Вакцина от совершенства

      Юмико медленно раскрыла глаза, не ощущая никого рядом с собой, хотя примерно минут двадцать назад, судя по её внутренним часам, рядом лежал Киллуа. Лежал. С ней в одной кровати. Она резко встала, прикрывая тонкой простынёй своё красное лицо. Вспоминая в красках и подробностях события, которые происходили после всего хаоса в общей комнате, эмоции, неподвластные ей, сменялись на лице. Скребущее ощущение грусти сменялось на ужасную неловкость и смущение. Она взглянула на пустое место рядом с собой, а потом резко встала и начала собирать свои вещи, параллельно стараясь привести себя в порядок. Юмико с красным лицом нанизывала на себя одежду, после чего собирала свои волосы в высокий хвост. Встав напротив разбитого, благодаря Киллуа, зеркала, она пыталась успокоиться. Надо было сделать непринуждённый вид. Надо постараться! Юмико долго мялась перед входом в общую комнату и, наконец собравшись, на выдохе открыла дверь. Обведя глазами стены, она не смогла найти взглядом Киллуа. Одного лишь Леорио. Она пожелала ему доброго утра и направилась к холодильной камере, неосознанно надеясь на то, что встретит его там. Но к её разочарованию, ей пришлось выйти оттуда без своего спутника. Зато со своей порцией завтрака. — Что делаешь? — спросила Юмико у Леорио, сажаясь рядом с ним. — Выписываю психотропные, нужные Киоко. Если не окажемся в аптеке раньше, чем через два дня, буду экспериментировать с теми лекарствами, что есть. Иначе это место её задушит. Пока Юмико сидела под дверью в ванную, она размышляла о счёте дней, которые тут прошли. Задумалась о Киоко, за которой сейчас ведёт наблюдение Леорио. Задумалась так же о Киллуа. О том, что тревожно. Не знает, в какой комнате он сейчас и стоит ли его вообще искать. Интересно, действительно ли, когда они выберутся отсюда, то продолжат общаться? Если выберутся. С каждым днём, когда эта тема просто всплывала в мыслях, становилось неестественно беспокойно. — Киллуа и Хаиша что-то не видно… — наконец обратила на это внимание Юмико. — Я здесь! — сказал Киллуа с таким энтузиазмом, отчего присутствующие каким-то неописуемым образом почувствовали себя лучше. На плечах он держал металлическую балку, похожую на лом. Кажется, ею он разбил замок двери в операционную, спрятанную в тот день за шкафом. Ну конечно же. На лице у него явно красовалась какая-то идея, которую он не хотел объяснять, а уже сразу начинать действовать. Юмико посмотрела на его лицо, отчего ей стало тепло на душе, это всяко лучше, чем то, что происходило с ним вчера. — Зачем ты это принёс? —спросил Леорио, опасаясь его дальнейших действий. — Если они не хотят к нам выходить, то мы сами пригласим их в гости более грубым способом. — с вызовом ответил Киллуа, смотря на камеры. — Хочешь их сломать? — спросила Юмико. — Ага. Перекрыть слежку у меня не вышло, значит выход только один. К тому же, от этих излучений всем только вред, пора от них избавиться. — Это простая авантюра, маловероятно, что сработает. — сказал Курапика, сидя на кресле ногой на ногу. — Но вероятность есть! Да, ведь? — он с выразительной улыбкой посмотрел на Юмико, убеждая её своим выражением лица, что у него всё схвачено. — Мне кажется можно попробовать… — неуверенно ответила Юмико, отводя глаза в смущении. — Видал? Большинство за! Так что соглашайся. — упрямился Киллуа, выжидая ответ Курапики. — «Большинство?» — неуверенно подняла глаза Юмико. — Мне без разницы, — пожал плечами Курапика, не понимая, почему Киллуа вообще ждал его одобрения. — Отлично! — вскрикнул Пиеро, оглядываясь в поисках инструмента, похожее на что-то такое, что соорудил Киллуа. Киллуа взобрался на стол и, с довольным лицом, замахнулся на аппарат. Звук удара, перемешанный с шумом поломанной и сыплющийся на стол техники разнёсся по всей комнате. После второго удара, камера упала на стол. А уже после третьего удара, Пиеро начал возгласами его поддерживать. Так как в поле зрения не было ничего подходящего для такого веселья, то Пиеро в надежде протянул руку, ожидая, что тот тоже даст ему выпустить пар. На удивление, он получил желаемое от Киллуа. — Вау! — радуясь, что впервые что-то получил от него всерьёз, Пиеро направился в одну из палат. Ему же потребовалось ударов семь, чтобы прикончить камеру наверняка. Выдохнув, он уже хотел направиться к следующей, но Киллуа отобрал балку, вручая её Леорио. — Наигрался уже, — ухмыльнулся Киллуа, следуя за врачом. Тот тоже перешёл на их волну довольно быстро, справляясь со следующей камерой ударов за девять. Стерев пот с лица, он вернул беловолосому инструмент. — Теперь ты. — Откажусь, — отвернулся Курапика, так и не вставая с места. — Тогда твоя очередь? Киллуа посмотрел на Юмико, которая неуверенно, но с толикой радости приняла лом из его рук. Соприкоснувшись с ним случайно в этот момент, она придумала, какую камеру уничтожит, а потом решительно направилась в комнату, в которой сегодня проснулась. Зайдя внутрь, Юмико посмотрела в угол комнаты, где камера была накрыта простынёй. Не церемонясь, она со всей силы замахнулась на простыню, а затем начала её колотить. Звук был не менее впечатляющим, чем если бы она била просто по чистому железу. Юмико не считала, за сколько ударов расправилась, потому что просто наслаждалась легкостью, которая сбрасывала с неё накопившееся. Казалось бы, просто ломают технику, но с души будто сползли дикие кошки, которые постоянно там скребли. Ударив последний раз, она стянула простыню и увидела железный фарш. Победоносно хмыкнув, она вручила балку своей сестре, которая кажется вспомнила, почему Юмико лучше не злить. Киоко зашла в морозильную камеру и подняла руки, аккуратно целясь. Понимая, что так ничего не выйдет, то просто повторила за всеми и начала дубасить по ней. Было тоже непонятно, сколько было ударов. Леорио и Киллуа по звуку насчитали разные цифры, поэтому просто решили остановиться на девятке. Оставалась последняя камера в кабинете, где была заперта одна особа, но Курапика предложил не трогать ни её, ни видеокамеру. *** — Ну и?.. — спустя пару часов, в ожидании выгнула бровь Киоко, предательски смотря на Киллуа. — Учёный был прав, не сработает. — Я хотя-бы что-то попытался сделать, ясно? — рявкнул в её сторону Киллуа, складывая руки перед собой. — Тебе лишь бы побуянить что ли? Что вчера, что сегодня… — Знаешь, что? — Прекратите… — отвела взгляд вниз Юмико, смотря на железную дверь. — Это невыносимо! — резко встала со стола Киоко, быстрым шагом уходя в уборную. Спустя недолгих минут размышлений, Киоко пялилась то на собственное отражение в зеркале, то на свои золотые волосы в раковине. Как же ей осточертело их вычесывать пальцами. Постоянно. День за днём. Чего ради? Дошло уже до того, что корни её волос окрасились в буро-красный, так как она постоянно задевала ногтями кожу головы в порыве злости. Сегодня должна проходить последняя эвакуация из города. И почему какие-то отбросы общества могут покинуть город, а она нет? Чем она это заслужила? Киоко не заслужила родительской заботы ещё в детстве. Её надо заслуживать? Она была тенью старших в семье. И чем старше она становилась, тем длиннее и темнее была тень. В конечном итоге, Киоко, так и не познав ничьей любви, словно поглотила тень, отбрасываемую её старшими родственниками. В них все видели идеал, а в ней лишь сплошное разочарование. Утешение она нашла лишь в чувствах, которые испытала однажды. Когда человек, одурманенный её обманчивым очарованием, был готов кланяться ей в ноги. Это было настолько потрясающе, что Киоко увидела в этом смысл жизни. Любовь, которую она не получила в детстве, можно было получать с этих идиотов, которые были так глупы, что не видели вокруг своей души нитей, за которые она с таким наслаждением дёргала. Киоко была жадной, когда дело касалось внимания и любви. Нельзя было чтобы кто-то украл то, чего она так ценила. А оценить по достоинству она умела. Она подозревала, что, то было не любовь, а всего лишь зависимость. Но не намеревалась этого признавать. Она питалась чужой одержимостью от окружающих её людей, будто бы поглощала наркотик. Всё просто. Она зависима от того, что кто-то зависим от неё. Если она не получит этот взгляд, который возвышает её до небес, то она просто загнётся и умрёт. Особенно здесь. Особенно с этими людьми, которым мало до неё дела. *** — Ты звал, Килл... — войдя внутрь, Юмико раскрыла удивлённые глаза, раскраснелась, а потом захлопнула железную дверь обратно. Ей же не показалось! Там точно был Киллуа без верхней одежды. Ей не показалось! — Ну и грубиянка! — посмотрел на неё сверху вниз Киллуа, облокачиваясь локтем на дверной проем. — Сколько ты оттягиваешь момент со стрижкой? — Ах... об этом. — Юмико отвела взгляд, чтобы не смотреть на оголённый торс, при этом теребя свои собственные пряди волос. — Давай, заходи! — буркнул Киллуа, бесцеремонно затаскивая её вглубь палаты. Золдик сел на специально подготовленный стул, рядом с которым стоял стол со всеми необходимыми приспособлениями. Ножницы, расчёска?.. Это что ещё такое? Детские заколки? Она недоуменно повернулась в сторону Киллуа, который лишь пожал плечами. Достал всё, что смог. Ладно. Она справится. Обязательно справится. Она с волнением в руках взяла ножницы, а точнее их тупое подобие, и подошла к нему. Снова эти дурманящие изумрудные глаза, которые нетерпеливо ждали исполнения её обещания. Юмико провела пальцами по его виску по направлению волос вбок, слегка касаясь кончика его уха, которое предательски раскраснелось и выдавало лёгкое смущение, которое Киллуа ощущает внутри себя. — А на сегодня что? — вздёрнул Киллуа голову, смотря снизу вверх на Юмико. — А?.. — отвлеклась от мыслей Юмико, стараясь выбрать из того, о чём она мечтала ночью, что-то одно. — Не знаю… уши! — выпалила Юмико, сминая пальцы в смущении. — Не ожидал, – усмехнулся Киллуа, слегка притрагиваясь пальцами к своим мочкам. — И чем? — Краснеют мило, — куда-то в пол ответила Юмико, маячась взглядом туда-сюда. — А.… — от этих слов Киллуа притупленно посмотрел на серо-зелёный верх, а потом забыл про выдох. — «Боже, она смотрит» — Киллуа нахмурил свой опущенный взгляд, закрывая ладонями краснеющее лицо. — «Глазами... не могу, ощущение, что сейчас прожжет» — Не хочешь ничего сказать?.. — неуверенно начала Юмико, стараясь оттянуть неизбежное как можно дальше. Может, решение в конце концов само придёт к ней, если она будет палить взглядом эти волосы. Зачем она вообще тогда согласилась... — Например? — поднял на неё глаза беловолосый. — Ну... Юмико хотела заикнуться по поводу Аллуки, но язык не поворачивался в сторону этой больной темы. Он же сейчас только недавно попытался что-то сделать, но не вышло ровным счётом ничего. Киллуа сейчас из себя просто выдавливает спокойствие? — К-как ты себя чувствуешь? — Нормально, — без раздумий ответил Киллуа, а потом с тяжёлым выдохом отвёл от неё глаза в пол. — Тот приём, которому я тебя научил. Ты молодец. — Ой... — дёрнулась от неожиданной похвалы Юмико, зачёсывая прядь назад за ухо. — С-спасибо... — И Аллука молодец. Я научил её куче приёмов скрытия, так что она будет в порядке. — на выдохе проговаривал вслух Килл, успокаивая скорее всего себя самого. — В конце концов, она сама из семьи профессионалов! Её не так просто взять. — Вздёрнул нос Килл, ухмыляясь. — Ну и в конечном итоге её учил я! Так что у Иллуми нет ни шанса её поймать! Такими мыслями он утешал себя всю ночь, прежде чем ему в голову пришла идея. Если они не будут знать благодаря разбитым камерам, что они тут делают, то может придут проверить? Однако, если о них тут действительно забыли? Или из-за этой массовой эвакуации у них вообще нет возможности как-то обратить на них внимание? Главное, чтобы Аллука выбралась из города. Хотя и снова маловероятно. Она скорее всего где-нибудь разыскивает его по городу, параллельно избегая Золдиков. Может, тогда семья охотится за ней за пределами города, пока она находится внутри? Наверное, это самый лучший вариант. — Ки-илл! — протянула устало Юмико, обхватывая своими ладошками его пальцы. Сероглазая удивлённо опустила свои глаза на его руку, аккуратно притрагиваясь и к другим участкам пальцев. — «Ого, такие руки тёплые...» — «Это стыд же? Чего мне стыдиться? Смущение? Не разберу...» — вдохнул побольше воздуха Киллуа, а потом протяжно и умиротворенно выдохнул. — Что? — Есть предпочтения, как стричь? — Нет. Никаких. — Совсем? — напряглась Юмико, сжимая ушки ножниц. Она положила руку на заколки, а потом и вовсе отложила ножницы, прикидывая, как собирается работать. Киллуа невольно задумался, под неожиданно успокаивающий шум парикмахерских инструментов. — Ки-илл!!! — А... Извини. — с неловкой усмешкой почесал рукой затылок. — Я задумался. — Задумался, да? О чём? — О том, что это теперь не страшно. — Киллуа посмотрел на Юмико, которая вопросительно выгнула бровь. — Не страшно задумываться. — Хм... — Юмико всё же не понимала о чём он, поэтому надеялась вытянуть хоть что-то подталкивающее к мысли. — Ты не боишься меня после вчерашнего? — Киллуа отвёл горестный взгляд, вспоминая беспорядок, который он устроил. — Стоило бы. — Не боюсь! Хватит говорить глупости! — она обхватила ладонями его щёки, которые порозовели под ними от её действий. — Даже если все будут тебя бояться, я — нет! После этих слов Киллуа поднял на неё свои удивлённые глаза, а потом перестал выдыхать воздух, который только что вдохнул. — Я так устал здесь находиться... — тихо проговаривал Киллуа, чувствуя её слабо дрожащее дыхание на своих губах. Поджав свои, он слегка отстранился. — Раньше я был просто ребёнком, который существовал ради чего-то особенного, по мнению семьи. Для меня это не было чем-то плохим, но и хотеть этого я не хотел. Скорее это было чем-то... обыденным? Не было никаких забот, которые бы меня тяготили. От этого и не было плохих мыслей, до момента... — Киллуа резко остановился, вдохнув побольше воздуха. — Пока не увидел свою жизнь со стороны. Мне достаточно было увидеть, как отвратительно моя семья обращается с моей младшей сестрой. Я вспомнил себя на её месте, отчего и решил поменять свою жизнь и взять ответственность за её существование. Но теперь, когда я так оплошал... Мысли о моей неудаче, всё лезут и лезут, и… — Киллуа остановился и раскрыл глаза, а потом посмотрел на сочувствующее лицо своей собеседницы, которая внимательно его слушала. — Но... Рядом с тобой о плохом думать не хочется. Да и в принципе плохие мысли отгоняются намного проще, стоит просто о тебе подумать. Киллуа выдохнул. Давненько он так долго не говорил, что в голову первым делом придёт. Кажется, такого никогда не было. Немного подождав, он снова начал наблюдать за Юмико, щёки которой, обливались краской. Зеленоглазый усмехнулся: — Думала, только ты смущать умеешь? — победоносно вздёрнул нос Киллуа, смотря на Юмико сверху вниз. — Н… нет! Ты ужасно смущаешь! — прикрывала свои щёки Юмико, чуть ли, не тыча ножницами себе в глаз. — Я, конечно, понимаю... Ты аккуратная и всё такое, но... — Киллуа привстал и проскользнул по пальцам девушки в отверстия ножниц, а потом ловким движением украл их у неё. Он приблизился к её щеке и, ухмыляясь, прошептал. — Пожалуй, пусть побудут у меня. Я так понимаю ты вообще не планировала ими пользоваться. — П… планировала, просто... Она впервые за всё время так долго рассматривала его изумрудные глаза в такой близи. Её дрожащие губы чувствовали его горячее дыхание. В какой-то момент между их губами, и без того малое расстояние, испарилось из-за непреодолимого желания сомкнуть их и растворить в друг друге. Это было грубо, робко, но и одновременно настолько приятно. Голова Киллуа впервые кружилась в приятном головокружении, а не наоборот от боли в висках. Юмико уселась на его колени, чувствуя, как слегка проваливается меж ними, пока он неумело касался всё больше и больше девичьих губ, а его сознание уже словно было не в этом месте. Кроме неё в этом мире никого и ничего не существовало. Только они. А желание владеть ею, и только ею, полностью, било парню в голову, отчего он наступал более одержимо и нагло. Юмико и не сопротивлялась его напору. Забывая про всю свою скромность, девичьи пальцы всё сильнее зарывались в белые волосы парня, а также хватались за ткань его одежды. Она первая отпрянула от уже мокрых губ зеленоглазого, просто чтобы заглотнуть хотя бы немного воздуха. Сделав это, губы Золдика снова бесстыдно накрыли её, параллельно начиная исследовать пальцами участки её тела, до которых раньше ему доступ был закрыт. По крайней мере, он так считал. Последним, что вскружило Киллуа голову, это её второй вдох кислорода, что был похож на под-стон. Не выдержав, он прильнул к её ключицам, сначала заставляя некоторые участки кожи на них быть влажными, а потом синеть или приобретать красноватый оттенок. Сама же девушка постоянно вздрагивала от каждого прикосновения, либо же сжимала крепче ткань одежды Киллуа, невольно стараясь стянуть её. — Килл... Будешь там оставлять, кто-то может увид... — не успела Юмико договорить, как её перебил собственный стон от грубого, но аккуратного сжатия её бедра и от его укуса на задней части шеи. — Н-не слишком ли далеко мы... Она взглянула в его пьяные от похоти глаза, которые прикрылись на спокойном выдохе. Киллуа облокотил свою голову на плечо Юмико, стараясь успокоиться. Но её сбитое дыхание, наоборот, только выводило его. — Ради какого-то там приличия, можно и остановиться... — прикасался Киллуа то губами, то языком, к оголённому плечу девушки, опуская свои поцелуи всё ниже. — Плевать. Юмико вздёрнула волосы назад и, нежно обхватив шею парня, продолжила накрывать его поцелуями, не прекращая получать удовольствие от его прикосновений, пока сам Киллуа не ворвался языком меж её губ. Она старалась вдыхать воздух, но Киллуа не позволял. Не ясно, случайно он это или нарочно, но из-за этого все попытки заглотнуть немного кислорода превращались в вздрагивающие вздохи под губами зеленоглазого, который умудрялся во время процесса даже хищно ухмыляться. Во время поцелуя она безразборочно передвигала ладонями то по коже его шеи, то по щекам, то и во вовсе взбираясь в уже непослушные, но мягкие белые волосы. Киллуа же, желая чувствовать её к себе ближе настолько сильно, насколько это возможно, прижимал Юмико за бёдра руками, которые всё это время беспорядочно спускались всё ниже. Они оба знали, что сейчас зайдут далеко. Туда, куда не сумели зайти вчера. Но всякому приходит конец, даже такому сладкому, казалось бы, сну. Было крайне несправедливо, что всё оборвалось внезапно и раньше времени. Киллуа переметнул злой и раздражённый взгляд в сторону двери, которая колотилась под чьими-то ударами. Можно было бы и игнорировать, но вдруг, что важное? Да и весь настрой почти сбит, как и дыхание обоих. Киллуа нервозно встал и поправил разлохмаченные волосы, что, кстати, не сильно помогло. Он открыл дверь и заслонил защёлку собой, облокачиваясь на створку двери. — Вы Киоко не видели? — спрашивал Пиеро, пытаясь заглянуть к ним. — «Я убью тебя. Я убью тебя. Убью» — проносилось в голове беловолосого, пока он нервно смотрел на Пиеро. — Здесь её точно нет. Ты так рьяно стучался, потому что соскучился или что? — Значит это она в операционной заперлась... — «Мне-то какое дело?» — выдохнул Киллуа, всё ещё дуясь на неё за мелкую перепалку между ними, после сломанных камер. – Всего хорошего... — Она сидит там уже очень долго! Я беспокоюсь! — остановил почти закрывшуюся дверь Золдиком. — Оставь её уже в покое, она просто... Ругань заставила их на время замолчать и обратить на себя внимание. Один с обеспокоенностью услышал голос Киоко, другой же с неким раздражением. Киллуа устало направился вслед за выскочившей Юмико, которая успела привести себя в порядок. Она обеспокоено зашагала за Пиеро, улавливая и успокаивающий голос Леорио. Войдя внутрь операционной, Киллуа встретился со взглядом врача, который совершенно не хотел, чтобы тут скапливался народ. — Вы не хотите дать Киллуа убить её, потому что вы все заодно! Или… она промыла вам мозги?! — прокричала Киоко, держа остриё в дрожащей руке. — Хаиш с самого начала был прав! — Успокойся, слышишь? — Леорио встал в защитную позу, проделывая руками успокаивающие движения. — Мы не сможем выйти отсюда! До вас всё не доходит? — по лицу девушки скатывались слезы, спускались и теряли направление, когда достигали размазанной влажности на скулах. — Киоко, опусти нож!.. — держал с ней зрительный контакт Леорио, медленно приближаясь к ней маленькими шажочками. — Давай поговорим. Ещё раз. — О чём? — взвизгнула Киоко, начиная рыдать все сильнее и прижимать лезвие к коже на своём запястье плотнее. — Опять будешь промывать мне мозги? О том, как важно не сдаваться и прочая чепуха? Не сдаваться, чтобы что? Сам-то веришь в то, во что говоришь? — Киоко, мы можем обсудить абсолютно всё, что пожелаешь. Слышишь меня? Пожалуйста, услышь меня. — сквозь её панику проговаривал чётко слова врач, не переставая подходить. — Всё, чем мы тут занимаемся, просто попытки не покончить жизнь самоубийством! Я не хочу так жить! — вскрикнула Киоко, прижимаясь спиной к стене. — Не только здесь! Всегда! Всю нашу жизнь! Это буквальный смысл нашего существования! Я устала держаться за эту ниточку ненависти! И даже сейчас мне её оборвали! Что мне делать? — Послушай же! Мы сошьем тебе сейчас новую нить, обязательно! Давай сейчас сядем, и я обещаю тебе, сделаю всё возможное, чтобы помочь тебе. Оставался всего один рывок до девушки и Леорио быстро этим воспользовался. Он схватил ещё не раненое запястье Киоко и отклонил её кулак, сжимающий остриё. Врач прижал к себе его «пациентку», что била в истерике его грудь кулаками. — Киоко... — Юмико хотела шагнуть в её сторону, но взмах руки Киллуа не дал прилететь лезвию, которым младшая Кацуки швырнула в свою сестру. — Не подходите ко мне никто! Я вас ненавижу! Всех ненавижу! Почему вы все тут просто не сдохните? — брыкалась в истерике Киоко, которую с особыми усилиями Леорио усаживал на койку. — Мне страшно... — тихо проговорил в дверях Хаиш, дрожащими пальцами стуча по своим плечам. Киллуа вытолкнул его обратно, давая проход из палаты остальным, кроме Киоко. — «Хаиш…» — с обидой посмотрела на него Юмико, а потом направилась в сторону кабинета главврача. — Мне… нам надо поговорить с Леан. — дошла до её палаты Юмико, ловя на себе режущий взгляд Курапики. — Не о чем с ней говорить. — ровным тоном произнёс блондин, отводя глаза от нервного Киллуа. — Говорить мы с ней не будем. Она нам всё сама скажет. — выдохнул Киллуа, собираясь открыть палату, в которой ту заперли, но Курапика со сложенными руками облокотился на эту дверь. — Это никак не поможет нам отсюда выбраться. Всё что нужно было, я уже расспросил. — У меня свои методы расспроса, так что дай пройти. — А у меня свои. И если ты вмешаешься, всё испортишь. Поэтому не дам. — Испорчу кому? Тебе? — холодел тон Киллуа, который держал руки в карманах и тёр костяшками пальцев свои когти. — Э-эй, Киллуа... — вздёрнула его аккуратно за рукав Юмико, стараясь игнорировать напряжение. Слушая их распри, Леорио глядел на успокаивающие узоры Хаиша на потёртых документах, пока Киоко восстанавливала дыхание от истерии. Врач сам хотел поговорить с Леан, но Курапика никого к ней не пускал и контролировал все её передвижения за пределами той палаты. У Леорио снова всплыл тот самый разговор со своим другом. — Помоги закурить. — устало вздохнул мужчина, зажимая между зубами скрутку. — Тебе не руки парализовало, знаешь ли… — нахмурился Леорио, поднося зажигалку к концу его сигареты. — Ты упоминал о просьбе, Пиетро. — Помнишь нашу самую крупную ссору? — с наслаждением вдохнул в себя жжёный табак Пиетро. — Мы часто ссорились из-за твоих необдуманных решений. — Эти решения и сделали меня тем, кем я являюсь, — задержав воздух в своих лёгких, он прикрыл глаза. — Ну и кем ты являешься? — Самым избалованным и счастливым человеком на земле! — облегчённо выдохнул дым сигары Пиетро, улыбаясь своему лучшему другу с зажмуренными глазами. — Ни разу в жизни не жалел о своих спонтанных решениях. Кроме одной. — Связаться с Паристоном, — закатил глаза Леорио, словно они возвращались к этому разговору постоянно, — я помню. — Ради твоей безопасности повторяю же, а не от скуки! — грубо рявкнул Пиетро, подпирая подбородок ладонью. — Я бы хотел, чтобы ты отговорил одного человека от того же. — Я знаю к чему ты клонишь, не надейся, что у тебя прокатит! — выставил ладони вверх Леорио, закрывая глаза и вертя нос от Пиетро. — Хуже тебя самого может быть только твоё воспитание! — Я был ещё пацаном, когда решил взять опекунство над беспамятной девчонкой. Выдыхая дым сигарет, мужчина с улыбкой на лице, собрался хвастаться своими успехами в воспитании. Вообще-то он очень гордился тем, что смог воспитать ребёнка, сам при этом не имея никакого представления о том, как это делается. Прервал его мечты о том, как его друг будет им восхищаться так же, как и его военные товарищи, сам Леорио. — Я презираю тебя, как отца, ты в курсе? — скучающе произнёс Леорио, подвигая больному бак с мусором. — И как ты себе это представляешь? Я её видел всего раз в своей жизни, когда она совсем малявкой была. — Ну ты же бывший промыватор мозгов! — Психолог... — Переубеди её! — Пиетро швырнул скрутку и пачку в, любезно предоставленный ему, мусорный бак. — Направь на неё свои эти психологические приёмчики! — Не издевайся надо мной. — со скептическим взглядом, Леорио осмотрел лежащего друга. — Возможно, всё же тебя кое-что заинтересует. Мне запомнился один случай, который указал мне на мою ошибку. Она ещё в детстве любила всякого рода украшения. И вот блестящие серёжки её маленькой одноклассницы пришлись ей по душе. Понятия не имею почему, но эта девочка просто подарила ей их. Просто взяла и подарила. — Что в этом такого? Дети не видят ценности в вещах, поэтому достаточно щедры. — Выгнул бровь Леорио, не понимая, к чему он ведёт. — Та девочка её ненавидела. Да и потом, получив это, эта несносная малявка вернула подарок. Проще говоря, я понял, что научил её брать в этой жизни всё, что она хочет. Но вот запара. Научиться, научилась. Но эта непутёвка презирает мои методы, а по-другому не умеет. Поэтому, когда получает желаемое, что ей не принадлежит, сразу же отказывается от полученного. — Звучит как чепуха. Ну и зачем ты мне это рассказываешь? — почесал затылок Леорио, перекручивая сменное мокрое полотенце для пациентов. — В её голове вечно крутятся мысли. — Мысли? — «Как мне развлечься с этим человеком?», «Хочу вывести этого спокойного человека из равновесия», «Чем забита голова этого человека?» и что-то в таком духе. — перечислял Пиетро, с всё более разочарованными глазами. – Я не успел вовремя заметить и не сумел отучить. Малознакомые люди для неё — это способ поразвлечься. Так же она находит Паристона очень интересным. Под предлогом: «он должен ответить смертью за то, что лишил тебя возможности двигать ногами», она вступила в организацию Салливер, которую я нанял для убийства Паристона и его ученика. Но, подозреваю, она просто хочет ради интереса переиграть его. Но я-то знаю, что эта неженка если и доберётся до него, просто сдохнет, потому что убить его самостоятельно у неё кишка тонка. — Я тут при чём? Ты предлагаешь тратить мне своё время не на способ вылечить тебя, а на переубеждение? И то, и то бесполезное занятие. Так что я, пожалуй, потрачу свои силы на тебя, а не на... Сопение уснувшей Киоко, чей мозг просто устал от такого количества стресса, вернули Леорио в реальность. Юмико справилась с тем, чтобы усмирить Киллуа на какое-то время. Однако... Курапика с уставшим выдохом закрыл за собой дверь, держа взглядом Леан на безопасном для себя расстоянии. — Довольно проблематично, что с тобой хотят поговорить столько людей. — У меня столько поклонников? — усмехаясь, пропела девушка, захлопывая палеточку теней. — Всё было бы нормально, если бы ты вчера не перестаралась. — А что такого? — запрокинула назад голову Леан. — Я подыграла Киоко в её роли злодейки. Слышал бы ты, какие речи она выдвигала! Я не удержалась и тоже возомнила о себе настоящую королеву злодеяния, заодно поигралась с её триггером и выяснила, как он работает. Более того! Подкрепила свои наблюдения вчерашним инцидентом. Тебе же это было нужно? — Не подобным образом. Наше сотрудничество не должно строиться на страданиях других. — Так говоришь, словно я кого-то убила. Вообще-то у меня в планах было убить тебя. Так что восприми мои слова всерьёз, пожалуйста, что я предам тебя при любом удобном случае. — Однако, вчера ты этого не сделала. — напрягся кареглазый, хмуря брови в напряжении. — Был удобный случай. Ты могла просто дать Киллуа убить меня. Почему не позволила? Он сдержанно сверлил её взглядом, пока та равнодушно водила глазами по неровному потолку. Она просто игнорировала его. Нервозными шагами он преодолел расстояние между ними и обхватил её запястье, обратив наконец на себя её внимание. — Скажешь ты уже хоть что-то? — Пика, я так голодна. — пропела нытьём Леан. — Кстати, а в ванную ты тоже со мной ходить будешь? Ох, не то, чтобы я была против, но это так будет смущать... — В наигранном смущении она отворачивалась и прикрывала глаза под дрожащими ресницами. — Ч… что? — он недоуменно затупил на ней взгляд, а после недолгой задержки, тут же отпустил её руку. — Очевидно же, что не... Не долго же тебе здесь... — Не мог подобрать слов и махал неразборчиво руками Курапика, пытаясь сквозь нападок непонятных и противоречивых эмоций, придумать верное оправдание. — Если убью тебя, то точно не выберусь отсюда. — прервала его попытки внятно ответить Леан, задумчиво облокачиваясь на спинку стула. — предам тебя где-нибудь в конце, договорились? Где ты не ожидаешь. — Я не буду с тобой договариваться о столь низком поступке. — уже спокойным голосом произносил Курапика, пронизывающе смотря в её плутовские и ехидные глаза. — И сам так поступать не намерен. Но не забывай о приоритете нашего уговора. — Только, что я получу взамен, ты так мне и не объяснил. — Тебе мало того, что ты выберешься отсюда? — Это мне нужно не меньше твоего. Да и в твоё чистосердечное слово я не верю, увы. Пока только я делаю то, что именно тебе надо. А получим в итоге мы одинаково. Где же твоя хвалённая справедливость? — Да без меня ты... — Как и ты без меня, о-па! — защёлкнула промежуток между большим и своими остальными пальцами девушка перед лицом блондина, намекая на то, чтобы он закончил свои препирательства прямо здесь и сейчас. — И что тебе нужно? — выгнул бровь Курапика, сдерживая своё раздражение. — Ох! Могу пожелать что угодно? Правда? Санта может подарить мне путёвку на Мальдивы? — скрестила свои пальцы Леан в ожидании. — Чего же мне пожелать? Не определиться так сразу, много чего хочется… — Ты права отстаивала, а сама даже знать не знаешь, что тебе надо? — Не причиняй мне вреда. — холодно произнесла Леан, лукаво улыбаясь и пронизывающе переглядываясь с кареглазым. — Никакого. Физического. Душевного. Словесного. Если нарушишь, я сразу же переметнусь на сторону Паристона. — И всё? Могла бы и не говорить. У меня нет причин намеренно вредить тебе. Так в чём подвох? — Не говори так, словно это что-то простое. — помахала пальчиками возле своего лица Леан, — Я девушка ранимая. — Однако и ты, — Курапика обхватил пальцами одной руки её скулы, чтобы он мог поближе рассмотреть её глаза и проникнуть в них всей серьёзностью, чтобы та даже юркнуть не посмела. — С тебя причитается весь фокус на задуманное мной. — Уже. Леан прищурила в лукавой хитрости свой взгляд, устремлённый на его спадающие золотые пряди чёлки, что прикрывали коричневые ресницы. Они приобретали вслед за его глазами красноватый оттенок, который алым светом исходил из его зрачков.   ???...?? Киллуа??..? — Если бы я не забрал отсюда неисправимо злого ребёнка, интересно... — Мужчина с грубыми чертами лица, наблюдал за собором, ловя взглядом симпатичных девушек в монашеских одеяниях. — ...то какой бы ты тогда была? — Неисправимо злого? — уныло свела брови, казалось бы, знакомая девочка, скучающе болтая ножками. — По словам монашек, которые пытались мне тебя всунуть, маленькая Алеана чуть ли не исчадие ада. — Они просто не хотели со мной возиться. Этих идиоток никто не волнует, кроме придуманного ими идеала. — Бог, да? — усмехнулся Пиетро, облокачиваясь на забор. — Ты бы либо сбежала без меня, либо со скуки сама убедила бы их, что ты их Бог. — Какого ужасного ты обо мне мнения. Да и любое твоё мнение обо мне абсолютно ошибочное. Вечно тебе кажется, что я думаю обо всяких нелепостях, будто я не здорова. Киллуа впопыхах приподнялся на локтях, а потом забегал глазами по помещению. Всё там же. В палате закрытого бункера. Это становится уже невыносимым. — «Разве это был мой сон?..» — приложил ладонь к своему холодному лбу Киллуа, смотря на свисающие пряди. — Мне что, заколки постоянно носить придётся? А почему чёлка не сострижена? Вспоминая, что до волос они так и не добрались, Киллуа зажмурил глаза и смущённо приложил кулак к своим губам. Почесав в неловкости затылок, он поймал себя на том, что его улыбка выглядит глупо. Чему он вообще улыбается? Однако потом… Истерика Киоко… Курапика… Ничего не вспомнить далее. Когда он вообще уснул? Киллуа накинул лёгкое полотенце на плечо и открыл дверь в пустую общую комнату. Это было непривычно. Такое чувство, что тут никого. Но дверь по-прежнему заперта. И даже уборная свободна. Удивительно. Зайдя в уборную, в зеркале его встретило бледное лицо убийцы, который совсем не выспался. Только что сошедший румянец на щеках и ушах, хоть как-то скрашивали его нездоровый тон кожи и делали его похожим на живого человека. Киллуа набрал в ладони холодной воды, что морозили кончики его пальцев, а потом приложил их к своему лицу. Поморщив нос от холодной температуры, Килл выпрямился и зачесал своими мокрыми пальцами белую чёлку назад. Потом и вовсе решил принять холодный душ, чтобы хоть как-то взбодрить своё вялое состояние. Но и это не особо помогло. Что будет, если снова закрыть глаза? Сон продолжится? Каждый день здесь начинает быть всё тоскливее и бессмысленнее. Сегодняшний был похож на вчерашний, а завтрашний будет похож на сегодняшний. Хоть и единственное, что сейчас связывает ребят, это закрытое пространство, Киллуа смог в полной мере отметить для себя много чего. Например, пока сидишь в подобном месте, волей-неволей остаёшься один на один со своими мыслями и начинаешь осмысливать всю свою жизнь. Нормальные люди остаются наедине со своими мыслями обычно перед сном. Кто-то планирует, кто-то мечтает, кто-то грустит, кто-то плачет. Но не он. Ему всегда было не до этого. Его никогда не мучали бессонницы, так как после длительных тренировок он замертво падал в подушку. Редко ему удавалось подумать о чём-то таком. Да и не о чем было. В детстве всё было проще. Мыслей, которые бы поменяли его жизнь, было так же мало, как и лет ему на те моменты. Только взрослея, начинал понимать, как сильно он тогда боялся их. Именно одиночество в один момент его жизни привело его к решению бросить семейное дело. Его родственники и их мышление было отвратным для Киллуа. Однако клеймо убийцы не так легко стереть. Проще говоря, невозможно. С этим он вполне смог бы смириться. Нет смысла мучить себя терзаниями, что его руки в крови. Можно это оправдать тем, что кровь эта была ужасных людей, без которых мир стал слегка чище. Второе одиночество привело его мысли к тому, что надо спасти свою любимую сестру из заточения. Она буквально была особенной из-за своей ДНК. Особенной и опасной. Поэтому никто не считал её за человека, скорее за источник сверхчеловеческих способностей. Если бы Киллуа в тот день не узнал благодаря незнакомому голосу в трубке о том, что ждёт в скором времени его сестру, то не рискнул бы жизнью её спасать и не находился бы здесь. Не находился бы в третьем моменте одиночества в своей жизни. Нынешнем. Он и не знал толком, действительно ли это настолько важный порыв для него спасти сестру, или же это просто такой способ бунтарства. Нет. Спасти близкого человека действительно важно. Его пугало, что он ставил это под сомнение, чуть ли, не зарываясь от страха привязываться к кому-то. Точно также его пугало то, насколько быстро он привязался к этой девушке. Естественно, ему не было знакомо понятие «свой человек», поэтому как огня остерегался любого проявления теплоты со своей стороны по отношению к ней. Получалось не особо хорошо. Да и вряд ли он когда-либо научится скрывать свои чувства под чем-нибудь ещё, помимо отвода глаз в сторону или бурчания под нос. Ему бы для начала стоило научиться делать это хотя бы не одновременно. В последующие моменты он просто смирился с комфортом, который дарит ему девушка на протяжении всех этих тягучих дней. Он ещё никогда не находился в компании человека, от которого в скором времени не придётся защищаться. Сейчас ему не от кого защищаться. Да и от кого бы? Максимум кто вселял в него страх и ужас, это он сам. Хотя было кое-что ещё…