Секрет госсекретаря

Дорога до двора выдалась удивительно спокойной. Кромвель, хоть и обладающий высоким титулом, всегда предпочетал свободную верховую езду утомляющим катаниям в карете. И сейчас, одиночно мчясь по просторам полей Англии, ветер и холод были его спутниками, которые отвлекали его от чувства тревожности, нарастающего с каждой пройденной милей. Ощущения свободы улетучились, как только перед его взором вырос силуэт замка Его Величества. Раньше он входил во дворец с невероятным потоком силы, который напоминал о важности его миссии - он чувствовал, что меняет ход истории и ложит фундамент светлого будущего. Но сейчас, он ни чем не отличается от глупой птицы в золотой клетки. Нет, все намного хуже. Он - как осужденный с повязанной шеей, стоящий на краю неустойчивого стула. И лишь господу известно, когда упадет стул вместе с самонадеянным дураком над ним. "Ты можешь сбежать" - такая мысль не давала покоя Томасу уже несколько часов. - "Забери Грегори и покиньте Англию." - Руки в забытье стали тихонько тянуть поводья лошади в обратную сторону, - "Вернись на континент, там тебя искать не будут" - Ноги приподнялись и были готовы ударить лошадь, - "И брось все, что ты здесь создал." Тело Томаса застыло, а стремяна так и не ударили. Он выдохнул и повернул лошадь в направление дворца. Томас с силой ударил по бокам животного и помчался быстрее. Нет, он не мог оставить то, чего годами добивался потом и кровью. Он мог убежать и жить в страхе быть пойманным, но он выбрал то, ради чего можно рисковать жизнью. Он вернет доверие короля и снова станет вторым самым влиятельным человеком в Англии. *** - Лорд канцлер и хранитель малой печати прибыл во дворец, Ваше Величество. - прошептал на ухо один из пажей короля. - Призовите его ко мне, как только он вернется в свой личный кабинет. - Как пожелает Ваше Величество. Паж быстро покинул покои Генриха, оставив того наедине со своим другом. - Итак, лорд Саффолк, мы с вами обсуждали настроение северного народа. После вашего отъезда, вы не получали вестей о том, как сейчас поживают жены и сыновья казненных вами диссидентов? Не шепчатся ли они о новом восстании против меня? - На последнем слове Генрих закатил глаза, явно выражая свое недовольство тем, что каждый в этой стране так и норовит его предать. - Нет, Ваше Величество. Весь север сейчас находится в невероятном трауре, и если у них и были мысли об отмщении, то после наставления Кромвеля, они теперь даже бояться думать о том, чтобы поднять против вас оружие. Хотя не стоит забывать, что именно он стал причиной этих восстаний. - Чарльз старался казаться безразличным, хотя его висок так и стучал от раздражения. - И все же он верно посоветовал убить, как можно больше восставших. Этот человек может быть жестоким в правильное время. - Саффолк заметил, как губы Генриха застыли в улыбке, хотя тот, казалось, этого не осознавал. Его глаза смотрели в никуда, будто разум его придался воспоминаниям, и от этой картины Чарльзу хотелось швырять столы. Его заставили убить так много мужей, жен и детей Англии, а его король не может перестать думать о последней шмаре с хуем вместо пизды, которая заставила его это сделать? И эта течная тварь продолжит управлять страной? Брендон лучше сбросится и разобьется об скалы, чем продолжит дальше действовать по советам мужской омеги. Он должен расскрыть глаза Генриха на весь этот фарс. - Генрих, - Чарльз положил руку на кисть Его Величества, чтобы вернуть внимание и здравый смысл друга, - ты не можешь позволить ему дальше занимать пост твоего канцлера и секретаря после того, как мы узнали, кто он на самом деле. Страной не может руководить омега. И уж тем более, такая омега, как он. - Я руковожу страной, Чальз, и ты кажется забыл с кем разговариваешь. Я, сперва, - твой король, и уж только после этого - твой друг. И то, только тогда, когда ты мне не надоешь. - как всегда ледяные глаза Генриха смотрели в самую душу своего собеседника. В них не было ничего, кроме ярости, а его слова будто стреляли желчью. Но Чарльз ничего не мог с этим поделать: он знал, что когда его бедный друг находил себе новую пассию, он становился слеп и жесток даже по отношению к тем, кто, действительно, его любили со всей искренностью и верностью. Брендон убрал руку и отвел глаза в сторону, понимая, что убрать Кромвеля будет, наверно, его самой сложной работой за его жизнь. Ярость Генриха слегка утихла, когда он заметил удрученное лицо друга. Он прикрыв глаза и выдохнув, приложил голову на костяшки пальцев своей правой руки. Не открывая глаз, он продолжил спор: - Томас Кромвель останется моим лордом канцлером и ты это не изменишь, Чарльз. Но не стоит держать меня за простачка и думать, что я забуду про его принадлежность к омегам. Если я лишу его титулов прямо сейчас, то люди начнут спрашивать причину моего решения. Не меня, но тебя точно, или кого-нибудь другого. И в конечном счете, все узнают, что на протяжении несколько лет, под моей боком я скрывал грешника, дьявольское создание, хоть я этого и не знал. Я не хочу, чтобы у народа появился новый повод поднять копья против меня. И поэтому, лорд Саффолк, все останется, как есть. Чарльз был немного удивлен тому, как на эту ситуацию смотрел король. Он и не мог бы подумать о таких последствиях, если бы Генрих не поделился с ним ими. Честно говоря, он был поражен дальновидностью его друга, которую тот раньше никогда не показывал. - Я не хотел бы, чтобы Ваше Величество считало это дерзостью, но мог бы я узнать, какой исход вы видите в будущем мистера Кромвеля? Генрих наконец поднял глаза на Чарльза, но так неторопливо, будто бы ему было совсем неохотно говорить и ему поскорее хотелось закончить весь этот разговор. Так оно и было, и Генрих был бы очень рад, если бы лорд Саффолк это понял. - У меня есть свои мысли на этот счет, но я не обязан перед тобой отчитываться, не так ли, Брендон? - Так и есть, мой король. Прошу простить меня за мою наглость. - Мне не привыкать. - Знаете, у меня есть мысли на счет того, как мы могли бы избавиться от этой омеги без угрозы вашей репут- - Довольно, лорд Саффолк! - Генрих резко встал, указывая пальцем на Чарльза, - Этот разговор меня сильно утомил и особенно ваше большое самомнение, - его рука махала в разные стороны, подстраиваясь под такт его криков, - Вы считаете, что знаете лучше меня, что делать и как к кому относиться. Я блять король! И я требую от вас соответвующего уважения ко мне. - Зрачки Генриха горели и казалось он мог убить одним лишь взглядом. Чарльз понял, что совершил ошибку, когда решил перечить его королю, и упал на одно колено, опустив голову вниз. - Прошу меня простить, Ваше Величество. Вы правы, я забылся, и допустил постыдную ошибку, усомнившись в вашей мудрости. Позвольте мне покинуть вас, чтобы больше не надоедать вам моей глупостью. Обещаю, такого больше не повторится. - С моего позволения, вы свободны. В следующий раз, не забывайте свое место. Чарльз молча поднялся и покинул покои короля. Он хотел обернуться, но в душе его кипело такое отвратное чувство, что если бы он посмотрел на Генриха, оно бы вышло наружу в виде слез или рвоты. Он сам не понимал, что чувствует, и как на это реагировать. Но ему точно было больно от того, как Генрих не противится его унижать ради защиты этой чертовой омеги. "Все эти разговоры про угрозу восстания - просто чушь, чтобы заставить меня молчать. Ничего, Генрих, я спасу тебя от чар этого течного содомиста." - помчавшись подальше от этого безумия, Чарльз стал думать, каким именно образом, он сможет очистить мир от присутствия мужской омеги в рядах власти. Генрих, тем временем, ждал своего следующего гостя.