Наперекосяк

      Том переступил камин только к вечеру. К его удаче, месье Блоу тоже был приглашён к ужину и раскрывал Гектору новую гипотезу ликвидации родового проклятья с очередной чистокровной семьи. Том любил эти разговоры, но сейчас ему надо слишком много рассказать и взять со всех Непреложный обет. Он кое-что почитал и подтвердил свои догадки — вейлы. У него нет крыльев, но такое случается, если кровь смешанная. Зато у него есть защита от магии, он безумно красив и может расположить к себе любого. И ещё он могущественный маг. Об этом он знал всегда, но теперь получил объяснение. Магия волшебника и вейлы объединились в нём причудливым образом и дала ту силу и мощь, которая восхищала всех.       Были и свои минусы у этого открытия — его пара. Она на всю жизнь, и после её смерти он последует за ней. Если бы она не перенеслась сюда, то он бы медленно сходил с ума. Впрочем, что было бы, он уже видел в её воспоминаниях. Судьба подарила ему шанс всё переписать, и он им воспользуется.       Гектор и месье Блоу были рады его приходу. Чуть позже в комнату вошла Гермиона, Том сразу почувствовал. Её запах, магия, шорох одежды. Он ощущал смятение девушки, чувствовал её эмоции. Захотелось обнять, прижать к себе и успокоить. Но это после. Сначала разговор.       — Ну вот, все в сборе, — начал Гектор. — Том?       — Да, хорошо. Но перед своим рассказом я должен предупредить вас, что возьму со всех в этой комнате Непреложный обет. Это касается меня, моей сущности, которая проснулась во мне за эти дни.       Все дали свое согласие, и Том начал с самого начала.       Всё началось со знакомства с Гермионой. Тому стало чего-то не хватать, и появились проблемы со здоровьем. Несчастный случай на лестнице стал для него счастливым стечением обстоятельств, ведь он нашёл способ избавиться от своего недомогания неожиданным способом, но и получил новые вопросы без ответов, сводящиеся к одному: почему так происходит? Он понимал, что девушка — ключ ко всему, но без понимания причинно-следственных связей это теряло смысл. Он лечил симптомы, а не саму болезнь. Тому пришлось признаться перед двумя мужчинами в своих ночных похождениях и заверить всех в своем благородстве и отсутствии злых побуждений по отношению к Гермионе.       Его слушали два учёных-экспериментатора, согласившиеся, что в подобной ситуации они бы действовали так же. Он был среди единомышленников, заверили его Гектор и месье Блоу. Роясь в книгах в библиотеке или сидя на кровати спящей девушки, он пытался решить головоломку, но у него не выходило. Всё становилось хуже: его тело ломало и било судорогами. Сейчас он выглядел спортсменом, но это произошло из-за тех агоний, которые поглощали его с каждым новым разом всё чаще и дольше, заставляя мышцы сокращаться в безумной пляске. В нём что-то пробуждалось, и только вчера он понял ответ. Вейла. Гермиона доверилась ему, и существо внутри пробудилось, соединив их родственные души. Образованная связь получилась настолько сильной, что оба увидели воспоминания из жизни друг друга.       Том неспешно вёл рассказ, ни разу не взглянув на девушку. Они оба избегали смотреть друг на друга, и эта неловкость и скованность говорили о них гораздо больше, чем если бы они постоянно пересекались взглядами.       Том замолчал, и комната погрузилась в тишину — каждый переваривал услышанное. Раздался хлопок ладош.       — Ну что, когда свадьба? — Месье Блоу лукаво смотрел то на одну, то на другого. Молодёжь молчала. — Да ладно. Вы души соединили. Вы видели жизни друг друга. Том — носитель генов вейлы. Ребят, у вас просто нет выхода. Гектор не позволит вам жить в грехе. Более того, ну, Том — вейла. Гермиона, ты только посмотри на него! Такого ты точно не встретишь. Природа вейл не ошибается и подбирает идеальную пару для обоих партнёров. — Теперь все смотрели на Гермиону.       — Ну, — девушка покраснела. — Том ничего не предлагал…       — Выходи за меня замуж! — в спешке почти выкрикнул парень. Покраснел, повторил более спокойно: — Выходи за меня замуж, Гермиона. Я ведь без тебя жить не смогу. И это не метафора, я в прямом смысле этого слова.       Девушка молчала, уставившись в пол.       — Он тёмными искусствами занимается, — прошептала она, не поднимая головы.       — Девочка моя, я тоже ими занимаюсь. — Гектор сжал её ладошку в своей. — Мы изучаем магию целиком. Нельзя в ней разобраться, если познать одну сторону и не заглянуть в другую.       Девушка перевела взгляд на месье Блоу. Тот поднял руки в сдающемся жесте.       — Я вообще занимаюсь семейными проклятьями и клятвами. Магия крови — это самое безобидное, с чем я имел дело за последнее время. Использование магии не говорит о тебе как о человеке. Это всего лишь инструмент.       — Он убивал, — не сдавалась девушка.       — Ну, мы с Морисом тоже. — Гермиона уставилась на него в ответ. — И не смотри на меня так. Дуэли отменили только в двадцатых годах, и то по причине, что в ней погиб сын высокопоставленного человека в Министерстве. Иногда у волшебника нет другой альтернативы проучить кого-то, кроме как хорошей дуэли. И в моей молодости в Аврорате было гораздо меньше работы из-за этого. Морис в Мунго работает с экспериментальными проклятьями. Тут вообще без комментариев. Ну а ты? Твои руки чисты?       — Это другое, я была на войне.       — Ты видела мои воспоминания? — спросил её Том.       — Несколько, в самом начале.       — Я, считай, вышел из ада на земле. Никто не думает о морали в той дыре, где я жил. Там все выживали, как умели. Собственно, как и здесь.       — А ты, ты видел мои?       — Все до единого.       Их взгляды схлестнулись. Девушка пыталась понять, что у него в мыслях, о чём он думает? А Том, он просто сверлил её взглядом.       — Гектор, мне кажется, этой парочке стоит поговорить наедине. Давайте покончим с Непреложным обетом и отпустим молодёжь в библиотеку. Им есть что обсудить.       Так, спустя минут двадцать, Гермиона осталась с Томом один на один. Голова взрывалась от информации: Том — вейла, она его пара, они связали души, он видел её воспоминания. Все воспоминания. Милостивый Годрик, что же будет?       — Я забыл сказать, что ещё мы чувствуем эмоции друг друга.       — Хватит. Меня. Пугать. Мне и так очень страшно. — Девушка сглотнула. — Ты всё знаешь. — Он кивнул и подошёл поближе, но её и так трясло от страха. Что же будет? — Конечно знаешь. Ну и что ты обо всём этом думаешь?       — Успокойся! Я. Стараюсь. Ты думаешь, я мечтал о браке в восемнадцать или хочу сдохнуть, если ты умрёшь или бросишь меня? Чушь! Мне также страшно. Если мы не поженимся, тебя может увести другой, и я в аффекте его убью, почитай фолианты про вейл, ты ужаснёшься. — Том в ярости смотрел на неё. — Я тебе даже дать ничего не могу, мне некуда тебя вести.       — Ты можешь остаться здесь, — тихо откликнулась Гермиона.       — Наверное, так и будет, — отозвался Том. Повисла тишина.       — Знаешь, что меня больше всего взбесило в твоих воспоминаниях? Не война со мной и не уничтоженные крестражи. Не буду врать — я не в восторге от увиденного, но это можно понять. Ты — маглорождённая, это был твой способ выжить. Меня взбесил долбанный Дамблдор. После часа общения с тобой он нашёл тебе семью, которая приняла тебя с распростёртыми объятиями. А я шесть лет, ШЕСТЬ ГРЁБАННЫХ ЛЕТ учусь, не сплю, не вылезаю из библиотеки, и он ни разу не подумал сделать нечто подобное для меня. Первые три года надо мной как только не пытались издеваться. Знания тёмных искусств для меня начинались как самозащита, чтобы меня не покалечили эти чистокровные снобы. Он видел мои увечья в Больничном крыле в первый год — и ничего. Каждые каникулы я возвращаюсь в этот ад, чтобы считать часы до возвращения. Я выучил беспалочковую магию, потому что лишался своей в мире маглов в разгар войны. Это ярость, злость на него выше моего контроля. Я готов растерзать его. Ведь он мог поступить так же. Я обожаю эту сумасшедшую парочку учёных, как же тебе повезло. Они понимают меня и мои стремления. Почему он не счёл меня достойным подобной участи, почему?       — Том… Теперь ты с нами, Том. Ты связан со мной. Успокойся. Не Дамблдор, так сама судьба привела тебя к Гектору и месье Блоу, как и меня. И неважно, поженимся мы или нет.       — Выходи за меня. — После небольшой паузы услышала девушка. — Теперь это твой единственный путь к счастью. Ты знаешь, что будет, если ты откажешь. Возможно, оставшись рядом, всё будет по-другому. Попробуй, дай нам шанс. Ты знаешь меня настоящего. — Парень подошёл совсем близко, чтобы почувствовать её дрожь. И шёпотом: — В конце концов ты знала, кто я, всегда. Когда перебирала мои волосы, держала меня за руки, смеялась и спорила со мной, целовала и ласкала меня вчера, помнишь? Ты помнишь? — Девушка замерла. Его руки прошлись по её плечам туда и обратно. — Я помню твой запах, твои стоны стоят у меня в ушах, я чувствую твой вкус у себя во рту. — Он прижался к её спине и обхватив девушку руками. — Ты чувствуешь, как нужна мне? Можешь не отвечать, я слишком хорошо ощущаю твои эмоции.       Девушка была в смятении. Том решил действовать по-другому. Довериться инстинктам. Отпустить себя. Кто сможет отказать вейле?       Его касания стали нежнее, нос уткнулся в волосы, лёгкие покачивания из стороны в сторону. Длинные пальцы, поглаживающие её руки, сместились на бока девушки. Прохладные звенья молнии с одной стороны и еле заметный язычок, спрятавшийся в шве платья. Секундное замешательство — и вот пальцы тянут его вниз, открывая доступ к тонкому шёлку комбинации. Гермиона не шевелилась, и только по сбившемуся дыханию и лёгкой испарине Том где-то на уровне интуиции понимал, что делает всё правильно. Пора. Его губы коснулись изящного изгиба шеи. Лёгкие поцелуи перешли в более агрессивные. Он начинал распаляться.       — Посмотри на меня. Чего же ты боишься?       — Я боюсь, что ты увидишь меня. — Гермиона медленно обернулась, и он сомкнул свои руки вокруг неё.       — Ты знаешь, кто я, но ты боишься, что я узнал о твоих поступках?       — Нет, что ты поймёшь, как мы с тобой похожи.       Том перестал её ласкать и прижал к себе сильнее.       — Ты другая. У тебя доброе сердце, ты готова умереть за принципы, и благополучие окружающих превыше всего. Ты человеческая версия солнца. Неудивительно, что вейла во мне выбрала тебя как способ развеять эти холод и пустоту внутри. — Парень замолчал, и Гермиона прижалась к его груди, лишь бы он не увидел, как её тронули его слова. — Вряд ли так останется. Я буду менять тебя, учить тебя эгоизму, избирательности в контактах, как отказывать людям в том, что тебе не нужно. Наверное, я на тебя буду плохо влиять. — Она чувствовала, как он улыбался на последних словах и смотрел на неё.       Гермиона немного отстранилась и подняла глаза. Он всегда был таким, не правда ли? Или магия вейлы раскрылась в нём до конца? Рука как по волшебству потянулась к щеке парня и коснулась его фарфоровой кожи. Том прикрыл глаза и потёрся о её ладонь. Губы расплылись в улыбке.       — Я рад, что нравлюсь тебе, Миона.       Глаза распахнулись. «Миона». Так звал её Виктор, она сама его об этом попросила. Её первая влюблённость. Девушка была рада, что в её жизни были эти отношения, подарившие много приятных воспоминаний, греющих в минуты отчаяния и безысходности. Виктор звал её «Хермиона», а Рон с Гарри постоянно подтрунивали над этим и меняли имя на «Хер майор» на немецкий манер, намекая на властность и бескомпромиссность в учёбе. Они так достали, что она попросила звать её «Миона», если ему удобно. Он так обрадовался тогда. Столько в нём было теплоты. Мерлин, Том ведь видел и это? Поэтому он выбрал это ласковое имя? Как же сложно понимать, что он знает её от и до, все мысли, все поступки. Даже то, что она никому не говорила. Наверное, она сейчас красная как рак. Девушка опять взглянула на Тома.       Мерлин, его лицо стало похоже на хищника, он не спускал с неё глаз, приковывал к себе. Он злился? Конечно злился. Она в его объятьях думает о другом.       — Не зови меня так.       — Раньше тебе это нравилось.       — Это осталось в прошлом. — Она надеялась, что до него дойдёт посыл её слов. — Том, почему ты предлагаешь пожениться?       Он усмехнулся.       — Потому что хочу целовать тебя, когда захочу. — Его губы обрушились на неё со всей той яростью, которая кипела в нём минуты назад. Злость на Дамблдора, обида на непрошеную связь, недоумение, что делать дальше, радость принятия в семью Давготов.       Где-то на периферии она чувствовала, как он расстёгивает пуговицы на спине и стягивает с неё платье. Плотная ткань мешком рухнула к ногам, и Том отпустил её, оглядывая девушку целиком. Бежевая комбинация с кружевными вставками. Сквозь тонкий шёлк проглядывали контуры груди и пояса для чулок. Гермиона не чувствовала себя раздетой, в её времени в подобных платьях люди на вечеринки ходят, не поддевая нижнего белья. Но для Тома это было сродни чему-то более откровенному — он как подкошенный неведомой силой опустился на колени и прижался лбом к её животу, как будто поклоняясь ей. Девушка выдохнула. Его руки застряли где-то между талией и ягодицами, прижимая девушку сильнее к себе.       — Ты потрясающая, а как ты пахнешь… Это сводит с ума и лишает рассудка. — Горячее дыхание запускало слабость и дрожь в ногах. Это было так интимно и так трогательно, такой контраст с той страстью, которая была между ними только что. Том как будто сдавался на её милость, она сразила его. Но ей это было не нужно, верно? Гермиона тоже стала опускаться вниз. Его нос проскользнул по её ребрам, щёки и лоб слегка задели грудь. Руки, придерживающие сзади девушку, прошлись по спине и легли на плечи.       Их глаза опять встретились. В Гермионе проснулся азарт.       — Том, — пальцы были на его безрукавке, — сними это, пожалуйста.       Его не пришлось просить дважды. Жилетка вместе с рубашкой отлетели в сторону. Он остался в майке, послушал её, так возбуждающе. Поцелуй. На этот раз нежный, мягкий в шею, ключицу. Том придерживал её и целовал, пока Гермиона прижимала его голову к себе. Это какая-то сладостная пытка. Она хотела этого прямо сейчас? Здесь? Что сейчас происходило? Ей хотелось почувствовать вес его тела, дать свободу его рукам как вчера, в палате. Гермиона немного потянула за волосы, и парень запрокинул голову. Его дыхание было частым и шумным, глаза стеклянными. Девушка обхватила его шею и навалилась в попытке уложить их обоих на мягкий ковёр. Том не сразу понял, но в итоге ей всё удалось. Гермиона устроилась на нём и целовала, его руки нежно касались её изгибов, в то же время предотвращая падение девушки на пол. Какой он большой под ней, какой сильный. Она чувствовала твёрдые мышцы на груди и мягкие на животе, эрекцию, изредка задевающую бедра, пальцы, сминающие нежный шёлк комбинации. Как он изучает контуры нижнего белья под тонким слоем ткани.       Том не стремился её раздеть или залезть в трусики. С Керусом такого бы не было. Почему? Всплыли слова о разговорах про секс, которые он упомянул в Выручай-комнате. А ему кто-то рассказывал как вести себя с девушкой? Ровесники только хвастаются своими победами, да и слушал ли их Риддл за своими книгами? Осознание накрыло Гермиону — он не знает, что дальше. Он прямо сказал, что ему нечего пока дать любой девушке. Да и у неё опыт небольшой. Но он есть. Плюс она жила с Лавандой и Парвати. Ох, сколько пошлых историй ей пришлось выслушать о непристойностях в альковах, заброшенных классах и раздевалках. Девушка слегка сместилась и провела рукой по его груди, животу до пояса. Том замер, его руки сильнее сжали её за талию и притянули к себе. Гермиона улыбнулась; ремень подался, а за ним и пуговица, и молния. Она плавно запустила руку в его белье, и глаза парня закатились. Он издал стон и поддался вперёд бёдрами. Член уже налился кровью: сочный, липкий, готовый. Виктор немного учил её этому. Она провела рукой по всей длине и нежно сжала головку. Ещё один стон. Теперь Том не спускал с неё глаз. Его рука поехала под её комбинацию, по чулку, голому бедру до трусиков. Ладонь прижалась к влажной ткани и остановилась. Потом неуверенно потёрлась. Этого было недостаточно.       — Я покажу тебе, расслабься.       Том сглотнул и кивнул.       Она поймала его руку и медленно запустила в белье. Держа его пальцы в своих, она задавала ритм и темп, извиваясь на нём. Пальцы тут же покрылись влагой. То, что надо. Это было необычно. Это было возбуждающе. Это было… Она закатила глаза. Её ладонь в чужом белье накрыла другая — гораздо большая, тёплая, слегка шершавая.       — Я помогу.       Мерлин. Его голос охрип, и его тихий тембр намочил их пальцы ещё сильнее. Девушка не смогла сдержать стон.       — Тебе нравится мой голос. — Не вопрос — утверждение. — Милая, тебе всё нравится?       Девушка начала дрожать. Годрик, она уже скоро.       — Сильнее, прошу, сильнее. — Её руки уже плохо слушались.       Том всё понял и поймал правильный ритм. Её рука была лишней, и она вынула её и схватилась за его плечо. Бёдра ещё двигались в такт, и ей казалось что вот-вот она с него скатится.       Вскрик, ещё один.       — Продолжай, — фальцетом выдавила Гермиона, зажмурившись. Вот, вот. Да… Девушка оттолкнулась и скатилась с парня. Всё замедлилось и закружилось. Она буквально не чувствовала своих онемевших конечностей. В голове стояла желанная пустота, как же было хорошо. Немного придя в себя, Гермиона лениво распахнула глаза — её прожигал взгляд Тома: жадный, изучающий, греховный.       — А ты? — прохрипела Гермиона.       — Я — да, тут же. За тобой, — он улыбнулся. — Ты не представляешь, насколько возбуждающе смотреть, как ты кончаешь, и понимать, что это моих рук дело.       Она не хотела сейчас играть в гляделки и опять закрыла глаза. Месье Блоу прав — что ей ещё нужно? Парень умный. Её семья даст ему всё, чтобы он пытался пробиться к власти политическим путём. Он ещё не тот сумасшедший из будущего. Рядом с ней всё будет по-другому. Ведь ей не всё равно. Вот тот ответ на её вопросы. Наконец-то ей хватило смелости признаться самой себе.       Том рядом сдвинулся, на коленях появились его руки, он аккуратно их раздвигал. Её губы разъехались в ухмылке.       — Хочешь продолжения?       — Хочу посмотреть.       Девушка распахнула глаза и приподнялась на локтях. И опять этот пожирающий взгляд, рассматривающий бельё и чулки.       — Давай улучшим твой обзор.       Она медленно потянула за подол, открывая вид сначала на кружевной рисунок чулок, затем на резинки пояса, бельё, а вот и сам пояс. На этом движение юбки остановилось. Её руки спустились к основанию чулок, клипса за клипсой, сначала с одной стороны, потом с другой. Чулки тут же слегка съехали вниз, сильнее оголяя бёдра. Пришла пора промокших трусиков. Том не спускал взгляд с её движений. Подхватив трусики большими пальцами по краям и приподняв таз, она начала не спеша стягивать их с себя. Вспомнив пошлые картинки из своего времени, она задрала ноги наподобие берёзки и смахнула тонкий лоскут шёлка с ног. Ещё в воздухе ноги раздвинулись на все сто двадцать градусов, и пятки твёрдо стали на пол по бокам от парня. Потрясённый Том сидел на ногах, его глаза уставилась на открывшуюся картину обнажившейся девушки, смело стягивающей с себя одежду прямо перед его носом.       — Тебе всё видно, милый? — спросила она соблазнительным голосом. — Не стесняйся подойти поближе.       Он подался вперёд и провёл пальцем между складок. Гермионе показалось, что от её вида у него скоро будет слюна капать. Она хихикнула, но тут же поймала его серьёзный взгляд. Как будто он видел её всю, спрашивал, возможно, прислушивался к эмоциям.       — Гектор, я же говорил, что они поладят друг с другом. Всё в порядке. — Голос месье Блоу был подобен грому среди ясного неба. Картина маслом: разбросанная одежда, голая от пояса Гермиона и ошарашенный парень между ног. Том тут же вцепился в подол юбки и прикрыл её голые ноги, она же, в свою очередь, схватила рубашку и закрыла грудь.       — Месье Блоу, это… — начал было в полном смятении Том. Было видно, что в подобной ситуации он впервые.       — Я дала своё согласие на брак, месье Блоу. Мы поженимся, — перебила его Гермиона, внимательно смотря на Тома. И она это увидела: сначала удивлённый, всего секунда, и тут же самодовольный взгляд парня.       — Да, кажется, я её убедил.       Девушка закатила глаза.       — Ну что ж, поздравляю, — воскликнул месье Блоу, хотел было подойти к ней с распростёртыми объятиями и заключить в них девушку, но остановился на полпути. — Кхм… ну, выходите, молодёжь. Обниму вас с другой стороны двери.       И лучезарно улыбнувшись, вышел.       — Его вообще смутить можно? — бубнила Гермиона себе под нос, ища свою одежду по комнате. Пока она одевала платье, чулки совсем сползли.       — Он работает в Мунго на семейных проклятьях. Он и не такое видел, поверь, — отозвался Том, натягивая безрукавку.       — Ты не видел мои трусики? — Девушка крутилась на месте, осматривая ковёр. — Я их далеко не кидала.       — В зале трофеев Тома Риддла.       Она перестала осматриваться и остановилась на широкой улыбке парня.       — Как будто там есть ещё что-то.       — О, там всего навалом. — Девушка напряглась. Возможно, она ошиблась? — Но подобных трофеев там еще не было. — Томный и ленивый поцелуй опустился на её губы. — Надеюсь, ты не возражаешь?       Парень опустился перед ней на колени и запустил свои руки под юбку, посылая за собой табун мурашек. Его ладони скользнули по одному бедру и, найдя клипсы чулок, стали их прищёлкивать. Мерлин, что он делает? Его глаза следили за ней, но сдержаться было сложно. Девушка отступила и облокотилась на спинку стула позади неё. Колени подкашивались. Отлично. Теперь он ей улыбается, а в глазах появились настоящие бесята. Когда чулки были пристёгнуты и Гермиона думала, что этим его помощь ограничится, она ощутила едва уловимое движение вверх по внутренней стороне бедра и лёгкую ласку вдоль влажных складок. Том закусил губу, но руки убрал окончательно.       — Хорошо, что месье Блоу нас прервал, ещё минута и я бы набросился на тебя. Ты явно была готова ко мне. — Он с интересом рассматривал свою руку и влагу на ней. — Пошли?       Гермиона кивнула и вцепилась в его локоть, не доверяя своим негнущимся ногам и бушующим в голове мыслям. Он вздрогнул и немного напрягся от её прикосновения. Пусть привыкает, они поженятся, Мерлин, и он будет её опора и поддержка, её семья. Том Риддл — её семья. «Лучше об этом не думать, у меня будет время привыкнуть к этому». Ручка скрипнула, и парень вывел её из библиотеки.