Ночь под звёздами

      В восьмом классе я особенно любила рисовать. Почти каждый день я засиживалась допоздна в школе с Ангелиной Васильевной. И этот день был не исключением. Выйдя из школы, меня окутал приятный морозный воздух. На улице стемнело, а землю припорошило первым снегом. Жаль, завтра выходные — школа не работает, и придется практиковаться дома. Тоже не плохо, но все же приятнее именно в кабинете ИЗО.       Я прошла основную улицу и как раз шагала через дворы. Дорога была не долгой и практически пустой, только собаки особенно звонко лаяли на последней улице. До дома оставалась всего ничего, но, проходя последний переулок, я заметила что-то чёрное около забора. Ноги непроизвольно замедлили шаг, а мышцы напряглись. В голове промелькнула мысль, что это просто чья-то собака. Буду надеяться, что не нападет. Подойдя ближе, я поняла: это не животное. Человек лежал лицом вниз.       По вечерам температура воздуха опускалась до минусовой, а ветер был холодным и пронизывающим. И кому захотелось лежать в такую погоду, да ещё и на холодной земле? Проходя мимо, я намеревалась быстро прошмыгнуть, но мой взгляд зацепился за больно знакомые спортивки. Я остановилась и повернулась. У моих ног лежало тело без сознания. Оглядевшись по сторонам, я убедилась — ни одной живой души поблизости нет. Вот отстой.       Аккуратно пнув человека ногой, я стала ждать реакции. Ничего. Никакой реакции не последовало. Присев на корточки, я почувствовала сильный запах алкоголя и табака. Ну и гадость. Уже точно зная, кто это, я пихнула тело и перевернула его на спину. Вот же... Действительно, это Орлова валялась, как бомж. Губы ее посинели, и в сознание она никак не хотела приходить. Интересно, давно ли она здесь валяется? Может, пыталась дойти до дома и не смогла? Я недовольно вздохнула. Вот какая мне разница? Откинется — мне лучше, меньше проблем.       Я встала и направится дальше к своему дому, как услышала протяжный стон, словно у побитой собаки. Оглянувшись на Сашу, которая так и валялась на земле, мое лицо перекосило гримасой раздражения. Конечно, она ещё та тварь, но все таки смерть... Это жестоко. Слишком. Тем более такая.       Вернувшись на то же место, я попыталась растрясти девушку. Через какое-то время она открыла глаза и мутным взглядом посмотрела на меня. — Вот же пьянь. Иди домой, а то замёрзнешь здесь насмерть! — прокричала я ей в лицо.       Ответом мне стал жалкий стон. А потом она снова закрыла глаза и вырубилась. Понятно, привести ее в сознание не вариант — она в говно. Мне будто проблем не хватает... На секунду я задумалась: а что дальше? Наверное, стоит сходить позвать ее отца.       Оставив Орлову лежать, я пошла к дому той. Постучав несколько раз в калитку, ответа не получила. Звонок тоже не вызвал никакой реакции домашних. Оглядев дом, я подметила, что ни в одном из окон свет не горит. Немного пораскинув мозгами, я догадалась, что, скорее всего, дома никого нет. — А вечер все краше и краше. — буркнула я себе под нос идя обратно.       Вернувшись в переулок, я снова задумалась. До утра ее здесь вряд ли кто-то найдет, а если и найдут, то помогать не станут. Я присела на корточки рядом и стала рыться у нее по карманам. Кроме шелухи от семечек и фантиков, ничего не было. Разве что разбитая зажигалка и промокшая сигарета, но это мало что давало. Ситуация становилось все более плачевной. И что делать теперь? Я снова задумалась о том, чтобы просто ее оставить. Орлова лишь изредка ненадолго приходила в сознание, стонала и вырубалась дальше. За это время ее губы посинели еще сильнее, а лёгкая ветровка и спортивный костюм явно не спасали от холода.       В конце концов я вздохнула и приняла решение. Скорее всего, я сто раз пожалею об этом. Нет, даже тысячу. Но выбора особо нет. — Дура, вставай! Ты уже вся синяя, как труп — я начала грубо ее распихивать. Через какое-то время она все-таки очнулась и посмотрела на меня. — Вставай давай. — Эээ... — единственное, что она смогла простонать.       Понимая, что она сейчас снова отрубится, я схватила ее за ворот и начала трясти. — Какая же ты неадекватная все-таки!       Спустя время мне удалось привести ее в сознание. — Мне надо, чтобы ты хоть чуть-чуть встала сама. Я же тебя не смогу дотащить. Давай, поднимайся.       На удивление, Саша не стала спорить и начала пытаться встать. Я помогла ей кое-как подняться на ноги. Закинув ее руку себе на плечи, я обхватила ее за талию. Так мы и побрели до дома. — Скажи спасибо, Орлова, моей доброй душе. Иначе я бы бросила тебя под тем забором. — злость во мне кипела. Такой хороший вечер, а в итоге я к себе домой тащу ту, которая только и делает, что издевается надо мной.       Если честно, пару раз она соскальзывала из моей хватки и, как мешок, падала на землю. Мне приходилось снова ее распихивать и помогать заново встать на ноги. Я, конечно, пыталась держать ее как можно крепче, но все же. Кажется, за этот вечер я нанесла ей больше физического урона, чем она мне за все эти годы. Я усмехнулась своей мысли и в очередной раз помогла девушке подняться.       Когда мы подошли к крыльцу, Саша запнулась об ступеньку, а я не смогла ее удержать. В итоге она со всей силы врезалась лицом прямо в крыльцо. Причем по звуку — очень даже не слабо приложилась. Я вздохнула. У меня уже болело все тело. Всего одна улица, а ощущение, будто вечность тащу. Снова подняв девушку, я ногой постучала по входной двери. Бабушка не спешила, поэтому я стукнула еще раз, уже со всей силы.       Спустя минуту удивлённая женщина, наконец, открыла дверь и уставилась на меня. Она оглядела нас, и ее брови приподнялись вверх. — Бабушка, можно нам войти? — мой голос выдавал усталость и раздражение от этой ситуации. Она тут же отошла и пропустила нас внутрь. Наконец-то затащив Орлову в коридор, я буквально бросила ее. — Бабушка, прости за это, — я указала на валяющуюся гостью. — Просто... Я шла домой из школы, смотрю — под забором кто-то лежит. Думала, собака, а это Орлова пьяная валяется. Я сходила к ней домой, хотела отца позвать, а там никого нет, и ключей у этой дуры, естественно, тоже нет. — выпалив все это на одном дыхание, я перевела дух — В общем, я подумала, что она вряд ли в таком состоянии до утра протянет, вот и притащила к нам. Прости.       Женщина молча выслушала, а затем подошла к Орловой и взглянула на нее. — А нос ей кто разбил?       Я сжала губы и отвела глаза. — Она тяжёлая, как конь. Ну... пару раз и упала. В том числе на нашем крыльце... — Ева! — прикрикнула бабушка. — Да я же не специально! Пусть скажет спасибо, что вообще не бросила ее там.       Бабушка недовольно цокнула, но тут же принялась снимать с гостьи верхнюю одежду. — Ты не злишься на меня? — спросила я, присаживаясь помогать. — За что? — Ну... что я ее притащила? — я кивнула в сторону одноклассницы. — Конечно нет. Наоборот, я тобой горжусь. Мы не знаем, что у нее случилось, поэтому и не можем ее судить. К тому же, она ведь всего лишь ребенок. У нее итак незавидная судьба... — женщина замолкла на секунду. — Ты правильно поступила. Давай-ка переложим ее на диван в гостиной.       Мы с бабушкой в четыре руки поволокли еле стоявшую на ногах девушку в комнату. Под конец Орлова совсем тяжело переставляла ноги. Видимо, тоже выбилась из сил. Или теряла сознание, кто его знает.       Наконец, уложив ее на диван, мы выдохнули. — Ужас, у нее же губы посинели, и сама холодная какая. Сколько она там пролежала? — Понятия не имею. Ее сегодня в школе не было.       Бабушка потрогала лоб девушки и на ее лице отразился испуг. — Я принесу одеяла, а ты сними с нее кофту. У нее переохлаждение.       Мое лицо снова перекосило. Раздевать Орлову мне совсем не хотелось, но недовольно вздохнув, я все же принялась расстёгивать ее кофту. Моя рука случайно коснулась ее кожи и, действительно, девушка была холодной, словно труп. С трудом и недовольством я стянула с нее кофту. Ее дыхание было таким тихим, что, если не прислушиваться, можно было подумать, что она не дышит. Я потрогала ее подрагивающие пальцы — они были ужасно холодные. В этот момент мне стало по-настоящему страшно. А что, если все настолько серьезно?       Бабушка прибежала с двумя одеялами и накрыла девушку как можно плотнее. — Так что ещё... что ещё? Надо растереть ноги и руки спиртом! — торопливо пробормотала она и снова убежала из комнаты.       Я сидела на полу и всматривались в одноклассницу. Бледное лицо, посиневшие, подрагивающие губы, закрытые глаза. От Александры сильно пахло алкоголем — видимо, она сегодня хорошенько "продезинфицировалась" изнутри.       Бабушка вернулась со спиртом в одной руке и с платками в другой. Она протянула мне мокрую тряпку. — Хорошенько разотри ей руки спиртом. Я пока ноги разотру. — ее тон не терпел возражений. — По-моему, она себя изнутри уже прекрасно протёрла — съязвила я, но, взяв руку девушки, принялась старательно растирать ее замерзшие пальцы. Надеюсь, она мне теперь до конца жизни ноги будет целовать за то, что спасла ее жалкую жизнь.       Спустя время мы закончили. Орлову снова закутали в два одеяла, на ноги надели теплые шерстяные носки, а на руки — вязанные варежки. Меня оставили за ней присматривать, пока бабушка ушла делать чай с медом.       Бессознательное состояние девушки меня пугало, и я то и дело поглядывала на нее. Какой ужас, я сижу и переживаю за Орлову. Это явно последний человек, о котором бы мне хотелось волноваться, но... Все-таки я сидела и нервничала за ее состояние. По непонятному мне порыву я положила свою теплую ладонь на ее холодную щеку — в надежде хоть немного согреть.       В гостиной работал телевизор, и, чтобы отвлечься, я прибавила на нем звук. Шел очередной сериал про колхоз и любовь. Скукота. Я полистала каналы в поисках чего-то интересно. Смирившись с тем, что идут только новости, сериал про военных, интервью с каким-то выпендрёжным актером, я вернулась на "колхоз и любовь". Повернувшись проверить состояние больной, я наткнулась на пару карих глаз, которые неотрывно следили за мной. Взгляд был затуманен, но уже явно более осознанный, чем на улице. От неожиданности я отдернула руку и села подальше. — Ты как? — спросила я глядя в глаза одноклассницы.       Девушку била мелкая дрожь, а глаза метались из стороны в сторону. Она ничего не ответила, лишь тяжело дышала. Пару минут мы сидели и молча смотрели друг на друга. — Где я? — прохрипела Орловой так тихо, что мне сначала показалось, что послышалось. — У меня дома, где же ещё. — я недовольно смотрела на нее. Девушка в это время осматривала комнату и пару раз пробежалась взглядом по мне. Я так и не успела переодеться, поэтому сидела все в той же школьной юбке и блузке.       В комнату зашла бабушка с термосом. — Саша! Слава богу, ты очнулась! Мы так за тебя переживали, — я на это только хмыкнула. — Ты как себя чувствуешь? Тебе все ещё холодно?       Напуганная Орлова молча переводила взгляд с женщины на меня. Ее дрожь усилилась.       Бабушка подошла и протянула мне термос. — Я сделала горячий чай с медом. Ей нужно обязательно его пить, хотя бы понемногу. Она ещё не отошла. Как станет получше — напои ее чаем. А я пойду, супчика куриного сварю.       Я молча кивнула. Бабушка направилась на кухню, но напоследок взглянула на Александру. В глазах женщины отразилась тоска, и она вышла. — Ты можешь приподняться? — спросила я, когда мы остались одни.       Девушка продолжала молча смотреть на меня. Я вздохнула и решила сходить переодеться в домашнее для начала. Не хватало еще школьную одежду испортить.       Вернувшись к Орловой спустя пару минут с тазиком, я уселась на пол рядом с диваном. Тазик поставила рядом. Кто знает, когда выпитый алкоголь даст о себе знать.       Тут мое внимание привлекла красная дорожка, которая шла из носа девушки. Вскочив и сбегав в ванну, я вернулась с ватой. Перевернув Орлову на спину, я аккуратно заткнула ее ноздрю. Вот черт, кажись, все-таки разбила ей нос. — Лежи пока так. У тебя кровь из носа.       Я уставилась в телевизор. Из кухни доносились звуки кипящей воды и нарезания овощей. Бабушка во всю готовила супчик. У меня как раз заурчало в животе, и я сглотнула слюну.       Спустя время вспомнила, что нужно напоить чаем Орлову. Я встала и подошла к ней. — Тебе надо попить горячего. — Я протянула ей термос.       Гостья пристально смотрела на меня. — У меня пальцы болят — жалобно прохрипела девушка. — Ты сесть-то можешь?       Девушка попыталась приподняться, но с двумя одеялами это было сложновато. Выпутавшись наружу, Орлова села, но в тот же момент чуть не упала назад. Я успела ее придержать. Видимо, у нее кружится голова. Было видно, как она слаба и еле держится в сознании.       Не дожидаясь, пока девушка поднимет руки, я поднесла термос к ее губам. Она сделала маленький глоток и я убрала термос, помогая ей лечь обратно. Мы просидели так молча почти весь оставшийся вечер. Лишь время от времени я поила ее чаем.       Ближе к ночи обморожение наконец-то прошло. Губы перестали быть синими, а цвет лица стал более живым. Но следом ее начало сильно мутить. Выпитый алкоголь дал о себе знать, хоть и с опозданием. Головная боль, рвота, озноб, дрожь, боль в животе стали спутниками Орловой на всю ночи. Конечно, мы с бабушкой следили за ее состоянием. Гостья так ничего и не поела, но мы старались напоить ее водой. Остаток ночи она проспала беспробудным сном. Мы с бабушкой тоже смогли пойти спать.       Утром мы с Орловой еле-еле встали. Бабушка, на удивление, была бодрой и уже хлопотала на кухне.       Когда я вошла в комнату, то увидела сидящую на диване Орлову. Лицо ее слегка опухло, под глазами залегли синяки, а тело била мелкая дрожь. — Доброе утро, пьяница — с усмешкой поздоровалась я, остановившись в дверях.       Она перевела на меня все ещё слегка замутненный взгляд. Белки глаз покрылись красными прожилками. — Как себя чувствуешь? Выглядишь ты так себе, — я подошла ближе и остановилась напротив.       Ее взгляд был по-прежнему прикован ко мне. — Доброе... — она нервно сглотнула, пальцами сминая край одеяла. — Чувствую себя... тоже так себе.       Она слегка улыбнулась, но в тот же момент покраснела и отвела глаза. Бабушка, услышав наш разговор, заглянула в комнату и позвала завтракать.       Александре налили горячего куриного супа, и она проглотила его одним махом. После она долго благодарила и нахваливала мою бабушку, то и дело поглядывая на меня, но почти сразу отводя взгляд. Я же, наоборот, смотрела на нее в упор. Вчера была при смерти, сегодня опять шило в жопе.       В итоге бабушка налила Орловой добавку, которую та умяла с не меньшим аппетитом. Я же попила чай с бутербродами.       После завтрака Саша поспешно собралась, ещё раз поблагодарила мою бабушку и засобиралась уходить. Я вызвалась ее проводить — чтобы она по дороге снова не упала и все-таки дошла до дома. — Я плохо помню, что вчера было... — неуверенно начала разговор одноклассница, как только мы вышли из дома. — Ну, ты напилась и валялась под забором на соседней улице. Я шла из школы и увидела тебя. Потом сходила к тебе домой, но там никого не оказалось. И ключей у тебя, естественно, тоже. Пришлось тебя распихивать и на себе тащить к нам. — Закончив свой рассказ я покосилась на идущую рядом девушку. — Спасибо тебе за все... — она жалостливо смотрела на мое равнодушное лицо. — Ты такая дура, — я резко остановилась и повернулась к ней. — Если с тобой ещё раз такое приключится, я тебе обещаю, что больше спасать не буду. Замерзнешь под забором — не моя проблема. Ты такая все-таки тупоголовая.... — кажется я переборщила, потому что Орлова даже слегка сжалась.       Мы уже стояли у ее дома. — Вчерашний вечер был самым ужасным в моей жизни. — резко развернувшись, я направилась обратно. Если она ещё раз заставит меня так сильно волноваться, я ей все волосы выдеру. — Спасибо большое! — донеслось мне в спину достаточно громко, но я проигнорировала и даже не обернулась.       Ступив на крыльцо, я зашла в дом, громко хлопнув дверью. Но, все же я была рада, что Орлова не умерла в тот вечер. Кто знает, что бы случилось, если бы я ей не помогла.