Солнечное сплетение

Казалось, что Бруно в тот момент уже мог умереть… Но произошло невероятное, он выжил. Наранча был безумно счастлив, что его любимый не скончался. Но радоваться пока было рано, нужно решать, что им всем делать дальше. Они все решили заселиться в ближайший к больнице отель, но уже под другими именами, дабы их не раскрыли. События, произошедшие в тот день оставили след на каждом из их команды, но тем не менее, надо было двигаться дальше. Фуго устраивал мозговой штурм и думал о том как им действовать дальше, в то время как Триш и Миста, чтобы отвлечься от последних событий, делали друг другу масочки для лица и старались не думать о плохом. Девушке в этот раз пришлось жить в одном номере с Джорно и Мистой, но хорошо хоть, что у неё своя отдельная кровать была. Бруно же в свою очередь лежал в больнице с температурой. Поначалу не было ничего необычного, ведь это нормальное явление при получении пулевых ранений, но температура долго не спадала и лишь вечером этого дня ему начало становиться легче. Он старался питаться, но почему-то его организм не воспринимал обычную человеческую пищу и истощался. Сам Буччеллати даже не знал о том, как именно ему удалось спастись. Ну а Наранча позже вечером пришёл в палату к Бруно, неся с собой пакет с фруктами. И он в этот раз также винил себя за то, что не смог прийти на помощь в трудную минуту. Заходя к любимому, мальчик грустно улыбнулся, что с тем уже всё более менее. Раны у мужчины будут постепенно затягиваться, но пока ещё не было известно до конца, обратился ли он всё же в вампира-вегетарианца, или это всё же случилось чудо, что он выжил. Гирга поставил фрукты на тумбочку и сел рядом с возлюбленным. — Ты как? — спросил парень, беря за руку Буччеллати. — Я так боялся, что ты можешь умереть… Увидев Наранчу, Бруно улыбнулся и сам потянулся к нему, взял его за руку и поцеловал тыльную сторону его ладони. От Буччеллати приятно пахло виноградом. — Наранча. Я так скучал по тебе. Я безумно рад, что у меня есть возможность видеть тебя снова, милый, — после чего он ещё раз поцеловал тыльную сторону ладони любимого. Он не стал отвечать на вопрос о самочувствии, потому что не хотел расстраивать мальчика. — Как ты себя чувствуешь? Триш жива? — Всё в порядке, — мальчик улыбнулся шире, до сих пор не веря, что его мужчина жив. — С Триш тоже всё хорошо, у неё затянулась рука. Она сейчас у остальных и под присмотром, о ней можешь не беспокоиться. Когда Наранча учуял запах Бруно, то сразу же понял, что это было. Виноград. Значит, всё сработало, как планировалось, и теперь Буччеллати может жить долгой жизнью, если при следующей встречи с боссом его не прикончат. — Ты ничего не замечал за собой странного? — поинтересовался парень, решив помыть и почистить любимому апельсин. — Ну, например… жажду или типа того? Будешь фрукт, кстати? В тот момент Гирга всё ещё находился в костюме горничной, но был уже слегка потрёпанным и несколько уставшим. Усталость была также обусловлена тем, что у него взяли кровь для переливания. Но это так или иначе была плата за то, чтобы Бруно не умер. — Я очень рад, что с тобой и со всеми вами всё хорошо, — с улыбкой сказал Бруно, хоть по нему было видно, что он измучан. — На самом деле пища почему-то не усваивается в моём организме. Я не знаю чем это обусловлено, но надеюсь, что это пройдёт, ведь иначе… — Бруно не стал продолжать, чтобы не расстраивать Наранчу. Он кивнул в ответ на предложение своего возлюбленного съесть фрукт. Когда тот протянул ему апельсин, Буччеллати постепенно съел фрукт, ощущая как силы начинают прибавляться. — Твоё нахождение рядом придаёт мне сил, — так ещё ничего и не поняв, сказал Бруно. — И я тоже рад… — прошептал Наранча, чмокая в щёку любимого. Мальчик вновь почистил и помыл для Бруно ещё два других фрукта, чтобы тот хорошо поел. Сам же он есть не стал, решив дать нормально поесть своему возлюбленному. И, надо сказать, что такая еда действительно помогала мужчине. Мало того, что его организм наконец получил нужные питательные вещества, раны стали затягиваться быстрее. — Я не знаю, как нам дальше быть… — начал в один момент Гирга, а его улыбка пропала. — Нам же ведь нужно теперь будет скрываться от босса, наша жизнь под угрозой… Фуго там вовсю думает, как нам поступить дальше, но я всё равно волнуюсь… Буччеллати действительно почувствовал прилив сил, но последний фрукт он отдал Наранче, будучи уверенным в том, что так будет лучше. Бруно почувствовал себя лучше и, вдруг, внезапно осознал. — Так… мне сделали переливание? — он посмотрел на Наранчу, заметив на его руке след от иглы и убедившись в своих предположениях. Буччеллати, увидев волнение мальчика, сквозь боль и усилия приподнялся и обнял его, начав шёпотом говорить ему на ушко: — Милый, мы пройдём через это вместе. Я знаю как выглядит босс, а так же знаю имя и внешность его доверенного лица. Уверен, он не ожидает, что я выжил, поэтому у нас есть некоторые преимущества над ним. Мы обязательно победим, мой цветочек, — после чего оставил несколько нежных поцелуев на его лице, — Я лично буду защищать тебя. Наранча медленно кивнул, обнимая любимого. Он еле сдерживал слёзы, чтобы не разреветься навзрыд, поэтому уткнулся носом в волосы Бруно, вдыхая сладкий виноградный запах. — Ты теперь так приятно пахнешь… мне нравится… — прошептал мальчик, и на его лице появилась вновь слабая улыбка. — Я бы отдал вообще всего себя только ради того, чтобы ты не умер… Чтобы ты жил долго и счастливо… И теперь, если мы оба выживем и победим босса, всё так и будет. Мы будем жить с тобой долго и счастливо. И я не буду бояться тогда, что ты умрёшь раньше меня… Буччеллати и сам еле сдерживался, чтобы не разрыдаться. Он обнимал Наранчу, как в последний раз, не имея ни малейшего понятия о том, смогут ли они обнять друг друга завтра. — Мой мальчик, не говори слово «если». Мы победим босса и выживем, знай это. Я люблю тебя, — произнёс Буччеллати, оглаживая личико любимого, а после чего затянул его в глубокий поцелуй. Какое-то время они оба просидели в объятиях друг друга. Молча. И просто наслаждались тем моментом, что они оба вместе сейчас. Ведь, кто знает, вдруг это их последний день. Через какое-то время парень обратился в летучую лису и устроился в руках Буччеллати. — Я сегодня останусь у тебя на ночь, — сказал Гирга, улёгшись в ладонь возлюбленного. — Не хочу тебя оставить одного, да и я сам быстро соскучусь по тебе. Когда Наранча обратился лисицей, Бруно с трудом, но тоже смог превратиться в неё. Хоть и не знал, как это делать, но интуитивно всё же получилось. Он был крупнее Наранчи, поэтому обнял его своими крыльями, обхватив его так, будто укрыв одеялом. Наранча совсем не ожидал, что Бруно решит последовать его примеру. В такой форме видеть того было непривычно, но ему даже шёл такой облик. Ему нужно будет, конечно, научиться ещё потом и летать, но это пока неглавное. Гирга и сам обнял любимого своими крыльями, а потом любовно лизнул его в щёку. — И я тоже тебя люблю… Спокойной ночи… — прошептал мальчик, засыпая вместе с Буччеллати. Тем временем Паннакотта в отеле остался один. Аббаккио куда-то вышел и долго не возвращался, а Фуго вновь начал плакать, на сей раз от безысходности. Плакал он второй раз за последние лет двадцать и находил это действительно странным. Ну а Леоне тем временем было также не по себе. Хоть он и опять же пытался сохранять внешнее спокойство, он тоже нервничал. Решил расслабить свои нервы и прогуляться недалеко от отеля, чтобы не сорваться. Выпить сейчас чего-то было бы неплохим решением, но в данной ситуации алкоголь может не помочь, а наоборот, только усугубить положение. Это всё же не личная проблема, а жизненные неприятности, угрожающие не только ему. Поэтому мужчина лишь расхаживал и покуривал очередную сигарету, пытаясь хоть как-то забыться среди прохладного вечернего воздуха. Поняв, что больше ничего не сделаешь сегодня для успокоения, блондин принял решение вернуться обратно в отель. Вся его прогулка заняла больше часа. Заходя в номер, Аббаккио почувствовал неладное. Нет, не присутствие врага или чего-то такого. Было подозрительно слишком тихо. Пройдя в комнату, он заметил… Фуго. Плачущего Фуго. Его слёзы лились совершенно безмолвно, хоть и те текли, будто из крана. Охотник удивлённо вскинул бровью и присел рядом с Паннакоттой. — Всё настолько плохо? — спросил он у вампира. Паннакотта переживал за всех, а за себя меньше всего. Он думал о том, каково пришлось Буччеллати с Наранчей, каково Триш было узнать страшную правду, каково Мисте и Джорно, осознавшим во, что они ввязались и каково сейчас Аббаккио. Его любимому Аббаккио, для которого он хотел всегда только самого лучшего. О котором заботился и которого оберегал. Фуго винил себя в том, что заставил их пойти на это ради какой-то своей идеи. Ведь не бывает мира во всём мире, да? Поняв, что пришёл Леоне, Паннакотта спрятал лицо в руках, очень переживая, что увидев его таким слабым и уязвимым, Аббаккио в нём разочаруется. — Всё хорошо, просто минутная слабость, — промямлил он, вытирая лицо от слёз. — Слёзы не минутная слабость, — Леоне закатил глаза, пододвинувшись ближе к Паннакотте и убрав его руки с его же лица. — Это означает, что кому-то больно физически или морально. Мне и самому не нравится сегодняшний случившийся расклад. — Просто… мы бы не оказались в опасности сейчас, если бы не я со своими желаниями создать мир во всём мире. Бруно и Триш пострадали из-за меня. Миста, Наранча и Джорно в большой опасности. И ты… я не хочу тебя терять, Леоне, но твоя жизнь тоже под угрозой! — со слезами на глазах произнёс Фуго. Мужчина замолчал на минуту, собираясь с мыслями. — Но, если мы бросим всё и опустим руки, ничего не изменится. Хотя… нет, изменится. Но только лишь то, что нас убьют. Ты этого исхода хочешь? Мы должны сделать всё, чтобы так или иначе остановить того мерзавца. Он подумал, что может управлять всем миром, а люди лишь мусор, валяющийся у него под ногами… Да и я уверен, что он и вампиров считает отбросами общества, так как он один выше всех по его мнению. И после этой речи они оба какое-то время сидели молча. На самом деле охотник просто дал время и возможность для кровососа успокоиться. Но, видя, что тот всё ещё на нервах, Аббаккио вздохнул и обнял вампира. Объятия и не были такими уж тёплыми и нежными, но это всё, что блондин мог дать в тот момент. — Скажу тебе так, — начал вновь Леоне, через какое-то время отстранившись. — Ты определённо остаёшься человечным, если до сих пор можешь пролить слёзы. Паннакотта внимательно слушал Аббаккио, а после крепко обнял его в ответ. Он знал, что Леоне довольно редко выражал свои чувства таким образом, но сейчас это было действительно очень нужно. — Ты прав, Леоне. Ты прав… На какое-то время он замолчал, а после вдруг ни с того ни с сего, снял со своей шеи кулон и дал его Аббаккио. — Я знаю, что это выглядит и звучит глупо, но я бы хотел отдать тебе очень дорогую для меня вещь. Если со мной что-то случится, или если мы когда-то разойдёмся, помни о том, что на свете бывали и человечные кровососы, — сказал Паннакотта и вымученно улыбнулся. Леоне решил рассмотреть кулон повнимательнее. Выглядело вполне себе элегантно, но не сверхроскошно, как раз в стиле Паннакотты. Посередине располагался красный камень среднего размера, по всей видимости — рубин. — Что ж, спасибо, — усмехнулся охотник, скорее не со зла или чего-то забавного, а потому что всё же приятно было получить что-то на память. — Выглядит так, будто это ценность твоей семьи. Но я так или иначе буду хранить это у себя до скончания времён. И Аббаккио надел на себя этот кулон, спрятав под одежду, чтобы не потерять. — Мне бы хотелось тебе что-то тоже отдать, — кашлянул мужчина. Но у меня и нет даже ничего такого, чтобы было значимым. Спустя пару минут блондин всё же вспомнил одну вещь, о которой, казалось, он забыл. — Кроме… — начал Леоне. — …моего дневника. Я его вёл в самом начале моей деятельности, там записей всего на 5 лет, но тогда ты бы мог посмотреть, каким я человеком был в то время. Правда, дневник затерялся где-то у меня в поместье, так что сейчас я не могу его тебе отдать. — За всю мою жизнь меня любил только один человек — моя бабушка. Это досталось мне в наследство от неё, когда она умерла, — сказал Фуго о кулоне, улыбнувшись. — Мне ничего не нужно, Леоне, но если тебе самому хочется сделать мне приятно, я буду очень рад. После этого Фуго положил голову на плечо Леоне и прикрыл глаза. Рядом с ним было очень спокойно, потому что Фуго по-настоящему любил его и доверял ему. Именно поэтому вскоре он заснул. Леоне вздохнул, когда Паннакотта уснул, а поэтому решил уложить его спать. Уложив парня, охотник вновь решил пройтись и уже после этого сам отправиться спать. И именно в этот момент у него пронеслось в голове впервые за последние несколько лет «А выживу ли я?». До этого он сражался с многочисленными кровососами и всегда был уверен в своих силах и возможностях, будучи уже натренированным и опытным. А теперь он и сам внезапно засомневался. Но с другой стороны, в этот раз он не действовал один. Теперь у него есть друзья и даже любимый (не)человек. Раньше ему помогал только Миста, а до него вообще никто. Да, пускай его товарищи совершенно разные личности со своими тараканами в голове, но теперь у Аббаккио есть понимание, что все его старания не напрасны. Позже мужчина вернулся обратно в номер с Фуго и улёгся рядом с ним, пытаясь заснуть. И всё же у него это получилось, так как присутствие того, кто ему, дорог расслабило нервы. На следующий день все как обычно собрались в номере Паннакотты и Леоне для размышления над дальнейшими действиями. Присутствовали все. Кроме Бруно и Наранчи. Буччеллати, перед тем, как отпустить Наранчу к остальным, написал на листке всё, что ему известно про босса. Там он описал его внешность, машину, её номер, хотя он уже наверняка её сменил, а так же описал того мальчишку, что был с ним и назвал его имя. После он передал записку Наранче и попросил показать это остальным. Когда уже обсуждение было в самом разгаре, в номер ворвался запыхавшийся Гирга. — Не опоздал?.. — мальчик кое-как отдышался и прошёл к остальным. — Опоздал, — подтвердил Аббаккио. — Более, чем на полчаса. — Да блин! Короче! — начал брюнет. — Бруно уже лучше! И он теперь как я, вот! Его хотят через пару дней выписать! Если вообще всё прекрасно будет, то завтра вечером! А вы о чём тут болтаете, кстати? — Мы говорим о том, стоил нам залечь на дно или идти в открытый бой. У нас голосование, — сказал Фуго. — А… Ой! Кстати! Это от Бруно! — мальчик передал листок Паннакотте. — Он тут записал всё, что знает о боссе! И что вы решили тут пока, кстати? — Значит, я за то, чтобы пока переждать, лучше всё продумать наперёд до мелочей и возможных вариантов событий, чем безраздумно нападать. А вот у тех двоих, — Леоне указал на Мисту с Джорно. — Будто нет мозгов. Они не хотят ждать и сразу же готовы кинуться на босса. Мисту я понимаю, почему он так решил, он всегда с причудами был. А вот что движет Джорно я не знаю. — Я бы тоже не спешил… — вмешался Наранча. — Мы только восстановились после того события, и сразу в бой? Да нас всех прикончат! Тем более я не хочу так рано терять Бруно… — И всё же своего мнения я не поменяю, — начал уже Джоджо. — Враг может сам уже начать думать над очередной попыткой захватить Триш и устранить нас. Поэтому, чем сидеть и ждать, когда на нас нападут, лучше сделать это самим. — 2:2, получается… — вздохнул охотник, после чего перевёл взгляд на Фуго. — А ты как? Ты так до сих пор и не определился, как нам поступить. Твой голос может стать решающим. Паннакотта внимательно изучал листок, который ему передал Наранча. Он что-то бормотал себя под нос. — Доппио. Доппио… ВИНЕГАР ДОППИО! ЭТО ТОЧНО ОН! — после чего Фуго сорвался с места и нашёл папку с документами. Порывшись в ней, он нашёл личное дело того самого Доппио, победно улыбаясь. — Винегар Доппио — вот наш путь к победе! Господи, да как я сразу не догадался?! — он увлечённо искал какие-то бумажки, а после начал говорить. — Я за то, чтобы продумать план. Если идти в бой, у босса определённо будут преимущества. Если его помощник Винегар Доппио, то сам босс никто иной, как Дьяволо. Да. Дьяволо мерзкий тип, но он обладает невероятной силой. Это тот, кто погубил столько душ, сколько никто из нас и в помине не видел. Он не просто вампир — он сверхвампир, поглотивший плоть Иисуса Христа две тысячи лет назад. Я подозревал, что этот гад может быть одним из приближённых босса, но оказалось, он и есть босс. Я обнаружил его ещё тридцать лет назад, но и понятия не имел, что именно он держит в страхе всех вампиров. Его будет безумно сложно победить, поэтому мы должны взять его умом, но никак не силой. Хотя умом он-то явно не обделён. Нам будет тяжело. — Что ж, хоть какая-то дополнительная информация. Но всё же я могу сказать, что умом мы точно будем обделены, — и после этих слов Леоне посмотрел на Мисту с Наранчей, подразумевая них. — Эй! Мы не такие уж и тупые! — возразил мальчик. — Хоть я и не во всём разбираюсь и часто торможу, но уж точно что-то да могу! — Можно было и без объяснений, — Аббаккио закатил глаза и после вновь обратился к Фуго. — Да, я с тобой согласен. Лучше уж сразу всё продумать, чем пойти и потерпеть поражение. Тем более, раз мы знаем, насколько босс силён, нам явно нужно что-то придумать. Тем более я наверняка уверен, что он захочет подключить кого-то ещё из своей организации и устроить на нас охоту. — Я теперь вообще жалею, что мы во всё это ввязались… — прошептал Гирга, сидя на диване и подогнув колени, а голову положив на них, у него почти что текли слёзы. — Я просто хотел спокойно жить с Бруно и ни о чём не волноваться… А тут мы в опасности, да на нас ещё и напасть в любое время могут… — Так, хватит реветь! Слезами ничему не поможешь! Разберёмся мы с боссом, и будете себе дальше спокойно жить! Ну а Наранча всё же не выдержал. Он на эмоциях обернулся летучей лисой и полетел к Буччеллати настолько быстро, насколько мог. Паннакотта тяжело вздохнул, глядя на улетающего Наранчу. — Тяжело мальчишке. Кажется, когда он на это подписывался, то просто шёл за Бруно, не зная, что его ждёт, — Фуго печально посмотрел ему вслед, а после продолжил. — Тем не менее, давайте сообразим, как нам победить Дьяволо. После чего они вернулись к обсуждению. Наранча по пути к своему любимому пару раз чуть не угодил в деревья, а потом и вовсе чуть не врезался в стену снаружи, но всё же влетел через окно без повреждений. Буччеллати тем временем потихоньку шёл на поправку и скучал по Наранче. Окно было открыто и он увидел как в него вдруг залетел его возлюбленный. Неужели что-то случилось? — Наранча?! Что случилось, почему ты плачешь? — когда Гирга вновь обратился в человека, Бруно крепко обнял его и прижал к себе. Наранча подскочил к любимому и обнял того, утыкаясь лицом в его грудь и плача. Он какое-то время толком и не мог выразить свои мысли, когда слёзы текли, а потом всё же начал: — Я б-боюсь… — мальчик всхлипнул. — Я так боюсь… Я просто хотел счастливо жить с тобой, а мы в это влипли… Мне кажется, если даже мы и победим босса, кто-то из нас всё равно умрёт… И… я так не хочу потерять тебя… Ты… Ты… И Гирга не смог дальше договорить, он вновь залился слезами. Буччеллати очень удивился такому поведению возлюбленного, но всё же крепко прижал его к себе и начал осторожно гладить его по спине. — Тише, тише, милый… Кажется, Наранча только начинал свой путь принятия происходящего. Бруно какое-то время ничего не говорил, дав ему возможность проплакаться. — Мой мальчик, мы обязательно победим и будем жить счастливо, ты меня слышишь? Мы приложим все усилия к тому, чтобы каждый из нас остался в живых. Я всегда буду рядом и буду защищать тебя, сладкий, — тихо произнес он. — Я просто… просто не хочу, чтобы ты погиб… — прошептал Наранча, утирая слёзы. — Потерять тебя будет тоже самое, если я сам умру… И я… Я не уверен, что смогу противостоять боссу… Он ведь такой сильный, и у него есть связи! Мальчик вновь всхлипнул, но всё же ощущал, что успокаивается от утешения любимого. — Раз мы оба теперь вампиры, у нас есть надежда на долгую жизнь… И я не хочу, чтобы у нас отняли эту возможность… Я и так пережил смерть своей мамы, если случится что-то с тобой, то я просто не выдержу… Бруно начал нежно и осторожно целовать всё лицо своего мальчика, успокаивающе оглаживая его. — Мой маленький... я ни за что тебя не покину. Я сделаю всё возможное, чтобы мы оба выжили, — Буччеллати не мог обещать этого на все сто, но он очень хотел, чтобы его мальчик, как и он сам, поверил в то, что у них обязательно всё получится. — Мне хочется верить… — мальчик вздохнул, с надеждой смотря на Бруно. — А если ты всё же умрёшь… То и я тоже! Я тогда выпью твою кровь и тоже умру вместе с тобой, вот! Лучше уж тогда вместе погибнуть, чем кто-то из нас один будет страдать потом всю жизнь из-за потери! И, надо сказать, Наранча всё же приободрился. Нежные и утешающие слова любимого всегда помогали успокоиться в трудную минуту, так что любовь и правду лечила в их случае. — Я… Ох, мне столько всего хочется сделать, когда мы покончим со всем этим! У нас и так не было ни одного нормального свидания… Нужно будет наверстать упущенное! Буччеллати лишь покачал головой и поцеловал Наранчу в лоб. — Значит, теперь я ни за что не должен умереть, мой милый мальчик, — сказал он с улыбкой. Бруно ласково поцеловал возлюбленного в губы, а после огладил его по спине. — Мы обязательно должны это сделать… Слушай, Наранча, у меня есть идея, — Буччеллати подвинулся к тумбочке со своими вещами и нашёл там деньги, отсчитав нужную сумму, он протянул её Наранче. — Дойди до ближайшей пекарни и купи нам тортик, какой захочешь, врачи разрешают мне сладкое, всё в порядке, но ты выбирай на свой вкус. А я пока узнаю, можно ли здесь заварить чай. Бруно улыбнулся возлюбленному. Он очень хотел его приободрить, но не знал как. — А можно что-ли? — удивлённо произнёс Наранча. Но долго думать он не стал и, кивнув, вскочил и побежал до ближайшей пекарни за тортом. Всё это заняло у мальчика час, так как он ещё и долго выбирал. Как только он купил, то прибежал так быстро, как мог, чтобы при этом ещё и само изделие не повредилось. Выбор парня пал на шоколадно-апельсиновый торт, он посчитал это сочетание вкусов подходящим. Буччеллати не нашёл чая, но, походив по соседним палатам выпросил у других пациентов два пакетика с чаем и кипяток. Это тоже заняло много времени, поэтому к приходу Наранчи чай был ещё тёплым. — Извини, что так долго, — говорил Гирга, входя к Бруно и неся впереди себя торт. — Мне показалось, что этот будет вкусным! — Ничего страшного! Я сам недавно закончил. Ты у меня умничка, — Бруно ласково поцеловал Наранчу в щёчку. После этого он достал так же найденные им пластиковые одноразовые столовые приборы и, разрезав торт на несколько равных частей, положил себе и Наранче по два кусочка в тарелку. — Это конечно не полноценное свидание, но ты держи в голове мысль о том, что мы двое схомячили целый торт и ни с кем не поделились, — Бруно посмеялся и поцеловал Наранчу в щёку, после чего попробовал торт, — Но торт ты выбрал безумно вкусный! — Спасибо! Я старался! — Наранча хихикнул над комментарием Бруно и чмокнул в ответ его в щёку, а потом он и сам принялся за торт. И вкус, как и ожидалось, был потрясающим. Конечно же, это шоколадный торт, с чего ему быть невкусным. Хоть и в его составе был фрукт, само изделие не было изготовлено полностью из апельсина, а поэтому они оба могли съесть столько, сколько они сами захотят. Первый кусок ушёл быстро, и мальчик принялся за второй. Буччеллати кушал торт вместе с Наранчей, но всё же оставил ему побольше, желая накормить возлюбленного как следует. — Я вот тут подумал… — начал Гирга, поедая второй кусок торта. — Нам точно нужно будет сходить на свидание после победы над боссом. Может, остановимся в Венеции? Мы в тот раз в самом городе толком и не побывали, а лишь торчали в отеле. А ты, ну, понимаешь что там в Венеции. Каналы, гондолы, все дела… — Это хорошая идея. Мне кажется, что это будет безумно романтично, я только за, — он улыбнулся и поцеловал Наранчу в губы. Ему хотелось дать ему всё самое лучшее, потому что Бруно любил его действительно очень сильно. Весь оставшийся день они провели, кушая торт, целуясь и обнимаясь. Парни действительно чувствовали себя гораздо лучше, что приятно радовало. Через три дня утром Бруно уже выписали, и он с Наранчей вернулись к остальным. Те же в свою очередь успели арендовать какой-то небольшой домик на окраине города, чтобы босс не смог их так быстро найти и, дождавшись ребят, поехали туда. Всю дорогу обратно Наранча был встревожен. Всё же не знаешь, в какой момент может напасть враг. Но когда он смотрел на Бруно, то он на какой-то момент успокаивался. Ему хотелось надеяться, что его любимый и вправду защитит его и при этом сам больше не пострадает. Прибыв к остальным, все уже сидели в гостиной для дальнейших обсуждений. Когда они прибыли к остальным и сели в гостиную, Буччеллати, уже ничего не смущаясь, усадил Наранчу на свои колени, обнял его за талию и стал активно принимать участие в обсуждении, делая вид, что совершенно ничего не происходит. А ещё с ними была Триш. Всё же скрывать от неё было нечего, так что и она тоже принимала участие в совместных планах. И всё же её решили расспросить насчёт её же отца, вдруг она что помнит. — Нет, — девушка покачала головой. — Я его совсем не знаю и не помню. И в моих самых ранних воспоминаниях о нём нет ничего. Даже на семейных фотографиях были только я и мама. И она сама о нём ничего не говорила. Только упоминала, что они познакомились на Сардинии на берегу моря, но вам эта информация ничего не даст. — Ну и дела, вот это папаша, — Гирга почесал затылок. — Мой папа в моей жизни тоже как-то участия особо не принимал. Вообще не знаю, что в нём нашла моя мама. — Тем не менее, хорошо, что мы знаем его личность. Фуго, у него есть какие-то слабости? — спросил Буччеллати. — Есть одна такая. Имя ей Винегар Доппио. Босс таскает за собой по пятам этого мальца и нанимает кучу охраны, чтобы такое «сокровище» не увели. Уж не знаю, что он нашёл в этой пародии на Лолиту, но да бог с ним. — Ты предлагаешь грохнуть мальца? Это я могу! — сказал Миста. — Ты совсем рехнулся?! — Леоне не выдержал и повысил голос на Мисту. — Я понимаю, что Доппио также наш враг, но не до такой же степени! Возможно, что он сам раньше никакого дела и не имел к организации, а его просто используют в каких-либо целях. По рассказам об этом мальчишке такое мнение и складывается, что он просто зашуганный ребёнок, которым манипулируют и управляют. — Но ведь с ним же точно надо что-то такое сделать! — уже сказал Наранча. — Ну, там, я не знаю… разлучить его и босса, наверное? Типа, чтобы они друг к другу на помощь не пришли или типа того. — Я полностью согласен с Леоне. Когда босс поручил ему в меня стрелять, он даже не знал что делать с пистолетом. Конечно, потом он в меня попал, но произошло это далеко не с первой попытки. А идея разлучить их хорошая, нужно устроить что-то вроде похищения, только главное, что вам нужно запомнить — не причиняйте вред мальчишке. Ему на вид не больше пятнадцати, кто знает, как он вообще связан с этой организацией и с боссом, — сказал Бруно. — А я уж было хотел отпинать его хорошенько, — расстроенно вздохнул Миста. — Я сейчас сам тебя отпинаю за такие слова, Миста, — ответил Буччеллати. — Бруно прав, — Паннакотта кивнул. Мы должны быть осторожными с ним. Оставим приглядывать за Доппио Триш и Мисту. Триш, следи за Мистой. — Да! Похищение! Вот! Я это и хотел сказать! И я так понимаю, нам нужно тогда впятером его красть? Ну, типа, раз Триш и Миста будут только за ним присматривать, чтобы не сбежал, — Наранча поёрзал на коленях у Бруно, вообще не стесняясь того, что они как-то показывают свою привязанность их друзьям. — Да. Однозначно. Мисте лучше остаться с Триш, а то вдруг натворит что-то, как обычно, — Леоне кашлянул, хотев уже было припомнить стрелку очередной косяк того. — Раз Бруно уже знает адрес поместья Дьяволо, то выдвигаемся либо сейчас, либо к утру. Вечером или ночью смысла прибыть нет, так как это время активности кровососов. Лучше действовать тогда, когда для врага это будет неожиданным. — Значит, предлагаю приступить сейчас, — сказал Буччеллати, с огромным усилием отстранившись от возлюбленного, но всё ещё приобнимая его за плечи. Вскоре парни приехали к поместью Дьяволо. Перед тем, как выйти из машины, Бруно затянул Наранчу в довольно глубокий поцелуй, придавая тем самым сил и ему и себе. Вскоре они вышли, обратились в летучих мышей и отправились искать мальчишку через окна. Видеть Бруно летучей лисой было всё также непривычно. Ещё недавно тот был человеком, а теперь будто переродился и стал вампиром. Да и к тому же и его сила возросла. Пролетая мимо одного из окон, они наконец смогли найти юношу. Доппио был один и что-то усердно рисовал в своём розовом блокноте. В один момент Бруно стало очень жалко мальчика, но делать было нечего, иначе было никак. Они влетели сквозь открытую форточку и, обратившись обратно, Бруно подошёл к Доппио сзади и закрыл его дыхательные пути платком, пропитанным снотворным. Всё вышло сделать быстро и без проблем. Вынести его они тоже сумели по-тихому и уже вскоре Доппио был доставлен в их домишко. Его связали и посадили в комнату без окон, единственным источником света которой являлась лампа, а охранять его назначили Мисту и Триш, как и договаривались. Похитить Доппио не представилось особого труда. Похоже, что Винегар в тот момент и сам не понял, что произошло. Потому что внезапно отключился и, когда проснулся, то сидел привязанным к стулу в полумраке, а недалеко от него какой-то непонятный чувак и дочка босса. Доппио не сразу осознал, что произошло. Он огляделся и лишь спустя пару секунд понял, что его похитили. Увидев двоих и поняв, что он связан, а перед ним стоит дочь босса, в которую он стрелял по приказу босса, мальчишка расплакался. Он пытался высвободиться, но у него не выходило. — Н-не убивайте меня… пожалуйста. Я ничего плохого не делал, пожалуйста… Я… мне… мне пришлось убить того человека… Я не хотел… Пожалуйста, не убивайте меня… Мне страшно… — он был очень напуган и дрожал от страха. Мисту это начало раздражать и он поднёс незаряженный револьвер к его виску со словами: — Хорош орать, сопляк, иначе продырявлю твою башку, — после чего он всё же отошёл, а мальчик разрыдался пуще прежнего, потому что теперь был напуган лишь сильнее. Триш же и самой было жалко паренька, что его пришлось вовлечь во всё это. Если так посмотреть, Доппио будто действительно был случайно втянут между её отцом и телохранителями. Его хотелось освободить и даже извиниться за причинение ему как минимум морального ущерба, но было понятно, что его сюда затащили из-за благих намерений. Когда же Миста принялся угрожать пленнику, она шикнула на того и заставила отойти от Винегара. И, на удивление, стрелок послушался. Мальчишка очень удивился тому, что его так быстро оставили в покое. Всё равно его истерика продолжалась, потому что он понимал, что ничего хорошего его не ждёт. — Мне всё же как-то жалко его, — сказал Наранча, когда они прибыли обратно в дом после похищения Доппио. — Ну, типа, он жил себе спокойно, а тут его какие-то неизвестные типы утащили. И, кстати, Фуго, че нам дальше то делать? Просто сидеть и ждать пока? Тем временем, стоя в доме и не слыша происходящего в подвале, Бруно посмотрел на Наранчу и сказал: — Да уж, мальчишка просто оказался не в том месте и не в то время. — Сейчас босс не знает о том, что остался без своей «правой руки», поэтому мы должны ехать именно сейчас, чтобы выбить того из колеи и воспользоваться этим! — ответил Паннакотта. — Чего? Прямо сейчас? — Наранча аж подскочил, когда Паннакотта высказался. — А можно хотя бы часик отдохнём? Мы же только приехали обратно! — Нет, не время нам пока отдыхать, — Леоне, присевший до этого на диван на минуту, поднялся обратно. — Лучше сразу пойти, во всём разобраться и покончить уже наконец с Дьяволо. Наотдыхаешься потом вместе с Бруно. — Ну блин… С вас всех тогда потом компенсация в виде фруктов! — мальчик наигранно надулся. — Кроме Бруно, я его слишком люблю. Фуго поддержал мнение любимого. Он кивнул и пошёл следом за ним. Бруно же, хитро улыбнувшись показал другим язык в ответ на то, что Наранча сказал о фруктах и взял его под руку и пошёл так вместе с ним. Кажется, он нахватался такого от Наранчи. И все пятеро вновь сели в фургон и поехали. Ехать было опять же неблизко, поэтому прибыли они только ближе к вечеру. — Солнце садится, — говорил Наранча, выходя из машины и наблюдая закат. За последние дни он получал ультрафиолета гораздо меньше, чем до всех событий с Триш, поэтому это всё же начинало сказываться. Мальчик действительно выглядел уставшим и немного бледнее обычного, но он уверял себя, что позагорает вдоволь, когда они разберутся с Дьяволо. — Значит, мы прямо сейчас и заходим? — Гирга посмотрел на Аббакио. — У нас хоть есть оружие или какая-то защита? — Я об этом уже позаботился, — и Леоне достал из фургона пистолеты с серебряными пулями и фонарики с ультрафиолетом. — Кстати, о свете. Как Бруно заметил, босс намного устойчивее к ультрафиолету, чем остальные вампиры. Так что убить его с помощью света не выйдет с первого раза. А вот серебро работает на всех, так что держите. — Но я же не умею стрелять! — возразил брюнет. — Вообще никогда пистолетом не пользовался! — Научишься. Главное, не попади в своего любимчика, — и охотник зарядил свой пистолет пулями. — Пуль должно хватить всем, насыпьте заранее себе в карманы ещё на всякий случай. Буччеллати поцеловал Наранчу в лоб, а после подошёл к нему сзади и положил свои руки на его, аккуратно показывая как правильно держать пистолет. Бруно объяснил Наранче как пользоваться им и заряжать его, но всё равно попросил звать на помощь, если начнётся драка с боссом. Наранча кое-как разобрался с тем, как пользоваться пистолетом. До этого он никогда даже не держал это оружие в руках, но раз любимый показал, как правильно обращаться, у мальчика теперь не было сильных сомнений, что он как-то оплошает. Перед тем, как зайти в дом, Гирга постоял с Бруно в объятиях минуту, чтобы набраться смелости, и только тогда они оба вошли. С каждым шагом атмосфера становилась напряжённее, ведь нужно быть начеку и вовремя обнаружить врага. Поэтому возлюбленные шли за руку и старались не отставать друг от друга. Разделяться парни не решились, они пошли вместе вместе обыскивать помещение. Босс нашёлся там же, где и в прошлый раз — в подвале. — Доппио… мой Доппио… — бормотал он, не замечая ночных гостей, а после резко развернулся к ним, — Я чувствую кровь! Вы украли моего Доппио! Резко он исчез из поля зрения. Все напряглись, а после послышались выстрелы, кажется это был Аббаккио. Но, несмотря на это, спустя мгновение выстрелы прекратились, а босс продырявил Леоне солнечное сплетение. Когда они всё же наткнулись на Дьяволо, Наранча на время застыл от страха. Энергия, исходившая от этого вампира, была просто устрашающей, а его запах внушал ужас. Мальчик почувствовал, что у него вот-вот начнётся паническая атака. Всё, что он смог в панике воспринять, это звуки чьих-то выстрелов. Когда же он отошёл от такого состояния, стало ясно — Леоне критически ранен. — Ублюдок! — вскрикнул Фуго и бросился к Леоне. Паннакотта осмотрел его рану и понял, что ранение смертельно, но Аббаккио ещё жив и всё что его ждёт дальше — смерть в мучениях. — Леоне… прости меня, Леоне, — сказал Фуго, а после этого укусил его шею. Он не мог поступить иначе, ведь потерять возлюбленного было самым худшим вариантом развития событий. Именно поэтому Фуго решил обратить его в вампира, после чего начал вглядываться в лицо Леоне в надежде на то, что он очнётся. Аббаккио был уверен, что сможет нанести значительный урон боссу. Но тот был намного быстрее. Мужчина произвёл всего пару выстрелов, а следом ужасная боль, пронизывающая тело. Когда он упал на пол, истекая кровью, то всё, о чём он думал в тот момент — неужели он наконец-то уходит на вечный покой? Он уже бывало смирился с тем, что его полномочия иссякли, а значит теперь можно только надеяться на то, что его товарищи всё же победят Дьяволо. Охотник уже начал видеть свет в конце туннеля, как вдруг… Через какое-то время Леоне очнулся. Он кашлянул кровью, а всё его тело до сих пор ужасно болело. В общем, состояние было паршивое. — Что… произошло?.. — мужчина вновь кашлянул, пока ещё не осознавая, что только что случилось. Но через пару секунд, когда зрение стало чётче, он кое-что заметил. Паннакотта сидел рядом с ним. И у того весь рот был в крови. — Ты… — Аббаккио прохрипел, он просто не мог поверить в это. — Как ты мог… Фуго с облегчением выдохнул, а после обнял Аббаккио. — Я не мог по-другому, прости меня, — сказал Паннакотта, отстраняясь. Буччеллати тем временем прикрыл собой Наранчу и, глядя на босса, начал стрелять и целиться в сердце. На этот раз он не промахнётся. Придя в себя, Наранча захотел было помочь Бруно и также стрелять в противника. Но потом его голова внезапно закружилась. Всё же недостаток ультрафиолета начинал сказываться, приводя к слабости. Он хотел было вытащить фонарик и направить на себя, чтобы хоть немного восстановиться... и резко почувствовал, что что-то не так. Когда брюнет обернулся, то увидел, что сзади него стоит он… Дьяволо. Тот мгновенно схватил мальчика и оттащил куда-то в сторону, не позволяя вырваться. В один момент Бруно почувствовал, что Наранчи нет сзади. Он обернулся и увидел как босс предельно близок к его шее. — Опусти пистолет, придурок, иначе я откручу шею мальчишке, — прорычал Дьяволо. Свободная рука вампира была обёрнута вокруг шеи парня, тем самым придушивая его, но только так, чтобы лишь усмирить мальчишку из-за недостатка воздуха. Поэтому Гирга и почувствовал, что ему стало трудно дышать, и вместе с тем паника вновь начинала нарастать. В тот момент он подумал, что ему точно конец, его прикончат. Из-за удушья и слабости на фоне недостатка ультрафиолета ему никак не вырваться из хватки этого монстра, так что теперь уже надежда была на худшее. — Бру… но… — лишь это смог издать Наранча, уже приготовившись к своей смерти. Буччеллати испугался, но вовремя заметил неровную стальную поверхность. И тогда им улыбнулась удача. В этот раз Бруно смог продумать своё дальнейшее действие. Он опустил пистолет, прицелился под нужным углом и выстрелил туда, очень надеясь, что это сработает. Это действительно произошло, пуля отрикошетила, как и планировалось, и попала в висок Дьяволо. Он инстинктивно отпустил Наранчу, и Бруно загрёб мальчика в свои объятия, параллельно расстреливая босса до того момента, пока патроны не закончились. Когда кровосос отпустил Гиргу, он упал прямо в объятия своего любимого, с трудом воспринимая, что происходит. Он слышал лишь какой-то шум. И сердцебиение Буччеллати. И своё тоже. Парень инстинктивно прижался к возлюбленному, от чего мог услышать, как бешено бьётся у того сердце. У них обоих. Было воспроизведено ещё много выстрелов, прежде чем босс вампирской организации упал на пол весь израненный. Тот пытался подняться и вновь напасть на всех присутствующих, но финальный гвоздь в крышку его гроба забили пули сзади. Это выстрелил Джорно. Буччеллати всё ещё не сумел осознать, что это конец, поэтому всё ещё как в последний раз прижимал Наранчу к себе. Когда вампир окончательно свалился на пол, Джованна подошёл к телу и наклонился, осторожно рассматривая. Убедившись, что Дьяволо уже больше никогда не поднимется, Джоджо выпрямился и объявил уже всем: — Он мёртв. Окончательно. Буччеллати выдохнул с облегчением, слыша, что босс уже мёртв и прижал Наранчу ещё ближе к себе. Осознание того, что они победили и сейчас начнётся самая мирная часть их работы, а именно переговоры с вампирами и людьми, пришло не сразу. Буччеллати какое-то время просто сидел как вкопанный и обнимал Наранчу, но, успокоившись, взглянул на него и затянул в поцелуй. До Наранчи тоже не сразу дошло, что всё кончено. Он ещё какое-то время переваривал всё то, что случилось, а также слова Джорно. Мальчик просто сидел в объятиях любимого, тяжело дыша и медленно отходя от шока и паники. Когда же его состояние более менее пришло в норму, то он не сдержался и разревелся. Но его сразу же заткнул глубоким поцелуем его мужчина. И брюнет тогда и сам начал целоваться, как будто они делали это лет сто назад. Теперь опасность их жизни не угрожает. После поцелуя же Бруно осторожно стёр с глаз Наранчи слёзы и чмокнул его в лоб, а после они оба поднялись и поспешили к Леоне, который был в не самом хорошем расположении. — Леоне, что случилось? Как ты сумел выжить? — спросил Буччеллати, но после, увидев Паннакотту, всё понял и глубоко вздохнул. Из-за обращении в вампира раны охотника всё же затягивались, но происходило это медленно и болезненно. А самого его также сопровождала дикая жажда, терпеть которую было мучительно. — Это пиздец… — прохрипел Аббаккио, чувствуя истощение, и закрыл глаза от этого. Фуго тихо вздохнул и поднял Леоне на руки, направляясь к машине. — Потерпи чуток, Леоне, сейчас приедем домой, я дам тебе кровь и обезболивающие, всё будет хорошо, — успокаивал тот мужчину. Когда они сели в машину, повёл Буччеллати. Паннакотта начал обзванивать людей в организации, рассказывая о произошедшем и о нахождении тела босса. Его слова и действия нашли поддержку у других вампиров в организации и те решились ему помочь с телом босса и бумажной волокитой. Всё это время он держал Леоне у себя на коленях и не спускал с него взор. Когда они вернулись домой, первым делом он дал ему вдоволь напиться крови, чтобы жажда перестала его мучать. После этого Фуго дал Леоне обезболивающее и только когда оно начало действовать, стал обрабатывать ему раны. Всё это время он молчал. — Мне очень жаль, Леоне. Я надеюсь ты сможешь меня простить, — после чего ушёл из комнаты, зная, что Аббаккио любит одиночество и думая, что он наверняка очень на него зол. Для Леоне тот факт, что он теперь вампир, был для него моральным ударом. Он до сих пор не мог поверить в то, что с ним случилось. Он стал тем, против кого боролся все эти долгие годы. Он даже и не сразу согласился принять кровь, но всё же сделал это, так как она ему жизненно необходима. Когда же Фуго обработал раны и вышел, мужчина лишь вздохнул, вновь прогоняя в своей голове произошедшее. На самом деле он и не злился на Паннакотту, тогда это было единственное, что можно сделать. Блондин лишь пожалел о том, что он всё же не умер, так как при таком исходе это единственное, что ему казалось правильным. Он не смог прикончить босса вампирской организации, и что теперь? Охотник так или иначе думал, что в один день всё же умрёт в схватке с кровососами. Паннакотта тем временем невесело ушёл на кухню, где начал напиваться. Тем временем Бруно, попав в дом, в первую очередь сообщил о победе Триш и Мисте, а после какое-то время просто сидел на диване и обнимал Наранчу. Молча, без слов. Наранча, когда они все вернулись, просто наслаждался какое-то время объятиями с Бруно. Хоть и они оба молчали, это всё равно им не мешало. Им хватало хотя бы компании друг друга, чтобы чувствовать себя счастливыми и любимыми. В тот момент мальчик думал о том, что они оба вскоре вернутся уже в свой дом и заживут лучше прежнего. Уже тогда они и смогут осуществить все свои задумки и наслаждаться друг другом, они это определённо заслужили. — Я так люблю тебя… — прошептал Гирга после долгого молчания, зарывшись лицом в грудь любимого. — Ты мой герой… Тем временем в комнатке, где были Миста, Триш и Доппио происходил настоящий концерт. — В-всмысле мёртв? Мой Дьяволо… мёртв?.. Н-но как? Почему… — Доппио залился слезами пуще прежнего. Триш же стало ещё больше жаль этого парнишку, поэтому она решила его развязать, следя при этом за тем, чтобы Миста не натворил какой-нибудь фигни. Босс всё равно мёртв, так что теперь можно было отпустить заложника. — Извини за всё это, — сказала она Доппио. — Мой папа был слишком опасной личностью. И после той новости, что её отца больше нет, у неё наступила временно пустота. Что ей теперь дальше делать? Куда идти? В любом случае она пока решила отмести такие мысли. Будь что будет, теперь она уже в безопасности, ей ничто не угрожает. Доппио продолжал тихо плакать, после того, как его развязали, закрыв лицо руками. Он всё ещё боялся, что ему причинят вред. Миста тем временем грубовато потрепал его по плечу и сказал: — Пацан, а тебе есть куда податься-то хоть? — Я… нет… Моя мать умерла, отца я не знаю. Я жил с Дьяволо… он любил меня… — мальчишка завыл по новой. Миста лишь глубоко вздохнул. Он знал, что Триш податься было некуда. — Ну, знаете, у меня квартира довольно большая, а вот… понимаете, пустует она как-то. Можете пожить у меня, пока. Это касается и тебя, Триш, и тебя, сопляк, — сказал Миста, глядя на этих двоих. Пожить с Мистой, конечно, было не самым лучшим вариантом. Хоть и Триш с ним друзья, всё же иногда тот бывает грубоват и вытворяет какие-то странные вещи. Но делать было нечего. В тот момент к ним, кстати, ещё и Джорно зашёл в тот момент, когда стрелок говорил. — Можете, если что, у меня остановится, я буду не против. И я, если что, говорю и про тебя, Миста. Миста улыбнулся и полез обниматься к Джорно. — Правда??? Да ты чё! Спасибо, — он счастливо смотрел на него. — Спасибо… А… а почему вы меня похитили? — неуверенно спросил Доппио. — Нуу… — Триш неуверенно почесала затылок, не зная, с чего и начать. — Для благих целей, — ответил за девушку Джорно. — Но тебе нужно точно знать одно. Что бы ни происходило раньше, теперь тебя никто не даст в обиду и не будет пользоваться тобой. Можно сказать, ты теперь свободен от каких-либо обязательств, если, конечно, они у тебя были в организации. Доппио продолжал мелко дрожать, всё ещё не понимая что происходит. — С-спасибо… У меня там были очень странные обязанности… — говорил он, не зная, стоит ли кому-то говорить что с ним творили в организации, потому что он слишком любил босса. И в итоге решили на том, что они поживут у Джоджо. Тем более, что Гвидо уже привык наведываться к блондину. Тем временем Бруно сидел рядом с Наранчей. Он начал покрывать его лицо нежными поцелуями. — Я тебя очень сильно люблю. Давай, когда мы поможем парням уладить все формальности — уедем в Венецию на месяцок? Нам нужно освежиться после наших приключений. — Да! Давай! Мы заслужили! — и после этого Наранча поцеловал Бруно, обнимая его за шею. Хоть и у него до сих пор получалось неидеально, прогресс всё равно был заметен. Мальчик определённо старается. Буччеллати улыбнулся, глядя на Наранчу. — Мой мальчик, ты такой умница, у тебя так хорошо получается целоваться, — похвалил он возлюбленного и затянул его в новый поцелуй. — Спасибо большое! У тебя тоже прекрасно получается! — Наранча хихикнул после очередного поцелуя, крепко обнимая любимого. — Ой, чувствую, у нас столько всего будет! Такое ощущение, будто у меня жизнь только начинается! Буччеллати улыбался, он лёг на диван, на котором они сидели и уложил Наранчу на себя, с улыбкой его обнимая. — Я тоже. Как же так вышло, что мы, два взрослых лба, которым под тридцатник, только начинаем жизнь? — Бруно посмеялся и поцеловал его в лоб, — Но ты бы знал как я счастлив. — Взрослых? — Наранча удивился. — Я вот не чувствую себя взрослым! Да и тем более взрослые делают штуки, о которых мне мама ещё не рассказывала… Ну, точнее, она мне просто говорила что-то, что взрослые могут целоваться и обниматься без одежды… Без понятия, что это вообще, но это значит, что я всё ещё не взрослый! — Наранча-Наранча, — Бруно улыбнулся и покачал головой и поцеловал его в висок, — Мальчик мой, это называется сексом, в этом нет ничего постыдного, но многие стараются об этом не говорить. После этого Буччеллати начал рассказывать Наранче о сексе, не забывая напоминать ему о том, что главное — слушать только своё тело, а не кого-либо ещё. Он впервые объяснял что-то такое, кому-то вслух, но всё же это получалось у него неплохо. Во время того, как Бруно объяснял, что такое секс, Наранча всё больше удивлялся этому новому открытию. А также он чувствовал, как его щёки постепенно розовели. — Так вот, что это такое… — произнёс мальчик, когда мужчина закончил объяснять. Вообще самому Гирге не очень нравилось, когда его трогают за непривычные места. Но он понимал, что Буччеллати именно тот, кто не будет прикасаться к нему без разрешения. — Это… ну… интересно… — брюнет неловко хихикнул. — Только… ну… если мы захотим что-то такое сделать… то давай не здесь и не сегодня? Мы же не одни в этом доме, сам понимаешь… — Нет нет, я и не хотел делать что-то подобное сегодня, просто подумал, что пора рассказать о том, что же это всё-таки такое, чтобы ты знал. У нас это произойдёт только тогда, когда ты сам мне это предложишь, а если ты и вовсе не захочешь заниматься сексом, что вполне нормально, такие люди бывают и их много, я не буду против. Да и… честно говоря, я и сам никогда этим не занимался, — теперь настала очередь Бруно краснеть и смущаться. — Нет-нет, всё хорошо! Это нормально! Мы же с тобой оба и ещё и никогда не встречались и не целовались до наших отношений! — Наранча хихикнул, игриво потёршись носом об нос любимого, а после и вовсе обратился летучей лисой. — Кстати, я до сих пор не привыкну, что ты теперь такой же, как и я. Ну, типа, ты будто вчера ещё был человеком… а теперь можешь даже летать со мной! Вообще я думал, что ту идею с обращением осуществим уже как-нибудь потом, но ты тогда чуть не умер… Да и вообще не жалею, что мы это сделали. Мы же теперь оба будем жить долго-долго, и у нас много времени впереди! Буччеллати улыбнулся своему возлюбленному, а после поцеловал его в нос и следом за ним обратился летучей лисицей. Он обнял Наранчу, укрывая его своими крыльями и лизнул его щёчку. — Для меня это тоже довольно непривычно, но я так счастлив, ты бы знал. Для меня нет ничего лучше, чем провести жизнь с тем, кого я люблю, причём такую долгую. — Да! И я тоже рад! — Наранча также обнял крыльями Бруно, переплетая его ноги-лапы со своими. — И ты, кстати, в такой форме тоже выглядишь красиво! И вскоре после этого оба возлюбленные заснули в таком облике. Летучие и счастливые.