Наперекосяк

      Постепенно всё налаживалось. В какой-то момент Гермиона поймала себя на мысли, что такой мирной, размеренной жизни в волшебном мире у неё никогда не было. По утрам девушка изучала новые темы, писала эссе и делала домашние задания, а после обеда они с Гектором возились в лаборатории. Гектор гордился ею и считал, что частичка его крови течёт в её венах по-настоящему.       Два раза в неделю к ней приходил Том. Ему было сложно. Когда он вываливался из камина, то буквально горел, с ним что-то происходило. Она, как правило, подхватывала его, и они с час сидели на диване молча. Иногда он клал свою голову на колени, а она перебирала его волосы, иногда он просто держал её за руки. Его дыхание всегда было глубоким, как будто он никак не мог надышаться. После этого Том доставал фолианты с домашними заданиями, практиковался с ней в дуэльном зале или просто беседовал за чаем. Гермиона никогда бы не призналась, даже себе, но Том был потрясающим собеседником, девушка с нетерпением ждала его следующего визита и часто начала себя ловить на внутренних диалогах с ним в его отсутствие. Она готовила к его визитам не только домашние задания, но и искала информацию о затронутых на прошлых беседах темах. Хотелось бросить ему вызов, показать, что не такой уж он и самый тут умный и начитанный. Она тоже кое-чего стоит. Том принял негласные правила этой игры и с удовольствием спорил и дискутировал на поднимаемые темы магии и волшебства.       Гектор со своим другом из Святого Мунго, месье Морисом Блоу, присоединялись к ним в попытках разгадать его тайну. Для двух мужчин это оказалось делом чести. И у них были свои успехи. На вторую неделю Гектор подобрал Тому нужные зелья, и симптомы парня немного ослабли, но совсем не проходили.       За пределы поместья девушка выходила редко. Каждый раз ей казалось, что за ней следят или ей мерещился Керус в каждом проходящем мимо брюнете. Всё, что можно было поручить купить домовикам, она поручала. Да и Гермиона так набегалась в своё время, что сейчас просто наслаждались спокойной и домашней обстановкой. Собственно, как и приходящий в гости Том.       Керус затаился. От него приходили письма. В них он писал, как прошла его неделя, спрашивал о её здоровье, интересовался её делами в поместье. Его приписки из серии «Я скучаю», «Я мечтаю тебя увидеть» или «Я очень сожалею о случившемся» возводил уровень тревожности Гермионы на максимум. Девушка никогда не прикасалась к письмам. Всегда открывала их магией и потом сжигала в камине. Парень явно чего-то выжидал, и это было жутко. Потому что плана у неё не было. Сейчас он в Хогвартсе, но летом он будет свободен и ничто не помешает ему найти Гермиону и тысячей способов привязать к себе. Гектор верил в благородство фамилии Сайкс и скептически относился к её переживаниям. Это была её битва, и ей надо было что-то придумывать. В её распоряжении пока было немного времени, библиотека и тёмный маг-союзник.       Начались рождественские каникулы. У Гермионы появилось больше времени для изучения защитных артефактов и заклинаний от Керуса. Том приходил чаще, и Гектор с месье Блоу — для них, Морисом — для Гектора, с интересом изучали парня, строя свои предположения. Но ни один из них так и не приблизился к разгадке.

~~~

      Канун Рождества прошёл в узком семейном кругу. Том так и не пришёл, поэтому утром Гермиона отправила его подарок с поздравлениями. На следующий день его тоже не было. И через день, и ещё один. Девушка начала беспокоиться за парня — так надолго он никогда не пропадал. Посовещавшись с Гектором, она написала Дамблдору письмо, в котором указала, что не может связаться со старшим старостой, хотя у них была договорённость о его визите в поместье. Ответ от Дамблдора пришёл не сразу. Профессор отписался, что Риддл приболел и сейчас лежит в Больничном крыле. Получается, он не смог дойти? Ему стало хуже? Гермиона собрала зелья и ринулась в камин.       Через Хогсмид, наполненный радостным шумом (было тридцать первое декабря), девушка добралась до замка и быстро зашагала в сторону Больничного крыла. Он был там, в отдельной палате. Лежал на полу горящий, полуголый и корчился в судорогах. Видимо, последние мучали уже какое-то время. Девушка бросилась к нему и начала растирать мышцы. Потом, вспомнив о принесенных зельях, стала по очереди открывать флакончики. Спазмы и судороги отступили, и у него получилось проглотить всё. Парень стал расслабляться. И только тут Гермиона поняла, что он без рубашки, в одних пижамных штанах. Ей казалось, что он щуплый, но сейчас, глядя на его полуобнаженное тело, она поняла свою ошибку. Рельефы мышц под его бледной кожей говорили о его тренировках. Чем же он занимался? Магией. Ну конечно. Вычерчивать сложные узоры, тем более тренировать своих приспешников требует концентрации и напряжения. Долгие прогулки во время обходов. Да те же спазмы и судороги. Сколько они его мучают на самом деле? Мог ли он скрыть этот симптом? Легко. Такое чувство, что его тело менялось. В ночь, когда он ей раскрылся и заснул на её кровати, он был несуразным подростком. Теперь перед ней распластался мужчина.       Он мог бы быть актёром у маглов и рекламировать нижнее белье. У него была бы армия сумасшедших фанаток, готовых на всё. Девушка грустно улыбнулась — у него уже есть армия сумасшедших фанатов, готовых на всё. Улыбка слетела с лица. И он её расширит. В том числе из-за своего обаяния. Тихий стон вывел из размышлений. Девушка нежно провела пальцами по заросшей щетиной щеке.       — Ты как? — Зачем она его выхаживает? Любопытство его загадки? Или она больше не видела в нём монстра? Человека — да, исследователя — да, убийцу? Он был совсем не похож на него.       — Пить хочу. — Том стал подниматься, но его сильно качнуло, и он осел на колени.       — Сейчас, я тебе помогу, — Гермиона подхватила его под руки, и его голова легла ей на плечо.       — Воды, — прохрипел прямо ей в шею. — Я пить хочу.       Том ей нисколько не помогал, так и висел безвольной куклой. И он был тяжёлым для неё. Она, как тюк, волоком протащила его до койки, и вместе они упали на кровать. Девушка тяжело дышала. Том смотрел на неё, лежащую рядом. В нём что-то поменялось. Взгляд стал другим.       — Дать тебе воды?       — Я передумал, — шёпотом, прямо в губы. — Я заберу твой поцелуй.       Нежное касание к губам. На вкус как принесенные ею настойки.       — Ответь. — Его рука мягко прикоснулась к лицу. — Впусти меня. Пожалуйста.       Гермиона впервые услышала, как Том о чем-то попросил так. Как будто это вопрос жизни и смерти. О поцелуе. О разрешении коснуться её. О доверии. Мерлин, она не могла отказать этим глазам, смотрящим на неё так открыто, с такой теплотой. Девушка отозвалась и почувствовала ещё одно нежное касание, аккуратное прикосновение к зубам, а затем лёгкое скольжение по своему языку. Она повторила его движение. Так робко и нежно, так чувственно. Том замер. Волна дрожи пробежалась по всему его телу, и Гермиона сильнее прижала его к себе, обхватила его спину руками, чтобы унять жар и, не приведи Годрик, избежать этих ужасных судорог. Как же ему досталось. Он с энтузиазмом прижался крепче к ней, его тело сместилось, и девушка оказалась под ним. Ещё один поцелуй, за ним ещё один, и ещё. Они определённо целовались. Его руки поглаживали её, зарывались в волосы, сжимали в объятиях. Девушка отвечала тем же. Глаза давно закрылись от удовольствия, и Гермиона не сразу поняла, что что-то не так. Искорки света то тут, то там висели в воздухе вокруг них. Взявшиеся из ниоткуда, они вскоре привлекли внимание пары. Никто ещё не успел сказать и слова, как частицы света вихрем прошлись вокруг них, собираясь в светящуюся сферу. Лёгкое покачивание и… Бах. Сфера врезалась в лоб Риддла, светящейся волной прошлась через тело и потоком света, выйдя из его живота, ворвалась в Гермиону. Пройдя через неё уже с затуханием, потеряв свою яркость, поток необъяснимой энергии растворился над их головами. Но в комнате этого никто не заметил. Они были в других местах.       Девушка попала в комнату с малышами. Вокруг было холодно и грязно. Тусклый свет от одинокой лампочки едва освещал середину комнаты, селя по её углам тёмные тени. Малышня возилась с камушками-голышами и шишками. Контраст по ощущениям между гладким и шершавым вызывал удивление и восторг. К ним выбежал мальчик постарше и всех растолкал. Раздался дружный плач и смех этого хулигана.       Мальчик с чёрными волосами гладит ужа на заднем дворе. Ужик совсем его не боится, как и мальчик его. Чёрные глазки-бусинки смотрят на мальчика, чёрная кожа змейки переливается на солнышке. Ужик красивый, и ребёнок с интересом его изучает. Послышались шаги, и в этом закутке за домом показались девчонки постарше. Раздался крик. Набежали дети. Ужика растоптали, а мальчик со слезами и зарождающейся ненавистью в глазах смотрит на окруживших его детей.       Рассвет. Девушка навеселе сидит и курит на ступеньках серого здания.       — А, это опять ты. Садись. Наш урок, точно.       Мальчик держит помятую газету и протягивает её девушке.       — Давай посмотрим. О, это новая? Даже не хочу знать, где ты её подобрал. В следующий раз стащу что-нибудь для тебя у этих толстосумов. — Девушка потрепала его по голове. — Ну, поехали.       Мальчик стал читать, а девушка его поправлять, когда он ошибался. Она смотрела на него с грустью.       Следующее, что увидела Гермиона, — это мальчик один с газетой встречает рассвет.       Он же сидит за большим столом и ест кашу. Рядом слышатся голоса:       — Она пошла к этому мяснику на аборт. А у него там пятьдесят на пятьдесят. Ну, она знала, на что шла. Не вывезла девочка, похороны завтра.       Рука с кашей замирает на полпути.       Больше Гермиона ничего не увидела. Всё расплылось в её голове.

~~~

      Гермионе всегда сложно было отделить тот момент, когда она просыпалась. Только видишь картинку, миг — и твои глаза открыты. И ты возвращаешься в реальность из тех миров, которые бывают во снах. Как будто в голове срабатывает переключатель, отделяющий сознательное от подсознательного. Вот и сейчас так. Но образы несчастного ребёнка остались. Вот он, тот же мальчик, превратившийся в юношу, сидит на кровати и, обхватив колени, встречает рассвет за окном своим задумчивым взглядом. Сколько душ перемололо за этими серыми стенами и можно ли было выйти оттуда нормальным, не оставив веры в людей и надежду на лучшее? И насколько Хогвартс отличается от приюта, если таким как Керус можно всё?       — Светает. Если не хочешь встречи с миссис Райт и гневных писем отцу о твоём поведении, тебе пора идти, — сухо, не глядя на неё, сказал Том. Романтика момента исчезла. Гермиона почувствовала себя лишней здесь, с ним. Хотя, по сути, он был прав.       — Да, пожалуй, я пойду. — Девушка почти вышла из комнаты, когда услышала его слова.       — Гермиона, теперь я знаю ответ. И мне нужно многое обдумать. Я приду к вам позже.       — Хорошо.       Когда девушка выбралась через секретный проход в Хогсмид, утро было в самом разгаре — первый день нового года. Одна тысяча девятьсот сорок пятый год. Год, когда закончатся две войны и мир придёт в оба её мира. Может быть, этот год принесёт мир и в её душу? Сейчас там царил полный хаос и раздрай. Том знает ответ. Ему нужно принять его. О-соз-нать. Она не будет мешать. В конце концов, ей тоже есть над чем подумать.       Гектор встретил её за завтраком. Увидев девушку, он поступился своими принципами и отложил газету.       — Рассказывай, как у вас всё прошло?       — Тому стало хуже, и он не мог к нам добраться. Я пришла вовремя. Прости, что не сообщила о себе.       — Том прислал патронус. Он предупредил, что ты заснула и останешься до утра. И заверил меня, что не позволит себе лишнее. — Девушка покраснела.       — Ну так и было. Какой же у него патронус?       — Фестрал, представляешь?       — Это грустно. — Спустя паузу она продолжила: — Знаешь, Том сказал, что он понял.        — Неужели? Это интересно. Что же с ним? — Гектор не спускал с неё свои горящие глаза.        — Я не знаю. Он придёт позже и всё объяснит.        — Не терпится узнать, что это было. Надеюсь, скоро мы его увидим.        — Мне тоже. — «А ещё что было между нами». Этот странный свет, реалистичные сны, его холодность утром. Терпение, Гермиона. Надо подождать. А пока почему бы не принять ванну, выпить чашечку травяного чая и посмотреть книги про магические трюки со светом.

~~~

      Уже второй день он мечтал умереть. Приступ накрыл неожиданно, и он не успел к Гермионе. Тело било судорогами, и Том удивлялся, как ему не вывернуло ногу или руку. Это было ужасно. Очнулся он уже в Больничном крыле. Жар готов был испепелить его. Он просил, молил послать за Гермионой, но мисс Райт терпеливо объясняла, что у девушки драконья оспа и это очень опасно, особенно в его состоянии. Единственный человек в замке, который мог помочь, был Дамблдор, но он не приходил. Мисс Райт не знала, что делать, и держала его на сне без сновидений. И каждый раз он просыпался от жуткой боли и сокращений мышц. Вот и теперь Тома корёжило на полу, когда его коснулись спасительные руки. Она здесь. Всё закончилось. Салазар, он больше не отпустит её, не отпустит. Том пытался встать, но ничего не выходило. Горло саднило, он кричал? Чёртова школа, где всем всё равно. Она притащила его на кровать. Вот же она, совсем рядом. Запыхалась. Она нужна ему, больше, ещё больше. «Дать тебе воды». Да, кажется, он просил воды. После, всё после. Ему нужно почувствовать её, утолить другую жажду внутри, разрывающую уже несколько дней на части. Мерлин, она отвечает, так страстно, жмётся, обнимает. Сладкая дрожь пробежала по телу — как хорошо. Ты вытащила меня, солнышко, хорошая моя. Её кожа такая нежная на его истерзанных пальцах. Он сломал все ногти об пол. Умудрился где-то поранить и пальцы. Ничего, она — бальзам для него, все заживёт под её касаниями. Вспышки света, что это? И темнота. А потом её жизнь. Всё, что было ей дорого, что причиняло боль и делало сильнее. И он, тот, будущий. Вся её жизнь была противоборством с ним.       Том так и не поспал, не смог. Он был в шоке. Он старался взять контроль над своими эмоциями и пытался трезво проанализировать ситуацию. Благодаря своей начитанности и изучению связей он понял, что произошло. Он нашёл родственную душу. Но соединение было таким сильным, до преобразования магии в фотоны света по одной простой причине — он магическое существо. Только они способны на такую связь вплоть до видений. Гермиона приняла его, доверилась, и их души связались. Чего он не ожидал, так это путешествия по воспоминаниям друг друга. Как только он понял, что происходит, так тут же включил окклюменцию — зачем ей видеть, как он сбрасывает свою злобу и ненависть на ни в чём не повинных животных или, позже, на детей, в которых не было ни капли того света, что есть в ней. Если бы она жила в тех глубинах тьмы, она бы поняла, почему Том так ценил всё, что несло свет в его жизнь. Но эти люди покидали его. Умирали, сходили с ума, продавали себя, смирялись со своей участью. Они не выдерживали всей той жести, которая происходила с ними и вокруг них. И свет тихо гас в их душах, оставляя ту же ненавистную темноту. Том хотел жить, он хотел добиться многого, а не быть сумасшедшим или обслуживать матрон бальзаковского возраста. Ему повезло, что он оказался волшебником, его счастливая звезда. Магия — это сила. А теперь он нашёл свою родственную душу. Путешественника во времени. Замок прислал её для него. Зачем? Рассказать о его будущих ошибках? Он подумает об этом. Сделать его человечным? Это будет трудно, он похоронил свою давным-давно, во дворе приюта Вула. С тех пор смог расправить плечи, никто не смел с ним связываться.       Воспоминания Гермионы были другие. Счастливое детство, учёба, борьба, война. Он видел её в самый первый момент прибытия, но никогда не задумывался, почему она уже была так истощена. Она пряталась от него и его людей, она боялась и ненавидела его. Вот та причина, по которой так долго ни связь, ни его сущность не проявлялись. Скорее всего, симптомы ушли навсегда. Как же она в итоге доверилась ему? Керус испугал? Изоляция в поместье?       Ладно. Теперь он с Гермионой. Это его новая реальность. Если она умрёт — он пойдёт следом или сойдёт с ума. Такова участь всех магических существ. Нужен план.