Солнечное сплетение

Следующие пару недель не происходило ничего сверхъестественного. Жизнь шла чередом, а Бруно с Наранчей познавали себя и учились строить отношения друг с другом. В один из совершенно обыкновенных дней, пока оба парня проводили время наедине, вдруг к ним в окно кто-то постучался. Это была серая летучая лисица, похожая на Наранчу, но крупнее него. Это оказался Миста. Когда парни заметили его, Буччеллати запустил его в дом, ну а Гвидо перевоплотился обратно в человека. — Парни, привет, я вам такое расскажу! Вчера Аббаккио поймал настоящего кровососа, и мы хотим разузнать у него информацию о его сородичах, вы с нами? — он оживлённо говорил. Наранча удивлённо уставился на Мисту. Он в это время ел персик и хотел больше насладиться компанией с Бруно и фруктом. Но новости о поимке какого-то кровососа заинтересовало мальчика. С одной стороны, это довольно рискованно, ведь тот вампир может всё же вырваться, такая вероятность всегда есть. Но с другой, парень никогда не видел кровососов вживую, и это была бы отличная возможность узнать о них побольше. — Да, мы идём! — ответил Гирга, доедая персик. Буччеллати был очень озадачен. Он тоже планировал провести время с возлюбленным, а тут такое. Но, раз Наранча не был против, Бруно с удовольствием пошёл с ним. Когда они прибыли к дому Леоне, Бруно взял Наранчу за руку, чтобы тот не потерялся и пошёл с ним так. И Аббаккио встретил двоих с привычным холодным лицом. — Он находится в моём подвале, — пояснил охотник, когда все трое зашли внутрь. — Там нет окон и каких-либо щелей, чтобы этот гад смог сбежать. Хоть и он на цепи, прибитой к стене, вам всё равно нужно быть начеку. Не приближайтесь к нему и держите от него дистанцию примерно в двух-трёх метрах, а лучше пяти, не пытайтесь его провоцировать. Если у вас есть какие-то раны, то постарайтесь максимально их закрыть, чтобы вампир не учуял крови. Остановившись недалеко от двери, ведущей в подвал, Леоне повернулся к троице. — Кстати, — охотник передал Наранче и Бруно фонарики. — У вас такого нет с собой. В них встроен ультрафиолет, так что посветите ими на кровососа, если всё будет ну очень плохо. Можете, кстати, забрать их потом домой. После этих слов блондин уже хотел было открыть дверь, но вспомнил одно. — А, и ещё, — мужчина положил руку на ручку двери. — Если он каким-то образом вырвется и нападёт на меня, то бегите изо всех сил. Обо мне можете волноваться, лучше спасайте свои жизни, даже если я рискую умереть. Внимательно выслушав инструктаж Аббаккио, Буччеллати кивнул и поблагодарил его. Миста тем временем возмутился и легонько дал Леоне подзатыльник. — Я тебе дам. Рискует он умереть. Рискуешь ты напроситься на мой кулак за такие слова, — на самом деле Гвидо никогда не бил Аббаккио, а лишь несерьёзно ему угрожал, чтобы больше не слышать от него такое. — Ты когда-нибудь подорвёшь моё терпение со своими шутками… — ответил Леоне стрелку, открывая дверь в подвал. Он зашёл первым, после чего жестом всех троих позвал идти следом. Они все вчетвером спустились в подвал. Само помещение было просторное, но находилось в полумраке. Лишь недалеко от кровососа находился источник света, чтобы в данный момент его самого было видно. И, надо сказать, он выглядел не так устрашающе, как Наранча себе представлял. Да, тот всё же выглядел высоким и бледным, но среди окружения казалось, будто бы Аббаккио больше походил на вампира, чем парень, прикованный к стене. Но мальчик так или иначе спрятался за Бруно, в этот раз сохраняя осторожность. Когда все четверо зашли, кровосос зашипел и прижался к стенке. — Вы… вас ещё больше. Убирайтесь отсюда. Я никого не убью, если выпустите меня, — прошипел светловолосый вампир. Охотник же начал медленно приближаться к кровососу. Мужчина остановился всего в метре от него и слегка наклонился, пристально глядя тому в глаза. — Простыми словами меня уговорить невозможно. Так или иначе, даже если я тебя позже не убью, то поставлю под жёсткие ограничения, чтобы уж наверняка не смел что-то натворить. Ходят слухи, что ты каким-либо образом связан с одним из самых могущественных вампиров в истории. Я, конечно, не надеюсь, что ты вот так просто выложишь все карты, но кое-какую информацию всё же надеюсь выведать, — и с этими словами блондин вытащил из кармана ультрафиолетовый фонарик, включил его, но пока что просто направил свет на пол. — Если будешь отвечать на мои вопросы и не врать, то у тебя будет шанс пощады. В противном случае, я оставлю тебя как минимум слепым, глаза сгорят быстрее всего. Поэтому я хочу поинтересоваться… ты согласен на это условие? Буччеллати и Наранча стояли в стороне. Мужчина закрывал мальчика собой и держал его за руку, чтобы в случае чего уберечь от вампира. Тем временем Миста стоял недалеко от Леоне, направив револьвер на вампира. — А если начнёшь выкрутасы — буду стрелять! — пригрозил вампиру Гвидо. — Не принимайте меня за животное! Я за всю жизнь не убил ни одного человека, а вы считаете меня каким-то монстром просто потому что я вампир. Воровать кровь из больниц тоже плохое дело, но я хотя бы не убийца. Или вы захотели стать моими первыми жертвами? — вампир продолжал сопротивляться. — Я не собираюсь предавать своего босса, даже не надейтесь! — выпалил он, не соглашаясь с условиями Аббаккио. — Что ж, примерно такого ответа я и ожидал, — спокойно ответил Аббаккио, оставив фонарик в таком положении. — Но, раз ты подтвердил эти слухи, тебе и вправду есть, что скрывать. — Босса? У них там есть какая-то организация или типа того? — поинтересовался Наранча, выглядывая из-за спину Бруно. — Да, существует. Не все кровососы, конечно, в неё входят, но довольно большое количество в ней состоит. О их боссе известно практически ничего. Даже его имени, прозвищ и возраст никто не знает, предположительно ему больше 300 лет. По словам некоторых кровососов перед их смертью, их организация хочет властвовать над всем миром и установить превосходство своего вида над людьми. Возможно, обстоятельства и вовсе отличаются, однако точно можно сказать, что планы у них не положительные. Леоне какое-то время просто молча ходил вокруг вампира, наблюдая за его поведением. В один момент он всё же остановился и спросил его: — Вряд ли ты захочешь отвечать, но я просто хочу узнать одну вещь. Кто именно тебя обратил несколько десятков лет назад? Ты знаком с этой личностью? Вампир не знал причинят ли ему здесь вред, но всё ещё опасался тех, кто посадил его на цепь. (Не)молодой (не)человек посмотрел на Леоне как на врага народа, что было скорее защитной реакцией. — Я не скажу тебе как его зовут. Я ничего тебе не скажу. Я не совершу поступка, который может приравниваться к предательству босса. Мне ещё дорога моя шкура, знаешь ли. Отпусти меня и никто не пострадает, — огрызался вампир, попытавшись вырваться из цепи. Буччеллати на всякий случай отвёл Наранчу подальше, переживая, что что-то может случиться. Видя, что вампир хотел было вырваться из цепи, блондин сразу же навёл свет ультрафиолетового фонарика на руку того. Кожа в этот момент начала гореть и шипеть. Но долго Леоне не продержал фонарик и вскоре убрал, оставив приличный ожог у кровососа. Вампир зашипел от боли и поспешил одёрнуть руку. Непонятно, шипел ли он от боли или конкретно на Леоне, но его лицо исказила гримаса боли. — Значит, отвечать на вопросы мы не будем… Что ж, посмотрим, как ты тогда заговоришь через неделю без еды. — Ты хочешь оставить его голодать? — вновь спросил Наранча. — Кровососы могут спокойно обходиться пару дней без крови, но вечно так не протянешь. Обычно они погибают спустя немного больше, чем две недели от жажды и голода. И если в обычном состоянии у него и слова не вытянешь о наших врагах, то посмотрим, как он заговорит тогда под пыткой. — Стой-стой! — мальчик вышел из-за спины Бруно и встал недалеко от него. — Может, мы всё же его пожалеем? Он не кажется таким чудовищем… ну, если не врёт, конечно же. Вдруг он вообще о их боссе и сам ничего не знает? — Ты слишком наивен, Наранча, — мужчина сделал шаг в сторону Гирги. — Со всеми кровососами нужно быть настороже. Это с виду кто-то из них может показаться безобидными, на деле же эти существа даже в своих мотивах очень скрытные. И неизвестно, чего ожидать и от этого комара. Когда Аббаккио сказал, что оставит кровопийцу без еды, единственное, что вампир смог сделать ему в отместку — снять ботинок и кинуть его Леоне в затылок. Прямое попадание каблуком по голове. После этого вампиру немного полегчало. — И это я монстр? Ты ничего не перепутал? — вскричал вампир. — Молчать! — вскрикнул Миста и приставил дуло револьвера к виску кровососа. Леоне не особо посчастливилось, когда ботинок попал прям ему в затылок. Конечно, это не какой-нибудь кирпич, поэтому особых травм не было, но шишка потом определённо вскочит. Потирая ушибленное место и шипя от дискомфорта, у Аббаккио в мыслях было только одно — прибить этого кровососа, что посмел противиться. — АХ ТЫ… ГОВНЮК, — блондин хотел уже было направить фонарик прямо в лицо вампира, но его и остальных тут же остановил Бруно. — Прекратите! Вы трое! — он обратился к Леоне, вампиру и Мисте. — Что за цирк вы здесь устроили? Хотите переубивать друг друга?! Леоне, у нас не средневековье, чтобы устраивать здесь экзекуции. Ты, без понятия как тебя звать, перестань кидаться в людей обувью, они не бессмертные в отличии от кровососов, как ты. Миста, убери револьвер от его виска, потом залижешь Аббаккио раны. Давайте как цивилизованные люди и вампиры придём к компромиссу. Ты хочешь, чтобы тебя отпустили, верно? Вампир замолк и кивнул Буччеллати. — Хорошо, мы отпустим тебя лишь при том условии, если ты расскажешь всё, что тебе можно рассказывать о своём боссе и о вашей организации. Начнём с того, как тебя вообще зовут? — Паннакотта Фуго. Очень приятно, — фыркнул вампир и отвернулся, но продолжил говорить, — Да, наша организация действительно существует, но если ты вампир, у тебя нет выбора, либо ты вступаешь в неё и живёшь более-менее нормальную жизнь, либо рано или поздно верхушка доберётся до тебя и убьёт. Иногда они намеренно обращают людей, которые могут быть полезны для осуществления... их цели. Так было и со мной. Эта информация ни для кого не секрет, поэтому я могу сказать это, но на этом всё. И лишь Наранча в этот момент стоял в стороне, поглядывая на остальных в смятении. Он вообще не понимал, что в этой ситуации делать. Тот кровосос определённо их враг и может спокойно убить. Но в то же время было ощущение, что тому всё же можно доверять. После слов Буччеллати и ответа Фуго мальчик превратился в летучую лисицу и подлетел ко второму. Он полетал немного вокруг Паннакотты, всматриваясь в его лицо, дополнительно обнюхал, а после вернулся обратно к любимому и принял привычный человеческий облик. — Мне кажется, ему можно доверять… — сказал Гирга, обвив руку возлюбленного. — Он будто реально не такой и плохой. Можно мы его отпустим, Леоне? Охотник сурово посмотрел на Наранчу, а потом на Фуго. По идее, тот уже сообщил хотя бы какую-то информацию, но кровосос всё ещё вызывал подозрения. — Мне надо подумать, — ответил Леоне, направившись к выходу из подвала. — Делайте с ним, что хотите, но в рамках разумного. Буччеллати тяжело вздохнул, но в душе поблагодарил Леоне за то, что тот сохранил выдержку и не прикончил кровососа на месте, а зная его — это бы охотник сделал запросто. Бруно, посмотрев на своего возлюбленного издал ещё один тихий вздох. — Хорошо, Паннакотта, мы отпустим тебя лишь при том условии, если ты докажешь, что тебе можно доверять, — сказал Бруно, а сам приобнял Наранчу, как бы защищая его. — Хорошо, на самом деле, если бы я хотел, я бы давно вас всех переубивал, — после чего Фуго обратился в летучую мышь, маленькую и не такую милую, как летучая лисица. Он с лёгкостью высвободился из наручников и снова принял человеческий облик. Ну а Миста навёл на него дуло револьвера. — А ну, стоять! После этого Паннакотта поднял руки, показывая, что не собирается нападать на них. — Хорошо, мы отпустим тебя, — сказал Буччеллати. — Ура! Спасибо! — обрадовался Наранча, обнимая крепче Бруно. — Ты у меня такой добрый и мудрый! Не то, что тот каланча… Несмотря на то, что опасность миновала, мальчик всё равно держался подальше от Паннакотты. Всё же он не был с тем хорошо знаком, чтобы полностью доверять. Буччеллати лишь улыбнулся, видя радость Наранчи и поцеловал того в лоб, обняв того в ответ. — Не стоит комплиментов, Наранча, я самый обычный, — но всё же на его лице возникла тёплая улыбка. Фуго же всё ещё стоял с поднятыми руками. На улице вечерело, поэтому он спокойно мог выйти из подвала и не опасаться за свою жизнь, но Гвидо держал револьвер наготове, провожая их «гостя» из подвала. Леоне сказал, что ушёл подумать, но на самом деле просто расслабить нервы. Мужчина по привычке, зайдя на кухню, вытащил из шкафа вино и налил себе один бокал. Он с ворчанием выпил алкоголь, больше себе нисколько не налив. Во многих случаях из-за нервов или стресса он напивался до такой степени, что творил непойми что. Сейчас же блондин решил ограничиться одной порцией, ведь с тем кровососом всё равно надо быть начеку, а пьяным в хлам он даже себя не контролировал. На деле же, если бы охотник допрашивал вампира один, то рано или поздно прикончил бы его, с другими он особо и не церемонился. И, похоже, что Фуго в тот момент повезло, что Леоне был не один, иначе рискнул бы стать ничем, кроме прахом. Когда все четверо вышли из подвала, они заметили Аббаккио, пьющего вино. Буччеллати ничего на это не сказал, а вот Фуго подошёл к Леоне и произнёс: — Хоть вина мне налей, мучитель хренов, — Паннакотта потёр руку, всё ещё побаливающую от ожога. Миста же, увидев, вто Аббаккио снова пьёт, подошёл к нему и сказал: — Ты опять за своё? Леоне, мы разве не говорили об этом с тобой? Когда ты уже прекратишь маяться этой херью? — Я взрослый и самодостаточный человек, чтобы решать, что мне делать, и это моя жизнь, — спокойно ответил Леоне Мисте, параллельно с этим наливая вино в бокал для Фуго. — Скажи хотя бы спасибо, что я сейчас не в депрессивном периоде, иначе я бы не одним бокалом ограничился. При запахе алкоголя Наранча поморщил нос. Он никогда не пил, и тем не менее спиртное для него было отвратительно. — Реально, лучше не пей, а то фиг знает, как ты себя пьяным ведёшь… — сказал мальчик. — А не тебе мне указывать, сопляк, — проворчал охотник, убирая бутылку на место. Буччеллати просто молча наблюдал за этим, а после, приобняв Наранчу за плечи. — Леоне… — он пригрозил, но больше ничего не сказал. Ему очень не нравилось, когда Наранчу называют плохими словами. Тем временем Миста негодовал. — Это я тебя ещё благодарить должен? Я забочусь о тебе, Леоне, как ты не поймёшь?! — Гвидо всё не унимался. Фуго лишь стоял в стороне, попивая вино и в шоке наблюдал за происходящим. Напряжение между Гвидо и Аббаккио нарастало. — Я прекрасно это знаю! Но лучше уж так, чем ты будешь наблюдать очередной мой срыв, — Леоне уже вновь раздражали тупые, по его мнению, претензии. И если раньше его окружало три персоны, то теперь четыре, что тоже не вызывало особой радости. Он бы мог как обычно уйти к себе выпивать подальше от остальных, но он пообещал себе первое время следить за Фуго, чтобы удостовериться, что тот реально не представляет никакой опасности. Хотя пьянный Аббаккио был не менее опасен для кого-либо. — Мне не нравится, что сейчас творится, — сказал Наранча своему любимому. — Я надеюсь, что мы не будем в будущем также ссориться… — Ну вот и напейся своего вина! Да хоть в хлам набухайся! — Гвидо развернулся и направился на выход из дома, случайно задевая плечом Наранчу и даже не извиняясь за это. Бруно только вздохнул и покачал головой. Он подошёл к Аббаккио. — Если нужно, можешь идти, мы с Наранчей присмотрим за Фуго, — после чего похлопал его по плечу и вернулся к своему возлюбленному, приобнимая его за плечи и оставляя несколько поцелуев на его лбу, а после наклоняясь к нему и шепча. — Всё будет хорошо, солнышко. Я никогда не буду так кричать на тебя, и даже если мы когда-нибудь поссоримся, знай— я всё равно очень сильно люблю тебя. — Придурок… — сказал Леоне о Мисте и ушёл к себе, прихватив с собой вино. — Ой, это так мило! — захихикал Наранча, обнимая в ответ Бруно, после чего он на какое-то время перевёл взгляд на Фуго. — Бруно, а вот ты сказал, что мы за ним присмотрим… это значит, что мы его к нам домой приведём или как? На деле же мальчик не имел против, чтобы у них переночевал их новый знакомый. Вот только он всё ещё не совсем в безопасности чувствовал себя рядом с ним, так что сомневался, действительно ли это хорошая идея. Но Гирга точно знал, что его любимый в любом случае защитит от любой опасности. Паннакотта лишь тихо вздохнул. У всех любовь-морковь, а его весь день держали на привязи словно цепную собаку, а потом ещё и пытали. Хоть спали вампиры обычно днём, сейчас Фуго безумно клонило в сон. — Мне без разницы где я буду ночевать, но решайте, пожалуйста, скорее, иначе я усну прямо на этом полу. — В таком случае пошли с нами. Вы с Наранчей отоспитесь, а я понаблюдаю за тем, чтобы всё прошло без приключений, — ответил Буччеллати. С этими словами они направились домой к Буччеллати и Наранче. Когда они пришли и приготовились ко сну, Бруно специально зашторил окна в гостиной и уложил туда Фуго, а он с Наранчей лёг на кровать. Убаюкав своего возлюбленного, Буччеллати и глаза не сомкнул, всю ночь наблюдая, чтобы ничего плохого не случилось. Наранчу не очень устраивало, что его любимый не будет спать всю ночь. Но ничего не поделаешь, это нужно было ради безопасности. Но от обнимашек и поцелуев никто из обоих партнёров не отказался. На утро мальчик проснулся вполне себе в хорошем настроении. Однако, в спальне он не нашёл Бруно, из-за чего немного затосковал. Парень поднялся с кровати и прямо в пижаме решил поискать Буччеллати. Проходя мимо гостиной, он заметил, что Фуго до сих пор спит, либо он за прошлый день сильно вымотался, либо просто сам по себе много спит. Брюнет зашёл на кухню и увидел там своего возлюбленного, сидящего за столом и попивающего кофе. По виду тот выглядел уставшим. — Доброе утро! — сказал Гирга, подойдя к Бруно и обняв его сзади за шею. — Ты как? Ничего такого не случилось ночью? Буччеллати был очень уставшим, но он понимал, что это было сделано не зря, и он теперь на сто процентов уверен, что его возлюбленный в безопасности. — Доброе утро, дорогой! — он удивился и с улыбкой обнял Наранчу, прижимая его к себе, хоть и был безумно уставшим. — Всё хорошо, ночью ничего не произошло. А как ты себя чувствуешь? Чай, кофе, потанцуем? — пошутил Бруно, а после поцеловал Наранчу в уголок губ. — У меня тоже всё хорошо, я выспался! — Наранча улыбнулся, обнимая Бруно. — Но мне не очень нравится, что ты не спал… и ты наверняка устал. Может, пойдёшь хоть немного поспишь? А я прослежу за Фуго, если что. Мальчику очень не нравилось видеть, что его любимый такой уставший, хотелось ему дать хоть немного отдыха. — Но я переживаю за тебя, Наранча, — мужчина поцеловал его в лоб, погладил возлюбленного по волосам, а после продолжил попивать кофе. — Тем более, я уже выпил кофе, поэтому навряд ли засну. — Давай я приготовлю тебе что-нибудь на завтрак? Что ты будешь? — спросил мужчина и встал у плиты. — Я буду твою любовь! — захихикал Наранча, подходя к Бруно и обнимая его сзади. — А так что-нибудь сладкое! На время готовки мальчик обратился летучей лисой и уселся на плечо любимого, чтобы ему не мешать и при этом наблюдать за приготовлением. — Я бы тоже хотел мою любовь на завтрак, но боюсь, тебе не понравится, если я тебя съем, — посмеялся Бруно и поцеловал Наранчу в нос, после чего начал готовить завтрак. В это время проснулся Фуго, но, выйдя на кухню, зашипел от солнечных лучей. — Доброе утро… Закройте, пожалуйста, эти шторы, я сейчас сгорю! — Доброе утро! Один момент, — и Наранча, взлетев и в полёте приняв свою человеческую форму, подбежал и задвинул шторы, чтобы свет не попадал на Фуго. После этого мальчик подбежал и обнял Паннакотту, совершенно позабыв о том, что вчера он ещё опасался того. — Как поспал? Ты будешь с нами завтракать? — радостно спросил брюнет. — Ну… я знаю, что ты ешь только кровь… Но от сладкого же никто не откажется! Паннакотта удивлённо раскрыл глаза. Давно его не обнимали. Обычно его кусали, пытали и унижали, но уж точно не обнимали. Фуго всё же обнял его в ответ и тихо вздохнул. — Спалось очень даже неплохо, лучше, чем обычно. Если вы не против, то не откажусь от завтрака, — произнёс он. Буччеллати, услышав это, кивнул, и стал готовить им поесть на троих. — Ура! Так хорошо, что ты остался с нами! — сказал Наранча, обнимая Фуго. — А то с этим Леоне вообще не расслабишься, вечно ворчит и ругает! Не, ну прикинь! Тот каланча чуть ли не во всех видит врагов! Да и меня тоже прикончить хотел! Как хорошо, что Бруно такой добрый и справедливый, а то я бы уже в гробу лежал. Бруно у меня вообще такой замечательный и потрясающий! И всё время, пока Буччеллати готовил завтрак, мальчик всё с восхищением рассказывал о нём, изредка жалуясь на Аббаккио. Гирга вообще не хочет скрывать ни от кого, как сильно он любит своего возлюбленного, а всегда показывать, как дорожит им. Фуго слушал Наранчу внимательно, а после сделал вывод о том, что Гирга очень хороший мальчик и он один из немногих, кому можно доверять. Паннакотта почувствовал тепло на душе, видя как эти двое любят друг друга и понял какая хорошая атмосфера царит в этом доме. Была бы его воля, он бы остался там жить, но навязываться он не будет. Буччеллати в свою очередь наконец доделал завтрак и был готов сесть за стол. — Наранча, ну я же не такой идеальный, — Бруно с улыбкой подошёл к Наранче и поцеловал возлюбленного в уголок губ. — Ты лучше всех у меня, солнышко. Идём завтракать. — Я знаю, но ты просто лучше всех людей и вампиров, что я встречал! — хихикнул Наранча, садясь за стол. — Если бы я захотел, я бы раньше с тобой познакомился, а то ты до меня таким одиноким был… И в этот момент мальчик перевёл взгляд на Фуго. На фоне них двоих тот казался каким-то лишним. Возлюбленные тут в открытую выражают свои чувства, а кровосос, по-видимому, вообще ни с кем не встречается. Как-то даже стало неловко от этого. — Эй-эй, ну чего ты киснешь? — парень встал из-за стола и подошёл к Паннакотте для ещё одних недолгих объятий. — Найдёшь ты рано или поздно кого-нибудь себе! Может, такого же вампира, как и ты! Я вон вообще до недавнего времени ни с кем не встречался и не влюблялся, а теперь посмотри, какая удача мне выпала! Через какое-то время Гирге пришлось отстраниться от объятий и вернуться на своё место, а то завтрак остынет. Буччеллати улыбнулся, а после поцеловал Наранчу в лоб. Слишком уж он восхищался своим добрым мальчиком. Он с любовью наблюдал за ним, а после, сев за стол, стал завтракать. Фуго в свою очередь даже смог улыбнуться, что делал он крайне редко, а после сказал Наранче без доли сарказма: — Спасибо, успокоил, — после чего стал есть вместе с ними. После завтрака Наранча с Фуго стали мыть посуду, последний вызвался добровольно, так как хотел отблагодарить за ночлег. — Слушайте, а может мы сходим погулять? Тем более что… — и в этот момент мальчика осенило, Паннакотта же кровосос и не может быть на солнце. — Ой, я вообще забыл… тогда прогулка отменяется… Домыв посуду, парень отправился на балкон, чтобы хотя бы на нём получить необходимую дозу ультрафиолета. Но, зайдя, Гирга обнаружил, что погода за время их завтрака резко изменилась. На улице стало пасмурно и слегка прохладно. Тогда же он вернулся обратно в помещение. — Так, походу планы поменялись! Мы пойдём гулять, там погода подходящая для Фуго! Только надо будет зонтики взять на всякий случай… А может мы и вовсе зайдём к Леоне? Он хоть и не очень приятный, но что-то я волнуюсь, что у него может быть не так… Фуго, помыв посуду, был согласен пойти с ними прогуляться, а ещё он был очень удивлён тому, насколько Наранча заботится обо всех. Даже об Аббаккио, которого, казалось бы, презирает. — Да, пойдёмте. Это неплохая идея, — он поддержал идею Наранчи. Буччеллати же был не против, поэтому пошёл на поиски зонтиков, коих у него, как у антикварщика, было предостаточно. Вскоре все трое направились в сторону поместья Леоне. Буччеллати держал Наранчу под руку и вёл увлекательную беседу с ним и Паннакоттой. Приблизившись к дому Леоне, они позвонили в дверь. Первый раз, когда позвонили в дверь, ничего дальше не последовало. На второй звонок им тоже не открыли дверь. И лишь на третий раз с явно слышимым ворчанием дверь отворилась. Леоне, надо сказать, был в довольно потрёпанном состоянии с кругами под глазами и в ночном халате. По видимому, он и правда весь вечер и ночь пропил в одиночестве, а заснул ближе к утру. — Чего надо?.. — сказал Аббаккио совершенно безэмоциональным голосом. Ну а Наранча же был поражён видом хозяина поместья. Тот никогда так плохо не выглядел. — А… ну… ты как? — спросил мальчик, не зная, что ещё и говорить. Охотник же промолчал, он открыл дверь шире, впуская троих внутрь. — Могли хотя бы позже зайти, я только недавно заснул. Буччеллати и Паннакотта порядком удивились, видя Аббаккио в таком состоянии. — Ты херово выглядишь, Леоне, рассказывай, что произошло, — сказал Бруно после чего прошёл вглубь дома и повёл Аббаккио за собой на кухню. Фуго пошёл за ними, будучи очень удивлён увиденным. Парни ещё не были в курсе, но вчера Миста в крах разругался с Леоне, после чего они расстались и Гвидо бросил его, уходя в неизвестном направлении. — Всё в порядке, — ответил Леоне, будучи ещё и сонным. — Вчера я порвал с Мистой. Повисло минутное молчание. — В смысле порвал? — удивился Наранча, стоя недалеко от Фуго. — То есть… расстались? И больше не общаетесь? Как так? — Он сам виноват, — Аббаккио в этот момент делал себе кофе, точнее пытался, у него будто частично руки не слушались. — Разорался вчера, что я конченный алкаш, и что с такими он не хочет иметь дел. Ну и что я могу сказать… Скатертью дорога. Он ушёл и так и не вернулся. Не знаю вообще, где он сейчас, но мне плевать. Я его больше тоже терпеть не собираюсь, тем более, что он иногда ведёт себя невоспитанно. Буччеллати лишь вздохнул, а после нашёл место, где у Леоне хранился чай и стал ему его заваривать. — Что же, видимо, вы слишком разные, это нормально. Главное — двигайся дальше и постарайся не спиться, раз знаешь, что у тебя с этим проблемы, — Бруно поставил на стол перед Леоне чай, а после сказал ему. — Вот, держи, попей. Паннакотта же стоял в стороне, но понимал удивительную вещь: несмотря на то, что это этот человек буквально день назад пытал его, Фуго было жалко Леоне. Он потрепал того по плечу и сказал: — Каким бы говнюком ты ни был, мы всё равно здесь ради тебя. Это, кстати, была идея Наранчи — проведать тебя. — Да, это моя идея была! — с уверенностью выпалил Наранча. От действия Фуго охотник вздрогнул и обернулся, удивлённо уставившись на того. Первоначально Леоне подумал, что это его галлюцинации с похмелья, поэтому нужно было удостовериться. Его всегда раздражали лишние прикосновения. Но в этот момент для него это не было неприятно. Мужчина совершенно потерял дар речи, не зная, как и ответить. — Что ж… — всё же сказал Аббаккио, беря в руку чашку с чаем. — Благодарю вас. Хотя бы не забили, как тот паршивец. Выпив чай, Леоне поставил чашку в раковину и куда-то пошёл. — Я переодеться, — ответил он, выходя из кухни. Буччеллати улыбнулся, радуясь тому, что Леоне в принципе стал выглядеть чуть более живым, чем до этого. Бруно кивнул и помыл пустую чашку за Аббаккио. Паннакотта в это время встретился взглядом с Леоне, но быстро отвёл глаза. Его взгляд не был холодным, как вчера, что удивило Фуго. Так же тот наконец заметил необычный градиент в его глазах и немного ему удивился. Всё же выглядело это очень красиво. Это всё напоминало Паннакотте стокгольмский синдром, поэтому он отмёл эти мысли. К тому моменту Леоне уже вернулся и их взгляды снова пересеклись. Наранча тем временем искал на кухне либо какие-нибудь фрукты, либо что-то сладкое. Открыв один из шкафов, мальчик с удивлением обнаружил, что там полным полно хлопьев. К тому моменту Леоне уже вернулся. — Я думал, что Миста забрал всё своё с собой… — хмыкнул мальчик, доставая одну из пачек. — Можешь спокойно взять их себе, — спокойно ответил охотник. — Этот олух совершенно забыл с собой унести хлопья и некоторые фрукты. Мне-то всё равно, можете хоть их все съесть. Да и к тому же, даже если он и придёт ко мне когда-нибудь, то точно не в ближайшее время. — Всё же странно, что вы вот так резко расстались… — Гирга открыл пачку и начал хрустеть хлопьями. — Вот вроде мирно себе жили, а потом поссорились. — Это всё равно бы рано или поздно произошло, тут нечему удивляться. Резко в разговор встрял Фуго со словами: — Всё же ничего удивительного. Была у меня дама, когда я был человеком. Хорошая женщина, но невыносимая: поменяй работу и всё тут. Как бы мы друг друга не любили, её принципы и убеждения оказались сильнее. Думаю, у вас было то же самое, — сказал он и посмотрел на Леоне. Фуго заприметил яблоко и стал жевать его, стоя в сторонке. Буччеллати же лишь вздохнул. Он подошёл к Наранче и приобнял его за плечи, просто радуясь, что у них таких сложностей не бывало, как и сложностей в целом. Леоне хмыкнул, слушая Фуго. Всё же в любви им обоим не повезло тогда. Это дало понять, что, похоже, у них есть что-то общее, а значит, в общении с Паннакоттой не будет таких трудностей, как с Мистой. — О, точно! — внезапно Наранча кое-что осознал. — Леоне же недавно проснулся! Он ещё не завтракал! И мальчик стал шарить на кухне в поисках посуды и продуктов. — Так, что ты там задумал? — охотник вскинул бровь, наблюдая за тем, как брюнет носится по кухне. — Как что? Я хочу тебе приготовить завтрак! Бруно меня иногда учил готовке. Ну… Правда, у меня не всегда выходит… но последний раз ему понравилось! Так что, думаю, что у меня получится накормить тебя, да! Ты ещё и добавки потом попросишь! Вытаскивая сковородку, Гирга повернулся к Бруно. — Ты же ведь не против? Если у меня прямо обалденно выйдет, то я оставлю порцию тебе и Фуго! Буччеллати улыбнулся, а после подошёл к Наранче и поцеловал его в макушку. — Почему я должен быть против, солнышко? Готовь на здоровье, если что я помогу, — сказал Бруно и улыбнулся ему. Пока Наранча готовил, Буччеллати наблюдал за ним и иногда подсказывал где и как лучше поступить и что лучше подсолить. Паннакотта же тем временем сел на стул напротив Аббаккио и пока двое возлюбленных были заняты то ли готовкой, то ли друг другом. — Ты главное не кисни. Любовь это дело наживное. Ты вон какой высокий, красивый, и не вампир. По-любому кого-то найдёшь себе, уверяю. Услышать комплимент о своей внешности было последним, чего ожидал Леоне. Он вскинул бровью и вопросительно посмотрел на Фуго, как бы спрашивая, не послышалось ли ему. — Что ж, спасибо, — хмыкнул охотник. — Надеюсь, и ты тоже найдёшь кого-нибудь себе в будущем. Поначалу готовка у Наранчи подходила вполне себе хорошо. Ну, точнее он пока просто вытащил нужные продукты и сковородку, решил приготовить панкейки. И как только он начал готовить, то обнаружилось, что в доме нет никакого джема, поэтому Бруно пришлось идти в ближайший магазин. И если под присмотром Буччеллати всё шло гладко, то дальше пошло по одному месту. Надо начать с того, что мальчик перепутал сахар и соль и сыпанул в смесь прилично соли. Но он не растерялся и добавил в уже готовую смесь сахар. Далее парень начал жарить. Но и тут всё не прошло спокойно, так как брюнет насыпал изначально почему-то мало муки, поэтому панкейки расплывались. Но Гирга и тут снова ошибся, всыпая муку прям на сковородку и перемешивая. Получалось непонятно что, то ли омлет, то ли каша, а не панкейки. Так ещё и те успели пригореть. — Ты там скоро? — спросил охотник. — За всё время, пока ты готовишь, можно 2 раза позавтракать уже. — Сейчас-сейчас! Ещё немного! — Гирга уже начал паниковать, в спешке пытаясь хотя бы завершить своё «блюдо». Вскоре панкейки были готовы. Наранче, правда, пришлось засыпать большим количеством сахарной пудры их, чтобы не было видно косяков. Когда еда была подана Леоне, тот с подозрением взглянул на панкейки. — Пожалуйста, съешь! Я очень старался! — взмолился мальчик, смотря на мужчину щенячьими глазами. — Хорошо, но только одну ложку, — охотник отрезал себе кусок и положил себе в рот. Прошло полчаса. К дому Аббаккио подъехала машина скорой помощи. Леоне в бессознательном состоянии и с отравлением положили на кушетку, загрузили в машину и повезли в больницу. — НЕЕЕЕТ, Я ЖЕ СТАРАЛСЯ! КАК ТАК МОГЛО ПОЛУЧИТЬСЯ?! — кричал в слезах Наранча, когда хозяина поместья увозили. Он совсем не мог поверить, что кого-то отравил. До этого у него даже вполне себе неплохо получалось, а тут такое. Паннакотта наблюдал за происходящим со стороны и не ожидал, что произойдёт что-то плохое. Он и сам собирался попробовать панкейки Наранчи, но вдруг заметил как Леоне стало плохо. Когда тот и вовсе потерял сознание, Фуго словил его и вызвал скорую. Буччеллати, только подошедший к дому знатно удивился, наблюдая за происходящим и подходя к Наранче, чтобы его успокоить. Спрашивать у бьющегося в истерике мальчика о произошедшем сейчас не имело смысла, поэтому Буччеллати решил спросить у Паннакотты. — Фуго, что у вас здесь случилось? Тот лишь глубоко вздохнул. — Наранча попрактиковался в готовке. Больше не оставляй его одного у плиты, ладно? Бруно подошёл к кухонному гарнитуру и посмотрел на баночку, на которой была надпись, свидетельствовавшая о том, что внутри сахарная пудра. Попробовав её совсем немного, Буччеллати тут же побежал к раковине, промыть рот. — Да это же яд для грызунов! Господи, Аббаккио додумался хранить его в таком месте! С этого дня все решили, что Наранча в одиночку не будет что-то готовить, а лишь под присмотром кого-либо. Сам же мальчик долго отходил от шока, что сумел таких делов натворить, что подумал, что ему влетит от Леоне, когда того выпишут из больницы. Ближе к вечеру все трое собрались навестить Аббаккио и проверить его состояние. В итоге выяснилось, что у того вышло такое сильное отравление, что как минимум неделю он пролежит под капельницей. На тот момент охотник чувствовал себя паршиво. Когда он очнулся, то ему уже поставили капельницу. И ему хотелось прибить мальчика и запретить вообще подходить к плите в своём доме, повезло, что тот не спалил кухню. Когда троица вошла в палату, Гирга вновь расплакался, так как ему было дико стыдно за то, что отравил своего друга. — Хватит реветь… — прохрипел мужчина. — Теперь будешь знать, что с этого дня готовить тебе на моей кухне запрещено. — Я… Я не хотел… — брюнет всхлипывал. — Я просто хотел сделать завтрак тебе. — Большое спасибо, накормил на неделю вперёд, — блондин закатил глаза и закашлял. Буччеллати, зайдя в палату, вздохнул. Он обнял Наранчу, поглаживая его — Тише, тише, всё хорошо… Леоне, у тебя в банке, где написано «сахарная пудра» хранится крысиный яд, ты в курсе? Наранча здесь не при чём, — сказал Бруно, продолжая обнимать Наранчу. Паннакотта, наблюдающий за всем этим, сел рядом с Аббаккио. Наранча же разревелся ещё больше, утыкаясь в грудь Бруно, из-за чего у того в одном месте одежда намокла от слёз мальчика. — Чего? — вскричал Леоне и вновь закашлял. — Твою мать… Будто кровью сейчас харкать начну… Ещё и желудок болит… И охотник реально не знал, откуда у него на кухне крысиный яд. Нет, конечно, он его покупал в один день, но чётко помнил, что сказал Мисте пересыпать в какую-то другую ёмкость, так как упаковка потом порвалась. — Грёбанный Миста… — вновь прохрипел Аббаккио. — Если встречу его когда-нибудь — ему конец… Буччеллати всё ещё очень надеялся успокоить Наранчу. Он взял его лицо в свои руки и поцеловал в нос. — Тише, ты ни в чём не виноват. Аббаккио на тебя совсем не обижается, да, Леоне? — Бруно с грозным видом посмотрел на Леоне, просто вынуждая его сказать «да». Паннакотта тем временем помог Аббаккио принять сидячее положение и сказал: — Кровью лучше лёжа не кашлять, мало ли что. — Да, — ответил Леоне одновременно и Бруно и Фуго. — Хотя бы не сдох, и это хорошо. — Я так налажал… — всхлипнул Наранча, утирая слёзы. — Я… Я больше так не буду! Реально! Честно! Я… Я даже яблок тебе принёс… И мальчик поставил пакет с яблоками на тумбочку рядом с койкой охотника. — Я с ними ничего не делал! — сказал брюнет. — Можешь есть спокойно. — Спасибо… — нехотя ответил Аббаккио. — Но сейчас их есть не буду, а то мне блевать со всего хочется. Буччеллати поцеловал Наранчу в макушку. — Всё хорошо, мой мальчик, пойдём домой? — он искренне волновался за своего возлюбленного, поэтому надеялся, что вскоре ему станет легче и чувство вины отступит. — Я могу остаться ещё немного, если ты не против, — сказал Фуго и взглянул на Аббаккио. Леоне сначала посмотрел на пару возлюбленных, а потом на Фуго, а после кивнул. — Не против, — ответил охотник. — Да… Пойдём… — Наранча шмыгнул носом, вновь утирая слёзы. Всю дорогу домой мальчик пытался успокоиться, благо, что свежий воздух этому способствовал. Когда пара вернулась домой, Буччеллати усадил Наранчу на свои коленки и начал успокаивающе гладить его по спине, прижимая того к себе и целуя его лицо. Мальчик также достал шоколадные конфеты и одну из них съел. Сладкое всегда поднимало ему настроение и снимало стресс, поэтому от него он бы сейчас не отказался. — Я не думал, что вот так вот сегодня будет… — сказал брюнет и съел ещё одну конфету. — Я же не хотел ничего плохого сделать. — В этом нет твоей вины, Наранча. Ты просто хотел как лучше. Никто не знал, что в той банке не сахарная пудра, поэтому нельзя тебя винить. Ты здесь совершенно не при чём, — успокаивал его Бруно, с сочувствием глядя на него. — Я так перепугался, если честно, — говорил мальчик, обняв любимого. — Я подумал, что Леоне вообще помрёт… У меня же ведь таких косяков никогда не было… Я в том смысле, что у меня хоть и подгореть могло что-то, но не до такой же степени… От сладкого и утешения от Бруно всё же Наранче стало лучше. Он положил голову на грудь возлюбленного, слушая биение его сердца. — Я теперь буду готовить только под твоим присмотром… — парень поднял взгляд на Буччеллати. — И только на нашей кухне, я то уже знаю, что где лежит. Бруно поцеловал Наранчу в лоб и сказал: — Я знаю, и готовишь ты неплохо, кто бы что ни говорил. Это просто очень неудачное совпадение, не более. — Ну, ближайшее время я даже к плите не буду подходить, — Наранча даже хихикнул, у него получилось успокоиться. — Просто не хочется, чтобы подобное случилось с тобой… Ты и так пережил укус вампира, я не хочу, чтобы тебе снова было плохо… В это время Фуго сидел вместе с Леоне. Он наблюдал за его состоянием, а после сказал: — Угораздило же тебя, Леоне. Но жить будешь. Люди хрупкие создания, но ты крепкий орешек. За свои шестьдесят лет я немного таких встречал. — Да уж, — усмехнулся Аббаккио, после чего вновь кашлянул. — По человеческим меркам ты уже должен быть стариком, хотя при этом это я тут выгляжу старым. Не посчастливилось тебе, конечно, быть обращённым. Паннакотта же посмеялся со слов Аббаккио. — Ну ты и старикашка, конечно! А лет то тебе сколько, дедуль? — он улыбнулся, не подразумевая ничего плохого в своих словах. — Обратили меня в девятнадцать лет, поэтому я теперь навечно останусь в этом возрасте. Думаю, это не самая худшая перспектива, ведь гораздо хуже быть обращённым в старости. — Не думаю, что доживу до твоего физического возраста, но самому мне 32, — почему-то рядом с Паннакоттой охотник чувствовал себя легче, чем с Мистой, хоть и тот тоже вампир. — Я начал свою деятельность лет с 16, когда на моих родственников напали кровососы и истребили всех, кроме меня. Тогда я и поклялся себе, что до самой своей смерти буду противостоять вампирам, даже если рискую погибнуть от их рук. Первое время я даже вёл дневник, но через 5 лет забросил его. — И почему же ты считаешь, что не доживёшь до этого момента? — сказал Паннакотта, удивлённо уставившись на Леоне, дослушав его историю. — Мои родители тоже полегли от рук кровососов. Как ни странно, но я не чувствую ничего по этому поводу. Они не были хорошими людьми, да и убили их, когда я был достаточно взрослым и независимым. Парень сделал небольшую паузу, а после продолжил. — Но не все кровососы плохие, есть и адекватные, и даже очень хорошие. Проблема в том, что от таких может избавиться начальство. Оно избавляется ото всех, кто не приносит им пользу, а зачастую польза — убийства людей. Таких как я очень мало, потому что мы очень мирные и приносим им пользу посредством своих мозгов. Я очень близок к верхушке, но всё ещё не знаю на кого я работаю и зачем. Это очень раздражает. Леоне хмыкнул, слушая рассказ Паннакотты. Он с удивлением для себя обнаружил, что у них есть что-то общее. Прежде всего, конечно, они оба потеряли своих близких, а их жизнь кардинально изменилась. — Мне кажется, что рано или поздно меня всё же убьют кровососы. Моя деятельность очень рисковая, тем более что я всеми силами стараюсь скрывать существование вампиров от людей. Да и вообще, не исключаю вариант, что я однажды могу как обычно напиться и в таком состоянии повеситься. Всё же иногда мне просто хочется бросить всё и уйти, но я понимаю, что никто не будет продолжать моё дело. И пока что Аббаккио замолчал. На душе ему даже стало легче, так как высказал все свои мысли, с которыми он делился только с Мистой. — Я тебя понимаю, дружище. Сам не раз играл в русскую рулетку с серебряными пулями. Но раз я всё ещё жив, нужно двигаться дальше. И тем более, кто если не я свергнет верхушку и наладит мир между людьми и вампирами, — Паннакотта похлопал Аббаккио по плечу и подмигнул ему, а после задумчиво взглянул куда-то вдаль. — Довольно рискованно говорить кому-то, что хочешь свергнуть босса. Но похвально, что у тебя есть такая благая цель. Возможно, если ты добьёшься своей задумки, то все смогут спокойно вздохнуть, — после этих слов Леоне улёгся на свою койку. — Иногда я думаю, что бы было, если бы не случился тот поворотный день в мои 16 лет. Возможно, я бы всё же устроился полицейским и был бы счастливым человеком, а не как сейчас. — Ты не выглядишь как тот, кто может об этом кому-то рассказать, тем более даже если расскажешь, я уверен, что после этого ты просто убьёшь этого кровососа, поэтому тебе можно доверять, я считаю, — сказал Фуго, а после вытянулся на стуле, на котором он сидел. — А я бы, если меня в тот день не обратили, наверное, был бы уже профессором в сфере астрофизики, — усмехнулся Паннакотта, понимая как они с Леоне похожи. — Что ж, тогда я буду способствовать достижению твоей цели, да и те двое, мне кажется, тоже в стороне не останутся. Не знаю, правда, насчёт Мисты, но пока что я его видеть не хочу. И он меня, наверняка, тоже. Да и на самом деле не сильно жалею, что расстались, всё же мы с ним разные слишком. Во время разговора, да и по голосу, было ясно, что Аббаккио начал засыпать. Всё же его организм в этот день прилично пострадал, так что отдых был просто необходим. — Правда? Вы мне поможете? — Паннакотта удивился и посмотрел на Леоне. Раньше он был вынужден работать в одиночку, ведь до этого никто ее предлагал ему помощь, а попросить гордость не позволяла, да и если честно не у кого было. Заметив, что Леоне уже начинает засыпать, Фуго сказал: — Ты, видимо, хочешь спать, да? Если что, я могу уйти и не мешаться тебе здесь. — Нет, я не против. Сиди, сколько хочешь, — говорил Леоне, закрывая глаза. — Да и в любом случае я давно хотел расправиться с верхушкой организации кровососов, просто в одиночку на проработку того же плана заняло бы намного больше времени, чем сейчас. — Ого! Спасибо. Паннакотта даже улыбнулся тому, что ему разрешили остаться. Обычно с ним довольно плохо обращались, он к этому привык, а тут такая щедрость. Вампир превратился в летучую мышь, устроился возле ладони Аббаккио и заснул крепким сном. Ну а следом уснул и Леоне. Спал он, конечно, всегда беспокойно, если был трезвым. Его мучили кошмары, в которых раз за разом снились трагические события из прошлого. Но в этот раз ему было легче, поэтому и сон его вышел лучше, чем прежде, даже несмотря на состояние его здоровья из-за недавнего происшествия.