Через тернии к звёздам

      Серёжа смотрел на своё кольцо на пальце. С одной стороны, он не мог предать Волкова, который ради него пойдёт подставляться под пули, а с другой стороны… он же не заставлял его? Не просил… Даже не намекал. Это был выбор Олега. Почему же он не мог принять эти деньги и просто пожелать удачи? Зачем он связал свою жизнь с этим психопатом?       Можно было утешать себя мыслями, что через шесть лет Волков повзрослеет, станет сдержаннее, спокойнее… Но кого Разумовский собрался обмануть ложными надеждами? Себя? Олег идёт в армию, в горячую точку. Будет чудо, если его поехавшая психика останется хотя бы такой же.       Сидя на краю старой ржавой чугунной ванны, Серёжа посмотрел на своё отражение в потускневшем от времени зеркале. В тусклом освещении мигающей лампочки отражались синяки под глазами, появившаяся худоба и поблекшие рыжие волосы.       Наверное, жестоко надеяться, что Олег затеряется в песках пустыни под палящим сирийским солнцем. Но ведь можно помечтать, что там он встретит омегу-арабку, и у них закрутится роман, и Волков разведётся с ним? Или просто останется там, исчезнет со всех радаров? Может служба в армии ему понравится больше, чем гражданская жизнь.       – Серёж, с тобой всё хорошо? У тебя там дверь заклинило?       Голос Олега вырвал парня из своих мыслей. Он тут же подскочил и ополоснул лицо. Выйдя из ванны, Разумовский натянул на себя нежную улыбку. Он старался выглядеть искренним, заботливым и благодарным. Уже завтра Волков уедет… и, возможно, они больше никогда не встретятся.       – Нет, просто задумался… Как жить буду без тебя, как скучать буду, ты же будешь приезжать?       – Конечно, – Волков прижал к себе Серёжу, нежно кладя руки на его поясницу и сцепляя пальцы в замок. - Не волнуйся, я обязательно вернусь к тебе, я никогда тебя не оставлю. Но, если хочешь, могу оставить частичку себя тебе.       Олег стал жарко целовать шею Разумовского, оставляя лёгкие, еле заметные следы на его бледной шее. Серёжа сглотнул нервный ком и прикрыл глаза. Легче представить на месте Олега кого-то другого и подарить Волкову последний вечер счастья и спокойствия.       – Давай… когда ты вернешься? Я хочу воспитывать нашего ребёнка вместе, не хочу говорить малышу, что папа далеко и действительно любит нас, а не бросил. Хочу, чтоб ты принимал в воспитании непосредственное участие.       – Как скажешь.       Олег тут же подхватил Серёжу под ягодицы, унося в небольшую комнату, которая не отличалась излишками – старая скрипучая кровать, небольшой платяной шкаф и табуретка, краска которой облезла от времени.       – Ты только не умирай, ладно?

***

Шесть лет спустя

      Разумовский стоял на перроне Московского вокзала. За эти долгие годы учёбы Серёжа регулярно отправлял Волкову письма, какие-то консервы и даже собственноручно связанный шарф, узнав в одном письме, какие холодные ночи бывают в пустыне.       Их встречи можно было пересчитать по пальцам. Шесть? Может, семь раз? Сергей был бы не против, если бы так и продолжилось, но контракт Олега закончился, и он должен вернуться с минуты на минуту. Разумовский не знал, что чувствовать. Радость? Его истинный, законный муж возвращается, а он как преданная жена ждал и даже не думал ему изменять. Горечь? Ведь этот человек причинил ему много боли и страданий.       Волнение, вот что он чувствовал.       Сегодня начнётся новая глава их жизни. Они уже не подростки, принимавшие решения на основе всплеска гормонов и эмоций. Они должны научиться слышать и говорить, если хотят построить семью, а иначе… их семейная жизнь превратится в ад для них двоих.       Разумовский сглотнул. Поезд прибыл. Из вагонов стали выпрыгивать отслужившие солдаты, офицеры. Серёжа пытался выцепить знакомое лицо. Он старался держать себя в руках, но сердце стало биться быстрее, ноги не послушались и стали идти, а потом и вовсе сорвались на бег. И вот он уже в крепких объятиях.       – Вернулся… Живой, целый.       Серёжа не понимал, почему у него текут слёзы. Они же не были близки? Он и вовсе презирал этого альфу, но это казалось так давно… словно в другой жизни и все те чувства, обиды и недопонимания были не с ними, а с кем-то другими.       – Дождался всё же, – Олег не скрывал улыбки и уткнулся в рыжую макушку, от которой пахло любимым ароматом. – Я вернулся, родной. Больше не оставлю тебя ни за что, мой хороший.       – Не оставляй. Теперь не надо.       Разумовский сам накрыл губы Волкова своими. Его губы были сухими, потрескавшимися и немного грубыми. Колючая борода колола нежное лицо, а потом стала щекотать его шею, и Серёжа отстранился, сдерживая вырывающиеся наружу смешки.       – Щекотно! Олег, ты похож на арабского террориста, тебе побриться надо!       – О! Вот как! Значит, такого меня ты не любишь? — игриво спросил Волков, шлепнув Сергея по заднице, но затем прижал к себе за талию, а второй рукой удерживая сумку с немногочисленными пожитками. – Пошли домой, родной. Я так устал, последнюю ночь не мог спать, всё думал: встретишь ты меня или нет.       – Какого ты обо мне мнения, оказывается! Как я могу не встретить своего мужа? Все эти годы я был верен тебе каждую секунду, учился, старался ради нас и нашего будущего. Ещё на третьем курсе я стал программировать свою соцсеть и уже нашел инвесторов. Скоро сможешь смело называть себя моей содержанкой.       Почему-то тихий басистый смех Олега, отдавался в его душе теплотой. Может, у них и правда теперь всё будет хорошо? Может, они выстрадали свое право на счастье и любовь?

***

      Вот только, к удивлению Олега, уже на следующий день они собирали вещи и переезжали с его небольшой квартиры, которую ему выделяло государство. Вот только Серёжа отказывался отвечать на любые вопросы, лишь радостно хлопоча, собирая ту небольшую утварь и технику, которая была в этой квартирке.       – Ну и куда мы едем?       – Ко мне домой, – уже в такси ответил на его вопрос Разумовский.       – Так тебе же государство не дало жилплощади? Мол, квартира есть, ты там вроде даже прописан.       – Именно туда мы и едем, – Сергей мягко переплел их пальцы, заглядывая в карие глаза, – Тебе понравится, у меня была большая светлая квартира и…       – Там рядом живет твой Игорь.       Разумовский болезненно простонал и провел рукой по лицу. Прошло шесть лет, а его альфа всё так же ревнует его к некогда лучшему другу. Он давно уже не виделся с Игорем, с тех пор, как смог позволить себе снять квартиру в Москве, он тут же забрал свою кошку. Должно быть тогда они и виделись в последний раз.       – Мы же не у Игоря жить будем, а у меня. Хватит ревновать, все эти шесть лет я ждал тебя, а теперь у нас будет большая, уютная квартира.       Волков недовольно выдохнул, но кивнул. Соседей не выбирают и, если его Серёже хочется вернуться в родной дом, он потерпит, выждет, подгадает момент, и они обязательно переедут.       Разумовский взлетел по лестнице, останавливаясь напротив родной двери. Он думал, что уже никогда не вернется сюда, что дорога навсегда будет закрыта, но вот он здесь, в его руках ключи, и он - собственник этой квартиры.       Нельзя радоваться смерти отца, но он был счастлив. Отец умер как пропойный алкоголик, от цирроза печени. Выдохнув, Серёжа, даже не удостоил его достойных похорон. Месть – блюдо, которое подаётся холодным, даже если она наступает после смерти.       – Вы кто?       Неприятная старуха вышла из кухни, заворачиваясь в броский халат с яркими цветами. Её старое морщинистое лицо смотрело на Серёжу с презрением и отвращением. Немощные руки уперлись в бока. А меленькие, змеиные глазки сверлили стоявших на пороге парней. Если бы эта женщина умела плеваться кислотой, то наверняка прожгла бы в незваных гостях пару дырок.       – Могу задать тот же вопрос, – Разумовский недовольно поставил свой чемодан на грязный ковер, заставляя Волкова сбросить сумку. – Кажется, полиция вас уведомила освободить помещение в течение одного дня, я по-человечески дал вам две недели, пока ждал своего мужа из армии, чтоб вы вернулись в свою деревню или сняли квартиру.       Старуха с желчью сплюнула вязкую слюну на пол, прямо под ноги Серёжи. Женщина даже не собиралась двигаться с места, словно она - законная хозяйка этой квартиры.       – Никуда я не пойду! Внучка моя учится в гимназии, а пенсии моей не хватит даже на один билет. Я живу здесь почти семь лет, а тебя ни разу не видела!       Разумовский от возмущения даже подавился воздухом. Его не пускают в его собственную квартиру! Квартиру его матери, в дом его предков! И кто не пускает? Какая-то деревенщина, возомнившая себя хозяйкой жизни, лишь из-за того, что её дочь подлегла под его отца!       Вот только, что делать с этой бабой, Серёжа не представлял. Вызвать полицию?       – Бабушка, что происходит?       Из некогда его комнаты вышла девушка с неприлично ярким макияжем, смотревшимся вульгарно на ещё детском лице.       – Слышь, рыжий, твоего уже здесь давно ничего нет! Свали, а?       – Вы, что издеваетесь?!       Не успел вспылить Серёжа, как почувствовал на своем плече грубую от порезов, ожогов и травм ладонь Волкова. Олег слегка сжал и сдержанно улыбнулся, оставляя на виске возлюбленного легкий поцелуй.       – Не волнуйся, вызовем полицию и их выгонят, а дальше уже не наши заботы. Вот и пригодится твоя дружба с сынком мента, выставят за милую душеньку.       – Вы не имеете права! – молодая девчонка тут же подскочила к Разумовскому, толкая его в грудь. – Нам жить негде! А тебе есть где, проваливай!       Вот только договорить ей не дал Волков, который тут же дал пощёчину и оттолкнул неприятную девчонку от Серёжи, пряча его за своей спиной.       – Я даю вам час, собирайте вещи и валите, хоть на вокзал, хоть в ночлежку,       – Ты еще пожалеешь об этом, – девчонка смотрела прямиком в глаза Серёжи, с нескрываемой ненавистью и отвращением. – Сдохнешь, как и твоя мамаша.

***

      Должно быть именно о такой жизни он и мечтал. Тихая, спокойная семейная жизнь. К счастью Разумовского, Олег стал сдержаннее и терпеливее. Соцсеть набирала обороты, развивалась. Его жизнь словно вернулась ему.       Вот только какое-то внутреннее беспокойство не давало Серёже расслабиться. Он боялся, что, стоит ему вновь поверить в своё счастье, как кто-то его тут же сломает, отберёт или разрушит.       Только спустя несколько лет, Серёжа сможет с уверенностью сказать, что эти полгода были самыми счастливыми в его жизни.       Разумовский возвращался домой после очередных переговоров с инвесторами, как почувствовал удар по голове. Мир тут же погряз во мраке. Пробуждение было не лучше: он оказался в каком-то странном, незнакомом ему месте. На языке чувствовался вкус крови, а к горлу подступала тошнота.       – Очнулись, голубчик!       Резкий звук заставил Серёжу поморщиться. Он с трудом смог принять вертикальное положение и сесть. Разумовский продолжал держаться за голову, пытаясь сфокусировать взгляд на сидящем напротив человеке. Вся эта ситуация напоминала ему рассказы дяди Кости, как в 90-е отбирали бизнес у конкурентов. Хотя Серёжа был недалеко от правды.       – Как самочувствие? – с заботой произнес мужчина, кивком головы приказывая подать молодому программисту стакан с прохладной водой.       – Замечательно, но прошу вас больше не повторять. Я могу поинтересоваться, зачем меня сюда притащили?       – Я хотел поговорить о взаимовыгодном сотрудничестве. Понимаете, Сергей Викторович, вы, бесспорно, очень талантливый и умный человек. Вы родились, не побоюсь сказать, с божьим даром, вот только одному вам будет тяжело. Вы гениальный программист, но не каждый специалист может стать грамотным бизнесменом. Я хочу предложить вам свою помощь.       Сергей слегка усмехнулся. Значение слов медленно доходило до Разумовского, но смысл он уловить смог. Правда, отвечать не спешил, сверля взглядом человека напротив.       – Я выкуплю вашу идею, но при этом оставлю вам позицию главного разработчика. Уверяю, вы получите достойнейшую зарплату и место в совете директоров.       – Почему я должен согласиться?       – Мальчик мой, – мужчина устало выдохнул, словно объяснял неразумному ребенку очевидные вещи. – Вы – омега. Ну не может ваш милый хрупкий пол быть акулой бизнеса! Предоставьте это альфам, вам же я обеспечу безопасность и возможность заниматься любимым делом. Не каждая омега может позволить себе такую роскошь.       Серёжа недовольно цыкнул. Он ненавидел эти стереотипы. Разумовский и без всякой помощи смог договориться об инвестициях в его проект. Почему он должен склониться перед кем-то лишь потому, что у него в руках есть сила и власть?       – И всё же, я рискну отказаться. Убьёте меня?       – Ну, что вы! Что вы! Мы живём не в лихие 90-е, это абсолютно ваш осознанный выбор, но, как проживший уже с полвека, хочу вам посоветовать… не рубите с плеча, обдумайте. Примите взвешенное решение. Молодость часто ведет людей по пути неуёмных амбиций, но запомните, мальчик мой: «Лучше синица в руках, чем журавль в небе».       – Я свободен?       – Конечно, вы можете связаться со мной в любое время, но чем раньше, тем лучше.       Разумовского практически вышвырнули на улицу под ледяной дождь. Сергей чуть не упал в грязную лужу. Слёзы стали наворачиваться на глаза. Неужели его мечта о свободе рунета канет в небытие? Неужели его старания окажутся напрасными?       То ли из-за удара по голове, то ли из-за внутренних переживаний Разумовского вырвало под ноги.       – Никогда. Никогда я не отдам им свою соцсесть, пусть хоть убьют.

***

      – Олег, я уже нормально себя чувствую!       Серёжа лежал в кровати уже целую неделю. Ему определённо была приятна забота его альфы, но Волков стал его слишком опекать. Словно у Разумовского не сотрясение мозга, а как минимум инсульт, и он не может о себе позаботиться.       – Конечно, но врач сказал лежать неделю, сегодня последний день. – Волков и сам лежал рядом с Разумовским, читая ему книгу.       – Ты меня слишком контролируешь.       – Это называется забота.       Разумовский взвыл. Он от скуки готов был лезть на стену и повернулся к Волкову, который лежал с невозмутимым лицом, смотря в книгу. Серёжа сверлил в щеке своего мужа дырку, пока тот не удосужился повернуть голову в его сторону.       – Ну что? – устало спросил Олег, также поворачиваясь набок.       – Я хочу прогуляться. Можно я схожу в магазин?       – Нет, – только Разумовский хотел было разразиться тирадой, как Олег тут же накрыл его рот ладонью.       – Ммм!       – Никуда ты не пойдешь. Теперь я везде буду тебя сопровождать. Тебе повезло, что ты отделался сотрясением, в следующий раз может быть что-то посерьёзнее. Без меня и носа из дома не высовываешь, понял? – руку Волков не спешил убирать, но дождавшись кивка, улыбнулся. – Молодец, хороший Серёжа, но если посмеешь меня ослушаться, накажу и воспитаю.       Разумовский театрально закатил глаза, но уткнулся в шею Волкова. Конечно, слова о наказании он не воспринял всерьёз. Просто его альфа слишком волнуется о нём.

***

      Звук рассекающегося воздуха. Шлепок ремня не столько болезненный, сколько унизительный. Разумовский лежал на коленях Волкова, как провинившийся пятилетний ребёнок с поднятой кверху оголенной пятой точкой, на которой тут же появилась красная полоса.       Серёжа тут же дёрнулся, но Олег крепко держал его, не давая и шанса пошевелиться. Взгляд карих глаз был строг и серьёзен. Плотно сжатые губы выдавали раздражение и злость. Побелевшие костяшки, сжимающие ремень, говорили о плохо контролируемом гневе.        – Олег, хватит! Хорошо, я понял, что ты не шутил!       – Ты должен был это понять с первого раза!       – Я просто сходил за хлебом! Это в двухстах метрах! – Серёжа вновь вскрикнул, но не столько от неожиданной боли, сколько от чувства унижения, – Хватит! Я не ребёнок!       – А ведёшь себя именно так!       Разумовский тут же стал виться словно уж на сковороде, пытаясь высвободиться из крепких рук Олега. Он не позволит так обращаться с собой! Он взрослый, самостоятельный и дееспособный человек, а не нашкодившая малолетка!              – Серёжа, – Волков утробно прорычал, уже не стараясь скрыть своего раздражения, заставляя омегу замереть лишь от одного голоса. – Ты должен меня слушаться. Пойми, ты слишком наивный, пережил много, но не видел настоящей грязи. А я видел. Я знаю, что на уме у альф, у мажоров. Я не строг с тобой, но ты не даёшь мне себя защитить, а это моя прямая обязанность! Заботиться о тебе и наших детях. А ты совершенно не думаешь о своей безопасности! Да что там! Ты никогда о ней не думал! Удивительно, что дождался меня без прицепа!       – Олег, хватит, мне больно.       – Наказание и не должно быть приятным. Ты должен запомнить, что тебе нельзя выходить одному – это опасно.       Какое-то гадкое чувство говорило Серёже, что всё происходящее сейчас неправильно, что он должен бежать, драться, он должен сделать хоть, что-то!       Но почувствовав поцелуй на покрасневшей ягодице, Разумовский тут же расслабился. Тревога ушла, на её место пришло спокойствие.       Волков нежно погладил любимого по ягодицам и сам натянул на него трусы и домашние штаны, тут же усаживая на свои колени. Серёжа смотрел в карие глаза напротив и несмело обнял альфу за плечи. Ничего ведь криминального не произошло? Олег просто заботится… Олег его любит.       – Родной, лисёнок, я люблю тебя.       – И я… я тоже люблю тебя.