Через тернии к звёздам

      Лёжа на своей небольшой кровати, Разумовский пытался просто заставить себя дышать. Каждый вдох приносил ему боль и осознание, что он жив… и это реальность. Пустота внутри него поглощала каждую клеточку тела, оставляя кровоточащие язвы на его душе, но больнее было от осознания обречённости. Завтра не станет лучше, завтра будет также… и так изо дня в день… всю жизнь.       Сглотнув ком в горле, Разумовский отвернулся к стене, стараясь не издавать лишних звуков и не будить своего соседа. Серёже было противно от самого себя. Он поддался на чёртов шантаж Волкова, сделал аборт… и словно потерял часть себя.       Сбежать? Не выход. Куда он убежит? На очередную заброшку, где Волков его снова найдёт и доходчиво объяснит, какой он непослушный и не ценит своего счастья? Или, может, к Громам, и создать им проблемы с органами опеки? А может, к ненавистному отцу, который ищет свою поблядушку? Её смерть – единственное, что радовало парня, затрагивая какие-то ужасно тёмные уголки его души.       Когда стрелка часов перевалила за пять часов, Серёжа понял, что уснуть так и не сможет и тихонько вышел из комнаты. Холодный ветер обдувал его ступни, скрипучее кресло в холле было жёстким и неуютным, а темнота коридора не помогала скрыться от самого себя.       – Ты чего тут сидишь?       Серёжа вздрогнул от голоса за спиной и посмотрел на стоящего Алтана. Почему-то этот парень пугал Разумовского, хотя виделись они не так часто, лишь когда Волков приводил его в свою компанию, но каждый раз он чувствовал на себе его ядовитый змеиный взгляд.       – Не спится, мысли дурные в голову лезут.       – Понимаю, у многих так, когда они начинают осознавать, куда попали.       Разумовский слабо кивнул, заправляя прядь волос за ухо и постарался не обращать внимание на Дагбаева, вот только тот зачем-то сел напротив него и словно специально стал сверлить его взглядом. Напряжение, повисшее в холле, давило и нервировало. Попытки уйти казались глупыми, а оправдания, что замерз – нелепыми.       – А ты чего не спишь?       – Поболтать с тобой захотелось. А то ты только с Макаровым.       "Потому что он самый адекватный из вас!"       – Да с чего ты взял? – Серёжа попытался улыбнуться, но сидящий напротив Дагбаев лишь выгнул бровь на его неудавшуюся актёрскую игру. – Ну, и о чём ты поговорить хочешь?       – От кого залетел? Волков рвал и метал, говорил, от ментярского щенка.       Серёжа нервно выдохнул. Олег и раньше к Игорю относился не очень, а после беременности он и вовсе перестал его пускать к Грому и его кошечке, приходилось довольствоваться лишь размытыми фотками, а нарываться на кулаки и очередную стрижку точно не хотелось.       – От Олега, но он не верит.       – Ясно, – Дагбаев слегка потянулся, но встал, собираясь оставить Разумовского в одиночестве. – Научись врать. Пока получается не очень, на троечку.       – Я не вру! – Разумовский тут же вскочил, подходя вплотную к Алтану, сверля его взглядом, глубоко вдыхая.       – Конечно-конечно, но в следующий раз лучше ебись не с ментами, а с кем-нибудь повыгоднее, попроси Макарова помочь, он в этом спец.

***

             Серёжа всегда любил школу, любил учиться, изучать что-то новое, но теперь каждый учебный день давался ему с большим трудом. Если в детском доме ещё можно было как-то скрыться от Волкова: закрыться в комнате, сбежать в библиотеку, где нельзя шуметь, уйти к медсестре или помочь на кухне, то в школе Олег контролировал его всё время. Начиная дорогой и ей же заканчивая.       Разумовский, слегка насупившись, шел рядом с Олегом. Они практически не разговаривали. Серёжа искренне не понимал, почему Волков не может просто отстать от него, что за идея фикс быть рядом с ним? Почему он не может понять простую истину – истинные не всегда счастливы вместе. Если до аборта скрепя сердце Сергей ещё бы мог согласиться на дружбу, общение и поддержку, то теперь он просто ненавидит этого альфу всей душой.       – Школу скоро закончим.       – Ага, - Серёжа старался отвечать всегда односложно и коротко, чтоб Олег потерял интерес и сам заткнулся.       – Чё планируешь после неё?       – МГУ       – Нихера себе, круто.       Разговор откровенно не клеился, и неловкое молчание после нескольких фраз ещё сильнее подчеркивало всю абсурдность их разговора.       – Слушай, – Олег схватил Серёжу за локоть. Разумовский больше не сопротивлялся и молча замер, но даже не посмотрел в сторону собеседника, разглядывая грязь под ногами, – Прости меня.       Эта фраза привлекла внимание Разумовского, и он поднял свой взгляд на стоявшего напротив альфу, но вырвал свою руку. Во-первых, он не ожидал извинений. Во-вторых, за что Волков извинялся? Не уж то понял, что навязывается, и отвалит от него?       – С этого момента прошу поподробнее. За что конкретно?       Олег нервно выдохнул и почесал свой затылок. Он не привык извиняться, но с Сережей стал меняться, стараться идти на уступки и произносить такое непривычное слово.       – Алтан… он мне утром, ну, сказал, что ты типа… реально от меня залетел тогда и загоняешься из-за аборта.       Разумовский еле сдержался, чтоб от удивления не приподнять брови. Ещё часа три назад Алтан не поверил, что это был ребёнок Олега, а его бессонницу он принял за переживания о нерождённом малыше. С чего такая доброта от этого змея?       – Круто, поверил ему, а не мне, спасибо, – Разумовский собирался дальше идти в школу, но Волков схватил его снова за локоть и завел в какой-то обшарпанный переулок. – Мы так опоздаем!       – К чёрту, если ты один день прогуляешь, тебе простят, а на меня давно рукой махнули… Серёж, прости меня… я виноват, признаю, и обещаю, что теперь я буду верить и доверять тебе.       – А тебе не кажется, что мой лимит доверия исчерпан?       – Послушай, Серёж… я виноват, но даже когда думал, что ты изменяешь мне и носишь не моего ребёнка, я ведь примчался к тебе, решил твою проблему, потому что ты мне дорог, и я люблю тебя. Прошу, прости меня.       – Я уже прощал тебя.       Разумовский отвёл взгляд, стараясь не смотреть в глаза напротив. Почему-то ему казалось, что под их взором он обязательно сдастся и снова простит, но этот человек причинил ему уже слишком много боли. Серёжа неосознанно стал кусать губы до крови. Он знал, что слёзы не потекут, но продолжал так делать.       – Серёж, не надо.       Парень слегка вздрогнул от мягкого прикосновения к своей щеке и всё же посмотрел в глаза Волкова. Темные, шоколадные, бездонные, но они не всегда бывают такими. Разумовский помнил, как глаза альфы в момент становились холодными, безумными и жестокими.       – Не причиняй себе боль, прошу… Серёж, ты меня слышишь? – увидев небольшой кивок, Олег тут же прижал к себе свою омегу и стянул дурацкую фиолетовую шапку с его волос, зарываясь в макушку носом. – Прости меня… но я не могу тебя отпустить. У нас ещё будут дети, обещаю тебе, если хочешь хоть сейчас сделаем.       – Не хочу, – голос Разумовского слегка задрожал, он не понимал свое тело, которое предательски его подставило и обняло Волкова.

***

             Шли дни, за ними недели и месяцы. Серёжа и сам не понял, когда перестал односложно отвечать на вопросы Олега, когда сам начал заводить разговор, когда стал пускать в комнату и когда вновь стал проводить с ним время в постели. Моментами он не понимал самого себя, но охватившие чувства одиночество и беспомощности словно застилали его здравый смысл.       – Ну что, скоро в МГУ поступишь, да?       – Не знаю, в этом году баллы огромные, а я даже по особой квоте не знаю, пройду ли. Как будто ты не знаешь, что все бюджетные места займут дети чиновников или их племяннички. Мне светит только платка, но денег у меня нет, а кредит образовательный мне никто не даст.       Олег лежал рядом с Серёжей на обычной ржавой крыше, смотря на огненные волосы своей любимой омеги, которые пылали при свете закатного солнца. Пропуская шёлковые пряди между пальцев, он видел в них настоящее золото.       – Подавай на платку.       – А смысл-то какой? Даже если пройду, просто отберу у кого-то место.       – Серёж, – Олег ласково приподнял подбородок Разумовского и огладил его своими грубоватыми пальцами. – Я пообещал доверять тебе, но и ты доверься мне хоть разок, пусти под свой панцирь и сделай, как я говорю, ладно?       Серёжа молча кивнул, продолжая смотреть на город, на его крыши и летающих птиц.       Олегу не надо знать, что он не стал доверять ему. Олегу не надо знать, что он – просто способ не чувствовать себя одиноко. Олегу не надо знать ни о чём.

***

      Серёжа уже в пятый раз обновлял сайт, ожидая приказов о зачислении, но нервы потихоньку начинали сдавать. Руки дрожали, губы были искусаны до крови, а волосы на голове превратились в какое-то гнездо. Серёжа даже поражался спокойствию сидящего рядом Волкова, который спокойно сжимал его бедро и шептал какие-то глупости       – Появились!       Пару раз кликнув мышкой, Серёжа нашел в себя в списках… на платное обучение. Надежда разрушилась как карточный домик. Как он и думал, бюджетные места заполнят те, у кого есть деньги на платное. Конечно, расстраиваться не стоило, он прошел в ИТМО, Политех… но он так мечтал об МГУ.       – Ну вот, прошел же, а ты переживал!       – На платное, у меня нет денег, чтоб оплачивать, а теперь я даже не знаю где мне жить. Отец в квартиру не пустит, он все по своей бляди грустит… Чёрт, это был мой единственный шанс жить, а не выживать.       – Тише ты, я же сказал, что решу эту проблему. Пакуй вещи, ты поедешь в Москву.       Разумовский с недоверием посмотрел на Волкова. Где он найдёт деньги на его платку? Продаст квартиру, которая ему досталась от государства? А сам где жить будет? Под его кроватью в общаге? Серёжа был уверен, Волков не станет жертвовать собой ради него.       Да и признаться честно, МГУ был идеальным способом сбежать от Олега, забыть его, улететь на стажировку в США и в жизни больше не вспоминать этого детдомовского сумасшедшего.       Лёжа на своей кровати, Разумовский смотрел дешёвые съёмные квартиры, но даже бомжатники были ему не по карману. Видимо, единственный вариант – жить у Волкова, но Серёжа был уверен, что начни они жить вместе, он тут же попадёт в домашнее рабство, и об учёбе можно будет забыть.       Неожиданный стук в дверь вырвал парня из мыслей. Нехотя скинув с себя одеяло, Разумовский открыл дверь и с удивлением увидел стоящего напротив Волкова. Вот только Олег сразу втолкнул его обратно в комнату и закрыл за собой дверь.       – Вот, – Олег протянул увесистый конверт Разумовскому, проходясь второй рукой по его гладкой щеке.       Серёжа недоверчиво изогнул бровь, но взял конверт, заглядывая в него. От увиденных купюр парень готов был тут же упасть в обморок. Откуда Волков взял столько денег?! Он что, ограбил инкассаторов? Магазин?! УБИЛ!?       – Что за недоверчивый взгляд? – сам же Волков спокойно улыбался, смотря на удивленное личико напротив и откровенно любовался. – Я же говорил, что достану денег.       – Откуда?       Олег нервно выдохнул и почесал затылок. Он хотел сегодня отметить поступление, о котором Серёжа так мечтал, но скрывать смысла нет – всё равно Разумовский узнает и обязательно будет ждать его.       – Я заключил контракт. Пойду служить. Там ещё карточка, на неё моя зарплата будет приходить.       Серёжа не знал что сказать и просто сел на свою кровать, сжимая конверт с деньгами. Неужто Волков действительно изменился? Волков его любит… заботится. Он рискует своей жизнью, чтоб Серёжа… что, свалил от него в США? Такая у него будет благодарность тому, кто будет каждый день рисковать и подставляться под пули?       Разумовский колебался. Не знал, какое принять решение. Отказаться и не быть чем-то обязанным или принять и деньги, и Олега… до конца жизни.       Серёжа медленно поднял свой взгляд на стоящего напротив Олега. Он принял для себя решение. Решение, которое изменит его жизнь окончательно. Решение, которое станет его спасением или погибелью.       – Олег… давай поженимся?