Солнечное сплетение

Следующий день предстоял быть выходной. От работы можно было отдохнуть. Но это не значило, что нет важных дел, двум друзьям предстояло переделать много дел. Утром парни решили отправиться на рынок, чтобы закупиться продуктами, а также по пути ещё приобрести пару ультрафиолетовых ламп. На улице было вовсю солнечно в тот день и даже жарковато, поэтому Наранча пошёл в топике и шортах, но и в такой простой одежде он выглядел симпатичным. Даже Бруно не мог не отметить красивый внешний вид мальчика и сказал ему об этом, чмокнув при этом в щёку. Сам Буччеллати был одет в гавайскую рубашку с коротким рукавом, так как на улице было жарко, а так же в светлые брюки. Тёплая и ясная погода для них была хорошим знаком, ведь они точно знали, что даже в теньке на них никакой враг не нападёт. Также нигде не было видно того мужчины с прошлого вечера, что наоборот хорошо. Сталкиваться этим мерзким человеком вовсе не хотелось, поэтому как минимум утро и день обещали быть благоприятными. Они пошли на улицу, а Буччеллати взял Наранчу за руку на всякий случай. Они оба хотели уже подойти к одному из прилавков с фруктами. Вдруг, проходя по рынку, они заметили какого-то человека, который бежал с чьим-то кошельком. За ним бежал совсем молодой парень, от которого пахло какими-то фруктами, кажется ананасом. Пахло и от Наранчи, но Бруно не был вампиром, чтобы чувствовать какой-то запах от того парня издалека. Молодой человек гнался за карманником и кричал: — А ну стоять, ублюдок, у меня есть револьвер! Гирга бы не обратил на эту ситуацию никакого внимания и не стал бы вмешиваться, если бы не две вещи. Первое, так это то, что у одного было оружие. Будет очень нехорошо, если тот начнёт стрелять и создаст панику на рынке, а так и до полиции недалеко. И второе, так это запах, исходящий от того стрелка. Можно было решить, что это исходит от прилавка с фруктами, но мальчик точно умел определить, откуда пахнет и кто перед ним. Поняв, что это такой же вампир, как и он сам, Наранче захотелось помочь. Конечно, это было рискованно, действовать в многолюдном пространстве надо было быстро и ловко, а в человеческом обличьи сделать это сложнее. — Точно… — прошептал брюнет, после чего повернулся к Бруно. — Я сейчас! Не беспокойся обо мне, я быстро! Буччеллати немного переживал за Наранчу, поэтому отпустил его от себя, только взяв с него обещание о том, что всё будет хорошо. И мальчик забежал за угол ближайших домов, перевоплотился в летучую лису, чтобы никто не видел, и полетел к своей цели. Догнав вора, Наранча с лёгкостью лапами выхватил кошелёк, да так, что карманник даже и не заметил. После этого Гирга также залетел за угол, обратился обратно и пошёл уже к тому, кому нужно передать бумажник. — Вот… — говорил мальчик, отдавая кошелёк стрелку. — Держите. Это ведь ваше? Стрелок уже заряжал револьвер и хотел было стрелять, но вдруг перед ним возник мальчишка и вернул ему кошелёк. У парня возникло много вопросов по поводу того кто он, и как ему удалось это сделать, но, принюхиваясь почувствовал запах апельсина и понял от кого именно он исходит — от мальчишки! Значит он такой же, как и он. — Да, моё. Спасибо, пацан, — после чего он отвёл его в сторону от людей и тихо спросил. — Слушай, ты ведь тоже можешь превращаться в рукокрылого? Миста не боялся ошибиться, потому что был уверен в своих суждениях. — Да, я тоже, — полушёпотом ответил Наранча. — Я сразу понял, кто ты! Так неожиданно встретить кого-то похожего! Я, кстати, Наранча Гирга, рад знакомству! — Да, понимаю тебя. Меня зовут Гвидо Миста, приятно познакомиться! — сказал этот неудавшийся стрелок и пожал руку Наранче. И после этих слов мальчик повёл нового знакомого к Бруно. Тот парень не был кровосом, поэтому беспокоиться не о чем. — Бруно, всё хорошо! Я просто вернул кошелёк этому чуваку! — сказал брюнет. — И он такой же, как и я! Буччеллати выдохнул с облегчением, видя, что с Наранчей всё хорошо. Он подошёл к нему и посмотрел на парня, что был рядом с ним. Он познакомился с Мистой, а тот в свою очередь спросил у Наранчи: — Но он ведь не такие как мы. Уверен, что ему можно доверять такое? — Гвидо выглядел озадаченно. — Да, точно! Бруно мой п… — Наранча на пару секунд застыл. Он только что хотел сказать «парень»? Почему? Нет, понятно, но почему именно в такой момент? Но он всё же придумал, как выкрутиться. — … Просто мой лучший друг! — мальчик неловко засмеялся, обвив обеими руками руку Буччеллати. — Он спас меня от смерти, так что я знаю, о чём говорю. Без него я бы так и дальше жил один на улице… а с ним я чувствую себя в безопасности. Тем более он пообещал никому не рассказывать, что я не человек, он надёжный! Конечно, вот так всё вывалить из головы в данной ситуации было бы очень тупо, но Гирга вовремя нашёл выход из положения. Если же он и признается когда-нибудь, то точно не на свидетелях. Буччеллати кажется понял что именно хотел сказать мальчик и почему-то абсолютно не был против. Но только когда тот замялся, Бруно осознал ЧТО именно чуть не сказал Гирга. Неужели они думают об одном и том же и испытывают друг к другу одни и те же чувства? Это заставило Буччеллати задуматься, и он захотел после поговорить с Наранчей об этом наедине. Миста же ничего и не заподозрил и, поняв, что Буччеллати, кажется, можно доверять, пожал ему руку с улыбкой. — Приятно знать, что род людской не ненавидит нас, — Гвидо хихикнул и сказал ещё, — Вам уже попадались кровососы? — Нет! И не хотим, чтобы попадались! — сразу же выпалил Наранча. Из-за этого несколько прохожих странно посмотрели на мальчика. Но, поняв, что те трое просто о чём-то беседуют, люди вернулись к своим делам. — Нам недавно попадался какой-то чувак, который про них говорил, — продолжил Гирга, но потише, чтобы проходящие мимо не подумали, что парень какой-то неадекват, раз орёт. — И он типа сказал, что о нас кто-то из них может знать. Тот человек был какой-то мутный и вообще неприятный, но всё равно как-то не по себе. Ну, типа… зачем кому-то на нас охотиться? Я не хочу с кем-то никаких проблем… Но мы с Бруно всё равно меры приняли. — Я встречался с ними и хочу сказать, что они очень сильные. Их не стоит бояться в дневное время, или если у вас есть источник ультрафиолета, а ещё, раз уж мы с тобой похожи, своим нужно помогать, — Гвидо достал три серебряные пули и вложил их Наранче в ладонь, после чего дружелюбно улыбнулся. — Если найдёте оружие, будет замечательно, но даже если такая пуля просто коснётся ранения вампира, ему будет очень нелегко. Наранча вопросительно открыл ладонь, уставившись на три серебряные пули. На самого мальчика и подобных ему вампиров серебро не действовало, так что это было отличной вещью. — Да, спасибо тебе! — ответил парень и, улыбнувшись, убрал пули в карман шорт. — Спасибо большое. Пойдёмте в ресторан? Я за нас заплачу, — сказал Бруно, на что Миста согласился и посмотрел на Наранчу. — Да! Пойдёмте, я уже как раз проголодался! — радостно отозвался юноша. И со спокойной душой брюнет вместе с остальными двумя направились в ближайший ресторан. Внутри него было не так жарко, чем на улице, так что это было идеальное время для еды и какого-нибудь прохладительного напитка. Но, усаживаясь на места, они и не подозревали, что недалеко от их столика сидел знакомый охотник. Сам же он и не увидел бы их, пока в один момент не услышал голос Наранчи. — Чёрт… — прошипел блондин, поняв, что те двое находятся в том же месте, что и он. — Только их мне не хватало… Сделав глоток кофе, мужчина раскрыл пошире меню, чтобы за ним его не было видно. Что Бруно, что Наранча после первой встречи вызывали у него не самые приятные эмоции, и он всеми силами не хотел привлекать их внимание к себе. Буччеллати и не заметил присутствия их знакомого. Он выбрал блюда в меню, дождался, когда выберут остальные и сделал заказ, заплатив за всех. Тем временем Миста, обернувшись на официанта, заметил того, кого увидеть здесь не ожидал и улыбнулся, закричав на весь ресторан: — Леоне! Леоне, привет, давно не виделись! Пошли к нам, я таких классных ребят встретил, — Миста улыбнулся во все тридцать два и откинулся на спинку стула, глядя на знакомого охотника Леоне Аббаккио, от которого и узнал, как бороться с кровососами. Поначалу Аббаккио даже и не заметил, что вместе с теми двоими есть кто-то третий. Но, когда его окликнули, у мужчины даже глаз задёргался на пару секунд. Ему совсем не хотелось идти к ним, но и просто встать и уйти было бы невежливо. Тем более, что Миста являлся тем вампиром, с которым отношения были более менее гладкие. Ворча что-то себе под нос, блондин поднялся и медленно прошёл к троице. — Совсем не ожидал вас тут увидеть, — с привычным для него тоном ответил Леоне. А Наранча при виде недавнего знакомого подсел ближе к Бруно и обхватил его за руку, недовольно поглядывая на охотника. Присутствие того напрягло мальчика, тем более что прошлым вечером его чуть не прикончили. Буччеллати тоже не был доволен новым гостем за их столом. Он приобнял Наранчу за плечи и прижал его чуть ближе к себе, всё ещё переживая за него. — Вот уж встреча, — недовольно проворчал Бруно, глядя на Леоне. Миста тем временем заметил напряжение между ними и решил разбавить его. — Ребят, вы чего все так раскисли? Леоне классный парень, он рассказал мне эту фишку с серебряными пулями против кровососов... А ещё с ним весело! Он с виду, конечно, может показаться тем ещё мудаком, но, поверьте, это не так! — сказал Миста, даже не заметив как оскорбил Аббаккио. — Этот «классный парень» хотел меня вчера прибить, хотя я даже ничего такого и не делал… — пробурчал Наранча, прижимаясь к Бруно. — Ещё и ногу из-за него вчера поранил! — Потому что было за что, — спокойно ответил Леоне, хотя на деле обстановка всё также раздражала. — Был риск, что этот мелкий может разболтать о себе не только одному человеку. Но раз уж меня уверили, что всё под контролем, то я решил отступить. — Большое, блин, спасибо! Ты даже не рассказал, как с теми другими вампирами бороться и просто свалил! Но я вообще думал, что ты всех вампиров без разбору убиваешь. Странно, короче, что вы двое даже ладите. — Мы с ним познакомились при довольно неожиданных обстоятельствах, — мужчина кашлянул, после чего продолжил. — Но я готов сотрудничать даже с теми, с кем я бы обычно не хотел иметь дел, раз у нас общие противники. Миста вдруг ни с того, ни с сего влез в разговор и сказал: — Ага, если бы не я Леоне сожрали кровососы! — парень посмеялся и дружелюбно толкнул Аббаккио в плечо. Он знал, что хоть тот и не очень любит такое, Миста для него в этом плане всё же исключение и он никогда не будет злиться и кричать на него. В ответ на действие Мисты охотник лишь холодно посмотрел на того, после чего перевёл взгляд на остальных двоих. Гвидо был именно тем исключением, кто хоть и тоже мог раздражать, но намного менее, чем остальные. Буччеллати удивился и вздохнул, после чего сказал: — Можешь остаться за нашим столом, если извинишься перед Наранчей, — поставил условие Бруно, после чего взглянул на Аббаккио, наблюдая за его реакцией. Извиниться, пожалуй, было и правда хорошим решением в этой напряжённой ситуации. Леоне хоть и не особо хотел приносить извинений, но пришлось, чтобы потом отношения ещё сильнее не ухудшились. — Извиняюсь, — с абсолютно нейтральным выражением лица сказал блондин. — Хорошо, присаживайся, и больше не смей нападать без разбора на кого попало, и тем более грубить Наранче, — сказал Буччеллати, всё ещё презрительно глядя на Аббаккио, но позволяя ему сесть с ними. — Да ладно? Вот так просто? Ну и подавись ты со своими извинениями! — недовольно ответил Наранча. — Я не верю, что ты реально это имеешь в виду. Типа… У тебя всегда одно и тоже лицо? Да ты прям бесчувственный какой-то! Если бы реально сожалел то ты бы купил мне корзину фруктов, я бы ещё подумал… Миста посмеялся над словами Наранчи и сказал: — Скажи спасибо, что он хотя бы это сказал, потому что из него даже извинений добиться сложно! — парень повернулся к Аббаккио и одарил того на редкость дружелюбным взглядом, зная, что только ему такое позволено. И после этого Аббаккио молча сел к троим другим. Атмосфера всё ещё оставалась напряжённой, но надо отдать должное, тот конфликт они всё же уладили. Вскоре им принесли еду. Всем, кроме Наранчи. Он заказал себе какой-то фруктовый десерт и молочный коктейль, но его заказ до сих пор задерживался. Надо было признать, что и остальным принесли не всю еду, их десерты всё также отсутствовали. Поначалу мальчик и не придал этому значения, ведь всё подавалось не одновременно, а постепенно, сладкое всегда было в конце, так что он просто принялся дальше ждать, иногда выпрашивая у Бруно попробовать его еду. Буччеллати тоже заметил то, что им не несут десерты. Он отдал Наранче своё основное блюдо, которое состояло из овощей, зная, что он голоден. Когда же всё же с основным приёмом пищи было покончено, десерты всё равно не были поданы. Теперь напрягала уже сама эта ситуация. Они спрашивали у официанта, в чём дело, но тот лишь пожимал руками, так как и сам не понимал, почему заказ задерживается. — А вам не кажется это всё странным? — прошептал Наранча. — Ну, что нам сладкое не несут… Может, там на кухне что-то случилось? — Это действительно странно… — хмыкнул Бруно. — Официант! Но ответа не последовало, а официант повторно так и не подошёл к ним. Тот будто и вовсе пропал. Это вызвало подозрение у Леоне. Хоть он и понимал, что в дела кухни им вмешиваться не стоит, но с этим точно надо разобраться. Миста покрутил в руке незаряженный револьвер. — Хэй, может, намекнём им, чтобы они пошевеливались там? А то это плохо — не подавать еду гостям, — после чего Гвидо встал и целенаправленно двинулся в сторону кухни. — Соглашусь, — ответил Аббаккио, вставая из-за стола. — У меня не очень хорошие предчувствия по этому поводу. Хотелось бы мне надеяться, что всё не так серьёзно, как я думаю, но не исключено, что враг мог проникнуть на кухню. И блондин пошёл следом за Мистой. Наранча же вопросительно поглядел на обоих и резко соскочил со своего места. — Эй-эй! Мою еду так и не принесли, поэтому я пойду первым! — и мальчик побежал, чтобы обогнать тех двоих, потянув за собой и Бруно. Буччеллати быстро поднялся, услышав, что Наранча хочет идти первым и сказал: — Подожди, я пойду первым, возможно там враг, Наранча, — после чего Бруно закрыл собой Наранчу и пошёл впереди него. Рядом шёл Миста, заряжая на ходу револьвер и заходя на кухню вместе с ним в первую очередь. Наранче не понравилось, что его оставили в стороне. Да, так лучше в виду безопасности, но мальчика это не устраивало, ему хотелось первым всё разузнать. Увидев недалеко от входа в кухню вентиляцию, он быстро осознал. Пока никто не видел, парень обратился в летучую лису и пролетел в вентиляционное отверстие, благо, что он был маленьким, так что не поранился. Таким образом он оказался на кухне быстрее, чем остальные. Вылетев уже в саму кухню, Гирга приземлился, принял человеческий облик и пошёл дальше. Помещение было абсолютно пустым. И, похоже, что мальчик оказался на складе с растительностью. — Вот же неблагодарные… — пробурчал Наранча, по пути захватив с собой пару фруктов из коробок в качестве компенсации. Пройдя немного вперёд, он наконец вышел со склада и оказался в главном помещении. Его сразу же привлекли странные звуки недалеко от себя и, обернувшись, он увидел какого-то повара, стоящего спиной к нему. На соседнем столе находились недоготовленные десерты, так что брюнет решил, что тот человек был кондитером. Мальчик уже хотел было начать возмущаться, почему их десерты так и не принесли, но, подойдя ближе, он впал в ступор. Запах. Тот самый запах чего-то мёртвого… В этот самый момент повар обернулся. Он был смертельно бледным, глаза красные, а зубы острые, из его рта текла чужая кровь, а сам он выпивал её из того самого официанта, который в тот раз так и не пришёл. А рядом были ещё пара трупов других поваров. — БРУНО! МИСТА! ЛЕОНЕ! — Наранча не успел докричать. Повар бросился на мальчика, посчитав и его за еду, поэтому пришлось убегать. Буччеллати уже поздно заметил, что Наранчи нет рядом. — Вы не видели, где Наранча? С ним, наверное, что-то случилось, — Бруно в панике забежал на кухню. Он увидел повара, который бросился на Наранчу и подбежал к нему. За мгновение до того, как вампир нагнал мальчика и укусил его, Бруно успел оттолкнуть Наранчу оттуда. Он надеялся, что справится и с вампиром, но он оказался сильнее и в мгновение ока продырявил шею Буччеллати, обездвижив того. Перед тем, как потерять сознание, Бруно услышал выстрелы Мисты, после чего его шею наконец отпустили и Буччеллати потерял сознание окончательно, упав на пол. — Бруно! Стой! — только эти слова от Наранчи Бруно смог услышать перед тем, как того атаковали. Выстрелы Мисты, конечно, смогли улучшить ситуацию, но в тот момент он выпустил только 3 пули, что не убило врага. Воя от адской боли, разъедающей раны, кондитер поплёлся в сторону стрелка. И в этот момент Леоне понимал, что нужно действовать быстро. Здесь минимум один пострадавший, а если не предпринять что-то прямо сейчас, то они все могут и подохнуть в один миг. Но, к счастью, Аббаккио приметил недалеко от себя окно, закрытое занавеской. — Твою мать, лучше бы сбежали… — проворчал блондин, сорвав с окна занавеску. И в этот момент в помещение попал яркий солнечный свет, упав прямиком на самого повара. Из-за этого кондитер начал сгорать прямо на глазах у троих, истошно крича в агонии. Менее минуты, и от бывшего повара осталась лишь кучка праха на полу. Миста не успел ничего сказать, как враг вдруг был уже повержен. Наранча стоял в шоке, тяжело дыша от потрясения, а сердце бешено колотилось. Бруно лежал без сознания с раной на шее, из которой медленно текла кровь. — Б-БРУНО… — мальчик подбежал к мужчине, упав перед ним на колени. — Бруно… П-пожалуйста, очнись!.. Гирга начал тормошить Буччеллати, но тот так и не очнулся. Поняв, что тот может умереть, у парня стали слёзы наворачиваться на глаза. — Тупица ты, Наранча. Вот что я могу в этом случае сказать, — Леоне закатил глаза, подходя ближе, после чего стал проверять состояние Бруно. — Можете выдохнуть, жить он будет. Рана не настолько серьёзная, чтобы он помер, да и крови почти не потерял. После этих слов Аббаккио повернулся к Мисте. — Быстро найди аптечку. Уверен, что она где-то тут должна быть рядом. Гвидо был поражен находчивостью Аббаккио и тихо восхищался им, а после сказал: — Быстро ты сообразил. Сейчас найду аптечку, — он обыскал всю кухню и в итоге наконец нашёл аптечку, которая была в одном из ящиков и подал её Леоне, как самому опытному тут. Миста помялся возле тела Буччеллати и спросил: — Леоне, а он не станет этим, ну… кровососом? — парень посмотрел на своего друга, а после перевёл взгляд на безутешного Наранчу и приобнял его за плечи. — Не реви, всё хорошо, сейчас Леоне его подлатает и твой суженный как огурчик будет. — Нет, — ответил Леоне, обрабатывая рану на шее Бруно. — Для этого контакт нужен подольше. Да и слюны должно было попасть больше в рану, чтобы хоть какие-то метаморфозы начались. — А… Это… — Наранча был всё ещё потрясён случившимся, поэтому с трудом подбирал нужные слова. — А почему кровосос был в людном месте днём? Они же, типа… ну… вечером только начинают выходить, когда солнце сядет, нет? — У меня есть только одно объяснение, — охотник уже почти закончил с раной. — Он был недавно обращён. От укуса до полностью становления кровососом может уйти от пары минут, до целого дня. Судя по всему, его укусили ночью, и он смог отбиться, а завершился процесс только сегодня днём. — Но ведь вряд ли бы подобные стали нападать днём… — мальчик всё это время смотрел на Буччеллати в надежде, что тот рано или поздно придёт в себя. — Возможно, что он даже и не понял, что его обратили. Зачастую жажда крови просто сводит их с ума, и им важно только найти жертв, чтобы её утолить. Вот и многие из них и сгорают на солнце. — Да, Леоне дело говорит. Они самые опасные, потому что нападают без разбора. Их легко убить, но слабоумие и отвага порой играют им на руку, — пояснил Миста для Наранчи. Вскоре Бруно очнулся и почувствовал себя так отвратительно, как не чувствовал ещё никогда в жизни. Он не успел обратиться, но из-за укуса в его организм попали инородные тела, которые он активно отторгал. Именно поэтому, почти сразу после того как Буччеллати очнулся, его стошнило. Когда он немного отошёл, он всё ещё выглядел бледным и очень отрешённым, будто не от мира сего, потому что это состояние лишь оставляло желать лучшего. Когда Буччеллати наконец-то очнулся, Леоне вздохнул с облегчением. Больше, конечно, не от того, что тот выжил, а потому что не обратился в кровососа. Хотя и если бы тот после этого напал, то не причинил бы никому вреда, ведь солнечный свет до сих пор проникает в помещение на кухне. — Бруно!.. — крикнул Наранча, и из его глаз вовсю полились слёзы. Парень очень переживал за состояние мужчины и всеми силами хотел как-либо помочь. Но также Гирга и сам чувствовал себя отвратительно, так как именно из-за него Бруно и пострадал. Лучше бы самого мальчика в тот момент укусили, а не видел, как его человек сейчас страдает. — Хватит ныть! — рявкнул на того Аббаккио. — Бруно сейчас по-хорошему требуется уход или вовсе госпитализация. Вызови лучше скорую, а не стой и сопли разводи! Кивнув и вытерев слёзы, Наранча прошёлся по кухне и, найдя стационарный телефон, набрал номер скорой и стал звонить. Буччеллати в перерыве между тошнотой, сказал Аббаккио: — Н-не кричи на него… — после чего его снова стошнило. Вплоть до приезда скорой Бруно тошнило и он был, казалось, в полуживом состоянии. Миста стоял в стороне и как мог утешал Наранчу, хоть иногда его слова были довольно грубыми, он всё ещё хотел утихомирить мальчика. Когда приехала скорая помощь, оказалось, что Бруно действительно требовалась госпитализация. Тем не менее долго его в больнице не держали. Ему поставили капельницу и просто ждали когда тому станет лучше, поэтому уже под вечер его готовы были отпустить домой только вместе с кем-то, потому что его голова всё ещё кружилась. Всё это время Наранча очень сильно переживал за Бруно. И ему было дико стыдно, что тогда не послушался и пошёл первым. Когда мужчину положили в палату на время, мальчик иногда заходил к нему, но толком ничего и не мог ему сказать, так как сразу же наворачивались слёзы. По итогу, когда Буччеллати были готовы выписать, за ним всё равно нужно было присматривать. И охотник на вампиров ничего не мог сделать, кроме как отвезти к себе на ночь. В таком состоянии Бруно был бы беспомощен, если бы ночью на него напали, так что это был единственный выход. Самому Аббаккио, конечно, такой расклад не нравился. Он привык жить один и не особо впускал к себе гостей, но в этот раз ему пришлось смириться. Миста в тот момент, услышав, что Леоне заберёт этих двоих к себе домой на ночь, взбодрился и увязался за ними. Он знал, что у Леоне дома хватит на всех места, поэтому особо не парился. И, раз Миста вызвался переночевать тоже, отказать бы не получилось. Подъезжая к дому Леоне, Наранча удивлённо раскрыл рот. Потому что место жительство оказалось большим поместьем с несколькими комнатами. — Эй, а откуда у тебя такие хоромы? Ты же всего-лишь какой-то там охотник, тебе же не платят столько! — Гирга недоверчиво поглазел на блондина. — Этот дом является собственностью моей семьи, который передавался по наследству. Моя родня была достаточно богатыми людьми, чтобы позволить себе жить в таком особняке. Когда же всех моих родственников истребили кровососы, то дом остался на мне, — так и пояснил мужчина. Буччеллати всё ещё чувствовал себя плохо, но сейчас ему было несколько лучше. Тем не менее когда они были в машине, он всю дорогу ехал, положив голову на плечо Наранчи, чуть ли не засыпая так. Когда пришло время выходить из машины, Буччеллати, проходя мимо Аббаккио, сказал: — Спасибо большое, я в долгу не останусь, — после чего он вместе с Наранчей ушёл в комнату, которую им выделил Леоне. Леоне в тот момент был рад только одному. Им всем четверым не придётся спать в одной комнате. Такой расклад бы вовсе не устроил мужчину. Поэтому, когда те двое пошли в выделенную на них комнату, Аббаккио с ворчанием по типу «Какой же дерьмовый день…» ушёл к себе и, как только добрался до своей кровати, моментально уснул на следующие пару часов. Добравшись до комнаты, Бруно просто свалился на кровать и подозвал к себе Наранчу жестом, а когда тот лёг рядом, крепко обнял его, утыкаясь лицом куда-то ему в грудь. Оставшись наедине с Бруно, Наранча крепко обнял его, едва сдерживая слёзы. Хотелось высказать всё то, что за это время было у него на душе. Его просто дико грызла совесть за произошедшее, из-за чего он снова чуть не начал плакать. — Я боялся только двух вещей… Во-первых, потерять тебя… Во-вторых, так и не успеть сказать тебе о том как сильно я тебя люблю, — сказал Буччеллати, всё ещё отвратительно себя чувствуя, но успокаиваясь рядом с Наранчей. — Я… Я тоже боюсь тебя потерять… Я такой… такой придурок… Полез и не подумал… Лучше бы меня покусали, а не тебя… И я тебя тоже сильно-сильно люблю… — мальчик еле-еле сдерживался, чтобы не разреветься. — Наранча, пожалуйста, не ругай себя так. Всё случилось как случилось, в этом нет никакой твоей вины, пойми меня, — ответил Бруно. Буччеллати чувствовал его волнение и ласково гладил мальчика. Он понимал, что ему тяжело и наверняка он испытывает очень сильную вину по отношению к нему. Примерно через минуту до мальчика дошёл смысл сказанных слов Бруно и своих. Ему это не послышалось? — П-подожди… Ты… Ты сказал, что любишь меня… В смысле… Типа… Не как друга или типа сына? В смысле, что намного больше или вроде того… — Гирга и сам запутался в своих суждениях, поэтому ожидал, что Буччеллати поможет распутать этот клубок. Когда до Наранчи наконец дошёл смысл сказанных им слов, Буччеллати улыбнулся и сказал: — Сейчас было бы романтично поцеловать тебя в губы, но так как меня весь день тошнило, я этого делать не буду, а просто поступлю вот так, — мужчина поцеловал его в плечо и расплылся в любовной улыбке. Наранча потерял дар речи. Конечно, было очевидно, что Бруно говорил буквально, но мальчик всё ещё не мог поверить в эти слова. — Я… Это… Неожиданно… — парень замялся, а на его щеках появился небольшой румянец. — Я и не знаю, что сказать… В смысле, я чувствую к тебе тоже самое, да! Но у меня никогда и не было подобного… Это для меня вообще что-то новое. И Гирга замолчал. В его голове крутилось много мыслей. Но главный вопрос, висящий в воздухе… Как теперь быть? Мама говорила ему в детстве, что отношения между человеком и вампиром являются чем-то запретным. Да даже отношения кровососа и вампира наподобие Наранчи ещё большее табу. Но ведь может же быть всегда исключение, да? В общем, брюнет и сам путался, как поступить. Но сейчас он знал, что не нужно нагружать Буччеллати лишними переживаниями, тот и так за день натерпелся сполна. Лучше просто отдохнуть и дождаться следующего дня, а там будь что будет. — Я рад… рад, что я тебе так сильно нужен… — прошептал мальчик, пальцами пробегаясь по волосам мужчины. Буччеллати улыбнулся, слыша такие слова от Наранчи. Ему вполне хватало этого, поэтому он был просто счастлив знать, что его чувства взаимны. Он поцеловал Наранчу в шею и сказал: — Спасибо тебе большое. Сладких снов, Наранча, — после чего Буччеллати заснул. Он спал довольно долго, но был вынужден проснуться ближе к обеду, так как с кухни начала доноситься чья-то ругань. Это были Миста и Леоне. Буччеллати очень не хотел подниматься, но решил сделать это, не обнаружив рядом Наранчи. Тем временем на кухне Миста активно доказывал Леоне, что он не виноват в том, что доел все хлопья в его доме и вообще это Леоне виноват, что не купил больше хлопьев, а Миста здесь не причем. Больше всего криков, конечно же, исходило от стрелка. Леоне лишь с привычным для него лицом стоял возле стрелка, хлебая кофе и вставляя какие-то комментарии по поводу этой ситуации. На фоне недавно произошедшего события отсутствие хлопьев казалось полной хренью, а не какой-то там проблемой. Хотя и при обычных условиях это не сильно волновало бы мужчину. Сладкое он покупал себе изредка, поэтому подобное находилось в доме из-за прихоти Гвидо, который иногда ночевал у Аббаккио. — Если бы я купил четыре пачки, а не три, ты бы как обычно начал орать, что это несчастливое число, и от четвёртой надо избавиться, — спокойно ответил охотник, сделав очередной глоток напитка. — К тому же в тот день твоих любимых хлопьев в магазине осталось только четыре пачки. Миста был крайне возмущён тем, что говорил Аббаккио, поэтому сказал: — Так купил бы пять, Леоне! — но услышав слова Аббаккио о том, что там оставалось всего четыре пачки, у Мисты закончились аргументы и ему пришлось сдаться. — Ладно. Но ты должен мне моральную компенсацию в размере килограмма яблок! Услышав шаги Бруно, блондин лишь на пару секунд на него перевёл взгляд, а после продолжил выслушивать возмущения Мисты. На вопрос о том, где сейчас Наранча, Леоне ответил так: — Принимает душ. Он захотел погулять под солнцем и упал в лужу на улице. Из-за его грязных следов пришлось заново мыть полы, мелкий спиногрыз… — такой и был ответ. Услышав ответ, Бруно поблагодарил Аббаккио, лишь улыбнувшись при мысли о своём возлюбленном, а после с разрешения хозяина дома, стал кашеварить на кухне, решив приготовить себе и Наранче завтрак. К нему подключился и Миста, поэтому пришлось готовить на троих. Буччеллати довольно быстро сделал панкейки и стал ждать Наранчу после душа. Ну а Леоне до того, как Гирга вышел из душа, поехал в магазин покупать для Мисты этот грёбанный килограмм яблок. По пути ещё Аббаккио решил купить хлопьев, сколько есть в магазине, дабы стрелок вновь не возникал. Когда мальчик наконец вышел, Буччеллати обнял его и пригласил за стол, сказав о том, что приготовил завтрак. — Бруно! Доброе утро! — радостно произнёс юноша, когда пришёл на кухню и увидел Бруно. Наранча обнял мужчину в ответ, очень счастливый видеть того. Конечно, с прошлой ночи всё ещё остались некоторые вопросы, на которые было бы важно решить, но этим заняться лучше наедине. Сейчас же лучше сосредоточиться на еде, поэтому парень сел за стол, приготовившись к вкусному завтраку. — Ты как? Как себя чувствуешь? — спросил брюнет, с видимым беспокойством глядя на Буччеллати. Буччеллати обрадовался, видя Наранчу, а на его лице возникла улыбка. После, когда они пошли есть, Бруно ответил ему: — Всё хорошо, только пить хочу сильно. А ты как себя чувствуешь? — Буччеллати был действительно заинтересован в состоянии Наранчи. — Да, тоже хорошо, спасибо за беспокойство! — ответил Наранча, поедая панкейк. Панкейки действительно получились неплохими, но Бруно в основном не ел, а пил чай, а после переключился на воду. Миста тем временем за обе щеки уминал панкейки и, кажется, уже и забыл почему пять минут назад кричал на Аббаккио. Всё же, наевшись вдоволь, Гвидо заявил: — Наранча, чур ты моешь сковородку, а я помою тарелки. Нужно самим помыть посуду и отблагодарить Буччеллати за спасение от голодной смерти. А то Леоне совсем меня не любит! — в шутку сказал он и принялся перемывать тарелки. Закончив с завтраком, Наранча и Миста принялись мыть посуду. В голове у мальчика до сих пор вертелись мысли по поводу его отношений с Бруно. Дома они точно всё решат по этому поводу. Из-за этих размышлений Гирга случайно задел локтём одну из тарелок, и та чуть не упала на пол. Но он вовремя поймал, так что ничего не разбилось. — А Леоне всегда такой? Ну, сварливый и холодный, — в один момент спросил парень у Гвидо. — А то такое ощущение, будто он вечно всем недоволен и его все бесят. Он вообще хоть радоваться чему-то умеет? Миста, перемывая тарелки, задумался над словами Наранчи. — Ну, слушай, на самом деле он очень добрый. Он поворчит, может покричать, но всё равно сделает что-то хорошее. Он из тех, кто делает, а не говорит, за это я его и ценю. Леоне травмированный человек, поэтому иногда его сложно понять, а некоторые его поступки не назвать рациональными, но всё же он очень хороший. И радоваться он умеет, например, мне в своей постели, — после чего Миста хитро захихикал, закончив мыть посуду. — В общем, любите Леоне, он правда неплохой человек. — В смысле? Ты в его кровати обычно спишь или что? — Наранча вопросительно посмотрел на Мисту, закончив мыть сковородку. — Я думал, что Леоне такой человек, что близко к себе и не подпустит кого-то. А вы вон как, и дружите и в одной кровати лежите. На самом деле мальчик и не понял, что имел в виду Гвидо. Он не все шутки может понять, особенно такие. И даже если и стрелок говорил в совсем другом контексте, для Гирги не весь смысл был понятен. Всё же о взрослых штуках он мало чего знал, так что и сказать по этому поводу ничего не мог. Услышав слова Наранчи, Миста захихикал и потрепал его по волосам. — Наранча-Наранча, мне казалось, Буччеллати тебе уже объяснял такие шутки, — Гвидо с ехидной улыбкой посмотрел на Бруно. — И как ты вообще понял, что мы с ним… — Буччеллати даже покраснел и не стал договаривать, но Миста и без того всё понял. — Интуиция. А ещё по вашему с ним поведению это очень видно, — сказал парень с улыбкой. Наранча непонимающе уставился сначала на Мисту, а потом на Бруно. Контекста он так и не понял, но потом до него всё же что-то дошло, а также то, что стрелок догадывался о взаимной любви между теми двоими. — Ещё даже рано мне такое объяснять! — ответил мальчик, уже сам краснея. — Мне и мама ничего не говорила. Только, мол, что какими-то вещами взрослые занимаются. Но она так и не успела мне рассказать, какими точно… Буччеллати хихикнул, когда Наранча сказал, что ему ещё рано такое объяснять, а вот последующие его слова заставили Бруно даже взгрустнуть, ведь ему всегда было довольно сложно видеть в глазах возлюбленного эту тоску, когда он вспоминал о матери. И в этот момент на кухню зашёл Леоне. Он нёс с собой пакет с килограммом яблок и аж шесть пачек хлопьев, которые Гвидо любил. — Можешь не благодарить, — мужчина отдал яблоки стрелку, а хлопья убрал в отдельный шкаф, который выделил специально для того. Аббаккио появился вовремя, а Миста обрадовался его появлению настолько, что аж не сдержался и обнял его при всех. В ответ на объятия блондин лишь раздражённо вздохнул. Обниматься с кем-то при всех он бы никогда не предпочёл, поэтому, дождавшись, когда стрелок наобнимается, отпихнул его от себя. — Какой ты заботливый, Леоне. Так уж и быть, можешь взять одно из этих яблок, — Миста хихикнул и сам взял яблоко, даже не помыв его и начав есть. — Так вы, получается… ну… да? — шёпотом спросил Гирга у Мисты, чтобы Аббаккио не услышал. На вопрос Наранчи Гвидо загадочно улыбнулся, а после кивнул. — Эй-эй, а ты ничего не забыл? — заявил Аббаккио, когда Гвидо начал есть немытый фрукт. — Вон, даже Наранча сразу понял. Мальчик и вправду взял два яблока и, помыв их, стал одно из них есть. Второе он решил оставить на всякий случай на пути по дороге домой. Его, конечно, повергло в шок, что между Мистой и Леоне есть что-то кроме дружбы. Представить их вместе даже как друзей было непросто, уж слишком они разные, а тут такое. Но Гирга и не судил их, всё же это их дело, а не его. Миста удивился, глядя на Аббаккио и продолжая жевать яблоко, после чего сказал: — Неа, а что такого? — Гвидо действительно не понял почему Леоне ворчит на него, даже не задумавшись о том, что яблоки нужно помыть. Тем временем Буччеллати улыбнулся, а после погладил по голове Наранчу, радуясь, что он не повторил ошибок Мисты. — Леоне, я не помню благодарил ли я тебя вчера, но спасибо большое за то, что приютил нас с Наранчей, — сказал Бруно, подходя к Аббаккио и пожимая ему руку в знак благодарности. — Можно было и не благодарить, — спокойно ответил Леоне, после чего переключился вновь ворчать на Мисту. — А то, что мыть надо фрукты, прежде чем есть. Я тебе и так всё время говорю, чтобы ты у меня вёл себя прилично. В своём доме хоть срать под себя можешь, а в моём соблюдай манеры. Наранча и то прожил на улице неизвестно сколько, но даже он воспитаннее тебя бывает. Буччеллати стоял в стороне рядом с Наранчей и смотрел на этих двоих, с улыбкой на лице закатывая глаза. Он видел так много пар, но таких разных людей, состоящих в отношениях, встречал крайне редко. А Наранча же лишь поглядывал на обоих, жуя яблоко. Со стороны те двое и правда выглядели, как старые супруги. Миста всё же помыл уже надкушенное яблоко, а после продолжил: — Ну раз ты у нас такой важный, сам меня этим вашим манерам и учи, — он доел это несчастное яблоко, а после взял новое и снова забыл его помыть. — Я тебе что, нянька, чтобы тебя чему-то учить? Или твой отец? — после этих слов Леоне заметил, что Миста второе яблоко тоже ест немытым. — Так, дай сюда! И, выхватив недоеденное яблоко, мужчина помыл все яблоки вместе с тем, а после отдал обратно стрелку. — Когда ты уже запомнишь хоть какие-то базовые вещи? Я не могу вечно напоминать тебе ещё и мыть руки перед едой. Ну как ребёнок, честное слово. Миста лишь вздохнул, а после ответил: — Будь добр объяснить, деревья не очень культурные собеседники, знаешь ли, — сказал Гвидо, деловито сложив руки на груди, но был рад такому проявлению заботы от Леоне. Наранча, всё это время жуя своё яблоко, в этот момент спросил: — А вы в кровати тоже ссоритесь или как? При этих словах у блондина аж глаз дёрнулся, и он перевёл свой недовольный взгляд на мальчика. — Заткнись! — Аббаккио крикнул тому. — Кто тебе про это вообще сказал?! Когда Наранча сказал это, Миста понял, что сейчас влетит в первую очередь ему и с самым невинным лицом из всех, что он мог сделать, ответил: — Уж не знаю, но точно не я! — после чего он понадеялся, что Аббаккио ему поверит, хоть и знал, что эта загадка слишком очевидна. Казалось, что Аббаккио сейчас просто вскипит. — Ой, да идите вы уже! — и с этими словами Леоне стал что-то вынимать из шкафа. — Задрали уже… Блондин достал бутылку красного вина и бокал, после чего, не выдержав, направился к себе, ворча что-то под нос. Наранча же удивлённо посмотрел тому вслед, а затем перевёл взгляд на Мисту. — А он всегда так? — задался вопросом мальчик. — И надолго он? — Не очень, но мне стоит перед ним извиниться. Вы если хотите, можете идти домой, — Миста понял, что, кажется перебрал со своими шутками, а после довольно быстро пошёл за Аббаккио. Леоне у себя в комнате, налив себе вина в бокал, залпом выпил первую порцию, а потом налил себе и ещё. Его уже взбесило общество этих троих, и поэтому блондин хотел прямо сейчас просто расслабиться в одиночестве в свой личной атмосфере. — Ох уж эта любовь, — вздохнул Буччеллати и улыбнулся, а после обнял Наранчу за плечи. — Кстати, я бы хотел поговорить с тобой о вчерашнем, — уже более серьёзно сказал Бруно, глядя на Наранчу. — Я бы тоже… — ответил Наранча, обняв Бруно. — Но давай поговорим об этом дома? Я уже так хочу домой… И мальчику реально не терпелось вернуться в их дом. Он точно понял, что Аббаккио уже сыт по горло общением с ними, и что лучше оставить его в покое. — Хорошо, пошли, Наранча, — Буччеллати поцеловал его в макушку, а после взял за руку и направился с ним по направлению домой. Шли они довольно долго, так как район поместий находился в приличном от их дома расстоянии, но они всё же дошли. Когда они были дома, Буччеллати сперва пошёл принять душ. Он справился с этим довольно быстро, а после вышел к Наранче и посадил его рядом с собой на кровать, желая продолжить их разговор. — Наранча, ты не против поговорить обо всём сейчас? — Нет, не против! Самое время! — сказал Наранча, вновь обнимая Бруно так крепко, как мог, чтобы при этом не задушить. Он и сам хотел выложить всё, что чувствует. И… подходящих слов почему-то не находилось. Но всё же он собрался с мыслями, что у него были на уме. — Я выслушаю всё, что ты скажешь. Просто… Ну… Я реально ни с кем ещё не встречался… И не влюблялся никогда… Буччеллати улыбнулся этим объятиям и обнял его в ответ, покрывая поцелуями его лицо. — Хорошо, тогда я начну. Честно говоря, в моей жизни не было времени, чтобы начинать с кем-то отношения и влюбляться. Я долгое время был и вовсе одинок настолько, что мне было не с кем поговорить, поэтому я могу с уверенностью сказать о том, что и я никогда ранее не любил кого-либо и не встречался. Но тем не менее, я хочу сказать, что больше, чем тебя, я не любил, кажется, никого в этой жизни. Ты моё светлое солнце, мой ясный луч света. Пока ты рядом со мной, я чувствую себя невероятно счастливым, а когда твоей жизни угрожает опасность, я переживаю за неё больше, чем за свою. Я хочу просыпаться каждый день и видеть тебя рядом с собой, такого хорошего, такого родного, — сказал он с улыбкой, оглаживая одной рукой щёку Наранчи, а после продолжил. — Всем этим я хочу сказать, что я бы хотел, чтобы ты был моим парнем. Я всегда буду о тебе заботиться и уважать тебя и твои желания, поэтому, если ты не готов к отношениям, я всё пойму и не буду тебя заставлять, но знай, что ты очень дорог для меня. Наранча внимательно слушал слова Бруно, поражаясь тому, какую красивую речь тот произнёс. Это очень тронуло мальчика, а в его глазах засверкал проблеск надежды. Надежды, что у них что-то да получится большее. После сказанного даже не хотелось говорить «нет» или что-то вроде того. Хотя парень и не ответил бы всё равно отрицательно, это было бы своего рода как неуважение к чувствам мужчина. — И ты очень дорог для меня… — прошептал Гирга, кладя голову на плечо Буччеллати. — Я так переживал за тебя, когда тебя покусали… Я реально не хочу тебя потерять… Благодаря тебе в моей жизни… даже не знаю, как сказать… появился смысл что-ли? Короче, я был бы не против попробовать перейти на новый уровень с тобой. Я уверен, что даже как мой парень ты будешь таким же потрясающим! — А ты — есть мой смысл. И я уверен, что и ты будешь самым лучшим парнем на свете, мой мальчик, — с улыбкой сказал Буччеллати, а после осторожно приблизился к губам Наранчи и прошептал прямо в них. — Можно? Буччеллати был очень осторожен и очень боялся навредить возлюбленному, поэтому не хотел делать что-то с Наранчей без его на то разрешения. Руки Бруно тем временем ласково гладили спину мальчика, давая ему понять как сильно его любят. Наранча слегка вздохнул, когда его губ коснулось дыхание Бруно. Щёки вновь покраснели, а пульс участился. — Я… Я не знаю… — мальчик неловко отвёл взгляд на пару секунд, а потом снова взглянул на Буччеллати. — Я никогда не целовался… У меня нет совсем никакого опыта… Гирга какое-то время мялся, не зная, что и ответить. Хотелось, конечно же, испытать первый поцелуй в своей жизни, но он боялся просто разочаровать любимого. Но, у них обоих же обоих никогда не было отношений? Так что можно было рискнуть. Всё же на ошибках учатся, а дальше пойдёт лучше. — Но… Давай? Я и не против попробовать… Просто немного стесняюсь… — Ничего страшного, у меня тоже совсем нет никакого опыта в этом, поэтому не переживай, всё хорошо, ничего страшного, если не получится с первого раза, — и в тот момент, когда Наранча был готов, Буччеллати его поцеловал. Хоть он и целовался в первый раз, но старался сделать всё по красоте. Он обнял Наранчу и очень медленно целовал его, аккуратно лаская его губы своими и только уже потом подключая язык. И Наранча на какой-то момент застыл. Он совершенно не знал, что ему делать. Конечно, он и не должен был знать, так как целовался первый раз. Он максимум чмокал маму в щёку, а тут полноценный поцелуй с тем, кого любил даже больше своей жизни. Но он ещё и даже немного растерялся, пока что просто позволяя Бруно его целовать. Но, вспомнив, что Буччеллати всё же не со стеной целуется, обнял в ответ и попытался тоже как-то ответить. И получилось, надо сказать, нелепо. Со стороны вообще казалось, что мальчик хотел съесть губы мужчины, а не поцеловать. В глубине души парню даже стыдно стало, что он толком и не умеет, но хотя бы старался попытаться, даже если потом любимый долго будет смеяться над этим. Буччеллати совершенно не считал это чем-то нелепым. Он ласково целовал возлюбленного и гладил его по волосам и спине, а после, отстранившись, без доли иронии и сарказма сказал: — Ты у меня умничка, Наранча, — после чего ещё раз затянул возлюбленного в ласковый поцелуй. У Буччеллати тоже получалось неидеально, но он расценивал это как ценный опыт и радовался ему. У Наранчи аж глаза засияли, когда Бруно сказал эти слова. Мало того, что над ним не посмеялись, так ещё и похвалили за старания. Мальчику всегда нравилось, когда его хвалят, поэтому в случае с Буччеллати всегда старался приложить максимум усилий. Он хотел что-либо ответить, но его перекрыл очередной поцелуй от мужчины. Но даже в этом случае мальчик просто прикрыл глаза и позволял себя целовать, обнимая любимого крепче. Через какое-то время воздуха определённо стало не хватать. Шумно выдохнув прямо в губы возлюбленного, Гирге пришлось отстранится, дабы перевести дух. — Мне… понравилось… — ответил брюнет между выдохами, а его лицо всё также было красным. Буччеллати улыбнулся, глядя на мальчика любовным взглядом, а после оставляя очень нежный поцелуй на губах. — Мне тоже очень понравилось, мальчик мой. Ты так хорошо стараешься, я так тобой горжусь, солнышко, — Буччеллати хотелось дать своему мальчику всю любовь и нежность, что была у него и он делал это с большим удовольствием. Бруно просто повалил Наранчу на кровать, лёг рядом, крепко обнял его и просто начал медленно покрывать всё его лицо нежными поцелуями. Наранча чувствовал, как под лаской любимого был готовь растечься и превратиться в лужицу. Это настолько его тронуло, что он чуть не заплакал. Но слёзы эти были явно от искренней любви, что он испытывает к Бруно. Мальчика ещё никогда не любили так нежно и сильно. Это было не сравниться с родительской любовью от мамы, это совершенно другой уровень. И парень был просто на седьмом небе от счастья, что в его жизни есть такой любящий и заботливый человек. Да, именно человек. Но в тот момент его и вовсе не волновало, что они совершенно разные существа, а их отношения могут быть табу. Плевать, он был готов бросить вызов устоявшимся нормам и просто показать, что счастливым можно быть не только с представителем своего вида. Гирге, конечно, не очень нравилось, что сам он не проявляет никаких действий, поэтому решил гладить плечи Буччеллати, чтобы не походить на какое-то бревно. На ощупь кожа любимого как всегда была тёплой и приятной, а большего и не надо. Буччеллати в какой-то момент ещё раз поцеловал Наранчу в губы, но уже чуть менее неумело, тем не менее вкладывая туда душу и много-много любви. Он был тоже невероятно счастлив тому, что наконец есть тот, кто любит его и кого он может любить. — Ты у меня самый-самый хороший, Наранча… — прошептал Буччеллати после поцелуя, обнимая Наранчу покрепче и зарываясь носом в его макушку. — И я тебя очень-очень люблю! — ответил Наранча, не смев подобрать более красивые слова для выражения своей любви. Но всё же к нему в голову пришла одна идея — он может получить ещё больше ласки. Поэтому он обратился летучей лисой, оказавшись в такой форме на щеке Бруно. — Вот, всё, теперь у тебя нет шансов! Тебя захватил могучий зверь! — мальчик засмеялся, не удержавшись от шутки. Буччеллати посмеялся, а после поцеловал Наранчу в макушку, начав гладить и всячески ласкать того в облике летучей мыши. — Могучий зверь, говоришь? — Бруно хитро посмеялся, а после начал осторожно щекотать Наранчу, глядя на него с огромной любовью. — Бруно! — Наранча засмеялся громче, чем до этого, когда его начали щекотать, из-за чего замахал крыльями в разные стороны. — Щекотно же! Мальчик щекотки боялся, но сопротивлялся не особо. В конце концов он вернулся обратно в человеческую форму. И после этого парень залез сверху на Буччеллати. — Вот тебе моя месть! — Гирга вновь засмеялся, но уже он в этот раз принялся щекотать Бруно. Буччеллати засмеялся и сказал: — Ты жульничаешь, Наранча! За такое я тебя зацелую до смерти, — после чего тот протянул его к себе и начал покрывать поцелуями всё его лицо.