this is home

      — Мистер Кэмпбелл опять забыл, как добираться до Вас, — Наиб со смешком достаëт из чëрного автомобиля чемодан-коробку и получает лëгкий толчок в бок от Нортона.       — Мистер Субедар нагло врëт.       Илай, скрестив на груди руки, мягко улыбается при виде долгожданных гостей, а потом взмахом руки просит горничную — едва ли не единственную из прислуги в загородном доме — подготовить комнаты гостям.       — Если вы так и будете ссориться, я не пущу вас к озеру.       — Переусердствуешь! — хохочет Нортон. — Я полезу туда сам.       Двадцатипятиградусная жара давала о себе знать. Кепка-восьмиклинка на голове Кэмпбелла не спасала от солнца, а только еще больше способствовала перегреванию, и Наиб, как только спрыгнул с подножки машины, первым же делом стянул с себя пиджак, чтобы не взмокнуть при такой погоде окончательно. Илай все время стоял в дверях, но даже он в конце-концов не выдержал повисшего молчания и радостно кинулся на первым подошедшего к нему Нортона.       И, чëрт бы их за это побрал, как же сильно тоска разъедала сердца за мгновения до этого.

***

      За те полгода, что они не виделись, на теле Наиба разве что прибавилась пара шрамов — то ли бытовых, то ли тренировочных — но в общей картине его истерзанного тела они не выглядели ужасающе, а только дополняли тот образ, который воздвиг вокруг себя обычно холодный неразговорчивый военнослужащий. Илай провëл руками по рубцам на широких плечах со всей имеющейся у него нежностью, после чего, поджав в усмешке губы, с упорством столкнул Наиба с пирса.       — Кларк! — кричит ему всплывший на поверхность озера Наиб, рукой отбрасывая назад мокрые волосы. — Признавайся, убить меня хочешь?       — Да кто ж тебя убьëт, а? — Хохочет рядом Нортон, положивший руки на пирс и болтающий в воде ногами. Капли воды на его загорелом теле играют весëлыми бликами.       Илай шутливо закатывает глаза, поправляя на себе рубаху:       — Вы же ко мне только ради того, чтобы поплавать приезжаете, а? — он приседает на корточки и с прищуром смотрит поочерёдно в глаза сначала развеселëнному Нортону, потом — наигранно злому Наибу. — И чтобы поесть еды за счет господина Кларка.       — Самое важное, — утвердительно кивает Кэмпбелл. — А как же сон на мягких постелях?       Тотчас же в лоб — на месте стыка шрама от ожога и здоровой кожи — прилетает болезненный щелчок. Наиб подплывает ближе и хватается за доски мостика одной рукой:       — Не знаю, кто из вас, чертей, хуже.       — Ладно вам, не ссорьтесь, — Илай сочувственно касается лба Нортона и посмеивается в кулак. — Здесь — как и дома — я приму вас в любое время. Даже не сомневайтесь.       И Кэмпбелл, и Субедар в этот момент наконец-то сходятся во мнении: такого, как Илай, хватать следует обеими руками и никогда не отпускать. Слишком невероятным он кажется.       После ужина — когда вода отдаëт не приятной прохладой, а колючим ознобом — диван гостиной встречает их недовольным скрипом.       — Вы так и не рассказали, как у вас дела, — Илай, лежа на коленях у Наиба и ноги свои закинув на подлокотник дивана так, что они лежали и на Нортоне в том числе, наматывает на палец длинные сырые волосы Субедара и с благоговением заглядывает в тёмные спокойные глаза.       — Письма каждые три дня пишу, Илай, — Наиб ластится к чужой руке, за что получает сначала аккуратный щипок, а потом поглаживание скулы большим пальцем. — Думаешь, появится еще что-то?       — У меня тоже ничего не появилось, — Нортон со вздохом кладëт свою голову на плечо Субедару. — Работа, работа, работяги без мозга и такие же заказчики.       Наиб вытягивает вперëд руку. Жест для них — обыденный, но извечно настолько волнительный и любимый, что щëки от улыбки сводит. За руку его сначала берëтся Нортон, а затем сверху, отрывая от лица Наиба, кладëт свою ладонь Илай.       — Знали бы вы, как я без вас скучал!       — Следователь — и скучает?       — Гражданские дела — скучнейшее из возможного.       — Я тоже тосковал, — в сторону бросает Кэмпбелл. — Наиб, чëрствый кусок угля, такого первым не скажет.       — Любишь же ты подстегнуть, — в ответ он закатывает глаза и рукой мимолетно гладит Илая по голове.       Илаю остаëтся только думать о том, что связь с двумя мужчинами никогда не входила в планы его жизни. Однако все, что в ней запланировано никогда не было, обычно оказывалось еще более притязательным и значимым. Так и получилось: один — показательно угрюмый и строгий, второй — беззаветно простодушный и прямолинейный. И оба в его руках. А он — в руках обоих.       — Добрались хорошо?       — По дороге шофёр… — только начинает Наиб, как его перебивает хохот Нортона.       — Видел бы ты его усы! Надутый, серьëзный, подкручивал их по дороге и постоянно в зеркало смотрелся.       Выдержав несколькосекундную паузу, Субедар не сдерживается и прыскает от смеха в кулак, после чего сразу же поправляется и кашляет:       — Да. Постоянно спрашивал, к кому мы едем. Видимо, очень интересовался, откуда у нас деньги на дом здесь.       — В Лондоне все такие? — вклинивается Нортон.       — Да. Я тоже? — с притворством спрашивает у него Илай.       — Ты — вообще отдельная тема.       Кларк шлëпает Нортона по руке и смеётся. В этот момент Наиб, слегка склонившись, прижимается губами к тыльной стороне его второй ладони и сквозь едва заметную улыбку шепчет:       — Я тоже скучал. Когда вокруг сплошь и рядом солдаты, переписывающиеся с жёнами, вспоминаю о вас как никогда часто.       После этих слов на лице Илая начинает красоваться слабый румянец, доходящий до кончиков ушей, а Нортон прячет за накрывшей нижнюю половину лица рукой широкую улыбку.       Солнце за окном садится окончательно. В комнате всë ещë стоит духота — дневная жара не спадала полностью даже к вечеру, а от нехотя задувающего в комнату ветра лучше не становилось — но тепло на душе разливалось неистово, успокаивало тревогу в сердце и давало мыслям в голове прийти в полный порядок.       Им всем за тридцать — о ужас! — думает Кларк, как юноша краснея от сказанных Наибом слов и как молодой парень желающий ласки в такие мгновения. Он приподнимается, встаëт с дивана, полный всепоглощающей нежности смотрит на Наиба и, наклонившись, мягко целует его в приоткрытые губы. Субедар отвечает мгновенно, в своей манере резко и жадно, но понимающе отрывается и уступает право очередности Нортону.       — И с чего это ты — первый? — в шутку тыкает его в бок Кэмпбелл.       — Потому что ты приезжал ко мне в квартиру два месяца назад, — пальцем жмëт ему на нос Илай и с осторожностью обхватывает ладонями лицо с нарочито выжидающей гримасой.       Кларк первым делом тычется губами в выступающие скулы и надпереносье, легко касается потемневшего шрама где-то над бровью и у виска, ведет вниз — к щеке — и только потом всë-таки целует, как положено, в приоткрытые губы совершенно мягко и неспешно. Так же мягко и неспешно — на контрасте с Наибом — отвечает ему невероятно довольный Нортон. Своё он всë-таки получил.       Часом позже они найдут себя на смятых простынях, подложенных под спину подушках, с Наибом, чьи волосы мокро прилипнут ко лбу, а пальцы рук переплетутся с нортоновскими, с Илаем, лежащем на животе и в воздухе болтающим ногами, как неразумный юнец, и Нортоном, заснувшим практически моментально после того, как на это у него на это выдалась возможность.       Илай знает, что у каждого из них в запасе всего-то две недели. Знает, что потом будет скучать ещë несколько месяцев, и знает, что тоска, перебиваемая письмами, себя окупит. Пока они не будут готовы жить если не вместе, то хотя бы рядом.       Знать, что с его дорогими людьми всë порядке, уже достаточно.