрывает ладонью место под челюстью. Там, где последний раз чувствовал губы Джисона.       — Ахренеть. Черт возьми, ты реально с ним трахаешься! — парень неверяще качает головой.       — Нет. Ты все неправильно понял.       — Да ну. А как еще это можно понять? Я не помню, чтобы ты хоть одной своей интрижке такое позволял.       — Так и почему ты думаешь, что Джисону позволил? — говорит Минхо и Хэчан закатывает глаза.       — Вы себя со стороны видели вообще? Он на тебя молиться готов. С вами если в одной комнате остаться, можно рвануть от сексуального напряжения.       Лино хмурится. Конечно, он чувствовал взгляды Джисона на себе. Более того, Минхо смотрел в ответ. Непозволительно часто. Слишком долго, чтобы это можно было назвать случайностью. Между ними, очевидно, что-то происходило, но парень не думал, что команда все замечает. Не то чтобы они шифровались. Но на территории штаба их отношения никогда не пересекали черты дозволенного.       — Это не так, — слабо возражает Лино, хотя знает, что доля правды в словах Хэчана есть.       — Ты меня за идиота не держи, хён. Мы же не первый год знакомы. Твой интерес ни с чем не спутаешь. Впервые пропадаешь на весь день, а возвращаешься с засосами и флешкой, которая была спрятана где-то у Ханов. Как думаешь, тяжело сложить два и два?       — Я не… Ничего не было, — говорит Минхо, отводя глаза. — Правда.       — Хён, тебе не нужно оправдываться. Я даже рад, что ты наконец-то движешься дальше. Джисон неплохой. Он, конечно, ахренеет, когда узнает, что охомутал бойфренда своего старшего брата, но…, — Донхёк внезапно замолкает, замечая, как каменеет лицо парня.       Да. Похоже, он сболтнул лишнего. Не то чтобы они здесь все спали и видели, как бы Лино с кем свести. Но сказать, что никто не надеялся, что когда-нибудь парень придет в себя и снова полюбит, значит солгать. Смерть Сыну тяжело ударила по команде. По Минхо особенно. Они всё ждали, когда ему хоть немного станет легче. Но этого не происходило. Он даже отдаленно не напоминал себя прежнего. Просто бездушная оболочка. Сначала Лино вообще не появлялся в штабе, упиваясь горем. Все попытки команды навестить его не увенчались успехом, он банально не открывал никому дверь. Чтобы убедиться, что парень вообще жив, им пришлось взламывать квартиру. Зрелище, на самом деле, было не из приятных. Хэчан знал Лино, как сильного и непробиваемого человека. Он был опорой бригады. Правой рукой лидера. Тем, кто никогда не отказывал в помощи и всегда следил за благополучием гаража. Минхо первый узнавал, если какая-то тачка выходила из строя. С одного взгляда понимал, что что-то идет не так. И в взаимоотношениях команды и в технической сфере. Яркий, активный и целеустремленный. Живой. И от того человека не осталось ничего.       За две недели, что Ли провел в затворничестве, он изменился до неузнаваемости. И внешне и внутренне. Донхёк никогда не забудет ту волну безнадёжного отчаяния, которая накрыла его, стоило им переступить порог чужой квартиры. Видимо, максимум, на что у Минхо хватало сил – покормить кота. Сам он вряд ли питался чем-то кроме кофе и алкоголя. Лино не был в усмерть пьян. Но количество пустых бутылок не оставляло сомнений в отсутствии его трезвости. Парень просто лежал на полу, пялясь невидящим взглядом в потолок, и никак не реагировал на их оклики. Больше Хэчан приехать не решился. Просто не смог видеть его таким.       Чан опускать руки и сдаваться был не намерен. Как и многие другие из команды. Джин достал антидепрессанты, но они так и не смогли заставить Минхо начать медикаментозное лечение. Юта, Ян Ян, Хенджин и Сынмин посменно оставались с ним в квартире, чтобы тому не пришло в голову с собой что-то сделать (спойлер: ему пришло). Крис приезжал каждый день и просто говорил. Рассказывал, как течет жизнь в гараже. Как косячит во всем, за что берется Ченлэ. Как пытается освоить слесарство Феликс, чтобы немного разгрузить Чанбина. Как Рейвен ругается с Тэилем, потому что тот снова заказал не те диски. Как загоняется Чонин из-за очередного проигрыша. Как им всем не хватает его язвительных комментариев. И ни единого слова о том, как ощутимо там отсутствие Сыну.       Они делают одно и то же изо дня в день, пока в определенный момент Минхо не начинает реагировать. Впервые он говорит спустя полтора месяца их попыток парня растрясти. Просит больше не приходить. Но и это ощущается чуть ли не праздником. Чан подключает Намджуна, в надежде, что хотя бы из уважения к бывшему лидеру Лино не вытолкает всех за дверь. В конце концов, они вытаскивают его в гараж. К привычной жизни вернуться, разумеется, не получается. Минхо просто ходит из угла в угол и не знает, чем себя занять. Он пытается помочь Чанбину, но видит тачку, на которой часто гонял Сыну и команда впервые сталкивается с его панической атакой. Триггером становится любая вещь, хоть немного напоминающая о Хане. И Лино снова запирается в четырех стенах. Чан дает ему отдохнуть от их прессинга пару дней. А затем приезжает опять.       Проходит три месяца, прежде чем Минхо пересиливает себя и перестает воспринимать штаб в штыки. Он успокаивается (насколько это возможно в данной ситуации) и возвращается к делам. Остаться душой компании не получается. Но этого от него никто и не ждет. Парням достаточно того, что Ли просто перестает прятаться. Ну, по крайней мере в квартире. Закрываться в мастерской, уходя с головой в работу, Чан ему запретить не может. Потерю друга каждый из них переживал по-своему. Лидер решил - пусть лучше Лино занимается движками, чем самоуничтожением. Впрочем, долго в таком темпе он не продержался и пустился во все тяжкие. Хэчан не просвещен в события того времени. Но догадывается, что хорошего было мало.       К какой никакой стабильности они пришли всего несколько месяцев назад. Когда появился Джисон. Донхёк знает, что Крис специально назначил Минхо его наставником. Не потому что он брат Сыну (ну, может отчасти и поэтому). Лидеру просто нужно было сделать так, чтобы у Лино не осталось времени на самокопание, гулянки и депрессию. Результат, как можно заметить, превзошел все ожидания. Хэчан, откровенно говоря, тоже надеялся, что Хан сможет повлиять на ситуацию. Все-таки они косвенно, но были семьей. Серьезность отношений Минхо и Сыну не подвергалась сомнениям. Их дружба началась с раннего детства. Парни были опорой друг для друга на протяжении многих лет. Такая связь сильнее смерти. Возможно, сплочившись Лино и Хан легче перенесут общее горе. Потеря родного человека безусловно травмирующее событие. В одиночку с этим довольно трудно справиться, но если бы было ради кого бороться...       Однако никто не ожидал, что Минхо проникнется к парню чем-то большим, нежели состраданием. Изначально его от Джисона кривило так, что план лидера показался полным провалом. Они ругались, как кошка с собакой. Лино из вредности придирался и критиковал. Хан не мог промолчать и не огрызнуться. Команда начала опасаться, как бы эти эмоциональные качели не привели Минхо к новому срыву. Однако Крис от своей идеи не отказывался, молча наблюдая. Потом произошло что-то. Нет, они не стали магическим образом лучшими друзьями. Нет, полная идиллия тоже не воцарила. По сути, между ними не изменилось ничего. Те же ссоры, споры, та же несдержанность, но злости больше не было. Ни ярости, ни презрения, ни раздражения. А все препирательства приобрели игривые ноты. Они свыклись друг с другом. Притерлись.       То, что Джисон воспылал к наставнику совсем не дружеской симпатией, стало понятно сразу. Донхёк искренне ему сочувствовал. Лино безнадежный вариант для влюбленности. Хотя бы потому, что с головой погружен в скорбь. Казалось, больше ни один человек не сможет собрать его разбитое сердце. Минхо никого близко не подпускал. Даже с командой начал соблюдать определенные границы. Потому что и здесь нашлись желающие его утешить. Лино многих интересовал. И если раньше сдерживающим элементом был Сыну, то теперь большинство увидели зеленый свет. Конечно, ничего из этого не вышло. У парня теперь на отношения табу. Тем более с членами команды. На самом деле, разграничивать личную жизнь и работу - мудрое решение. Жаль, никто из них не додумался до этого раньше. С другой стороны, парни сто процентов своего свободного времени проводят в гараже, где ещё им влюбляться? И в кого? Ладно, мы отклонились от темы.       То, что налаженная система дала сбой Донхëк заметил случайно. Учитывая то, что парень в основном создаёт программы для тачек, не вылезая из своей каморки, отслеживать изменения взаимоотношений внутри команды ему довольно тяжело. Хэчану не плевать. Но их больше сорока, и каждый со своими загонами, симпатиями и антипатиями, а он всего один. И то, что парень почти сросся с компьютером, не означает, что его разум перенял способности машины к мгновенной обработке информации. Поэтому на то, что бы понять, что Лино ведёт себя странно, уходит время.       Во-первых, Минхо начинает от Джисона бегать. А он никогда этого не делал. Даже там, где попытка сбежать была бы уместна. Не после ссор с Сыну. Не после того, как отправил новенькой Карине гневное сообщение, думая что она и МинМин это один и тот же человек. Не после того, как по собственной оплошности переспал с Хëнджином (это долгая история). В общем, ни-ког-да. И вот в один из самых обычных дней Хëк видит, как Лино с чрезмерным воодушевлением соглашается на каждую просьбу о помощи, беспросветно забивая свой график, и понимает, что парень элементарно прячется. Очевидно, от Джисона. Потому что только его вопросы остаются проигнорированы. Минхо просто скидывает Хана на Ян Яна и сбегает.       Второй странностью становится, наоборот, излишняя прилипчивость. В этом плане Лино всегда напоминал кота. Он мог не давать никому проходу, ластиться, заигрывать, но только если был в настроении. После смерти Сыну о подобных качествах парня пришлось забыть. Поэтому, когда Хэчан впервые увидел, как Лино хлопнул Хана по заднице, решил, что ему показалось. Так мог поступить Минхо из прошлого, но никак не нынешний. Но это повторилось снова. Лино никогда не пересекал границ. В его действиях не было намека на домогательства. Просто игривые прикосновения. Но уже этого было достаточно, чтобы заподозрить неладное.       Однажды Марк приходит в штаб слишком рано и застаёт их спящими на диване в общей комнате. И, ладно, это не было бы странно, если бы Джисон не лежал прямо у Минхо на груди. До сих пор не понятно, как они вместились в то жалкое пространство и не свалились на пол за ночь. Как парни вообще оказались в таком положении никто тактично спрашивать не стал. Не то чтобы это было прям что-то из ряда вон выходящее. Все знали, что с недавних пор Лино обзавёлся ночной компанией в лице младшего брата своего бывшего? парня. Чан их посиделки пресекать не пытался, всё так же надеясь, что в компании Минхо будет меньше подвержен меланхолии. Похоже, в этот раз лидер со своими гениальными идеями все-таки перестарался.       В общем-то игнорировать тот факт, что Лино с Джисоном сблизились было сложно. Но строить из себя великих слепых труда не составило. Парни боялись, что любое неосторожное замечание захлопнет Минхо, как ракушку. И видимо, эти опасения были весьма справедливы. Потому что сейчас Донхëк наблюдает последствия собственной глупости и слишком длинного языка. Считал ли кто-то из команды, что между ними действительно есть что-то серьёзнее дружбы? Конечно, нет. Да, Джисон, очевидно, был влюблён. Да, Минхо, вёл себя намного мягче по отношению к парню. Но учитывая события последнего года никому и в голову не пришло бы, что его повышенное внимание что-то значит. Эти отношения расценивались как безответная любовь с одной стороны и забота о младшем брате с другой. Просто очередная история о невзаимных чувствах. У них в штабе каждый второй это пережил.       Уверенность в том, что Лино больше никогда никого по-настоящему не захочет, сыграла с ними злую шутку. Хэчан видел его интерес. Но он так же знал, что Минхо в жизни не простит себе этой слабости. Переспать с братом Сыну? Только потому что на него встаёт? Ну, здравствуйте. Он же не животное, которое руководствуется только инстинктами. Лино один из самых сдержанных людей, которых Донхëк знает. Чтобы пойти против своих внутренних устоев одной похоти ему было бы недостаточно. Вывод напрашивается сам собой. Джисон для него не минутное увлечение. Это должно быть что-то серьёзнее болезненного нарыва. Что-то, что невозможно игнорировать. Что сводит с ума, заставляя сомневаться во всём, чем ты жил раньше. Что не даёт спать по ночам, забивая голову тяжёлыми мыслями. Что смыкает руку на горле и не позволяет сделать вдох, пока, наконец, не поддашься.       Хэчану знакомо это чувство. Любовь, граничащая с одержимостью. Когда всё твоё существование зависит от одного человека. Он так же знает, что сопротивляться в этом случае бесполезно. Чем быстрее бежишь, тем сильнее тянет назад. Вариантов отступления на самом деле практически нет. Либо отпустить себя и потеряться в этом с головой, либо обрубить все связи и ждать, пока твоё чертово сердце соизволит вернуться из плена. А как показывает опыт, к своему истинному владельцу оно совершенно не стремится.       Был ли хоть единственный шанс, что Джисон влюбился не безответно?       — Никто никого не хомутал, понятно? — отрезает Минхо и Хэчан поджимает губы. — Между нами ничего нет и никогда не будет. Сними уже розовые очки, Хëк. Не всем людям нужна огромная любовь, чтобы удовлетворить свои потребности.       — Я понял. Никаких тёплых чувств ни к каким Хан Джисонам, — поднимает руки вверх в примирительном жесте парень. — Не психуй.       — Я не психую.       Донхëк усмехается, но предпочитает язвительный комментарий проглотить. Незачем ещё сильнее его распалять.       — Сколько времени тебе понадобится на расшифровку? — спрашивает Лино и Хэчан даже не сразу понимает, о чем идёт речь, настолько далеко его мысли отклонились от главной задачи.       — Не знаю, — вздыхает программист, снова поворачиваясь к компьютеру. — Может неделя-две. Зависит от уровня защиты. Уверен, Дио хорошо подстраховал свою задницу. Учитывая то, что там может храниться, простым кодом вряд ли всё ограничится.       Минхо поджимает губы и кивает.       — Когда начнёшь?       — Завтра. Знаю, что тебе хочется всего и сразу, но я тоже человек, хëн. Со своими потребностями. Утром от меня будет больше толку, нежели сейчас, — говорит Хëк, вытаскивает флешку и выключает компьютер.       — Есть место куда её спрятать?       — Думаешь, в этом есть необходимость?       — Не знаю.       — Здесь все свои, хëн. Перестань параноить, — цокает парень, но убирает флешку в ящик и запирает его. — Доволен?       — Доволен.       — Отлично, — Донхëк выключает свет и берёт парня под руку, ведя к выходу. — Подбросишь меня до дома? Не хочу тратиться на такси.       — Как будто я могу отказать, — закатывает глаза Минхо.       — Круто, — улыбается программист, укладывая голову на чужое плечо. — Всем пока!       Чан и Сынмин молча кивают, не отрывая глаз от чертежей. Юта, только вернувшийся с гонки, машет на прощанье. И никто не замечает, каким странным взглядом их провожает сидящий в кресле парень.