Вакцина от совершенства

Дорога обратно к машине, на которой они приехали, казалась крайне короткой. Наверное, из-за быстрого шага подгоняющего лейтенанта. Совсем не казалось уже, что он калека. — Выслушайте Вы хоть немного! — тянул время Ичиро, намеренно спотыкаясь об чуть ли не каждую ветку. — Иди нормально. — потребовал сухим голосом сзади них идущий убийца. — Юмико-то Вам зачем? Пусть с нами поедет, а не остаётся с… Пиетро его никоем образом не слушал, лишь устало вздыхал после каждой его попытки докричаться до лейтенанта. Дойдя до оставленного незапертого автомобиля, он открыл дверцу к задним сиденьям и мгновенно затих истуканом. Быстро сменив свою растерянность на негодование, он повернулся к Кацуки. — Где она? — сморщил в гневе нос Пиетро. — Кто? — поднял брови в недоумении Ичиро, а потом незаметно ухмыльнулся, взглянув на пустующие сиденья. — Не знаю. — Чёртов щенок, — рявкнул Пиетро, доставая не особо современный мобильник. Связавшись с людьми на постах у выездов из города и запретив им выпускать кого-либо, неважно на каких основаниях, управляющий одного из пунктов предупредил о том, что до его звонка, буквально только что, Гон Фрикс выехал в компании одной из дочерей Морены. Иллуми заметил на снегу следы от шин другого транспорта, ведущие из чащи на шоссе. Они лишь подтвердили, что это действительно они пересекли город. А людей будто бы специально было недостаточно на выезд за ними для задержания. Для того, чтобы связаться с уполномоченными за городом для перехвата, тоже необходимо было недопустимо много времени. Успешно покинувшая город машина преодолела шоссе и доехала до жилых домов. Она припарковалась среди других под взгляд фиолетовых глаз, тихо следящих за ними с верхней квартиры. — Что делать? Что делать? — хваталась за корни волос Леан под успокаивающие слова Гона, который прибыл по просьбе Джина, а также по навигации Палм. — Не паникуй, — улыбался ей Гон, направляя по адресу, который она сама же и назвала. — Что хуже? Встреча с семьёй Золдиков или то, что нас сейчас поймают? — мякло шагала на дрожи Леан, прикладывая ладони к лицу, как на популярной картине «крик», где бледный человек, похожий на мертвеца, источал визг. — Не панику-уй, — повторял Фрикс, ожидая у набранного домофона, когда им откроют дверь. Квартира, где всё ещё продолжал жить Каллуто в необычной для него компании, не заканчивала являться самой шумной квартирой дома. Основной шум был от Леорио, Аллуки и Хаиша. А тихая старушка, обхаживающая их, была приятно удивлена новым гостям. — Стюардесса! — воскликнула Аллука, показывая пальцем на знакомую ей девушку. — У меня имя есть… — не успела мелодично поправить она Аллуку, как главная головная боль Каллуто перебила её. — Ле-е-ан! — громко окликнул её Леорио, сшибая малышню с дороги и заключая её в тесные объятия. — Ну да, оно… — сдавленно проговорила Леан, слабо похлопывая его по спине, а потом отстраняясь. — Рада, что ты жив, Леорио. — А я-то как рад! — пожимал губы на сморщенным от еле сдерживаемого рёва подбородка Леорио. — Как я рад! — Какой эмоциональный, — с улыбкой она прошептала. — После той духоты в компании с теми, кто строит из себя само спокойствие, ты глоток свежего воздуха. — Ты здесь, ради… — с намёком на её объяснение начал Каллуто, из вежливости чуть поклонившись в приветствии. — А! — спохватилась Леан, хлопая ладонью по карману. — Здесь сумма от Курута за внеплановую аудиенцию с Зено. — Ты будешь говорить с ним? — с каплей пренебрежения и высокомерия взглянул он на врученный конверт с деньгами, а потом на Леан. — А что? — положила она свою ладонь на пояс, вздёргивая подбородок к верху. Каллуто помотал головой и пригласил в комнату, куда обычно отлучаются «припудрить носик». Он выдал ей китайское кимоно, чтобы она расположила Кикио своим видом, подчёркивающим уважение к традициям их семьи, а потом распустил неряшливую косу и сделал пучки. Вонзил в них шпильки, которые больше были похожи на какое-то оружие, а потом повёл к транспорту, едущему напрямик во владения Золдиков. — Уже уходишь? — с взволнованным лицом перегородил им путь Леорио. — Ну, мы ненадолго. Примерно за час справлюсь и увидимся, — успокаивала его Леан, но от этих слов ему стало ещё больше не по себе. Только останавливать он был не в силах просто потому, что снова ощущал это дёргающее душу чувство собственной неважности, из-за которой его опять не посвятили в весь курс дела. Что тогда, что сейчас. Просторы владений Золдиков были очень внушающие. У неё колени в дрожь бросало, стоило ей осознать, что она наведывается в гости не абы к кому, а к Золдикам, которые могут оказаться не в расположении духа её слушать. Как хорошо, что шелковистая ткань кимоно была достаточно длинная и не выдавала её мяклой походки. Со стороны это огромное здание являлось чуть ли не в стиле дворца Нойшвайнштайн. С ума сойти можно было от осознания, что таких пристанищ у них несколько по всей стране. Судя по всему, у них точно не возникнет труда предоставить ей ту сумму, которую она потребует за вакцину. Прогулявшись по диковатой аллее, за которой садовники не успевали ухаживать в силу огромных простор этого места, не имеющих бы конца на горизонте, если убрать вдруг все деревья с виду, Леан с Каллуто так и не встретили по пути госпожу Кикио, ради которой был этот маскарад. Они дошли до парадных дверей, которые вели к предупреждённому о гостье Зено. И она понятия не имела, что пугало больше. Убийственная атмосфера, которая ужасала не меньше покоев Церидниха, мохнатое чудовище, лежащее у ножек кресла, или же сам хозяин. — Так значит, Фрикс забрал тебя из города раньше, чем лейтенант выявил твоё отсутствие, — начал подытоживать после её рассказа Зено. — А потом отвёз к Каллуто, которого завербовал Курапика как подстраховку, чтобы он в любой момент мог устроить внеплановую встречу со мной? И всё ради того, чтобы я оставил Киллуа в покое, а также предоставление полного помилования ученика Хилла, сокрытие смерти Паристона ото всех, взамен всего лишь на возможность купить у тебя вакцину первым? Леан подавленно кивнула, стараясь не смотреть на сторожевого пса. Что это за порода такая, да и откуда взялось чудовище из смеси медведя гризли и волка, ей даже представлять не хотелось. А что оно с ней сделает в случае неудачных переговоров уж тем более. — «Они думают я владею сверхважной информацией и будут меня пытать, но я ничегошеньки не знаю! — испускала из себя дух смирения с неминуемой смертью Леан, — А ведь они даже ноготь не успели бы мне вырвать, я им всё рассказала бы!» С другой стороны, об этом не придётся думать, если всё пройдёт как надо. Вероятность успеха чересчур велика, потому что план переговоров придуман Ичиро, а подправлен Курапикой на случай практически любой неудачи. — Вы либо соглашаетесь с условиями, либо жалеете о своём отказе. — Ты так выражаешься, будто у меня нет выбора. Будто я не могу убить тебя здесь и сейчас, забрав всё то, что ты мне предлагаешь, абсолютно безвозмездно, — прикрыл глаза Зено, после чего шерсть поднявшегося пса встала дыбом. — А Вы выражаетесь так, словно я прошу чего-то невозможного, — медленно подняла ресницы хитроглазая, искривляя брови в угрозе, — словно я не подготовилась к тому, что не выйду отсюда живой из-за таких огромных требований. Дело заключается в том, что мой доверитель решил не обрубать корни Паристона, а воспользоваться ими. Поэтому очень будет неприятно, если мы не придём к соглашению и по какой-то подстроенной причине, весь мир будет страдать от этого заразного недуга в разы сильнее. Ведь речь идёт не только о вакцине, но и вирусе, который может попасть не в те руки. А когда вы докопаетесь до причины, то обнаружите в себе сожаление из-за того, что не выполнили пожеланий той, кого убили. — Я знаю о твоей роли, — даже не дёрнулся Зено, размышляя над каждым её словом, — и о том, что ты устранила Викторию руками моего внука, хоть и не совсем умело. А она могла многого достичь, имея на руках вирус. Этого достаточно, учитывая, что ничего против Курута и Кацуки я не имею, а отношение Совета к Аллуке и Нанике считаю бесчеловечным. — «Курапика, долгой жизни тебе за твою скрупулёзность и заранее подготовленные ответы» — «Все продуманно до малейшего изъяна, — опустил глаза в раздумьях Зено. — Она так самоуверенна, потому что действует определённо не одна. Если убить её, то стоящий за ней не простит нам этой ошибки и произойдёт исход куда плачевнее, чем она описала. Даже не так. Он подгадает момент и даст нам чувство облегчения, когда мы избавимся от всех «посредников» на подобии неё, на которых он сам же нас незаметно направит, а потом нанесёт удар. Наверняка, он перестраховался и на случай собственной смерти. В таком случае нам точно не предугадать откуда ждать напасти. В такое безвыходное положение нас и ставил Паристон. Хуже того, если Курута хладнокровен точно так же, как и он, то взятие её в заложники только всё усугубит. Иначе бы он не стал посылать именно её... «Убийство посла — объявление войны», или что-то вроде того. Не все люди, крутящиеся вокруг власти, понимают это, поэтому он послал её именно ко мне. Другие могут неправильно решить, что, надавив контролем на его слабость, что-то выиграют с этого. А если начнём сотрудничество, то…» С каким-то умозаключением в голове он выдохнул, а потом наконец и сам поднялся со своего кресла. Это утяжелило атмосферу куда сильнее, чем когда это сделал его пёс. — Тогда тебе придётся принять моё условие, — расслабленно ответил Зено, плавно опуская руку так, чтобы сторож наконец сел обратно, потому что его готовность напасть только порождает ненужное давление. — Забудь все события, происходившие с момента объявления об эвакуации. — Забыть? — вопросительно понизила она тон, намекающим на пояснение. — Ты и сама знаешь, что это такое. Средство для детей в храме Морены, чтобы они якобы забыли о «предательстве их родителей, бросивших их» и это не травмировало их в будущем. Но на деле Паристон создал его, чтобы вкалывать в подопытных вроде вас, вышедших из бункера. А также он использовал это на Курапике, чтобы тогда юнец забыл, как переместил душу Наники в тело Аллуки. Я не сотрудничал с Паристоном, а просто питал надежды на то, что он придумает вернуть способ вернуть Нанике тело. К сожалению, теперь больше некому всё исправить. Ты должна стереть себе всё, включая наш разговор, а потом просто исчезнуть. Я не собираюсь сотрудничать с таким как Курапика, пока он так явно пользуется своей слабостью и ставит под угрозу чуть ли не человечество. Поэтому я заранее избавляюсь от опасности, вроде тебя. — Я могу не быть угрозой и посредником в дальнейшем, когда… — Но ты всё ещё остаёшься опасной хотя бы потому, что влияешь на его решения. Более того, ты собралась вместе с Кацуки Ичиро решать дела в Совете, но конкретно тебе там делать нечего. Если будешь взаимодействовать с Курута, любому станет ясно, что его действия во много отталкиваются от всего, что связано с тобой. Совету подобные проблемы не нужны, поэтому пусть место Пиетро и дальше пустует. Если не согласишься, то я не приму твои условия, убью тебя, Курута, а Кацуки Ичиро заставлю своими способами давления на Юмико молчать. Убью всех посредников, а потом приму удар, который и вовсе может оказаться блефом. Это будет не такой огромной растратой, чем пытаться иметь дело с человеком, слабость которого просто своим существованием угрожает безопасности мира. Но если согласишься, то с Курута снимутся все обвинения, взамен на его сотрудничество с Бейондом, налаживанием ситуации в городе, а также имея всю собственность Паристона, он сможет присвоить Аллуке естественные права человека. На место Золдиков я посажу Иллуми, а Киллуа оставлю в покое. Дам возможность тебе распределить деньги за вакцину так, как считаешь нужным. Пришлось согласиться, ведь даже если и существовали какие-то варианты избежать такой расплаты, то в данный момент под таким доходчивым объяснением и давлением найти их было для неё невозможно. Впрочем, и жаловаться на то, что он не предоставляет никаких гарантий, элементарно хотя бы не умрёт после того, как всё забудет, было бессмысленно. Письмо для Курапики с распределением средств было написано, заштамповано нелюбимой помадой, ведь любимая куда-то исчезла, а после знакомый её телу туман скрыл за собой именно те воспоминания, о которых и был договор. Ичиро по особому приказу Зено доставили до поместья с самого чертога заражённого города. Он не увидел Леан сразу, его сначала поставили перед фактом того, что в его обязанность теперь входит обеспечение её изоляции от всех тех, с кем она успела пообщаться за это время. И его мир после этого как-то слегка потускнел. — Что скажете по поводу своей ошибки? — спросил с прикрытыми глазами Ичиро. — Ошибки? — переспросил Зено, поднимая глаза на полный злобы взгляд. — Золдик убил Кацуки Киоко по заказу Паристона. Как вы собираетесь исправлять ситуацию? — Я приношу свои искренние соболезнования и… — Ваши слова не вернут мне дорогого человека. И никак не дадут мне закрыть глаза на ваш просчёт, — перебил его Кацуки, медленно и враждебно поднимая брови. — А теперь вы так легко распоряжаетесь судьбой ещё одного важного мне человека? Кто дальше у вас на очереди? Юмико? — Дочь лейтенанта никак не относится к вашей семье. — Вы забываетесь, — утяжелил своей давящей атмосферой Кацуки, упирая руку на поверхность стола между ними. — Позвольте прояснить, мы с вами на равных правах, возраст и опыт в данном случае не имеет никакого значения. Теперь если тронете любого, кто стоит под покровительством Кацуки, ожидайте последствий. Если Леан пострадает, Курапика не успеет ответить вам только потому, что я сравню Совет с ни с чем. Вы будете ещё долго молить о прощении за смерть моей сестры, это я вам гарантирую. — Прежде чем разговаривать в подобном тоне, может стоит вспомнить, что Юмико всё ещё является заложницей в бункере, — подпёр щёку Зено, рассматривая лицо молодого Кацуки скорее с интересом. — Так же, как и ваш драгоценный Киллуа, влюблённый в мою сестру. Это поможет мне наблюдать за ним и держать его на коротком поводке. Репортёрские материалы, в которых показаны все ужасы, которые вы скрыли от народа, тоже неблагоприятно скажутся на вашей дорогой репутации. Надеюсь, доходчиво? — Я позабочусь о безопасности Леан, будь уверен, — вздохнул Зено, не желая убивать подобный экземпляр, за который даже не заплатят. — И рассчитываю на плодородное скорейшее сотрудничество с тобой и Курута. Ичиро не кивнул ему даже ради вежливости, а просто развернулся и вышел из мрачной комнаты. Как только он покинул её, дышать там стало в разы свободнее. — Ты навёл шуму? — встретила его сидящая Леан, из чьих волос по-глупому торчали китайские шпильки. — Выглядишь злым. — Так видно? — рассматривал её не до конца прояснённые глаза Ичиро. — Я тебя семь лет знаю, — обозначила Леан. — Я уж испугался, что ты и меня забыла, — облегчённо выдохнув, он помотал головой после того, как встретился с её недоумённым взглядом. — Что они тебе сказали? — А! — начала беспорядочно махать кистями рук Леан и тараторить, чтобы как можно скорее ему рассказать. — Я просыпаюсь, а они мне такие: «семь месяцев прошло, с выздоровлением!», а я такая: «семь?». Я ещё не сразу расслышала и подумала они про года! Семь лет! Так испугалась! Они мне: «вы одна из первых удачно прошли вакцинацию», ну а я так растерялась и… — Хорошо, достаточно, — попросил Ичиро махом руки прекратить объяснение. — Значит заразилась ты примерно в… — В день эвакуации. Пятнадцатого июня, — обозначала пальцем, словно на календаре, Леан. — И больше ничего? — А должно быть что-то ещё? — Нет, — помотал головой Ичиро, попутно заказывая такси. — Вот, возьми. — Что это? — приняла из его рук конверт с деньгами, которые она себе же и отделила от суммы с вакциной. — Деньги-компенсация от Золдиков, — на ходу придумал Ичиро. — Почему так много?.. — хлопала ресницами Леан, а потом спохватилась и в панике начала лапать своё тело, — у меня нет почки? Печени? Они что-то из меня вырезали? — Твои органы столько не стоят, — вздохнул Кацуки. — Просто забери их, не бойся. — Это от тебя что ли? — недоверчиво подняла на него взгляд. — Считай, как тебе хочется. — Вечно ты меня выручаешь, — нервно рассмеялась Леан, пряча конверт. — Угостить тебя? — Обойдусь, — скорее виновато, чем отстранённо ответил Ичиро, открывая заднюю дверь такси. — Забронировал тебе номер в отеле, сиди там, пока не сделаю тебе документы. Беженцев из города не любят, не высовывайся. Как приеду, подыщем тебе новое жильё где-нибудь. — Любое можно выбрать? Даже у моря? Или на высотке? — Угу, — кивнул Ичиро, запирая её один на один с водителем такси. Провожая машину взглядом, он вскоре отыскал Пиетро на просторах сада Золдиков, где тот его и оставил, вручил ему другой конверт, предназначенный для его сестры и Киллуа, а потом отправил лейтенанта обратно к ним в бункер.   По сравнению с первыми днями заточения здесь, атмосфера этого запертого места для Киллуа была пропитана скорее теплотой, нежели холодом, который он ощущал до прибытия Юмико и Курапики. Скорее всего, дело в хороших воспоминаниях. Иные же он старался ими заглушить. Золдик сидел под железной дверью, весь в надеждах, что температура и простуда Курапики не усугубились из-за такого приклада по голове. Навострив слух до своего максимума, Киллуа старался не терять из зоны контроля ни глухое пространство за дверью, ни невнятный отсюда разговор тех двоих. И вот знакомый ему шаг простелился от кушетки из палаты до двери общего холла. — Ну что? — поднял Киллуа взгляд на вышедшую Юмико. — Ему лучше, но из кровати вылезать не планирует… — Он как ребёнок! — громко возмутился Киллуа, резко поднимаясь и направляясь к кушетке, накрытому полотном с недовольным горбом. — Давай что-то думать! — Бессмысленно, — коротко ответил ему Курапика. — Может, когда они откроют дверь, мы сможем напасть, а потом вырваться отсюда? — задумчиво протянул Киллуа, кладя голову на свои закинутые назад руки. — Если Иллуми будет здесь, ты и пошевелиться не сможешь, — продолжил отвечать ему с хрипотцой Курапика. — Вообще-то!.. — хотел возразить ему Киллуа, а потом прикрыл глаза и отвернулся. — «Дело не только в этом, но да. Ни Курапика, ни Юмико не смогут от него защититься в их шатком-то состоянии…» — Они же нас здесь не оставят?.. — спросила Юмико ради утверждения, нежели ради вопроса. — Не могут они нас тут так просто запереть навсегда. Ты, Киллуа, нужен для Совета, Курапика так же, а я… Ичиро обязательно всё наладит. Леан тоже не останется в стороне, надо просто… — Прекрати уже, пожалуйста… — тяжело выдохнул Курапика в кулак, что-то туда нашёптывая. — Ты молишься? — наклонил вопросительно голову Киллуа, пытаясь заглянуть в щель между одеялом и серым матрасом. — На успех. После его шепота, словно по мотивам услышанной молитвы, огонёчек замка на мгновение загорелся зелёным, а через несколько секунд до них донеслись очень слабые и приглушённые за железной дверью шаги. И сюда направлялся явно не один человек. — «Если хотя бы не попытаюсь…» Киллуа схватился за канцелярский нож, прислонил пяты к углу у двери, а пальцами другой руки упирался в пол. Он, сменив хват ножа между пальцами, чтобы в моменте сменить его траекторию, чуть прикрыл веки над похолодевшим взглядом, устремившимся в вот-вот открывшуюся дверь. — Не нужно, — отвлёк его Курапика, из-за чего благоприятный момент нападения ускользнул из рук убийцы. Даже если так, Киллуа набросился на вошедшего раньше, чем разглядел его лицо. Но и разглядывать было не нужно, так как бездушный голос, приказавший ему прекратить, а также бледная ладонь, остановившаяся прямо перед его лицом, сразу дали знать, кто этот пришедший. Собрав у себя внутри всю смелость в одно целое, Киллуа проигнорировал ладонь и со свистом резанул затупленным лезвием воздух, простирающийся вплоть до виска Иллуми. Хоть тонкий металл и не попал в назначенное место, а застрял между двумя выставленными пальцами Иллуми, старший брат всё равно отметил, каким сильным он стал. Вывернув фаланги так, чтобы отломить конец такого жалкого оружия, Иллуми схватил шею младшего брата так сильно, зажимая ему вены, отчего Киллуа не удалось даже вздохнуть. А потом впечатал его в стену, чтобы младший успокоился. Иллуми, словно ворон, наблюдающий своими чёрными глазами за жертвой, обратил внимание на ползущую кровь, сочившуюся из его порезанных пальцев. Она скатывалась по фарфоровой коже шеи Киллуа и оставляла за собой кровавую дорожку. — «Поранил?» — удивился Иллуми, редко моргая в сторону своих раненых пальцев и барахтающегося в его руках Киллуа. — Угомонитесь оба, — выдохнул зашедший Пиетро, жмуря непривыкшие к яркому свету глаза от неприятного освещения, а потом повернул голову от этих двоих к Курапике и Юмико. — Не знаю, как ты это провернул, но поздравляю. — Конкретнее. — низким тоном потребовал Курапика. — Да отпусти ты уже его, — устало протянул Пиетро, косясь на Иллуми. Тонкие пальцы отступили от покрасневшей от такого зажима шеи. Вены взбухли, а сам Киллуа старался вдыхать воздух огромными глотками. — Я говорю про снятие статуса опаснейшей особи с Юмико, а Киллуа будет порхать свободной бабочкой на лугу. Твоё помилование взамен на обязанную должность в Совете. Якобы, что-то вроде их благодарности за предоставление вакцины, а также за твоё согласие в помощи устранить всю опасность города и сделать районы снова жилыми. Но тебе ли не знать? Ты же конкретно этого добивался. — В чём подвох? — хрипло спросил Киллуа, встречаясь с высокомерным взглядом Пиетро. — Ни в чём, — ответил лейтенант. — Считайте это своей победой. — Можешь вернуться домой и поговорить с дедушкой, — сказал смягчённым голосом Иллуми своему младшему брату. — Он сам проявил благосклонность к твоему освобождению после переговоров с Леан, а потом Ичиро. — Они с ним разговаривали? — раскрыл в удивлении глаза Киллуа, после чего перевёл их на Курапику. Киллуа чуть приспустил подбородок к полу, не веря своим ушам. Впервые в плечах настолько свободно, а оборачиваться стало легче. Ведь никакого груза за спиной больше… нет? Не верится. Он повернулся разве что к Юмико, которая тоже всё ещё недоверчиво рассматривала недовольное лицо лейтенанта и анализировала услышанное. — Что дальше? — продолжил Курапика, всё вытягивая информацию уж не такого впредь сговорчивого Пиетро. — Будешь работать в пределах города с Бейондом и его группой зачистки до тех пор, пока всех жертв вируса не доставят здоровыми в больницы за пределами города, — рассказывал лейтенант, протягивая конверт. — А дальше место Паристона в Совете твоё. Бумаги для подписания уже направлены Зено и Бейондом в ассоциацию, а деньги с вакцины она передала тебе. — Странно, что ты не взял эти деньги и не сбежал, — бездумно бросил эти слова Курапика, разворачивая конверт с разделёнными деньгами. — Как бы ни так, у меня есть совесть. И действовал я в целях уберечь народ и свою дочь, а не именно против вас, — пробубнил Пиетро, но слушал его только Курапика. Киллуа маячил перед ним, стараясь активничать не так близко с Иллуми, скорее, как с Юмико и Курапикой. Он всё пытался меньше говорить, больше узнавать, что, да как. — Там же не только деньги? — не унимался Киллуа, словно не над ним только что издевались так, как издеваются живодёры над беззащитным котёнком у стенки. Курапика развернул письмо, а конверт с незначительным для него содержимым всучил Киллуа. — В жизни не видела столько денег на руках… — хлопала глазками Юмико. — Признаться, — неловко отвернул взгляд Киллуа, — я тоже. — Мы же не домик у пляжа продали, а вещь мировой значимости, — свернул письмо Курапика, — да и продана не только вакцина. Лекарство и сам вирус тоже. — Здесь одна двадцатая от общей суммы, — присвистнул Пиетро. — И всё для Киллуа и Юмико. — Серьёзно? Там так и написано? С чего такая щедрость? Что ещё там написано? — Скорее, это для воспитания Аллуки и Наники. Ведь денег вам не даст ни Кацуки, ни уж тем более Золдики. — Она просто рассказала, как распределить деньги. — ответил Курапика. — Одну десятую она забрала себе. Некоторая часть для Леорио, чтобы он в скором порядке занялся отстройкой психиатрической клиники для девушек, которые больше полугода пробыли в кошмаре. Да и всё остальное… в капитал Паристона, чтобы я смог ускорить процесс реабилитации города. — Так, она просто на тебя всё скинула? — упростил всё Киллуа, а потом сложил руки перед собой. — То же мне! — Она только это расписала? — спросила Юмико, стараясь взглянуть в глаза, которые Курапика начал прятать. — Да. — Совсем врать не умеешь! — воскликнул Киллуа, тыча в него пальцем, а потом вздохнул и спросил: — тебе помощь не ну… Не успел он закончить, как встретился с недовольно протестующим взглядом Курапики. — Понял, сам разберёшься… — помахал ладонями Киллуа, лишь бы этот давящий взгляд больше в него не упирался. — Отвезу вас обоих за город, — на усталом выдохе проговорил Пиетро, указывая пальцем на выход, а глаза поднял на Курапику. — А ты возвращаешься в ассоциацию. Киллуа как-то настороженно попятился, в ожидании какой-то очередной подставы. Так просто отправятся туда, куда их не пускали всеми возможными и невозможными способами? — Курапика? — окликнул его и свёл брови в переживании Киллуа, правда с растерянностью ожидая, что он скажет. — Всё хорошо, — еле заметная улыбка на расслабленном лице Курапики заставило что-то склизкое и тяжёлое на сердце Киллуа отлечь. — Можете идти. Киллуа очень громко проговорил, чтобы гнетущая атмосфера этого места не сшибала их в грустную тишину перед прощанием: — Как закончишь, мы встретим тебя в аэропорту! — поставил его перед фактом Киллуа, а потом взглянул на раздражённого Пиетро. — Хватит быть таким громким, — раздражённо прислонил свои ладони к ушам лейтенант. — Я просто, — Киллуа обвил пальцами тёплые ладони Юмико, жмуря глаза. — так счастлив! Даже страшно, что сейчас опять что-то пойдёт не так. — Да у тебя травма на этот счёт? — распахнул Пиетро дверь, выходя из бункера самым первым. Он прошёл мимо Иллуми, оставшимся стоять в разъёме двери. Киллуа тоже промчался мимо с улыбкой на лице, даже не бросив прощальный взгляд для Иллуми и не давая ему возможности сказать последних слов. Старший Золдик встретился лишь с серебристым взглядом Юмико, которая несмело на него зыркнула, а потом отвернулась, несмело шагая за Киллуа. Это было самым напряжённым переглядыванием в её жизни. — Старик, ты даже и представить не можешь, насколько! — жаловался Киллуа, не отпуская её руку. — Может записать тебя на сеанс к моему очень хорошему другу? — Ты про Леорио? — Верно, — ответил Пиетро, поворачивая за угол и проходя мимо очень старой и давно высохшей крови одного из мёртвых военных, чей труп сейчас под землёй рядом с людьми в белых халатах. Перед глазами Киллуа при виде этого буро-коричневого пятна сразу пробежала картина захоронения, когда земля с его лопаты падала на лица заражённых. — Этому психологу самому нужен психолог, — ответил Киллуа, проходя мимо двери в дежурную комнату, где раньше за ними следили вирусологи от Паристона. После это стало для них смотровой, чтобы следить за выходом из бункера. Остаётся ею по сей день, хоть и не рабочей после. — Это ты подметил правильно. — Мы сейчас к нему же? Надо Аллуку забрать и как дать дёру куда-нибудь, — чуть рассмеялся Киллуа, а потом повернулся к Юмико, которая не могла сдержать мягкой улыбки. — Ты чего притихла? Юмико помотала головой. Она наблюдала за его улыбкой, превращающую его лицо в такое счастливое и лучистое выражение. Припомнить сложно, когда он так улыбался. Да и улыбался ли? Точно… Похожий счастливый прищур всплывал в тех размытых воспоминаниях, когда он радовался её намёкам на обретение разума. Тогда они долго пробыли вместе, и она всё ещё не могла вспомнить, каким образом он её нашёл. Хоть нашла его она… Даже по его рассказам картина не проявлялась. Похожее счастье на лице было при встрече с Аллукой после долгой разлуки и смертельного переживания за неё. Да и если начать вспоминать, полно было таких моментов… Хорошо, что она была рядом и смогла запечатлеть почти все его улыбки. И сможет в будущем. Долгом и продолжительном. — А! — осознал Киллуа, расширяя глаза и заставляя Пиетро от такой резкости дёрнуться. — Курапика молился? Он учёный же… — Нашёл о чём думать, — открыл дверь машины Пиетро, а потом протянул руку к его макушке, чтобы положить ладонь на его голову и спешно затолкнуть внутрь. — Да сам я! — огрызнулся Киллуа, уворачиваясь от его рук. — «Так много…» — всё ещё не верила глазам Юмико, сажаясь на заднее сиденье и пересчитывая деньги. — Каким образом она требовала от тебя денег, а в итоге вы получили в два раза больше? — сел за руль Пиетро, устало выдыхая. — У нас ведь ещё есть счёт, куда Курапика скинул нам внушительную сумму! — вспомнил Киллуа. — Вы что, попрошайки? — лейтенант утопил свой тон в сомнениях, подобно ключу в замке зажигания. — Так получилось! Это не попрошайничество, а подарок на свадьбу! — разъяснял ему Киллуа, не замечая даже, как Юмико раскраснелась. — И когда она? — Мы пока не обсуждали, — повернулся он к Юмико, получая одобрительный, но неловкий кивок. — Но она точно будет. Ты не приглашён, кстати. — Да я и не напрашивался, — задумчиво ответил Пиетро, выезжая из этой чащи и оставляя Курапику и Иллуми позади. Они остались наедине, но это не особо пугало. Иллуми должен будет сопроводить Курапику в ассоциацию, чтобы тот подготовил всё для старта реабилитации города. Но они просто молча стояли и смотрели друг на друга. Удивительным было то, что теперь взгляд Иллуми не казался таким пустым, что нельзя было сказать про его временного компаньона. И прежде, чем отвезти его в ассоциацию, Иллуми прикрыл глаза и слабо ему кивнул. Было похоже на нелепый и благодарственный поклон. Но Курапика не понял за что его благодарят, да и интересно ему не было. Он был последним, кто прошёл мимо Иллуми с равнодушным лицом.   Квартира казалось пустой без Каллуто, хотя он и был самым тихим жильцом в ней. Сейчас там было тихо, ведь оставшиеся там жильцы сидели за столом у окна. — Она так и не сказала, где братик... — уныло перебирала Аллука сваренный старушкой суп ложкой. Ей нужно было плотненько покушать, прежде чем Наника займёт её тело вновь. С момента разлуки с братом, она появлялась достаточно редко. Старалась заснуть в чужом теле и раствориться до момента, как любимый брат наконец не появится в дверях. Долгожданный звонок в домофон нарушил их тишину, и Леорио настороженно направился на проверку. При виде махающего им Киллуа, он с появившейся улыбкой набрал в грудь как можно больше воздуха и открыл дверь. Врач хотел стиснуть объятиями и его тело, но вовремя опомнился и, с глуповатой улыбкой, сложил свои руки в замок. Когда как Киллуа восторженно развёл руками, делая шаг внутрь квартиры, стоило ему услышать топот маленьких ножек в свою сторону. Аллука нырнула в его объятия с такой отдачей, что не будь Киллуа необычным человеком, точно свалился бы с ног. — Ещё гости, — улыбнулась знакомая им старушка, разглядывая пришедших Киллуа, Юмико и незнакомого ей мужчину. — Мы только Аллуку забрать, а потом… — задумался Киллуа. — А потом?.. — вскинул вопросительно брови Леорио. — Останьтесь на ужин, — предложила пожилая мадам. — Некуда спешить, вам нужно остудить голову. Молодёжь вся в делах, вся в делах… — Э… — не отпускал из рук свою сестру Киллуа, а потом отвернулся. — Хорошо?.. — Доешь мой суп! — предлагала Аллука. — Хорошо… — Будем здесь, пока Курапика с нами не свяжется? — с непониманием спрашивала Юмико, которую усаживала за стол видимо новая хозяюшка этой квартиры. — Да, — кивнул Киллуа. Пока на улицах продолжалась эта ненависть к беженцам, смысла прогуливаться, а уж тем более искать себе квартиру не было. Вряд ли им кто-то сейчас окажет такую услугу, как съём жилища. За этим обедом, Киллуа рассказал всем в красках обо всём, что произошло после того, как они покинули город. А когда закончил, то вместо Курапики с ними связался Джин. Выслал им документы, которые он отобрал вместе с Пиетро тогда у ассоциации, а также, по просьбе Киллуа, сделал для них визу для выезда из страны. Это было для того, чтобы они втроём не ютились ещё и с Хаишем, мадам и Леорио до момента, пока вся эта городская суматоха не закончится. Впрочем, Леорио всё равно после уезда этих троих практически не появлялся дома из-за предложения стать управляющим психиатрического реабилитационного центра, проводя там дни напролёт. Как и Каллуто, который выполнил часть своего договора с Курапикой и теперь не выходил ни с кем на связь. Для него совершенно не составило труда оставить жильё для пожилой мадам и Хаиша, чтобы не выселять их. Юмико предложила Киллуа найти такое место, где постоянно тепло. Какое-нибудь райское, возможно остров, где можно расположить домик. Не дикое, чтобы Аллуке было комфортно и не было никакого переживания за то, что её может покусать какая-нибудь живность. Там, где они смогут наконец выдохнуть. Ведь никому и в голову не придёт сейчас их тревожить. Ичиро не остался в стороне и помог им не только найти такое место, но и безопасно перебраться за границу. Он явно планировал быть любимым дядей для Аллуки или что-то вроде того. Они нашли как раз в тот удачный момент, когда получили визу. Не обрывая связей, они смогли сесть на подходящий рейс и улететь пережидать на Карибы. Сам проект реабилитации был не сложнее рутины, которую Курапика выполнял ежедневно под руководством Паристона. Различием было лишь то, что решающие командования не нужно было согласовывать с вышестоящим учителем. Впрочем, он и раньше активно принимал участие в деятельности Паристона. Возможно, в этом и крылась причина успеха Хилла. Курапика постоянно получал от Киллуа письма с заграницы, потому что всё равно телефон в руки Курапика не брал. В них Золдик просил закончить все свои дела раньше пятнадцатого июня. Это было не только днём, когда объявили о срочной эвакуации из города в прошлом году, но также днём рождения Киллуа. Да и не только… Юмико очень хотела, чтобы первый день рождения, который они решили отпраздновать, был для Киллуа незабываемым. А сам Киллуа особо не возражал по поводу назначенного венчаного дня. Поэтому этот день навсегда останется очень значимым. До их свадьбы Курапика успеет всё закончить, хоть и не видел особого смысла в своём присутствии там. С братом будущей невесты, Ичиро, он не пересекался (тот явно по каким-то причинам его избегал), но политическую поддержку и защиту от него получал. Благодаря этому не было никаких препятствий, тем самым работа шла быстро и эффективно. Джин занимался поисками семей заражённых. Мимо него прошло много матерей, потерявших своих детей. Много дочерей, потерявших своих мам. Сестёр и детей из детских домов. И не всех удалось воссоединить с семьёй, ведь жертв было непростительно много. Тогда он отправлял их в восстанавливающий центр, который был построен на Золдивские деньги с вакцины. Леорио, будучи там директором и главврачом, применил свои забытые профессиональные навыки и разработал целую систему по нормализации психики жертв катастрофы. Пациентами могли быть не только женщины, пережившие вирус, но и любой другой, чьё ментальное здоровье пострадало от этой вспышки эпидемии. Когда Пиетро спросил, что делать с Линсеном и Файраллой, Курапика просто выпустил их из города, изъяв у последней хранящийся вирус. С Линсеном пересекаться он не хотел. И совсем скоро, после глобальной дезинфекции города, была назначена дата возвращения беженцев в свои дома. Она падала на уже жаркие майские праздники. А значит аэропорт, в котором Киллуа и Юмико будут ждать Курапику, будет до ужаса душным из-за огромного скопления беженцев. — Выбирайте себе, — протянул клубничный и смородиновый коктейли Киллуа для сидящих на сиденьях ожидания Юмико и Аллуки. Они сами только недавно вернулись обратно в город. — Фиолетовый! — потянулась ручками девочка, махая носочками и не доставая ими до пола. — А мне? Я же просил! — махал кулаками Леорио, привлекая своим громким голосом скучающих за ожиданием своего рейса рядом сидящих. — Я же сейчас помру от жары! — Да, очень жарко, — подтвердила его нытьё Юмико, принимая клубничный коктейль из рук Киллуа, а потом взглянула на Леорио. — Хочешь? — Я видел фонтан по дороге, — широко смотря на Леорио, Киллуа показал пальцем в сторону, не желая, чтобы Юмико отдавала ему свой коктейль. — И на что ты намекаешь? — дёрнул бровью Леорио, размахивая руками так, что никто и не решался проходить мимо них ближе, чем за несколько метров. Иначе он точно задел бы кого-нибудь ненароком. Однако Ичиро, пришедшему к ним после удачного паркования машины, легко удалось уклониться от неосторожных махов врача. — О, — заметил его Леорио, а потом учтиво убрал руки за спину. — А это не Пайро там? — заметила Юмико вдалеке знакомую фигуру. — Пайро, который?.. — вопросительно наклонил вбок Киллуа, а потом посмотрел на указательную сторону. — А-а! Он стоял в компании какой-то невысокой дамы с лебединой шеей и хрупкими на вид плечами. Она их выпрямляла, нетерпеливо ёрзая, вставала на носочки, чтобы сквозь толпу разглядеть жданного, а иногда поправляла платок, скрывающий её лицо. Заметив приятных знакомых, Пайро мягко помахал им, но старался не отводить взгляд с той, за кем наблюдает. Тем самым, боковым взглядом замечая того, кого сам с нетерпением ждал. У Курапики за собой не было никаких вещей, но отличался он от других не только этим. Пока все суетливо спешили, он спокойным шагом, словно на одиночной прогулке, неторопливо проходил через терминалы. Сначала он увидел Пайро, а потом его карие глаза поймали силуэт со светлыми волосами, не достигающими плеч из-за резко закрученных к верху концов. Ни у одного него лицо было избито небольшими морщинками из-за вечного переживания. Курапика и знать не знал, что эта женщина когда-нибудь с мокрыми от слёз щеками будет прижимать его лицо и лихорадочно трепать его голову. Обычно эта энтузиастка всегда жизнерадостна, а обнимала только в приступах нежности к своему сыну. А сейчас она задыхалась и, стараясь не так громко реветь, старалась унять истерику, чтобы произнести хоть какие-нибудь внятные слова. Ведь это будут первые ему слова за столько лет. — Как же я рада, что ты в порядке… — наконец собралась и отпрянула от него мать, кладя ладони на его щёки, чтобы разглядеть лицо своего сына. — Я знала, что ты жив! Всё это время, а мне никто… Несколько лет от тебя ни слуху, ни духу! Высланными деньгами всё пытался откупиться? А потом этот звонок, когда всё началось, и снова тебя... без вести! Не смей, слышишь? — слабо стучала она по его груди. — Никогда так больше не поступай! — Прости… — виновато опустившееся лицо опять утонуло в её плече, а его руки нерешительно легли ей на спину. — Наверное, — неуверенно посмотрел на Ичиро, а потом и на других Леорио, — будет не очень, если мы сейчас подойдём? — Согласен, — кивнул Кацуки. — Пойдёмте отсюда. — Но я хочу… — тянулась к нему ручкой Аллука, когда как вторая её рука была заключена в оттаскиваемую хватку старшего брата. — Увидишься с ним летом, — обещал Киллуа. — Пусть только попробует не явиться на день свадьбы! Из-под земли достану. — На праздник! — вспомнила с улыбкой Аллука. — Зря собирались? Я даже отпускной себе взял после такой тяжкой работы, — вздохнул Леорио, устало поднимая свой старенький чемоданчик, который не очень гармонично смотрелся с его новым костюмом. — Можно не терять день и погулять, — предложила Юмико, разглядывая по пути развлечения в этом огромном аэропорту. — А как он сделал тебе предложение? — резко спросил её Леорио. — Не то, чтобы… Это как-то спонтанно решилось, — прикрывала в неловкости смущённое лицо ладонями Юмико. — Кстати, над приглашениями кто старался? — внезапно вспомнил давно интересующий его вопрос Киллуа, а потом он быстро отпал, когда Аллука подняла руку. — Я старалась! — очень широко улыбаясь, показала Аллука потом и на Юмико. — Она рассылала. — Точно, чуть не забыла! — поймала Юмико чуть не улетевшую из головы мысль, которую срочно нужно поручить либо Леорио, либо Ичиро. — Никто мне так и не сказал, где живёт Леан. Как мне с ней связаться-то? — Вы последние, кто с ней виделся, — напомнил Киллуа, смотря на сзади идущих. — Мне вообще никто не рассказал о том, как всё разрешилось! — Чего ты на меня смотришь? Я вообще-то тоже не в курсе дел, — задумался Леорио, — но я очень удивился, когда она в тот день появилась у нас в дверях. Улизнула вместе с Гоном из города. А Каллуто будто только её и ждал. Он тогда переодел её в китайское кимоно, а потом они отправились в поместье Золдика. Больше я её не видел, — пожал плечами Леорио. — Надеюсь моя семья её не порешала, — с нервной усмешкой произнёс Киллуа. — Я передам ей, — опроверг его предположения Ичиро своим предложением, протягивая руку для того, чтобы принять ярко разрисованный детскими карандашами конверт с приглашением на церемонию. — Хорошо… — кивнула Юмико, передавая приглашение брату. — Ну так чем займёмся? — нетерпеливо маялась вокруг своего старшего брата Аллука. — Может, парк развлечений? Недалеко, — предложила Юмико. — Там лошади! Лошади! — повторяла весело Аллука. — Езжайте без меня, — устало выдохнул Ичиро, пересекаясь с озадаченным взглядом Леорио. — Но мы только встретились, а уже уходишь? — недоумевала Юмико. — Я не собирался задерживаться. Просто хотел увидеться. У меня много работы, так что в другой раз, хорошо? — мягким тоном предлагал альтернативные поводы встретиться. — Мне тоже стоит кое-куда заскочить, — резко поймал момент Леорио, чтобы не оставаться здесь единственной нянькой для Аллуки. — Куда вы все уходите? Не уходи-ите! — ныла Аллука. — Быстро собрались, быстро разбрелись, — вздохнул Килл. — Тогда до встречи! Леорио вообще-то хотел предложить это всем после прогулки, но раз так вышло, он решил не портить хороший день траурными воспоминаниями и предложить Ичиро: — Не поедешь со мной к Киоко? Хаиш закончил её статую. — Время ещё есть, — спокойно взглянул Ичиро на настенные стрелки часов аэропорта. — Я удивлён, — обратил на себя его внимание Леорио. — Ты ради своей сестры смирился с тем, что она возьмёт фамилию Киллуа. — Я люблю её, но не только это послужило причиной, — ответил ему Ичиро, прекрасно понимая, что он имеет в виду фамилию, которая оборвала жизнь его сестры. — Одно обстоятельство заставило. — Какое? — не отступал с вопросами Леорио. — Не бери в голову, — ответил ему Ичиро, непроизвольно вспоминая их последнюю с Леан встречу. Добравшись до аллеи, усаженную погребальными камнями, они заметили выделяющиеся статуи. Имя его сестры теперь всегда будет ассоциироваться не с её лицом, а с каменным его выражением, въевшимся в его память из-за чересчур частых посещений. И сейчас корил себя за то, что находил время даже в такие суматошные дни её навестить, а при жизни встречался с ней дай Бог пару раз за год. И даже сейчас, пятнадцатого июня, Ичиро выделил пару минут перед церемонией слития душ узами брака, чтобы обрадовать погибшую своим визитом. Хотя, может быть, он не сильно её радует своим ежедневным присутствием. Он уже не узнает ответа. Хотя довольное лицо статуи можно было принять за одобрение. Хаиш хорошо его запомнил и выразил в скульптуре очень точно. Он заметил, что у Ичиро и его сестры много сходств в их лицах. Оба выражают одинаковую печаль. Второй частый гость здесь был Леорио, навещавший не только Киоко, но и своего бывшего «сокамерника» Пиеро. Из-за этих частых пересечений они с Ичиро сумели найти общий язык. Так что врач тоже не отказался навестить Пиеро перед свадьбой двух влюблённых, а потом отправиться в компании Хаиша и Ичиро на праздник. Плечи, спрятанные под покровом плотной ткани дорогого свадебного костюма, сегодня не страдали от влажности из-за вечных весенних дождей, которые переступили грань и обильно шли даже в июне. Но именно этому дню сопутствовала даже погода. Солнечная, не сильно жаркая. Казалось, мрачным этому дню стать просто не суждено. Это правда. Только те, у кого мрак вошёл в рутину жизни, не замечали изменений в погоде. После того, как Курапика провёл неделю с родными, ему нужно было вернуться и занять место Паристона. По плану Ичиро, место Зено будет занято Иллуми. Поэтому он часто поднимал темы о том, что Золдику нужна поддержка, помимо настороженности в его сторону. Курапике было всё равно на его политические стратегии, он выполнял свою личную цель. Занимаясь делами, которыми занимался Паристон, он многого достиг. И работа была такой, какой он себе и представлял. Лучи солнца в этот прекрасный день не добирались до заброшенного подвала, откуда доносились вопли. Хотя, это были даже не вопли, а истерический смех, переходящие в жалобное похрюкивание из-за забившейся в ноздри крови. Каждый раз шмыганье превращалось в адски режущую боль. Соль в кровавых слезах, которые стекали по разбитым щекам в выжженные рубцы, заставляла выть в муках. Так звучит справедливость? Она никогда не была доброй, а её мелодия лишь для любителей. — Сколько ты хочешь?.. — дрожащие зубы несчастного врезались в опухшую и гнойную шишку от вырезанной губы. — Проси любую сумму! — «Мерзость…» — подумал Курапика, а потом вернул потускневший взгляд на изуродованное лицо, обладателя которого пытали уже не один день. — Можно задать вопрос? От всплеска эйфории от вспыхнувшей надежды на торг, разорванные уголки губ мужчины слабо приподнялись. Он начал лихорадочно кивать головой. — Неужели ты совершенно ничего не чувствовал, когда лишал семей ребёнка? Каждый раз, когда ты отдавал человеческую душу на растерзание своим друзьям? — Я всё им возмещу! Всё! — Ты уже это делаешь, — ответил ему Курапика. Под очередные душераздирающие мольбы прекратить, ревущий скулёж и звуки пыток, он в очередной раз задумался: «Возможно, Пиетро был прав, и мне не хватило тех страданий, которые испытал Паристон? И теперь из-за невозможности всё вернуть, чтобы исправить это недоразумение и заставить его страдать ещё сильнее, я отыгрываюсь на таких преступниках, как этот? Существует ли вообще достойное для них наказание? С каждым разом убеждаюсь, что нет ничего подобного даже близко» — Только жаль, что есть цена, которую невозможно возместить никакими средствами. Сколько бы ты не мучился, прошлого не исправить. Ничего уже не исправить. Морена — чистейшая и невинная, вторая Матерь Тереза, была ослеплена любовью, выращивала детей, подобно скоту для экспериментов. Паристон — любимый свет и надежда людей, ставил опыты над этими детьми. Священник, промывший послушницам мозги, получал деньги от богатых извращенцев за использование их тел. Врач — спасатель жизней, с горестью рассказавший семье оперируемого о том, как он приложил все силы на спасение этого человека. Но на деле органы несчастного перепродавались из раза в раз на разных прилавках чёрного рынка. Праведный судья, купивший семилетнего ребёнка для своих утех у этого ревущего учителя. Если не брать в учёт Морену и Паристона, Курапика сломал жизни каждому из них, но не отнимал её. Смерть — это роскошь, которую даже он не может себе позволить из-за цели, держащей его здесь. Почему тогда её заслужили такие, как они? Цель — быть обязанным перед всеми жертвами, пострадавшими от Паристона ещё задолго до вспышки эпидемии. И это не вся грязь, которую пришлось вычищать после него. Все его финансы строились на чёрной торговле. И душа гниёт от того, что пришлось затаиться среди этих нелюдей, идти на манипуляции, взятки, угрозы, чтобы добраться до самой гнили и положить всему конец. Но чем ближе он подходил, тем сильнее несло этой мерзостью и тем сильнее приходилось смиряться с реальностью, что у этого никогда не будет конца. Люди благородной профессии, которыми он восхищался в детстве, всегда будут разочаровывать своими бесчеловечными поступками. — Ты никогда не ставил себя на место тех, кого погубил? Я вот постоянно. Тебе приносит удовольствие чувство превосходства над беззащитными? Лично мне мерзко от того, как я с тобой поступаю. Что движет такими людьми, как ты? Я вас не понимаю. — Пожалуйста… — уже не знал, как умолять учитель, поэтому просто повторял это слово из раза в раз. Он сидел перед ним и не чувствовал даже жалости. Лишь омерзение. Омерзение к себе из-за того, что он так быстро привык ничего не чувствовать по отношению к страдальческим воплям. Ни жалости, ни удовольствия. Абсолютное ничего. Только цель. Даже сейчас он не знает, поступает ли правильно. Скорее всего, нет, но… Дребезжание оповестительного будильника было куда тише криков о помощи, но Курапика его заметил. Напоминание от календаря о пятнадцатом числе июня. День свадьбы, на которое пришлось дать обещание не опаздывать. — Есть ряд лиц, которых найти не удалось, — оповестил грубый голос мужчины очень вызывающего внешнего вида. Выпирающие из поношенного жилета мышцы на волосатой груди, тёмно-коричневые усы, густые брови и бакенбарды. Вряд ли ему кто-то осмелится предъявить за его внешний вид, ведь он был очень крупного телосложения. Он своими зелёными глазами наблюдал за тем, как его молодой босс стирает с лица алые следы пыток и прячет грязную от пятен крови рубашку под пиджак. Сегодня наступил ровно месяц, как он и другие люди из мафиозной семьи Ностраде, работают на Курута, который не посвящает в свои дела ни Ичиро, ни Зено, ни Бейонда, а уж тем более Иллуми. — Скорее всего они поняли, что вместо прошлого Паристона сейчас на месте другой человек, и быстро сорвали когти, чтобы не попасть под твою «расчистку». — Кто? — задал вопрос Курапика, выходя из подвала навстречу ослепительным для его непривыкших глаз лучам и оставляя измученного человека там одного. — Они называют себя труппой теней, — ответил на вопрос мужчина, закуривая сигару. — Паристон скупал у них похищенные драгоценности на деньги с государственного капитала и внедрял в товарообмен чёрного рынка в два раза дешевле, чтобы уравнять экономику светлой и тёмной торговли. — Ясно, — выдохнул Курапика, а потом взглянул на дурманный дым, внутри которого были наркотические антиоксиданты. — Башо, не своди глаз с него. Зеленоглазый принял приказ и поднял лицо навстречу этим лучам. Он был тем, кто ценил такие моменты и жил сегодняшним днём. — Идеальная погодка… — промурлыкал своим басистым голосом мужчина, не провожая взглядом уехавшую машину. Идеальная для того, чтобы невеста в этот день не вспотела в белоснежном платье, а её аккуратный и безупречно лёгкий макияж на лице не смазался. Ей очень шёл нежно-розовый, поэтому припудренные щёки блистали слабым розоватым румянцем. Так как Юмико всегда была склонна к идеализации всего того, за что она берётся, то даже мелкие вещи могли вывести из себя. Но сегодня и её день, а значит сама судьба повернула всё благоприятным для неё образом, чтобы свадьба прошла успешно. Всё было настолько превосходно, что даже могло ненароком напугать. Юмико стояла перед напольным зеркалом, немного нервничая. Ладно, сильно нервничая. И успокаивали только вечные поправки в украшениях, либо очередные действия выпрямленными ладонями в целях загладить забившиеся складки на платье, которое имело приятный отлив в нежно-розоватый оттенок. Ох, сколько же нерв и сил она истратила на поиск именно такого. Особенно когда дело дошло до застёжки, которую приходилось выбирать таким образом, чтобы Киллуа смог её без проблем расстегнуть на брачной ночи. Хотя, раз она всё равно во второй раз замуж ни за кого не собирается, если конечно это будет не опять же Киллуа, то она и не против будет разорванному от его острых когтей подолу. В приметы она не верила, поэтому не воспринимала всерьёз фразу «плохая примета — жениху видеть свадебное платье невесты до церемонии». Только вот все вокруг неё твёрдо следовали этому неписанному нигде правилу. В особенности её родственники не позволяли видеться с Киллуа целый день! Это страдание было куда мучительнее, чем суматоха из-за предстоящего празднования. Рядом маячила Палм, неловко прячась здесь от Ичиро. Он придержал ей дверь, и теперь она боится взглянуть ему в глаза и не потерять дар речи в очередной раз. К тому же совсем скоро придёт Гон. А он, как самый главный её предмет воздыхания, точно доведёт её до смущённого пломбира, который растает на этом солнце. Поэтому она помогала Юмико с теми делами, которыми не мог помочь Киллуа. Плюс ко всему подбадривала и уверяла на самый лучший день. Болтала об их медовом месяце. О брачной ночи. Пообещала ей, что точно поймает свадебный букет невесты и, как вещают приметы, получит предложение руки и сердца сразу после свадьбы… будет носить фамилию Фрикс. Или фамилия Нова? А может Кацуки? Или Курута… Она засмущалась и запищала под ногами Юмико, когда та ждала, когда Палм поправит ленточку на подоле её платья. Аллука тоже иногда проходилась мимо зеркала, кружась в своём небесно-розовом платьице. Самая настоящая «подружка невесты». Только вот её уложенная причёска была уже не такой аккуратной, как тогда, когда её только заплели. Из косичек ёжиком торчали кончики коричневых волос. А всё потому, что она носилась из каморки в банкетный зал и обратно, таская вкусности. Ведь сегодня можно, никто не посмеет ей запретить. Барная стойка была единственным местом, куда ей было не позволено соваться. Даже если яркие жидкости в красивых скляночках так манили утолить детский интерес. Разнообразие напитков были в точности такими, какими описывал Пиеро, когда рассказывал всем о том, какими коктейлями с незабываемыми вкусами он напоит гостей. На страже от Аллуки здесь стоял Леорио, протирающий специальной салфеткой стаканы в противостояние разводам. Он в перерывах от работы иногда старался повторить рецепты, которые Пиеро ему оставил после себя, и у него даже получалось в какой-то мере. Кроме голубой лагуны… Ему так надоело тереть эти бокалы, что скорее помрёт, чем согласится налить кому-нибудь даже водички раньше времени. — Налей мне воды, — прозвучал до приятного знакомый голос, вызывая у Леорио улыбку и бурю положительных эмоций. — Ты пришёл! — громко произнёс Леорио, мимолётно обращая на себя всеобщее внимание. — Поступи я иначе, выжил бы? — подпёр ладонью подбородок Курапика, облокачиваясь на столешницу. — Определённо нет… — ответил за него и помотал головой Хаиш, который, наверное, и вовсе получил приглашение по счастливой случайности. — Ты не заикаешься больше? — спросил Киллуа, появившийся внезапно из толпы родственников Юмико. До этого они так его зажали и заваливали вопросами, чтобы узнать получше, что ему пришлось чуть ли не вырваться оттуда. Удалось ему это, к слову, благодаря находчивости Ичиро. Опять он всех выручил, хоть и ненадолго. — Я стараюсь говорить медленно, — неуверенно взглянул Хаиш на лицо Леорио, который одобрительно ему кивнул. — И правильно дышать… — В любом случае, Хаиш прав! — весело взглянул Киллуа на безмятежное лицо Курапики. — Если бы ты не явился… — Но я же здесь, — ответил Курапика, мягко улыбаясь ему в ответ и замечая синоним счастья, вырисованного на лице Киллуа. — Спасибо! — поблагодарил Киллуа, улыбаясь ещё веселее. — Прости, Киллуа… — подошёл к ним Ичиро, вздыхая. — Но сегодня всем интересен ты. — Чего? — раскрыл глаза Киллуа, а потом взглянул на тех, чьи вопросы заводили в тупик своей личностью характера. Под гнётом глаз старшего брата Юмико, он просто не мог отказаться. Нужно было же успокоить её родных и доказать всем, что он приличный и хороший молодой человек, невзирая на деятельность и репутацию Золдиков. Поэтому ему ничего не осталось, кроме как вернуться к ним и уверить их в своей надёжности. Уверить так же в том, что Юмико с ним точно не пропадёт и подарит всё необходимое, что дарят обычно своим жизненным спутникам. — А вы же теперь вместе работаете? — Леорио перевёл взгляд с беловолосого бедолаги обратно на Курапику. — Не вместе, — ответил Курапика, скрещивая руки перед собой. — Просто видимся теперь чаще, чем хотелось бы. — Чем я тебе так не угодил? — прошептал Ичиро, не рассчитывая на ответ, а потом предложил: — С Киллуа ты увиделся. С Юмико не хочешь? — Когда её голова не будет забита заботами, тогда посмотрим. — А, может ты просто Леан выжидаешь? — усмехнулся Леорио, но при упоминании её имени и Кацуки, и Курута стало не по себе. — Налей мне уже воды, — проигнорировал его Курапика. — Когда она придёт, эй? — мотал головой Леорио, в поисках той, кого так и не успел расспросить обо всём при её визите к ним домой. — Не придёт она, — выдохнул Ичиро. Кажется, теперь он прекрасно понимает неприязнь Курута к своей персоне. Но и оправдаться ему было строго запрещено. Ичиро не рассказывал ему ничего про инцидент с Золдиками и Леан, но тот прекрасно понял их общий просчёт. Леорио так и знал. «Мы увидимся меньше, чем через час». «Примерно за час справлюсь». Эти фразы звучали слишком одинаково. — Кстати о статуях, — вспомнил Ичиро, не желая продолжать сидеть в этой гнетущей тишине, — Хаиш. Вышло невероятно, ты где-то обучался? — Нигде… — Да? У тебя талант, — улыбнулся ему Кацуки, замечая взгляд прячущейся сестры, которая подзывала его к себе в каморку. Он отвесил им несколько прощальных слов, которые обещали продолжить беседу в будущем, а потом юркнул к своей сестре. И её вид привёл его в… восторг. Наверное, он ждал этого момента с куда большим нетерпением, чем их отец или кто-либо ещё в семье Кацуки. Да и он один из первых, кто увидел её в свадебном платье, помимо Палм, чьё лицо раскраснелось от внезапного прихода Ичиро. — Выглядишь лучше, чем я себе представлял, — на восхищённом выдохе он произнёс, пряча руки за спину. — От всех получила свадебные подарки? — Я их не смотрела пока… — неуверенно говорила Юмико. — Они стоят в зале, а меня туда не пускают, потому что там Киллуа. Даже не знаю, кто подарил, а кто нет… — Может, тебе принести парочку? — предлагал Ичиро, — или хочешь открыть их на застолье? — Нет, — помотала головой Юмико, — можешь принести от конкретных людей? Не могу ждать, хочу посмотреть, что подарили Леорио, Хаиш и Леан. — Насчёт последней… — с трудом отвёл глаза от вопросительного взгляда его сестры Ичиро, припоминая их недавнюю встречу. «— Юмико Кацуки? — обвела Леан взглядом Ичиро, приходящимся стоять на песке и ощущать, как неприятно гранулы попадают ему в не дешёвые ботинки. — Зачем мне дарить подарок той, кого я ни разу не видела? Она больше не представляла никакой политической важности для его действий, поэтому больше не нужно было заискивать перед ней, но… — Ну пожалуйста! — Имей совесть. Требуешь от меня такое, а сам с ней даже знакомить не собираешься. Что в твоей голове только творится? — скучающе мотала свисающими ножками с мягких качелей, стоящих на песчаном дворике дома на берегу. — Навещаешь только тогда, когда тебе что-то от меня нужно. — Хорошо, а что бы ты подарила своей подруге на день свадьбы? — проигнорировал её зацепку Ичиро. — Ичиро, — со вздохом назвала его по имени Леан, плавно взмахивая указательным пальцем в сторону выхода, — постарайся тут появляться пореже. Меня и так недолюбливают из-за того, что я приезжая, а тебя скоро камнями забросают» — Часть денег от вакцины и был её подарком, — неловко ответил Ичиро своей сестре. — Понятно… — опустила она голову к низу. — Ты счастлива? — внезапно спросил Ичиро. — Да… — Чего так неуверенно? — ободряюще он усмехнулся. — Не знаю, я счастлива, но… — прикрыла смущённое лицо Юмико. — Я так волнуюсь, не знаю из-за чего. — Это нормально, сегодня же ты выходишь замуж. Здесь свойственно волноваться. Главное, что бы ты чувствовала, что это твой человек. Она не вспомнит, когда именно начала считать его своим человеком, но была твёрдо уверена в своём выборе на счёт него. Киллуа точно тот, кто предназначен ей судьбой. Он и никто больше. По собранию, Киллуа поставили у алтаря. Ему было так неловко, до безобразного волнительно. Со счёта можно было сбиться, сколько раз он сглотнул от напряжения. Ведь сейчас правда их любовь будет зарегистрирована?.. Она будет иметь статус его жены? А он будет её мужем… Киллуа даже представить не мог, что попадёт в такую до приятного щепетильную ситуацию. Казалось, это было тем, о чём он мечтал всю жизнь, просто не знал об этом, пока оно не проявилось само собой. Дыхание затихло, когда гул толпы прекратился, а слабая свадебная музыка порхающими нотами разнеслась по воздуху. Его дыхание и вовсе замерло, когда двери в конце просторного коридора распахнулись и оттуда показалась она. Ступив на протянутый ковёр ногой, прикрытый тканью платья, она сделала шаг ему навстречу. Обычно в фильмах невесты шли уверенно к своему жениху под торжественную музыку. Но всё обман, ведь волнение и неловкость от всех этих взглядов прикрывалась белоснежной и слабо прозрачной фатой на их лице. Юмико же предпочла фату не надевать… И всё же она улыбалась, идя ему навстречу. Её неловкая улыбка была всё ближе к Киллуа, забывшему о дыхании вовсе. Казалось, этот длинный ковёр никогда не закончится, и она до него не доберётся. Добралась. Она положила свои руки к нему на ладони и подняла глаза на изумрудный любящий взгляд. Искренне и неподдельно любящий. И тут то она забыла, что на этой церемонии есть кто-то помимо него и человека рядом с ними, который произносит речь о клятвах и задаёт им всем известные вопросы. — Да! — с кивком, полным уверенностью, ответил Киллуа на вопрос о том, будет ли он хранить верность, любовь в своём сердце до тех пор, пока смерть не разлучит их. — Согласна! — ответила и Юмико на вопрос: «Согласны ли Вы, невеста, быть с мужем в горе и здравии, в богатстве и бедности, в…» Когда свидетель огласил вердикт об успешном бракосочетании, он разрешил им обручиться. Руки Киллуа аккуратно насадили обручальное кольцо на безымянный палец, а потом пришла и её очередь. Она сделала то же самое. После он дал разрешение поцеловаться. Киллуа дёрнулся к её лицу раньше, чем свидетель закончил предложение, поэтому на последнем слове провозгласителя их губы уже сомкнулись в поцелуе. Оно было совершенно непривычным хотя бы потому, что было не таким долгим, как обычные их протяжные поцелуи. Поцелуй был короткий из-за взглядов со всех сторон. Это смущало. Только теперь, после его намёка, очень отчётливо был подчёркнут её румянец на фоне белого платья. Киллуа не верил своему счастью. Казалось, это долгий-долгий, до сладкого протяжный сон, который так разбаловался, из-за чего он случайно посчитал, что всё вокруг нереально. Счастье наступало и по причине того, что даже если это сон, он явно обещает не кончаться. Их медовый месяц, который наступит после праздника и брачной ночи, был запланирован ею куда раньше, чем сама церемония. А после они отправятся на отдых с Аллукой, куда-то туда, подальше от всего, что произошло. Чтобы злые воспоминания не дурманили своей тьмой их наконец наступившие радостные дни, о которых они мечтали по ночам в те ужасные, полные переживания и тоски, ночи. А потом они навсегда-навсегда, как и поклялись друг-другу сегодня, будут жить по принципу заевшейся и избитой, но определённо подходящей фразы: «долго и счастливо, вместе навсегда!»