Победитель

Льюис не был уверен, чего именно ему стоит ожидать. Прошло уже больше двух недель с гонки и он только получил разрешение навестить Вэла. Было неприятно признавать, но вероятность встречи пугала. Пугала не только предстоящим разговором, но и тем, что именно мог увидеть Лью. Ходило много разных слухов, которым Льюис не верил (однако, читал каждый раз в надежде найти хоть крупицы правды). Были слухи о том, что Вальттери сильно болен, что он умирает, что он полностью здоров и просто скрывается, что у него сломаны все кости, что ноги вывернуты после аварии, что у него не осталось конечностей вовсе, даже были слухи о смене пола. Положение усугублялось тем, что ни команда, ни Вальттери не разглашали, что же с ним случилось, замалчивая реальное положение. Читая всё это и рассматривая различные ситуации, Льюис уже сомневался, что есть хотя бы что-то с чем он не смог бы смириться. Однако, настораживало, что Вальттери даже в личные сообщения и по звонку не рассказывал о своём здоровье. Льюис вздохнул под тяжестью всех мыслей и ожиданий прежде, чем постучаться и открыть дверь в индивидуальную палату Вальттери. В ней было достаточно светло и пусто, солнечный свет пробивался сквозь лёгкие занавески. Вэл сидел на кровате. На тумбочке рядом с ним лежал телефон и какой-то журнал. — Здравствуй, Льюис, — начал Вэл, улыбнувшись и тут же краснея. — Привет, — сказал, Лью, послал ответную улыбку, — Я принёс тебе цветы, куда бы их нам поставить? — продолжил он, ища взглядом что-нибудь на подобии вазы. — Спроси у медсестры. — О, точно, — разобравшись с цветами, Льюис присел на стул у кровати больного, — Как ты здесь? Еда в больницах всё такая же ужасная? — пошутил Лью и поймал в ответ лишь улыбку с отведёнными в сторону глазами. — Ты видел аварию? Что случилось с моим болидом? — Э…да. Его разломало пополам? — Мои ноги тоже. О, что ж. Это было логично. Вполне не удивительная ситуация с учётом того что и как произошло. Льюис должен был догадаться сам. Вот он дурак, боже. Он старался вдыхать глубже, не оборачиваясь на ноги Вэла. — Жаль, что ты не взял титул, — перевёл тему Вальттери, — Надеюсь, команда сможет хорошо сработать с новым регламентом. — Да, я тоже на это надеюсь, работа над болидом уже идёт. Думаю, у вас тоже все этим заняты, — попытался поддержать Льюис, но тут же понял свою ошибку, когда взглянул в глаза Вэла, — Я не… — он глубоко вздохнул, — Это было не совсем то, чего я ожидал, и у меня не было ещё времени привыкнуть, извини, — ответил Льюис, проводя рукой по лицу. — Ничего, я тоже пока не привык, — сказал Вэл, коснувшись рукой коленки собеседника. Льюис подняв глаза, встретился с ним взглядом. — Знаешь, это было так страшно. — Льюис… — Не надо, пожалуйста. Я должен тебе кое-что сказать, — Лью посмотрел на него с надеждой на понимание, — Когда ты только пришёл в команду, мне было очень сложно принять тебя, смириться с тобой. Ты проделал большую работу, чтобы влиться в коллектив, хотя многие ещё не отошли тогда от минувших дней. Ты был всё это время добрым другом для всей команды. И кое-чем большим для меня, — Он отвёл взгляд, — Знаешь, каждый раз, когда ты шутил, чтобы разрядить обстановку, или рассказывал забавную историю, все те дни, что ты поддерживал меня и выслушивал, те годы, что ты был рядом и не отворачивался, каждая мысль об этом заставляет меня трепетать. Ты не обязан отвечать мне взаимностью или вообще как-то отвечать на это, но думаю я должен это сказать. Я люблю тебя. Всё, что ты делаешь, отдаётся в моём сердце. Каждое наше взаимодействие за день я вспоминаю перед сном. Упоминание твоего имени вызывает у меня прилив эмоций и нежности. Рядом с тобой мне очень хорошо и комфортно, — Он снова посмотрел на Вальттери, — Я думал сказать тебе о своих чувствах ещё в Абу-Даби, но обстоятельства сложились иначе. В ожидании «подходящего момента» я чуть не упустил его вовсе. Когда он договорил в комнате воцарилась тишина. Каждый из них не знал, что будет дальше. — Если хочешь, я могу уйти, — сказал Лью, — Однако, мне всё же хотелось бы получить какую-то реакцию. И если ты дашь положительный ответ, то предложить отношения. — Льюис, — ответил Вэл, проводя рукой по лицу, — Я тоже люблю тебя, но разве это более имеет смысл? Я калека, и отношения со мной большая ответственность. — Ты сомневаешься во мне? — Нет, но ты должен лучше подумать. Ты не знал, куда шёл и это… — Это самая верная вещь, которую я делал в своей жизни, за исключением наверное гонок, — сказал Льюис, уже улыбаясь. — О, ну раз ты так уверен и готов взять на себя ответственность, то, — ответил Вэл, — поцелуй меня? Льюис широко улыбнулся, подавшись вперёд.