Победитель

Гонка была напряженной. Были и пит-стопы, и обгоны, и флаги, и сходы. Льюис лидировал большую часть времени, однако, легче от этого не становилось. Всё казалось правильным и неправильным одновременно. Хотелось поскорее закончить гонку, сбежать из этого места, но также хотелось не заканчивать её никогда, просто нарезать круги по трассе без остановки. Сосредоточенный на деле, Льюис проехал большую часть дистанции. Оставалось пять кругов до конца, когда Боно напряжённым голосом сообщил ему об аварии. — Латифи задел Боттаса, оба болида в стене. На трассе Машина безопасности. — Мы в боксы? — Нет, Льюис, оставайся на трассе. Что? Льюис не мог понять подобного решения. В то время как Макс помчался за новыми шинами, ему пришлось оставаться на старых. Да, была вероятность, что они проедут оставшиеся круги с Машиной Безопасности, но, зная Майкла, он не был бы так уверен. В случае же если их выпустят гоняться дальше, как бы не был хорош их болид против Ред Булла на новеньких шинах он был бесполезен. Это напрягало и выводило Льюиса из себя. Все его мысли были только о гонке, пока он не обратил внимание на развернувшуюся картину в 14ом повороте. Сердце Льюиса пропустило удар. Если болид Николаса хоть и был серьезно разбит, сам его обладатель стоял чуть поодаль вполне живой. Что не сказать о другой машине. Мерседес Вальттери был разорван пополам и помят в нескольких местах, а его обладателя переносили на носилках. Льюис не был уверен до конца, насколько всё было хорошо с Вэлом. Быть может он преувеличивает, и всё хорошо. Будь он не в порядке, Боно бы ему уже сказал, верно? Льюис сначала подумал уточнить о состоянии напарника, но всё же это как будто было лишним. На данный момент шла его решающая гонка, вопрос о том, будет ли он однозначно лучшим в истории Формулы. Волнение слишком отвлекало. Плохие новости сказались бы сильнее, чем незнание. Он ехал в тщетных попытках успокоиться. Но этому не суждено было произойти. Судьи вынесли решение, что последний круг они проедут в гоночном режиме. О, этот ужас, когда Макс пронёсся мимо него. Это был момент, когда Льюис окончательно прощался с титулом. Никакие попытки более не помогли ему обойти Макса. Шины доживали свои последние моменты, а Льюис докатывал последние метры. Первые несколько минут после финиша Лью просто не мог встать. Воздуха не хватало, руки тряслись, глаза щипало. Он повторял себе как мантру, что это не конец, у него есть ещё следующий год, они что-нибудь придумают. В какой-то момент Льюис всё-таки смог выбраться из болида. На дрожащих ногах он дошёл до боксов. Механики стояли в печали, перешёптываясь. Перед ним появился отец, прижимая его к себе и пряча лицо Льюиса у себя на плече. Они простояли так какое-то время, пока Льюис не оторвался от отцовского плеча, проводя рукой по лицу в надежде снять хотя бы часть боли и печали. — Ты всё ещё победитель для нас, — уверенно смотря в глаза, сказал отец, пытаясь уверить сына. Льюис усмехнулся и опустил глаза. Конечно, для своей семьи он всегда будет победителем. Не только для них, но и для ещё одного человека. Человека, который попал сегодня в аварию. Паника отразилась в глазах Льюиса, когда он их поднял на отца. Это та мысль, которую он решил отложить на потом, и потом настало. Антонио будто бы прочёл мысли сына. Его губы поджались, и он глубоко вздохнул набираясь сил, прежде чем рассказать. Тут на экранах неподалёку включили повтор аварии. Льюис не мог оторвать взгляд. Вот Мик и Николас боролись за позицию. Задев немца, Латифи врезался в стену. Из поворота выскочил Вэл, и в попытке объехать чужой болид врезался в стену, как мячик отскочив в другую и прокатившись по ней, остановился у барьеров. Организаторы даже не показали, что было дальше с Вэлом, переключив камеры на другой момент. — Он сказал, что «ещё жив», — ответил отец, отрывая внимание Лью от телевизора, — Его решили доставить в больницу. Благо она неподалеку и вертолет не нужен. Льюис хотел спросить, как Вальттери на самом деле, жив ли ещё, дышит ли, насколько серьезны его травмы, но не мог произнести ни слова. Казалось будто это вообще не то, что необходимо ему знать. Сегодня Лью не был готов, узнать, что его любимый человек при смерти. Это было слишком для него. Иметь весь мир и потерять всё в один день, при этом оставаясь всё ещё на вершине. Было тяжело идти на подиум, на самый худший подиум. Хуже чем в 2016 году. Там хотя бы все точно были живы. Каждый шаг был как будто в цепях. Льюис потерялся в собственных мыслях о гонке, сезоне, жизни. Как только стало возможно, он убежал с подиума. Всю ночь катаясь по Абу-Даби и ожидая новостей из больницы, Лью думал насколько же иронично Вальттери назвал его ранее победителем. Как он мог им быть, если поставил на кон всё и проиграл?