Вакцина от совершенства

      Курапика с трудом отодрал веки друг от друга и ухватил взором до ужаса знакомые руки. Мокрая и холодная ткань на лбу заставила его очнуться. Скатившиеся капли мочили воротник. Рубашка на нём, а значит всё происходящее сон, либо сном является та ночь. Но она сидела на полу и водила чистыми тряпочками по дну миски, наполненной холодной водой. Рядом с ней лежала её сумка. Воздух стоял горячий. А как иначе, когда повсюду стоят электронные обогреватели? Должно быть, Пайро уже вернулся. Ему точно всё это мерещится. Курапика не прекращал щуриться, чтобы получше разглядеть галлюцинацию. — Опять ты? — грубо бросил и зажмурил глаза Курапика, не веря им в очередной раз. — «Опять»? — подпёрла свою щёку рукой Леан, упираясь локтями в матрас. — Я тебе снилась? Он проигнорировал её и приподнялся, хватаясь рукой за корни волос. Немного оглядевшись, он всё же заставил горячую голову осознать пространство. Курапика словно забыл сделать вдох, поэтому в последний миг проглотил воздух, а потом перевёл медленный взгляд на сидевшую у его кровати. Сказать было нечего. Совершенно. Слова всегда были такими лишними? Казалось, что бы он ни сказал, это покажется таким неестественным и нелепым. — Здравствуй, — всё же первой начала Леан, с забавой наблюдая, как его взгляд неловко мечется в разные стороны. — З... — попытался ответить, но воздуха, который он задержал в себе, не хватило. Взяв для себя пару секунд и глубоко вдохнув, он снова встретил её взгляд и, преодолев неловкость и стеснение, ответил с уже расслабленной и мягкой улыбкой: — Привет. Вообще-то она не любила смотреть людям в глаза. Зрительный контакт с человеком всегда вызывал у неё дискомфорт. Но сейчас она не решалась отвести их от тёплого полуприкрытого взгляда на неё. — Ты хмуришься часто? — заметила Леан, глядя на сеточку между его бровями. Было неловко от того, как она разглядывает его лицо. Хоть бы ради приличия немного посмущалась. Казалось, проще отвернуться и избежать её вопрос игнорированием. Раз он проснулся, то это прекрасная возможность вколоть ему антивирусное, так как простуда слишком сильно разгулялась по его телу. Ему вообще необходим постельный режим, а не бродилки по городу. Она постучала по стеклянной колбочке укола, потому что... обычно так делают... причину она не знала. Не пришлось просить подать ей руку, он сам задрал рукав и приставил запястье кверху. Её взгляд был таким удивлённым, ведь он даже припираться не стал. Точно болен. — Что с рукой? — спросила Леан, касаясь неаккуратно перевязанных бинтов на ладони. Он промолчал, нервничая от того, что ему снова пришлось избежать ответа. Врать он не собирался, а прибедняться, что ладонь насквозь пробили дубинкой с гвоздями, уж точно не станет. — Угол наклона острее сделай, ты неправильно держишь иглу, — заметил Курапика, как только его кожи коснулся металлический и тонкий кончик, намного холоднее, чем её тёплые руки. Наконец-то они не каменные или мертвецки холодные. — Если есть силы умничать, то может найдутся и на укол самому себе? — в раздражении свела брови Леан. — Нет. Продолжай, — попросил Курапика, отворачивая голову с покрасневшими от непонятного стыда ушами. Она всё не могла правильно подступиться иглой, честно не понимая, как вкалываются противовирусные. Судьба явно уберегла её от врачебной ошибки, когда она впустила в комнату Пайро. — А! — резво поднялась Леан, чьи пальцы сползли с его руки. — Вот, вколи! — Не получается? — мягким голосом спросил у неё Пайро, принимая антивирусное с её рук, но не отводя взгляда от глаз Курапики. — У тебя обязательно должно получиться! — подбадривая, она сжала кулачки. — Я вообще-то проходил медицинские курсы так-то... — проинформировал Пайро, чувствуя лёгкое неудобство из-за того, что его приняли за неумёху, — всё-таки спасатель. — По профессии? Или синдром? — прикрыла улыбку пальцами Леан, наблюдая за процессом вкалывания. — Ты не первая, кто так шутит, — слабо усмехнулся Пайро, впрыскивая антивирус под кожу. — Вот же... А я рассчитывала, что я самая оригинальная, — с шутливой манерой расстроилась Леан, стараясь не пересекаться взглядом с Курапикой. — «Они неплохо ладят... — не выражал удивления Курапика, так как: — Пайро найдёт общий язык со всеми. Даже с такой, как она» По окончанию, Пайро залепил проколотое место пластырем. И стоило только дать понять, что Курапике больше не нужно терять время на такие неважные вещи, то торопливо начал маячить по комнате в поисках своих вещей. Найдя лишь отпугиватель, он задумчиво постучал пальцем по колёсику и взглянул на выздоровевшую. — Больно? — спросил Курапика, скользя пальцем по колёсику вибрационного устройства. Разузнать её реакцию на электромагнитные волны было необходимо, даже после выздоровления. И её неприязнь на лице, словно при мигрени, дала понять, что они всё ещё оказывают негативное воздействие. — Как ты себя чувствуешь? Довольно странно слышать это от человека, который выглядит плохо настолько, словно прошло семь лет, нежели семь месяцев, с их разлуки. — Как же ты повзрослел с нашей последней встречи, — пролепетала Леан, кладя свою щёку на ладонь. — Ответь на вопрос, — потребовал Курапика, а потом глухо закашлял, — пожалуйста!.. — Несмотря на мой полугодовой сон, я чувствую себя такой сонливой. — Твой организм сейчас кардинально поменялся и пережил огромный стресс. Не удивительно, что ему нужен отдых. — чуть ли не заставил её взглядом сесть на кровать, с которой он встал. — Нам необязательно сейчас куда-то спешить, так что отдохни. — Ничего подобного!.. — очень тихо прошептал Пайро. Вообще-то они спешат. — Нет смысла уходить прямо сейчас, — начал объяснять Курапика. — Я раздобуду еды и оружия, потому что мы беззащитны перед заражёнными, пока Леан реагирует на электромагнитные волны. — Логично, но... — вздохнул Пайро, — отпускать тебя одного? — Выбора нет, ведь... — Ты опять уйдёшь от меня? — вмешалась Леан, но тут же прикрыла рот и отвернулась, будто она не ему. — О чём ты говоришь? Я вовсе не... — замолчал Курапика, а потом спросил: — где мои остальные вещи? — Я принесу, — скорее предложил Пайро, оставляя Курапику наедине с самым неудобным вопросом из всех возможных. — Ты так говоришь... Не спеша договаривать, он сел на одно колено подле кровати и молча предложил ей положить её руку на свою ладонь. Её кисть была слишком нежной и мягкой для его огрубелой и потёртой бинтами кожи на ладони. Тем не менее, он сплёл свои пальцы с её, лишь бы продолжать чувствовать это тепло. — ...будто бы не ты меня бросила. — Бросила? Ты о чём? — Нет, — нервно потёр её пальцы и помотал головой, — прости, что завёл этот разговор. Не будем. — Раз начал, то говори! — ущипнула его за подушечки пальцев Леан. — Не притворяйся, будто не понимаешь. Не я скрыл своё заражение, ушёл и не вернулся. Он с недовольством прикрыл глаза, ожидая объяснений. Курапика своим только видом их требовал. — Я тебе уже трижды обязана жизнью, — начала Леан, но он её перебил: — Я старался не ради того, чтобы ты была мне обязана. — И рисковал ты жизнью ради заражённой в бункере тоже не ради этого. — Я чувствовал вину, что она заразилась. Ничего особенного. — Вечно ты за всех отдуваешься. Поэтому я и не хотела оставаться, — тихо с хрипотцой посмеялась Леан, чьё горло было всё ещё повреждено и снаружи от пореза, и внутри от воплей, — ведь я заразилась из-за собственной слабости, но ты всё равно нёс бы ношу. Не хотелось тревожить тебя и сбивать с цели. Её достижение точно осчастливило бы тебя, а твоё счастье я ценю куда сильнее, чем своё желание быть с тобой. — Но выполненная цель меня не осчастливила, а ношу твоего заражения я всё равно нёс. Он сомкнул губы, потребовав от самого себя молчания. Ведь если он сейчас заикнётся о своих чувствах, ничего хорошего из этого не выйдет. Только обяжет её после того, как с ним будет покончено. Но несправедливость так душила... — Это так глупо. Ты думаешь, что если исчезнешь из моей жизни, то сильно поможешь мне что ли? Не считаешь, что твоё отсутствие только всё усугубило? Не считаешь, что я нахожусь здесь не только из-за вины перед тобой? Будто я не могу желать тебя спасти по иным причинам? Я из кожи вон лез не только для того, чтобы спасти твою жизнь, но и для того, чтобы осчастливить тебя. Ты правда полагаешь, что мной движет лишь чувство вины по отношению к тебе? Миг испуга в её взгляде от осознания чуть не уничтожил его самого. — Ты опять не хочешь принимать меня всерьёз? — продолжал Курапика. — Потому что думаешь, что я заблуждаюсь? Или ты не доверяешь мне, когда как я доверяю тебе больше, чем самому себе? Я не обязываю тебя любить меня, но хотя бы мои чувства к тебе не обесценивай! Это подло... Теперь её стеклянные глаза, недалёкие от точки навзрыд, терзали его сильнее, чем несправедливость. Его лоб чуть ли не упал ей на колени, пока его нервные поглаживания пальцем по её коже на запястье молили не убирать руку. — Лучше бы я молчал, прости. Пожалуйста, не плачь. — Курапика почти прикрыл глаза, обтираясь щекой об ткань, на которые рухнули две прозрачные капли. Следующие были с гранулами чёрной туши. Вздохнув, он всё же закрыл глаза. — «Расплакалась» Было неуютно заставлять её заполнять эту тишину словами, которые она и выговорить толком не в состоянии из-за громоздкого кома в горле. Он не стал терять время на поиски поддержки, поэтому спросил напрямую: — Мне нужно тебя успокоить? Хочешь чего-нибудь? Она очень старалась не плакать, ведь он попросил. Но непонятные ей чувства выражались в солёной пелене перед глазами и сбивчивыми мыслями. Леан сквозь дрожь и болезненную тяжесть в горле еле попыталась что-то произнести, но было сложно. Конечно, она постаралась изобразить желаемое порывистыми взмахами рук. Курапике самому известно не было, как он только разобрал её посыл. Ведь она чуть ли не задыхалась от рек слёз. — Желе, я правильно понимаю? — озадаченно свёл брови Курапика, мельком проводя взглядом по её блестящим слезливым дорожкам, простирающиеся на щеках от мокрых нижних ресниц. — Это будет нелегко... Точно ничего больше? Ты, без преувеличения, полгода ничего не ела. — Точно ничего?.. Он сначала не понял о чём она, но поразмыслив, уверенно ответил: — Я ручаюсь за то, что людей ты не ела. Он приподнялся, когда Пайро постучал, чтобы отдать вещи. Курапике необходимо было не только взять продовольствия на сутки, но и избавиться от лекарств от вируса, которые он оставил на заброшенной станции. Как бы отстранено это не выглядело, был смысл идти только одному. Так как нельзя было оставлять в одиночестве Леан, чья голова раскалывалась от электромагнитных вибраций. — Мы его не остановим? — шмыгая, спросила Леан у Пайро. — А смысл? — вздохнул он, разводя руками.   Даже сквозь сон, шея неимоверно ныла после иглы. Киллуа так и не разобрался, в какую точку шеи игла бьёт на поражение. А также рьяно горели мышцы под грудью. Напоминание об ударе локтем старшего брата, который… Иллуми сидел напротив, всё ожидая, когда помутневшие глаза Киллуа станут яснее. Тогда-то он и расположится к разговору с любимым старшим братом. А пока, младшему даже не удавалось распознать, где именно сейчас находится. Знакомая сеточка под ногами… Швы знакомого кафеля. Знакомый сквознячок теребил серебряные волоски чёлки. И барахтающийся звук вентиляции. Киллуа перевёл на стену взгляд, который никак не мог сфокусироваться на красной надписи. И всё же напрягая сильнее, он сумел прочитать слово. А с осознанием написанного, пришло и осознание, где он сейчас находится. Кафель, стены, даже верёвки, которыми Киллуа однажды привязал выпустившего их из этого места человека в военной форме точно так же, как и он сам сейчас прикован к этому же стулу. Да и отвратительный свет стал финальной точкой в осознании собственного местоположения. Хотя не казалось, что он не сможет из них выпутаться. Основной проблемой была скучающая фигура напротив. Она сидела и ждала, когда же младший братик подаст голос. Но Киллуа не собирался с ним и словом обмолвиться, поэтому Иллуми решил вынудить его: — Интересно выходит. Ты всегда возвращаешься к тем же истокам, откуда пытаешься вырваться. Ещё недавно ты рвал когти из нашего особняка, а сейчас согласен туда вернуться. Ты так же пытался выбраться из бункера, но ты снова здесь. Пытался улизнуть от образа жизни наёмного убийцы, но недавно убил огромное количество людей, потому что тебе так сказали. Так мечешься? Туда-сюда, — издевательски водил он пальцем перед лицом Киллуа, — туда-сюда… Хотел перестать быть одиноким и завёл друзей, однако снова выбрал путь одиночества. — Ты ведь сам, — после глубокого вдоха попытался ответить Киллуа, — возвращаешь меня обратно. Это не мой выбор… — Твою жизнь можно сравнить с компьютерной игрой, — сообразил Иллуми, следя за своим вертящим пальцем. — Каждый раз ты побеждал боссов и получал награды. Сначала были лёгкие противники. Хаиш, Леан, мутантки и прочие, потом главный браконьер, монашки, затем Паристон, а после и я. Кто бы мог подумать, что Курапика окажется твоим финальным боссом? — Не он. Ты... — Сухо отвечал Киллуа, упираясь лбом в свои согнутые колени. — Не из-за меня ты здесь. А из-за своей никчёмности передо мной. А хотя... Всех боссов в конце концов игрок побеждает. Быть побеждённым тобой я не хочу. Так что нет. Я не финальный босс. — Надо было тогда тебя убить… — Похвально, что ты огрызаешься даже в таком шатком положении. Я тебе уже говорил, что ты не имеешь права на друзей. Ты никогда не ставил себя на их место и не наблюдал за собой с их позиции. Именно поэтому ты выглядел эгоистично. Хотя, может ты и есть эгоист. — Не хочу тебя слушать. Не трогай меня. — Я не буду винить тебя за то, что ты выглядел корыстно в глазах своего друга. «Человек пренебрежительно относится ко всему, что я для него делаю. А теперь обуза мешает моим планам, чтобы продолжать получать от меня выгоду и спасти свою сестру, прикрываясь заботой и помощью». Думаю, это выглядело так. — Это не было так... — Может быть. Но стал бы ты ему помогать, не имея с него выгоды? Помог бы ты ему отомстить, если бы от него не зависело: вылечится ли Юмико или нет. Вылечится ли человек, который спасёт мою сестру, или нет. Хотя, даже когда у тебя был шанс получить всё это счастье на блюдечке, ты его упустил. Получил бы рецепт вакцины и смог бы жить себе счастливо с той девчонкой. Но ему снова пришлось защищать и прикрывать тебя, потому что ты не смог защитить то самое блюдечко от меня. — Тогда всё было бы по-другому... я не... — Помог бы или нет? Думай! — требовал Иллуми, выдёргивая частички души нитями вины. — Ты не имеешь право иметь друзей. Ты думаешь, что они могут на тебя положиться, но ты — источник всех проблем. Знаешь, как было бы? — Ты не знаешь. — Нет, мы оба это знаем. Если бы ты в тот день не бросился решать свою! проблему, а терпеливо дождался бы общего решения, то никто из твоих «друзей» сейчас не был бы заражён. Никто бы не умер. Ордер был бы у тебя. Юмико вылечилась бы сразу, как только вы нашли бы её. Разве я не прав? — Не прав. — Ты даже не доказываешь обратного. Не знаешь, что сказать? Не успел придумать оправданий? — Нет, я... Делаю, как ты говоришь. Ставлю себя на место друга. И вижу, что ты не прав… — Друга? — Да, друга! — Почему только сейчас? — Чтобы... — Ненавидь его в ответ, ты имеешь полное право. Он не доверял тебе и пользовался тобой. Друзья друг другом не пользуются. — Он делал это для нашего общего блага... — Быть на месте в Совете тоже общее благо. Почему ты не даёшь собой воспользоваться? — Я этого не хочу. Давно ты уступил для меня место? — Просто я понял, что это мне не нужно. — Как и мне! Я не вижу себя там, по крайней мере не сейчас. — Где ты себя видишь? — Я... В окружении дорогих мне людей. — Дорогих людей, которые не придут за тобой? На кого ты надеешься в данный момент? Никто тебя не спасёт, ведь нет смысла тратить на тебя силы. Ты давно утерял доверие к себе... Хотя подожди... — задумчиво приложил подушечку указательного пальца к своим губам Иллуми. — Ты его и не заслуживал изначально. Ведь к убийцам из семьи Золдиков мало доверия. Странно, что закрытые здесь люди не подозревали тебя изначально. Потому что доверяли тебе? Нет. Они просто боялись тебя обвинить. Помогали тебе тоже из страха, а не из дружбы. — Ты совершенно ничего не понимаешь... — Это ты ничего не понимаешь. Я открываю тебе глаза на то, что есть. Курапика помогал тебе, лишь бы отвязаться от тебя. Юмико помогала тебе, потому что её состояние зависит от тебя. Ведь вирус тесно связан с любовью Аллуки к тебе, а не основан на её чувствах. Так что Кацуки тобой пользовалась, лишь бы заполнить пустоту, которую создал этот вирус. А ты ими не пользовался? — Не пользовался. — Обманщик. Я же только что тебе говорил, что ты не стал бы помогать Курута, если бы от его действий не зависело твоё счастье. А Юмико тебе нужна была, чтобы не чувствовать себя одиноким. Ведь тебе не хватало любви в детстве, вот и принял привязанность за неё. А что насчёт друзей? Нет их у тебя. Тебе необходимо окружение, которое будет весёлым смехом и приятными разговорами заглушать твои тревожные мысли о неизведанном будущем, которое рано или поздно тебя настигнет. — Да когда ты закроешь свой рот? — рявкнул Киллуа, разгоняя эхо своего порывистого вскрика по стенам бункера. — Пока ты искренне не согласишься с каждым моим словом. Буду приходить сюда, а потом оставлять в одиночестве. Наедине с собой, чтобы тебе никто не помешал прислушаться к своим правдивым мыслям. Пока они не станут громче твоих оправданий. — Всё это вовсе никакое не оправдание! Мне просто нет смысла тебе отвечать и… — Сопротивляешься и оправдываешь своё отсутствие веских доводов, что ты всё-таки хороший друг, бессмыслием мне что-то объяснять? В таком случае, — привстал Иллуми и приложил ключ-карту к замку, — недолго осталось твоей «стойкости». Как только его запястья с содранной покрасневшей кожей выпутались из верёвок, он рванул к захлопнувшей железной двери. Не ясно зачем, но он начал долбить кулаками по ней, прекрасно осознавая, что требовательные удары не убедят Иллуми выпустить его. Наверное, он просто пытался заглушить ими тишину, ведь он здесь совершенно один. Следующим этапом было опустошение из-за вертящихся в голове слов, произнесённых Иллуми. Особенно громкими были: «они за тобой не придут» …   Пеший путь до разворованного магазина, а оттуда с каким-никакими продуктами, вроде сока и желатина, до заброшенного метро не занял много времени. Проблем тоже не возникло, разве что сложность в принятии решения: «стоит ли брать ключ-карту от бункера? Зачем он вообще об этом задумался только сейчас?» Рука Курапики замерла перед открытым ящичком, когда он вспомнил ту железную дверь, которая ограничивала свободу каждого запертого. А также отрезала надежду на то, что она вообще когда-нибудь отопрётся. Курапика перевёл взгляд на разбитое зеркало в углу комнаты… Ну и вид. Болезненный и уставший. От прежнего него словно ничего не осталось. В попытках вернуть хотя бы намёки на «прошлого себя», он постарался загладить выпирающие волосы обратно в опрятную причёску. Или пригладить вмятины на одежде, отодрать грязь с ткани, хоть что-нибудь. Но чем дольше он пытался что-то сделать с собой, тем больше осознавал, в какой точке невозврата находится. И дело вовсе не в опрятном виде. Ответ на то, стоит ли брать с собой ключ-карту тоже так и не пришёл. Ведь он захватил с собой всё. Начиная от ингредиентов для вакцины, заканчивая оружием. Но не успел он к нему прикоснуться, как услышал щелчок чужого заряженного пистолета со стороны двери. Тяжело вздохнув, он повернулся и увидел того, кого, если быть честным, и ожидал увидеть. — Мы прямо-таки как в дешёвой мелодраме, скажи? — усмехнулся Пиетро, махая ему приветливой ладонью, когда как во второй он с угрозой направлял пистолет в сторону Курапики. — Борец с преступностью пытается отвоевать обратно сердце своей дочери у преступника, вскружившего ей голову. — На словах звучит красиво, но самый настоящий подонок здесь ты. — не стеснялся выражаться Курапика, игнорируя угрозу. — «Джин подослал, чтобы следить за мной?» — Пытаешься придать себе безупречный товарный внешний вид? Всё для того, чтобы произвести впечатление на мою дочь? Отстой. — высунул язык и опустил большой палец к низу Пиетро. — Пиетро? — нервно поправив воротник, Курапика повернулся к инвалиду. — Она ведь прекрасно знает, что ты мерзавец? — Есть такое-е. — протянул Пиетро, пожимая плечами, пока откидываемая тень блондина его не настигла. — Тогда она не поверит твоим словам, если я сделаю так... Курапика с равнодушным лицом упёр свою ногу в его вспомогательную палку, после чего со всей силы пнул эту опору. Под падающий шум он прикрыл свою злорадную ухмылку, стараясь не губить свою репутацию сдержанного джентльмена даже перед таким, как он. — Не сильно ушибся? — Чёртов щенок! — тянулся рукой он к откинутой палке, параллельно стараясь встать. – Кто из нас мерзавец? Я встану и… Понял? — Не напрягайтесь Вы так. В Вашем-то положении?.. — Благосклонно мотал головой Курапика, помогая ему встать, словно тот какой-то старик. — Ты и впрямь на него похож. Такое ощущение, будто Паристон и не умирал вовсе. Пиетро проигнорировал тянущуюся помочь руку, замершую от такого оскорбления. Курапика упёрся помутневшим взглядом в одну точку. — Не реагируй так, якобы тебя это задело. Так жалко выглядит, — поднялся без чужой помощи Пиетро, поворачиваясь к нему. — Ты же постоянно будешь жить с мыслью, что он умер слишком лёгкой смертью. Будто бы твоя сломанная жизнь стоила куда больше страданий, которые он так и не получил перед смертью. — Ты не прав... — как-то неуверенно возразил Курапика, теряясь. — Я хотел лишь избавиться от него, лишь бы он не натворил больше зла... Лишь бы он не навредил никому больше и... — Отомстить? — с усмешкой закончил его слова Пиетро. — Цель хорошего человека — это уничтожать плохое и страдать во благо другим, ставить всех выше себя. Ты не такой. Ты отомстил ему во благо себе. Лишь бы тебе было легче. Но легче не стало, да? Поэтому такой опустошённый? Делай бы это ради других, продолжал бы радоваться жизни. Но тебя совесть-то хоть мучает? — Я не... — оборвал своё оправдание Курапика, пытаясь ухватиться за мысли, которые умирали при каждом его вопросе. — А если ваши с Леан пути разойдутся? Ты тоже решишь, что она сломала тебе жизнь? Будешь думать, какая месть для неё станет прекрасной альтернативой потраченным на неё годам. — Что за чушь?.. Он выдохнул. Только от этого груз напряжения не стал легче. Курапике просто нечего ему ответить. Все силы уходили на сдерживание от собственного порыва неконтролируемой злости. Ему в этом помогали вжатые в ладони ногти, когда он стискивал кулак. Оставалось только не врезать им по лицу провокатора. В последнее время контроль над яростью удавался очень даже недурно. Только смысла в этом никакого, если высокомерный взгляд лейтенанта всё-таки сделал своё дело и спровоцировал до точки кипения. — Теперь ясно? — спросил после удара Пиетро, поглаживая теперь больную скулу. — Ты бы пожелал своей дочери вспыльчивого маньяка, без пяти минут заключённого? — Нет... — разочарованно опустил руку с ноющими костяшками Курапика. — Тогда ты должен меня понять. Не вздумай с ней даже дружбу вести, понял? Отвези её из города и сиди себе в тюрьме, вдали от нормальных людей. И давай так, чтобы она не узнала. Не дай Бог, она будет пытаться тебя вытащить. — раздавал указания дружеским тоном Пиетро, протягивая карту и задыхаясь в желании поскорее покинуть эту серую конуру. — Тут проложен маршрут, где не ходят патрульные Бейонда. Заражённые там тоже не ходят, по крайней мере им там попусту делать нечего. Пройдёте по нему и без проблем доберётесь до дома с электричеством.   Сколько времени прошло с момента похищения Киллуа? Не так много, судя по ярости, навзрыд выливающейся из горла Файраллы. Юмико слабо приоткрыла чёрные глаза и судорожно дёрнулась. Не от мусорного бака, врезавшегося в стену рядом с ней с такой силой, с какой Файралла ещё не пинала, а от вируса, который контролировать было всё невыносимее. Контроль не давался тяжело, он давался больно. Так ещё и подначивало перестать это делать бессмыслие стараться. Всё из-за того, что единственный, ради кого она могла бы это вынести, ушёл настолько далеко, как физически, так и душевно. Она его не чувствовала рядом, она его не чувствовала в пределах своей чуткой досягаемости, она его не чувствовала вообще. Ощущение, что его никогда не существовало. Не он ушёл, его забрали. Но всё равно больно сопротивляться вирусу, а из инструментов помощи к контролю только тонкая леска, которая своим тугим перевязям скрутилась вокруг столба и обнимала своей остротой её, Палм и холодный металл. Юмико не чувствовала этого холода, но Палм уже долгое время тихонько подвывала и всхлипывала от ноющей боли в позвоночнике. А хотя бы немного отсоединить спину от столба мешала как раз эта серебряная нить, в которой красота была лишь в перебегающем блике от солнца, вырвавшегося из серых облаков. Если Палм пошевелится, то леска проигнорирует её потуги и кожную защиту на груди и начнёт кроваво тереться непосредственно об сами кости рёбер, срабатывая как тонкая пила. — Он обманул меня! — гневно вскрикнула Файралла, швыряя об асфальт оружие. — Не угомонишься? — уныло вздохнул Линсен, сидя в углу и косившись на дреды парня. — Это твоя вина! — обвинила его она, напрямую смотря на непонятливые глаза. — Я не связалась бы с Золдиком, если бы не ты! Ты-ты-ты-ты! — Я вообще-то тоже оказался в минусе, — цыкнул Линсен, переводя взгляд на приоткрывшие ресницы Юмико. — Золдики забрали мою Леан! Забрали! — бесилась Файралла, а потом посмотрела на лицо Кацуки. — У меня тоже есть что у них забрать! — Говорю тебе, успокойся... — повторил Линс, напрягаясь из-за каждого её шага, направляющегося к связанной заражённой. — Ты проснулась, нет? — вопросительно расширила глаза настолько широко, насколько ясен будет пример того, как она пальцами раздвинет веки пленницы, если та сейчас же на неё не поднимет черноглазый взгляд. — Спроси у своих неразумных заражённых, куда подевались Золдики? Если бы она только знала, то не иссякла силами и не терпела её истерические вопли, а тут же ринулась ему на помощь. Но как бы она не пыталась уловить знакомый дух, присутствия Киллуа она не чуяла, не слышала, не видела. — Спрашивай! — взвизгнула Файралла и замахнулась на щёку Юмико, но рука Линсена её остановила. Она грозно подняла брови и вопросительно взглянула на этого недо-героя. Линсен сначала опустил её руку, а потом отпрянул ею и сказал: — Мне тоже необходимо найти её, хватит бушевать и буйствовать. — Зачем это? — не моргала Файралла, начиная тяжело дышать и готовиться выстрелить в него. — Хочешь навредить ей? — Добраться до Курута, не более. Её я и пальцем не трону, — успокоил её своей ложью Линс, тяжело вздыхая. — Мне нужно придумать другой способ заставить её найти Золдика, — лихорадочно чесала губы Файралла, косясь на обмякшее тело заражённой у столба. Мысль о том, как это сделать, заставило заранее сердце ликовать от будущей встречи. Знает, она точно знает! Жаль конечно было лишаться декора, издающего приятные звуки боли, но она готова пойти на такую жертву ради свидания с телом своей фаворитки. — Что задумала? — напрягся Линсен, смотря на улыбку под бешеный ритм её дыхания. — Не трону я твою Кацуки, — уверила Файралла, хватая ключи от багажника, — вали на крышу, чтобы дать мне знак, когда здесь появятся мутантки. — Хочешь приманить их сюда? — задал вопрос Линсен, наблюдая, как она достаёт мешок кубического сахара. — Зачем? — Свали уже! — рявкнул на него один из товарищей Файраллы, помогая ей вытащить тяжёлый мешок из багажника. — Достал уже всех своими вопросами. Линсен опустил глаза в несогласии, но поделать с этим ничего не мог. Он считал, что вовсе необязательно издеваться над пленницами, а можно поступить более человечно. При всём при том, что связаны те, кого раньше он защищал. Но Файралле по-другому скучно, она не привыкла к мирным методам. А значит и попытки образумить её будут абсолютно бестолковыми.   Тусклый свет в одной из квартир слабо падал на картонный буклетик, лежащий на тумбочке. Другая мебель этой комнаты не была так хорошо освещена. Ни кружевные шторы, покачивающиеся из-за сквозняка, ни стеклянные бусины на люстре с перегоревшими лампочками, ни жуткий лось на картине над кроватью не получали должного освещения. Проникал свет только на зеркало, напротив которого сидела девочка и с равнодушным лицом наблюдала, как ножницы со скрежетом в руках матери избавляли маленькую голову от тяжёлых, но очень светлых волос. — Ты взрослеешь, а я не молодею, — поглаживала по коротким волосам женщина, откладывая в сторону расчёску, которой теперь будет непривычно скользить по недлинным локонам, — не отращивай волосы, не расстраивай маму. Я не хочу, чтобы он считал, что её дочь выглядит красивее, чем его невеста. Девочка перевела взгляд на свой пустующий шкаф. Раньше там было полно красивых платьев, но они, под тем же предлогом, были отданы в приют, который красивым изображением на буклете дополнял эту тумбочку. Кажется, скоро наступит и её очередь отправиться туда. А шкаф матери постоянно пополнялся красивой одеждой. С того момента, как в очередной раз они приняли в семью нового человека. Только каждый из них убеждал её в том, что: «это именно он сделал одолжение и «подобрал» этих двоих». Женщина верила, лишь бы не остаться снова один на один с маленьким исчадием. Только вера не помогала, а они всё равно уходили. После очередной неудачи заполучить счастье и заполнить пустоту в душе романтикой, она попыталась разыскать причину и найти ответ решения глубоко в разуме, до куда возможно добраться лишь с помощью алкогольной лихорадки. Ответ она нашла. Жизнь её сломана из-за обузы, которую она носит за собой. Она заставляла её стричься всё короче и короче, старалась сделать всё возможное, чтобы дочь стала блеклым пятном на фоне женщины. Девочка была согласна на всё. Если так мать поделится с ней материнским теплом, то примет хоть роль чудовища из той самой сказки. Только делиться с ошибкой своей жизни ей было нечем, ведь любовь брать ей больше неоткуда. Это было бы обычной мрачной сказкой, но это всего лишь… Её грудь резко приподнялась от вибрирующего воздуха, которого она залпом вдохнула при пробуждении, а её руки схватились за давно отросшие за семь лет волосы. Её руки, словно загипнотизированные руками матери, пытались содрать корни волос. — Успокойся, — попросил обладатель встревоженного, но бархатного голоса. — Неприятный сон? — Давно ты вернулся?.. — спросила Леан, смотря на свои дрожащие руки, которые опускались под ладонями Курапики. — Только что, — ответил Курапика, теряя из виду её лицо из-за свисающих волос и дожидаясь, когда она отдышится. — Нам нужно идти, времени в обрез. — Без красивого платья и причёски я никуда не пойду, — заявила Леан, укутываясь в простыне. — Ты серьёзно? У меня нет времени с тобой нянч… — не закончил Курапика, чей взгляд застрял на изредка вздрагивающих плечах под тканью. — Я хочу переодеться. На мне сорочка, будто я психбольная. Курапика посмотрел на выдвижную дверцу, за которой пряталось разнообразие королевских шелков и кружев. Проверив на ощупь почти каждое полотно, схожее с платьем, он выбрал самое тёплое и аккуратно положил на покрывало рядом с ней. — Хочу красивую причёску, — продолжала равнодушно командирским голосом требовать Леан, протягивая ему старенькую расчёску из своей сумки. Он как-то неуверенно принял её, но ещё неувереннее прозвучал бы его отказ. Он должен делать? Курапика в принципе не понимал, почему безоговорочно начал ей угождать. — Какую ты хочешь? — сев сзади, он подобрал пряди на ладонь. — Любую, — с безразличием ответила Леан, опуская глаза на одежду. — Странно, что волосы чистые. Раз прошло полгода, с моих волос должно чуть ли не стекать сало. Да и пахнуть я должна неприятно. — Вирус запоминает тело таким, каким его захватил, чтобы оставлять его в идеальных условиях, несмотря ни на что, — объяснял Курапика, проводя расчёской по её волосам. — Поэтому твой порез не прошёл. — Удобно, — равнодушно ответила Леан, мурашки которой отползали от случайных прикосновений его рук. Они становились всё реже, стоило его рукам заплетать всё ниже. В итоге это колосок, хребет которого криво спускался вниз. После его нервного вздоха, она поняла, что он хочет распутать это недоразумение и сделать что попроще. — Оставь, — попросила Леан, забирая конец косы в свои руки и повторяя его слова: — У нас времени в обрез. Её дурное настроение после мерзкого сна улучшилось. Когда тема разговора наконец дошла до выезда из города, он раскрыл карту и рассказал ей маленькие отрывки из событий, знай она которые, будут удобны конкретно ему. Мысли о недавнем разговоре с её «отцом» не давали покоя. — Пиетро жив, — начал внезапно Курапика, внимательно наблюдая за реакцией Леан. — Неудивительно. Он живучий, — она скрестила руки перед собой, разглядывая их маршрут, помеченный красной линией на карте города. — ...и будет ждать нас на точке, откуда нас заберёт Джин в город. — Так легко выберемся отсюда? — А должны быть сложности? — Не должны. Просто не верится, что скоро я полечу отдыхать на какие-нибудь жаркие острова, — размечталась Леан, закрывая глаза и кладя щёку на ладонь. — Давай, когда всё закончится... — начал предлагать Курапика, но восторженный голос его перебил. — Съездим на карнавал в Рио-де-Жанейро! Или нет! Сейшельские острова? Ещё нужно успеть в Венецию, пока её не затопило! — засияла она, мечтая спрятаться от здешних морозов под жарким солнцем. — ... никогда больше не пересекаться, — всё же закончил Курапика. После этих слов таким холодным тоном она замёрзла сильнее, чем если бы стояла босая на льду. И ничего тяжелее внутри от такого отвержения не существовало, если бы он не продолжил: — Я устал. Несколько месяцев нахождения рядом с тобой меня сильно вымотали. Твоё присутствие рядом со мной в общем всё только усложняет. — Если от этого тебе станет легче... — Станет. — отрезал Курапика, хладнокровно продолжая вырезать в ней дыру пустым взглядом. — Съезжу самостоятельно, — отмахнулась Леан, отсмеиваясь, — после того, как я продам вакцину, я буду одной из самых богатых в стране. Так что запросто позволю себе… — Хватит болтать и одевайся, — сухо перебил её Курапика, сворачивая карту. — Сколько суровости. Но уверен, что тебе не надо отлежаться? Пока он подбирал грубый ответ, её ладонь легла на горячий лоб. Шелковистое ощущение прохлады от её руки сбило его с толку на пару мгновений. Стоило опомниться, как тут же отдёрнулся и отмахнулся от неё. — Нет поводов для беспокойства. Больше не прикасайся ко мне. — Хорошо, — согласилась Леан, пряча своим руки за спиной. — Косичка красивая вышла. Я переоденусь и можем идти. Курапика мягко кивнул ей вслед в ванную, а потом снова взглянул на карту. В идеале для него лучше не полагаться ни на Джина, ни на карту Пиетро. Но и выдумывать собственный маршрут, полагаясь на волю случая, в котором отсутствуют патрульные или мутаньи, тоже было не разумно.   Радостные визги разносились по всей немой округе. Файралла вприпрыжку носилась по улочке и раскидывала сахар, словно конфетти на празднике, либо же как маленькая девочка, раскидывающая лепестки любимых цветов невесты, за которой она следовала. Она раскидала сахар по всему асфальту, а потом подошла к Юмико и наклонилась, чтобы её шёпот дошёл до её ушей. — Хватит действовать мне на нервы и говори! — требовала Файралла, облокачиваясь руками об свои коленные чашечки. — Я в курсе, что ты умеешь. Не прикидывайся! Юмико, может быть, ответила бы ей, но ей словно зажали нос изнутри, а горло сжали до хрипения. Такое ощущение, будто это была пытка с тазом горячей воды, в которую окунали лица несчастных. Этот всплеск был похож на тот, который она чувствовала, когда была за пару минут до полного заражения. Ни глубокие вдохи, которые и так заставляли грудь сопротивляться сковывающейся лески, ни частые моргания, ни отгон негативных мыслей уже никак не помогали отрицательно реагировать на вирус, проникающий обратно в сознание носителя. Юмико не отвечала ей не потому, что не хотела, а потому, что была не в силах. Единственное, что она могла, это оставлять крупицы своего сознания в чистоте, благодаря тёплым воспоминаниям. Только её тело уже не реагировало на импульсы от команд мозга, а просто ослабевало с каждой минутой. Не только тело слабело, но и вздрагивания в плечах начали происходить всё чаще, а уголки губ подёргиваться вверх, чтобы придать побледневшему лицу охотничью улыбку. — Улыбаешься? — спросила с нервозом в голосе Файралла, опускаясь на корточки. — Скоро у тебя станет на одну черноглазую подругу больше, слышишь? А потом я буду потихоньку отстреливать конечности твоей соседки, когда она станет способна к регенерации. Она поводила дулом пистолета по щеке Юмико, спуская курок. Только вместо залпа, оттуда взмыл поток резкого воздуха и шлёпнул собой ей по розоватой чёлке. — Как ты разум сохранила, эй? — нетерпеливо спрашивала Файралла, отдёргивая металлическую пуговицу на кармашке. Юмико продолжала молчать, пусто смотря себе под колени. Со временем в голове Юмико стихли и тихие страдания Палм, и громкие вопросы Файраллы. Громкими были лишь её просьбы, обращённые к мутаньям, не подходить сюда. Только для чего это не было известно. Рано или поздно эта сумасшедшая не заметит, как просто замучила пленниц до смерти. Перед глазами мутнело так, будто чёрная пелена в глазах не существовала до этого момента. Всё темнело и темнело. Снова. В какой-то момент она даже перестала видеть перед собой лица, движения и пространство в целом. Слышать она тоже перестала, как и чувствовать. Поэтому не увидела вытащенного из кармана ножа, не услышала его лязг и не почувствовала чужие пальцы на своём лице. Всё последние силы уходили на те сознательные крупицы, которые растворялись в омуте вируса. Файралла придерживала рукой её лицо, чтобы она не сильно дёргалась, когда будет проводить кончиком лезвия по её бледной коже. Будет очень красиво, если алая капля пробежит, подобно слезе, по болезненно светлой коже. Так ждала эту красоту, что навострила все свои органы чувств от предвкушения. Но тут же пальцы Файраллы немного ослабили хватку, как только её кольнуло знакомое предчувствие слежки кого-то постороннего. Она резко повернула голову в сторону закоулка, в надежде, что наконец явилась какая-нибудь мутантка её поразвлечь. Но никого подобного она там не обнаружила. — «Чуть не заметила… — выдохнул Курута, прячась за наблюдаемой стеной, — Как она умудрилась попасться? И Киллуа не видно…» Они шли по назначенному маршруту и будто специально на них наткнулись. Либо судьба, либо Пиетро постарался. — Это моя Файралла там? — хлопала глазками Леан, которую Курапика тут же постарался отодвинуть, лишь бы их троих не заметили из-за неё. — Не переживай ты так, она от меня в восторге. — Это меня и пугает. — А Юмико в заложниках тебя не пугает? Что будем делать? — «У меня нет причин так рисковать, — задумался он, оглядывая сначала Пайро и Леан, а потом на их единственное оружие в его руках. Приняв решение самостоятельно, он отрицательно помотал головой. — Киллуа и Гон не смогли её победить, так ещё им удалось Юмико поймать. У нас нет шансов» — Их там четверо, — сообщил Пайро, а потом указал на выезд, — один из которых стоит на крыше. Если обезвредим… — Мы не будем придумывать планов спасения, — перебил его Курапика. — Обойдём их и всё. — Останемся в стороне? — Да, останемся. Это не обсуждается. — Нельзя бросать людей на произвол судьбы… — Я уже предоставлял им две идеальные возможности спастись. Не воспользоваться ими был их выбор. — Тебя же… — сощурила глаза Леан, разглядывая в его взгляде неопределённость, — …совесть замучает. Или уже? — Вместо того, чтобы давить на мою совесть, вспомни лучше, что пообещала мне всегда быть на моей стороне. Я не должен заниматься самопожертвованием, а особенно пренебрегать вашими жизнями. — Ты и не будешь, — обратил на себя внимание Пайро. — Моя обязанность, как спасателя, помогать всем нуждающимся в помощи. Ты сам меня этому научил. — Ну, а ты какими оправданиями прикроешься? — после тяжёлого выдоха, он вернул взгляд на Леан. — Я хочу содрать с Кацуки как можно больше денег, — подняла она ладошку вверх. — Ясно с вами, — прикрыл глаза Курапика, давая согласие, лишь бы перестать отстаивать свою значимость и выслушивать сто и одну причину, почему в приоритете не его решения. — «Показалось?..» — отвернулась обратно Файралла, делая свой любимый припев в колонках громче до тех пор, пока не услышала своё имя весёлым голосом, до мистически знакомым. Все руки, которые имели наколки, схватили пистолеты и направили их на источник задорного голоса. Но обладательница игнорировала и игриво махала Файралле, чьё внимание было в плену у чего-то невозможного. — Оружие опустите, придурки… — сдавленно и неуверенно приказала Файралла, не отводя завороженный взгляд. — «Это же...» — узнал образ той заражённой Линсен сверху, собираясь крикнуть и предупредить. — Фай... Холодный металл сдавил шею сзади настолько сильно, что остальную часть имени не удалось выкрикнуть даже хрипло. Казалось, либо он сейчас задохнётся от этой связки цепей, либо гортань под ними треснет. Файралла хотела поднять глаза на крышу, но одно только имя голосом её фаворитки, взявшейся из неоткуда, заставил позабыть обо всём и продолжать смотреть, смотреть, смотреть… — Файралла, привидение увидела? — улыбнулась ей Леан, кладя свою ладонь ей на тёмную макушку. — Ты с того света припёрлась? — жёлчным тоном спросил парень с дредами, только его вязкая натура была пришиблена жутким взглядом Файраллы в его сторону. — С того света? — прошептала Леан. — Интересно… Она наблюдала за тем, как сантиметры от пальцев Файраллы до лица Леан превращались в миллиметры. Только карие зачарованные глаза заметили разницу в чистоте подушечек её пальцев и кожей на щеке, к которой она теперь не решилась прикоснуться. Она живо отдёрнула свои руки и начала торопливо и нервно тереть их об латекс на ногах. — «Ещё одна сумасшедшая?..» — тяжело дышала от давки прут Палм, пересекаясь с взглядом Леан. — Это что? — спросила Леан, не отводя от заложниц взгляд. — Мутантка с разумом! — указывала она на побледневшее от плохого самочувствия лицо Юмико. — Она может управлять другими заражёнными и самая сильная, она говорит! Я покажу, я… — «Чушь какая-то…» — смирилась с очередным бредом из её уст Леан, закатывая глаза и скрещивая руки перед собой. — Меня не интересует такое, это скучно. Я хочу домой, где Морена? — Мертва, как и Виктория! Я сама могу тебя отвезти!.. Только подожди и посмотри! — Серьёзно, не вреди веселью, — распростёр руки парень с дредами, чей лоб получил пулевую вмятину под взвизг Леан. — Мы разговариваем, — холодным и низким голосом предупредила Файралла того, кого предупреждать уже было незачем. Леан прикрыла ладонью свои губы, которые содрогались от тяжёлого дыхания, и не решалась взглянуть на убитого. На Файраллу, на единственного оставшегося её товарища или на заложниц она тоже не желала смотреть. — «Она стала ещё сумасшедшее» — растерянно искала взглядом какой-нибудь предмет, на который она смогла бы отвлечь своё внимание хотя бы на какое-то мгновение и успокоиться. — Было слишком громко, и я тебя напугала? — с сожалением спросила Файралла, хватая её в объятия и прикладывая ухо к её груди, внутри которой громко билось сердце. — Прости-прости. Давай я покажу тебе, как умеет мутантка говорить, а потом домой. Файралла схватила её за запястье и положила ей в руку золотой револьвер. Хотела повести к заражённой пленнице, но Леан встала как вкопанная и пожирала тревожным взглядом асфальт. Это сильно сказалось на хорошем настроении Файраллы, поэтому пришлось потащить её силком. — Задай ей вопрос и прострели ухо! — предлагала она, сжимая её кисть всё сильнее и направляя чужое дуло на указанную цель. — Я таким ещё не промышляла, но должно сработать! — «Соберись уже…» — заставляла себя Леан, а потом понизила свой тон голоса и брезгливо свела брови: — руку убери от меня. — Извини-извини! — отпрянула от неё Файралла, тряся руками, а потом подняла взгляд на дуло, которое должно было уже прострелить ухо Кацуки, но сейчас упиралось кареглазой в лоб. — Развязывай их, — решила уже не хитрить, а напрямую потребовать Леан. — Или что, убьёшь? — спросила Файралла, давая немое указание пальцем своему «товарищу» не двигаться и делая настойчивый к ней шаг. — Стреляй?.. Духа хватит? Леан неуверенно, скорее даже испуганно, переглядывалась с её бешеным взглядом. Она с самого начала планировала воспользоваться своим положением в глазах Файраллы и никак не ожидала, что так быстро расклеится и придётся так дурно и неумело шантажировать. Не успело из её губ вырваться повторное требование об освобождении, глухой звук удара по слабой кисти донёсся раньше, чем удар выпавшего из рук револьвера об асфальт. Файралла прижала ладонь с грязными линиями к её рту, а потом крепко сжала челюсть. Опрокинула неустойчивое тело Леан на землю и начала со всей дури прижимать к шершавой плоскости. — Смотри, я вон какая сильная! — расширяла улыбку Файралла, сдавливая всё сильнее. — Будешь со мной и я смогу тебя защищать, давай? Она убрала руку с мычащего рта, чтобы дать ей сказать. Собиралась схватить за шею, ведь слегка придушенная не будет так сильно сопротивляться. — В твою шайку? Прости, у меня уже есть компания… — благосклонно подняла брови Леан, переводя взгляд на раздавшийся выстрел. Не только они обе обратили внимание на хлопающий звук, но и мужчина со вкопанными в землю пятками, когда с другой стороны дуло подобранной снайперской винтовки использовалось не по назначению и ударило своим железным концом по скуле Файраллы, которая не успела разглядеть лицо агрессора. Но ей удалось это сделать, как только её запястье припечатали подошвой, а с болезненным нажимом ко лбу приставили дуло. — Не двигайся, иначе я выстрелю. — без шуток предупреждал Курута последнего мужчину, надавливая дуло всё плотнее к её черепу. Вот у него точно хватит духа. — Оружие сложи в кучу. Живо. — Ты не перебарщиваешь? — заволновалась Леан, махая руками подле пострадавшей. — Она же всё-таки... — Не отвлекайся. — П-прости! — впервые она при разговоре с ним заикнулась, ведь именно её паника стала причиной того, что они чуть не оказались в серьёзной опасности. Она потянулась к узелку лески, сковывающей тела Юмико и Палм к столбу, и хаотично дёргала пальцами в поиске чего-то такого, чем можно было бы её перерезать. Там просто была крепкая перевязь, которую ей никак с её силами не удалось бы распутать. — Не дёргай! — через силу произнесла Палм, которой не удавалось даже выкашлять раздражающую тяжесть в горле. — Они и так очень сильно затянули — Что же ты в беде то оказалась, раз умная такая? — Вы нас извините за хлопоты? — виновато улыбался Пайро, закидывая на плечи огнестрельные оружия на ремнях. — Мы вам оставим парочку, чтобы вы не пропали. Договорились? Но машину мы всё же заберём. — Где ключи? — спросил Курапика, нетерпеливо вдавливая стопой ладонь Файраллы к асфальту сильнее. Она указала взглядом на карман своей кожанки, а потом по-предательски посмотрела в сторону Леан. Пайро вытащил связку, захватывая ещё и нож, которым психованная собиралась поранить лицо Юмико. Передав его Леан, чья задача с леской после этого сильно облегчилась, он нажал кнопку и пиликающий звук автомобиля оповестил их о своём местоположении. Когда леска ослабила свой натяг, Юмико, выглядевшая очень болезненно, так и не смогла подняться. Тогда она оказалась на руках Пайро. Он посадил её на заднее кресло машины и наказал Палм аккуратно её обнимать, так как ремней у этих рок-оторв внутри не оказалось. — «Он такой обходительный!..» Палм раскраснелась, больше не пытаясь даже смотреть на Пайро как-то иначе. — «Лучше убить их… сначала прострелю ей голову и тогда останется лишь вариант точно попасть в того безоружного, а потом добить Линсена…» — вспоминал про того, кого не стал душить насмерть и приковал на крыше Курапика, а потом посмотрел в стеклянные глаза под собой, которые поняли, что он собирается сделать, и умоляюще слезились. — Не надо… — прошептала Файралла, тяжело дыша и стараясь отрицательно помотать головой. — Курапика? — окликнула его Леан, подбирая револьвер. — Давай, идём уже. — Леан, не остав… — хотела попросить Файралла, но вскрикнула от боли в ладони. — Перевяжи ей руки, — после своих противоречивых раздумий попросил он у Леан. Острая леска обвила запястья Файраллы, которая почему-то не сопротивлялась. А Леан не затягивала бы так туго, чтобы не поранить чужую кожу, но только вот Курапика был очень требователен. Осталось только самим загрузиться в машину, поэтому Леан держала на прицеле оставшегося мужчину, который вряд ли что-то сделал бы. — Зачем ты направляешь на него пистолет, если всё равно не выстрелишь? — устало вздохнул Курапика, усаживая её на переднее сиденье и закрывая за ней дверь, а потом обращаясь к Пайро. — Ты на заднее. — У тебя прав же нет даже… — тихо повозмущался Пайро, но всё же сел рядом с Юмико, чтобы реагировать на перемены её состояния. — Ей всё хуже и хуже! Ты же учёный и больше всех о вирусе знаешь, — без приветствий и благодарностей начала утверждать Палм. — Скажи, что с ней! — Должно быть, — начал спокойно объяснять Курапика, — потеряв связь со своим триггером, вирус возвращает её в то же состояние, когда она только начинала заражаться. — Она скоро станет неразумной мутаньей? — «Мутаньей»? — повторила Леан, а потом задумалась о чём-то. — Мы будем её лечить? — спросил Курапика у Леан, которая удивлённо пересеклась с ним взглядом. — Ты тут вроде как рулишь ситуацией, чего меня спрашиваешь-то?.. — Вакцина твоя, я не могу ей свободно распоряжаться. — А я уже было размечталась, что тебе действительно интересно моё мнение. — тяжело вздохнула Леан, кивком давая своё очевидное согласие. — Нормально, что мы вот так просто её оставили? — Не пропадёт, — вытащил свою коробочку пуль Курапика. — Лучше о нас побеспокойся и замени патроны на обычные, иначе прежде всего пострадает Юмико. — Дай мне пистолет. — Револьвера мало? — Мне нужен пистолет, — не унималась Леан, скрещивая руки перед собой и недовольно облокачиваясь на спинку сиденья. — Она обчистила оружейный музей. Если бы у тебя был выбор: обороняться щитом или картиной Мона Лизы… — Я понял, возьми. — тяжело вздохнул Курапика, заводя машину и заворачивая на трассу к выезду из города. До самого выезда из города автомобиль не доехал, а завернула на съезде. То оказалось местностью, похожая на посёлок городского типа. Из всех домов, некоторые окна горели только в единственном пятиэтажном здании с грязными блоками. Казалось, это бедное место, окружённое лесом, было заброшено куда дольше, чем полгода. Ладонь Курапики как-то нервно ударила по центру руля, просигналив о своём приезде Пиетро, который наверняка приехал на одной из этих стоящих здесь машин. Наверное, на той, что не выглядела сильно заросшей. Размагниченная дверь подъезда стояла нараспашку, так и приглашая зайти внутрь. — Я не пойду туда. — отвернулась от оголённой лестницы с тёмно-зелёными, испачканными в маркерах и непонятных граффити стенами, Леан. — Прекрати, почему ты так себя ведёшь? — спросил Курапика, выжигая её раздражительным взглядом. — Не скажешь? — Нам здесь только ночь переждать, — успокаивал Пайро, но тщетно. — Я здесь останусь. — Одна? — Да. Мне нужен отдых от вас. — Делай, что хочешь. — разрешил ей Курапика и вышел из машины, забирая маленький медицинский кейс и оставляя ключи в замке зажигания. Лифтом пользоваться уж точно не стоило, поэтому проверяя каждую дверь, они поднимались по лестнице. Долго идти не пришлось, на втором этаже им уже открыл дверь хромой лейтенант и впустил внутрь, не сильно удивляясь тому, что Кацуки с ними. Правда всё же пришлось прикинуться дурачком и исполнить изумление, когда Пиетро встретился взглядом с Курапикой. — Наполни ванну горячей водой, — попросив Пайро это сделать, Курапика перевёл злобный взгляд на лейтенанта, — а я пока… — Не оставляйте меня с ним наедине, — просил пришедших Пиетро, размахивая руками, — он хочет избить несчастного калеку за мою помощь в спасении бедной Кацуки. — Ты представить себе не можешь, как я хочу на тебе отыграться, но не могу. — К сожалению, представляю. Но одна из дочерей Кацуки всё же уцелела, здорово же! — Что же сам не спас её, раз герой такой? — У нас с тобой полно отличий. Например, — принялся перечислять Пиетро: — я вышел лицом, в свои-то годы, я очень силён и хитёр. Только здоровых ног у меня нет. — Совести у тебя нет, — раздражённо помотал головой Курапика. В создании вакцины был огромный плюс. Не нужно было долго ждать химических реакций, они происходили мгновенно. В этом был и секрет, и огромный риск на неудачу. Когда ванну заполонила горячая вода, градусы которой были чуть выше той воды, которой балуют на горячих источниках, Пайро погрузил Юмико в воду. Иногда опускал одну свою руку туда, чтобы проверить насколько сильно изменилась разница температур, а другой придерживал шею, чтобы её лицо не утонуло, а она сама случайно не захлебнулась. — Ты уже всё?.. — хлопала глазами Палм, смотря как Курапика удостоверяется в надёжности шприца. — Кстати… ты постоянно занят, что даже подгадать момент сложно для… — она опустила голову с вьющимися чёрными концами в благодарностях и произнесла: — спасибо, что пришёл на помощь! — Благодари Пайро и Леан, не меня. — «Какой скромный!» — прижала ладони к своему раскрасневшемуся лицу Палм. Он молча сел на бортик ванной и аккуратно вытащил из воды запястье с тёплой кожей. Вколол вакцину в ту часть, где кровообращение наиболее активно, а потом вернул руку обратно под воду. Не прошло и пары секунд, как её тело начало барахтаться так, будто она задыхается. Хотя просто вирус пытался вырваться из тела и найти новое пристанище, чтобы хоть где-то спрятаться, а не медленно умирать от вакцины. А само сознание грезило о мечте, которое она бы разделила с Киллуа напополам. О той мечте, которая была незакончена им на той крыше. Та мечта, которая не была её, но стала в тот же миг, как только почувствовала его чувства. Ей осталось учиться два года, а он мог бы перейти с домашнего обучения на последний год школы. Тогда, они наверстали бы то улетевшее школьное веселье, ту не пришедшую школьную романтику. Она бы наконец прочувствовала то, что манило её за той стеной между ней и её сверстниками, от которых настрадалась. За той гранью, через которую мусор могли перекидывать только они, а она нет. Почему не могла кинуть в них обратно? Не хотела прикасаться к этой мерзости, от которой отвратительно пахло? Или боялась, что закидают сильнее? Может просто ждала, когда кто-то всё же образумит их перестать так делать? Кто-то такой, кто смог бы увидеть её горечь и уберечь от них. Получила бы защиту, получила бы любовь. Всё то, что у неё только что отобрали. Сегодня? Вчера? Время испарилось в ноющей боли, которой замучил этот вирус. Или всё дело в том, что ей не хватает его? Не хватает белоснежных волос, по которым она хотела бы провести свою ладонь ещё раз. Его улыбки, которая теплеет точно так же, как и его взгляд при виде неё. Не хватает его присутствия в этом мире, ставшим ещё более одиноким, чем до встречи с ним. А прикосновения? Так хочется снова этого тепла. Она им не насытилась. Хочется этих мурашек от когтей, который иногда игриво проскальзывали по её коже. Всего этого вместе не хватало. Не хватало самого… — Киллуа!.. — вскочила с кровати Юмико, прерывисто глотая воздух и обращая всеобщее внимание на себя. — Это она мне? — прикрываясь ладошкой, которой только что измеряла температуру лба Юмико, шепнула для Пайро наиболее близко к ней сидящая Леан. — Сомневаюсь, — ответил он шепотом ей в ответ, поднимая с пола одеяло, которое Юмико опрокинула из-за своего вскакивания, кладя ей обратно на колени. Юмико сначала оглядела вальяжно сидящий вид Леан, потом и пистолет в её руках, а после обратила внимание на комнату. По крайней мере в таком комфорте она ещё не находилась за всё то время, как город опустел. Оглянувшись вокруг, она снова вернула взгляд на Леан, которая напряжённо свела брови. — Да не Киллуа я, — разнервничалась Леан, в неудобстве отводя взгляд, — но новая причёска тебе к лицу. — А где… — пыталась сформулировать свой вопрос Юмико, растерянно бросая взгляд в разные стороны. — В безопасности, — ответила ей Палм. Это не тот ответ, на не тот вопрос. Юмико приоткрыла рот, а потом опустила лицо от воспоминаний того, что произошло. Губы задрожали, потому что осознание от всего упущенного скатывалось в огромный ком обиды на всё на свете за то, что произошло. Кажется, она сейчас расплачется. — Подними себе настроение и возьми зеркало в руки, — убедила её Леан, указывая на своё зеркальце на страшненькой тумбочке у кровати. Юмико сделала, как она сказала. Открыла крышечку позолоченного зеркальца и взглянула на своё отражение. Было… необычно. Она так отвыкла от этого серебра вокруг тьмы, которой были заполнены её глаза и её сознание некоторое время, что не сразу осознала. Может, сон продолжается? Юмико приложила руку к щеке, а потом неосознанно к участку под нижними ресницами. Кожа больше не была бледной, снова просвечивались веснушки. Это радовало куда сильнее, если бы Киллуа тоже это видел. Он тоже этого ждал. — Киллуа… — неосознанно прошептала его имя вновь Юмико. — Она его в своём отражении разглядела? — усмехнулся Пиетро, облокачиваясь на спинку кресла, на котором Леан старалась сквозь попытки продолжать ненавидеть этого калеку прикрывать несдерживаемую улыбку. — «Лучше бы осталась внизу» — устало выдохнула Леан, а потом спросила, поднимая на него глаза: — Где сам Киллуа? — Спроси у Курута, который использовал его как приманку для Иллуми. Считай, — сдерживал смех Пиетро, смотря прямо во враждебные по отношению к нему глаза. — стравил их между собой, как собак. — Что за чушь? — с раздражением спросил Курапика. — Так всё обернулось, не потому что я их «стравил». — Если бы мы… — начала Юмико. — Этого бы не случилось, если бы ты нам сразу доверил о своих планах… Тогда бы мы знали, как тебе помочь, как действовать и как… — Всё испортить? У меня нет причин доверять свой план действий тем, кто с лёгкостью мог бы рассказать их Паристону. Ему достаточно было бы придумать другую ложь, чтобы одурачить тебя. Я тебя предупреждал, что он тебя обманывает. А доказывать это я не обязан, вы должны были знать это априори. Он собирался делать на нас эксперименты, он запер нас, он был одержим твоей силой, он убил бесчисленное количество людей. — Знать априори о том, что мы точно спасёмся, когда ты вечно сворачиваешь в последний момент? — Согласен! — поднял руку Пиетро под оценивающий взгляд Леан. — Мог бы и другими способами насолить Паристону, чтобы никому не доставлять проблем. Например, мне. — Я… Он прикрыл рот в самый последний момент до точки взрыва, а потом просто успокаивающим вздохом прикрыл глаза и облокотился спиной на стену. Сейчас нет времени искать виноватых, даже если это он в их глазах. Оправдываться тоже смысла нет, как и спасать Киллуа. Он не видел в этом смысла хотя бы потому, что сколько ему не помогай, Иллуми будет доставать его хоть из-под земли снова и снова. Так что, может быть, именно этот вариант похищения Киллуа является самым экологичным по отношению ко всем, включая Аллуку. И пока Киллуа сам не сделает хоть что-то наперекор своему главному страху, абсолютно все попытки его спасти — бессмысленны. Курапика собирался сказать это вслух, но Пиетро собрался его опережать, забрать инициативу и добродушно предлагать ребятам остаться, пока Джин не приедет завтрашним утром и не заберёт их за город. А там уже можно придумать, как подкараулить Иллуми, если Юмико будет много «капризничать», ведь для него её эта подростковая романтика всего лишь повод сильнее гнести Курапику. Только громкий выстрел по старой люстре, валяющейся почему-то в углу, своим дребезжащим от осколков звуком перебил их обоих. — Знаете, что общего у вас и ясельной группы? — утомлённо протянула Леан, устало опуская руку с пистолетом и закидывая голову на спинку дивана. — И вас, и их нельзя оставить без присмотра. А ещё вы шумные, поэтому мне необходим отдых на необитаемом острове со всеми удобствами… Неужели я так много прошу-у? С чего вы взяли, что он должен был обеспечить вам всем светлое будущее? — Хотя бы потому, что работа в команде подразумевает собой работу сообща, а не отказ от товарищей в неподходящий момент, — объяснил Пиетро. — Я не блещу умом, но смело могу сказать, что вы наверняка даже не спрашивали, хочет ли он работать с вами «сообща». Судя по тому, как быстро он согласился спасти Юмико от Файраллы, то можно предположить, что вы просто вынудили его, поставив в неудобное положение. Да и вообще, вы в курсе, как жалко это выглядит со стороны? Ваше будущее зависит от одного человека, а не от вас самих? А теперь предъявляете ему за то, что он сделал то, о чём пообещал сделать ещё с самого начала? Он не обязан достигать своих целей так, как удобно это вам. — Так говоришь, будто бы не твоё состояние эти полгода зависело от Курута, — ответил ей Пиетро, — но твоя жизнь напрямую зависела от его решений. — И в итоге я победила, — с улыбкой, словно под овации, пролепетала Леан. — А если бы Курапика облажался, я бы ничего не потеряла. А фокус в том, что я изначально не ставила ничего на куш и рассчитывала не на его решения, а на создание вакцины. Не более, ведь Курапика не предмет спора, а человек. Вот, например, ты?.. Указывать пальцем грубо, но стволом пистолета ещё грубее. Поэтому она положила пистолет на колени и посмотрела на Пиетро: — Покажи мне документ, где он оставлял свою подпись на то, чтобы быть вашим телохранителем от Паристона и Иллуми. Может, она есть у тебя? — задала она риторический вопрос и взглянула на Юмико. — Или у вас оправдания что-то вроде «мы же друзья и обязаны помогать друг другу»? Тогда это потребительское отношение к дружбе, разве нет? А ты, — указала она пальцем на Курапику, а потом круговым движением увела указательный в карман, — должен мне денег, поэтому промолчу на твой счёт. Ну отойдём от плохого и вернёмся к спасению Киллуа. Я замотивирую нашего учёного способами манипуляции спасти Золдика… Она проговаривала это несмотря на то, что Курапика вообще-то в одной комнате с ней и всё слышит. Так и беря при этом завалявшийся чей-то карандаш под тумбочкой и покрытый пылью лист бумаги. Отряхнув листок и проведя графитным стержнем по нему, она начеркала какую-то цифру и приблизила к лицу Юмико, чтобы ей не пришлось нарушать свой постельный режим. — …во-от за столько. — Это… — округлила свои серые глаза Юмико, сразу принимаясь искать решения, где и как ей достать такую сумму. — …так много… — Точно, мы же друзья и должны идти на уступки, — вспомнила Леан, зачёркивая пару ноликов и протягивая ей этот нелепый счёт, — поэтому сделаю скидку. — «Вообще делу не помогло…» — выдохнула Юмико, — зачем тебе столько? У тебя же и так будет огромное количество с вакцины… — Мне не нужны деньги, а лишь твоя готовность пойти на всё, ради того, на что ты нас подначиваешь. Они мне не нужны, это просто доказательство твоей решительности, ты поняла, да? Если ты не готова столько заплатить, то можешь попробовать пойти самостоятельно его спасти. — Киллуа пожертвовал свободой ради того, чтобы я выжила… Он бы не хотел, чтобы я пошла на самоубийство, иначе всё будет зря… А нет чего-то другого, чем я могу доказать свою решительность?.. — Ну, так предложи? — начала скучающе дёргать свои секущиеся кончики волос Леан, а потом намекающим тоном стала предполагать. — Может, ты готова пожертвовать чем-то значимым для Киллуа? Например, спокойная жизнь Аллуки? — Ты ордер имеешь в виду? — сразу догадалась Юмико, прикладывая руку к внутреннему кармашку своей юбки. — «Аллука была бы не против, если бы я спасла её брата таким образом…» — «Это он…» — напряглась Палм, вспоминая свою боевую решительность попасть сюда ради этого жетона, который позволил бы рассказать людям правду об этом месте. — Да-да, верни мне пожалуйста мою вещь, — дёргала пальчиками на вытянутой ладони Леан. — И тогда ты спасёшь Киллуа? — с недоверием спросила Юмико. — М, нет. За мою же вещь рисковать жизнью? Я просто побалуюсь этой штукой, чтобы его семья оставила его в покое. Но ничего не обещаю. И если не выгорит, то увы и ах, не судьба. — Тогда что мне мешает самой воспользоваться ордером, чтобы семья оставила и Киллуа, и Аллуку в покое? — Хотя бы то, что Аллука собственность Паристона, а не Золдиков. Поэтому и можно выбрать только одного. Но, впрочем, мне будет намного удобнее, если ты сама этим займёшься. Когда ты получишь отказ, дай Бог тебя оставят в живых, мне не придётся нести бремя ответственности. Так что, — она помахала ей рукой со скрещенными пальцами, — удачи-и! — Ты знаешь чего-то, чего не знаю я?.. — напрягла брови Юмико, пересекаясь с хитростным взглядом. — Какая ты догадливая, прелесть. Ордер не действителен, если его использует не владелец или не его родственник. Так что, попробуй уговорить Пиетро спасти Киллуа. Он же просто мечтает об этом. — Прекращай, — остановил её Курапика, протяжно выдыхая. — Ты не будешь никуда лезть, чтобы спасать Киллуа. Ни к Золдикам, ни в политику. — Теперь поддерживаю блондинчика! — провозгласил Пиетро, а потом отвёл неуверенные глаза от нервного взгляда Леан в свою сторону. — Вообще-то, я тоже имею право на своё мнение, как связанный с местом в Совете… Да и ордер мой вообще-то… — Раз умный такой, почему допустил это всё? «Дети» решают проблемы, которые должен был решить ты. Так что не лезь, — отстранённо ответила Леан, а потом вернула смягчённый взгляд на Курапику. — Почему нельзя? Ты меня остановишь? — Наш уговор был построен на том, что вакцина будет твоей, но взамен ты продаёшь её кому-то, кто гарантированно внедрит её в люди. А ты можешь поставить человечество под угрозу своими играми в героиню, поэтому я в праве не отдавать тебе вакцину. — Хорошо, давай разговаривать мягким языком! — сложила ладони в просьбе Леан и чуть приблизилась, чтобы её полушёпот был достаточно отчётливым для него. — Она же пропадёт там в политике, просто увидься она с Зено или Бейондом. У них аура страшная, а ты на неё посмотри! Она измученная и… — А ты значит не пропадёшь? Одно дело помогать, когда дело касается дружбы, но другое дело опекать. Я ей не родитель, ты тем более. — Но если посмотреть с другой стороны, — развёл руками Пиетро, вторгаясь в их разговор, — если бы ты не создал вирус, то Юмико не пришлось бы страдать по Киллуа. Так что… — Согласен, они не встретились бы вообще. — Эй, про вирус тема отдельная и… — обернулась Леан к Пиетро, но Курапика и её заткнул. — Тебя это так же не касается, не лезь в это дело. Хватит витать в облаках, в жизни не даётся ничего так легко. — Да зн… — Не знаешь ты ничего. Ни ты, ни Юмико, никто либо ещё из здесь присутствующих. Невозможно подобрать слов, чтобы хотя бы приблизительно описать что такое место в Совете на самом деле и как оно меняет людей, с которыми ты якобы собираешься договориться. Хочешь этим заниматься? Занимайся. Но без вакцины, на которую ты так полагаешься. — Дело не только в спасении Киллуа, но и в… — Мой ответ — нет. — Давно в твои методы входят указания другим без объяснения причин? — Слушай внимательно, — повысил тон Курапика, — мои методы не обсуждаются! Если не нравится, то... — он сомкнул губы в попытках что-то придумать, но её издевательски вздёрнутые вверх брови заставили его растеряться, — ... придётся потерпеть. Разговор окончен. Он ей даже слова добавить не дал, оставляя её позади с возмущённо удивлённым лицом. В прошлом она бы проигнорировала его точку в разговоре, ведь последнее слово всегда было за ней, но сейчас любое её «против» будет звучать глупо и навязчиво, не говоря про то, что ещё скорее всего и заткнуто. — Славно поболтали. — приободряющими хлопками постучал ей по плечу Пиетро, снисходительно смотря Курапике вслед. — Про это тебе и говорили. — Это не то! Она возразила сначала ему и хотела продолжать возражать Курапике, но когда она развернулась обратно, то её лицо обдало отсечённым сквозняком из-за хлопающей двери. У неё в голове промелькнуло сравнение, словно она пытается договориться с импульсивным подростком. Сделав глубокий вдох, она направилась за ним, чтобы не упустить. — Может… — пытался сгладить гнетущую тишину Пайро, неловко осматривая Юмико, Палм и Пиетро, — …супчика? Я поищу по округе продуктов и сварю бульона, договорились? — Я помогу! — вызвалась ему на помощь Палм, лишь бы поддержать его в этой неловкости. — Курапика, от чего ты так бежишь? — пыталась достучаться до него Леан, агрессивными топотоками наступая на ступени после него. — Паристон позади, бояться некого. Я права?.. — Не права, — резким тоном ответил Курапика, останавливаясь у какой-то квартиры и сверяя цифры с номерком на ключах. — Я не хочу об этом говорить. — Хочешь! — её палец взмыл перед его недовольным лицом. — Ты не можешь знать о моих желаниях... — Точно так же, как и ты не можешь незаметно врать. Ты только что подавил своё желание, я видела. Зачем так постоянно делаешь? — Ты бредишь. — Не отделывайся, а просто скажи причину. — Ты не оставишь меня в покое? — Нужно же мне хватать момент и понежиться во времени, проведённом с тобой, — убеждала его Леан. — Мы же с тобой потом не пересечёмся. — Чтобы это не мешало мне достигнуть цели. Не все могут делать всё, что захотят, как ты. — Так смоги и перестань сдерживаться. — Не говори так, будто это так просто. — Но и ты не говоришь в чём сложность. Твоей великой цели больше нет, а значит желание чем-то обладать, бездельничать, быть одержимым мечтой, получать удовольствие от жизни и так далее?.. — Я не могу себе этого позволить, — ответил Курапика, чувствуя нервозность. — И не хочу. — А я хочу. Теперь дело не в сложности, а в нежелании? — Именно. Прекращай. — А агрессия вырывается не потому, что ты постоянно держишь всё в себе? — Я сказал прекратить! Нить терпения оборвалась слишком быстро, и его рука вздёрнула её запястье. Только её настойчивый взгляд, требующий ответа, заставил задуматься над ответом против его же воли. — Злишься, потому что я права? Если нет, то объясни почему. — В твоей голове не возникло мысли, что ты навязываешься? — с раздражением в голосе спросил Курапика, отпуская девичью руку. — Конечно, что за вопросы? Я осознанно тебе надоедаю, пока ты не сдашься. — Что тебе от меня нужно? — Тебе самому не интересно посмотреть, что ты можешь вытворить, если не будешь постоянно держать себя в руках? — Предлагаешь мне наплевать на нормы морали, лишь бы утолить твой интерес и тебе было весело? — Предлагаю тебе утолить свой интерес и повеселиться. — Отказываюсь. У меня нет времени на веселье. Найди себе других добровольцев. — Я не хочу раскрепощать других на веселье, мне это не интересно. Я хочу конкретно тебя. Его брови не опускались от возмущения, подпитываемого удивлением и смятением. Курапика вообще не понимал, как на это реагировать. Он посмотрел на потёртые перила, этажом ниже, заставляя своим неоднозначно осторожным взглядом обратить её внимание на то же. Но когда она повернулась и попыталась разглядеть то, что его так удивило, то услышала сзади его «спокойной ночи» и хлопок двери чужой квартиры. Он нагло и бесцеремонно оставил её в холодном подъезде, где даже громко возмущаться из-за его поступка нельзя, иначе мало ли кто её может услышать. — Впервые вижу, чтобы ты так унизительно бегала за парнем, — глумился Пиетро, облокачиваясь за раскрашенную стену. — Нет, чтобы пообщаться с отцом, который весь за тебя переволновался? — Почему ты жив? — прошла мимо него Леан, не особо интересуясь его ответом. — Всё так же мне остришь. А заражение пошло тебе на пользу. Похорошела и личико засияло, — лепетал лейтенант, — это такой новый СПА-способ? Вместо долговых посещений в салоны красоты, один поход на тот свет и обратно? — На тот свет? Я не умирала. — А на что это было похоже? — Ночной кошмар, который не хотел заканчиваться, — задумчиво опустила глаза Леан, а потом спросила, смягчая свой голос: — ты злишься на меня? — За что? — Ты передал мне ордер, чтобы спасти всех, но я его потеряла, а сама сбежала в небытие. — Немного. Но, ордер здесь, как и ты сама. — Не без помощи Курапики. Сделать тобой задуманное теперь намного легче, ведь Паристона больше нет. — Да-да, какой он герой, — отмахнулся Пиетро, брезгливо высовывая язык. — Ты тоже, — улыбнулась ему Леан, входя обратно в комнату к Юмико, оставшейся в одиночестве. — Эй, а назови меня папой. Давай, я заслужил… — маячил перед ней калека, пока она раздражённо закрывала глаза. — Та-ак, время вышло… — похлопала она в ладоши для Юмико, громко провозглашая: — ты приняла решение отдать мне ордер? — Эй! Не игнорируй меня! — Угу… выбора то у меня и нет… — с грустью в голосе ответила Юмико, протягивая округлый жетон ей в руки. — Чудно, — покрутила его перед своими глазами Леан, проверяя на целостность. — «Чудно», что у меня выбора нет? — Выбор есть всегда, — ответила Леан и положила к себе в сумку драгоценность. Время проносилось так же быстро, как и холодная вьюга, несущаяся в их сторону. Она обещала громко выть своей пургой и свистеть из всех щелей старого дома. Чтобы отвлечься, Юмико разгребала морозильник с примёрзшим и неприятным запахом от стухшей еды. У жителей этого дома не было денег даже на мясо, но сейчас в этом проглядывался огромный плюс. Не хотелось бы соскребать сгнившую гадость с этих морозильных ящичков. Но самое отвратительное — наблюдение за передвигающимися лапками тараканов, которые разбежались кто куда из-за резко включённого электричества в этом доме. После того, как Юмико с отвращением на лице прихлопнула чужим тапкам очередного такого жильца, Пиетро скучающе вздохнул и спросил: — Чего ты тут возишься? Сходила бы отоспаться, — зевнул лейтенант, которого предательски бросила дочь. Леан вернулась в машину, потому что сожительство с крупным скоплением тараканов ей приятностей не доставляло, как и надоедливые соседи. Спать с ними в одной комнате она точно не собиралась, достаточно было вынужденного опыта в бункере, где ей приходилось балансировать между времяпровождением в одиночестве и в компании. Поэтому в этой квартире остались только Юмико и Пиетро. И то он остался на случай, если Юмико снова поплохеет. Тогда не грех будет потревожить Курута. — Такой способ релаксации или что? Не расстраивайся ты так, будто всё кончено, — лениво потянул руки к верху Пиетро. — Лучше езжай в город. Это лучше, чем сидеть в городе и ждать, когда отряд Бейонда тебя обстреляет. У тебя и брат занимает место в Совете, так что сможешь видеть своего Киллуа на мероприятиях. Может, даже повезёт, и ты понравишься Кикио, его матушке. Она зарекомендует тебя как его будущую жену и жизнь в шоколаде. — Неужели нет другого решения?.. — Знаешь, — начал Пиетро, доставая монетку, — однажды у меня был выбор: спасти солдата и продолжать миссию с ним или продолжать без него. Я выбрал первое, но он был таким борцом за справедливость, за свои права и так далее... Правильные вещи говорил, только не в том месте. Опасно провозглашать свои идеалы там, где тебя могут убить, и никто больше никогда не задумается даже о твоих останках. Я так и сделал, когда он начал подначивать моих ребят делать так, как сулит справедливость, а не миссия. Мне плевать было: правильно я поступил, неправильно. Он остановился, а потом подкинул монетку наверх так, что она крученым вальсом взмыла в воздух. А потом живо прихлопнул, оставляя монету между ладонью и костяшкой на запястье. — Орёл или решка? — внезапно мимо темы спросил лейтенант. — Что?.. — повернулась к нему Юмико, а потом ответила: — решка. — Орёл. Но, знаешь? Нет правильного, неправильного. Я поступил в соответствии со своими приоритетами. Это и есть сторона медали. И жизнь так несправедлива, что одна из этих сторон при подкидывании упадёт лицевой стороной в грязь, в реальность. Этому я учил всех, кого брал под опеку. — Зачем Вы мне это рассказываете? — Знаешь, хоть я и был инициатором твоего спасения, но мой приоритет — это моя сторона медали. И если ты, мерзкий Курута, Золдик или кто-либо ещё начнёт подначивать Леан спасать Киллуа... — он убрал руку с монетки, лежащей стороной орла к верху, — намёк ясен? — Что за глупые угрозы такие? — скорее ворвался, нежели просто вошёл в беседу недовольный Пайро, сбрасывая забившийся в волосы снег. — Это не угрозы, а уроки жизни! — хлопнул в ладоши Пиетро настолько громко, что этот громкий хлопок заставил пробежаться по стенках всё ещё чувствительных ушей Юмико. — Мне твои уроки не нужны, — ответила ему Юмико, делая глубокий выдох под скрежет механизмов в ногах Пиетро. — Твоё право! — развёл руками лейтенант, встающий со стула и направляющий свои ноги в сторону комнаты. — Пойду покемарю, раз эти двое пришли. — Не обращай на него внимание! — прошептал Пайро со смягчающей улыбкой. — Старые военные все такие, правда-правда! Считают, что, познав мир войны, познали и другие аспекты жизни. — Я и не обращаю… — ответила ему Юмико. — Правильно делаешь! — одобрил Пайро, вывалив на стол продукты, которые не позволил нести Палм. — Бульона из этого не сварганить, да? — Разве что овощной, — предположила она. Пайро предложил промыть под струёй воды старую посуду, которой они будут пользоваться при приготовлении еды. Убрать со столешницы грязь и пыль, заодно решая, как и что конкретно они будут готовить. Пайро предложил всю нудную и тяжёлую работу взять на себя, чтобы руки ослабленной Юмико не поранились. Ну а Палм снова отметила про себя его обходительность. Юмико это напомнило те первый дни заточения в бункере. Тогда она готовила, кажется, рыбу. Все ели и были настроены на лучшее, за исключением Хаиша. Были ссоры, всплески, но и так же полно хороших моментов. Она тогда и подумать не могла, что будет среди чужих людей скучать по этому времени. По любому времени, проведённому вместе с Киллуа. На запах свежего вываренного бульона, благодаря которому их желудки не будут гудеть от голода всю ночь, сошлись не только временные жильцы этой квартиры, но и постоянные, кишащие здесь. Пиетро вынудил даже Леан вылезти из машины и поесть горячего, зная её привычку не есть вовремя. Хотя, эта привычка выродилась у всех, но он считал несомненно важным поддерживать именно её питание сбалансированным даже в такие времена. — Я не хочу, — возразила Леан, морща нос. — Давай! Юмико и Пайро вон как старались! — держал ладонь под мокрой от супа ложкой Пиетро. — За па-апу! — Если не хочет, не надо заставлять… — говорила Юмико. — Я сам решу, как её воспитывать! — Это были не… — хотела возразить в ответ Юмико, но у неё не было на это сил. — Тебе бы самой покушать, — отобрала она ложку у Пиетро и приблизила к лицу Юмико. — Давай, а-а. — Я и сама в состоянии поесть… — Пайро, а ты куда? — заметила Палм, видя его с подносом. — Курапика сам сюда не спустится, естественно… — улыбнулся им Пайро, а потом спросил Леан: — хочешь со мной? — Не хочу, — коротко отрезал Леан, под усталый выдох Пайро. — Тогда сама отнеси, — всучил ей в руки Пайро, подгадывая момент своим запланированным нахальством. — Что? Нет, стой… — хлопала глазами Леан, а потом опустила взгляд на миску. — Не хочу я, не обязана и… — Хочешь я отнесу? — предложил Пиетро, и Леан сразу же отгородила собой от него поднос. С другой стороны, потом она сможет незаметно спуститься обратно к машине. Просто проведает грубияна, обделившего её обещанной вакциной, да и всё. Только вот приветствие было грубым, но вид навещаемого не вызывал ничего, кроме неконтролируемого волнения. — Тебе здесь делать нечего, — собрался в очередной раз захлопнуть перед ней дверь Курапика. — Ты не поправился толком, а... — Ничего не надо. Уходи. — он потребовал это ещё раз, ожесточая голос. — «Он... капризничает?» — удивлённо подняла на него глаза Леан, стараясь поймать его избегающий взгляд. — Это довольно нечестно. Я из огромного уважения к тебе беспрекословно мирюсь с твоими решениями, которые ты даже не объясняешь. Так что и ты мирись с моей непрошенной заботой. Она показательно подняла поднос с бульоном на уровень его недовольного лица, ожидая, что оно смягчится. — Обещаю, долго докучать тебе не буду. Мне будет спокойнее знать, что у тебя всё хорошо… Он пустил её в квартиру под предлогом «только быстро». Внутри не было так просторно, как в квартире ниже. Она выдала ему лекарства, которые не истекли по сроку своей годности, и указала лечь обратно, а сама подогрела бульон на газовой и потрёпанной временем плите. Эта вещь действительно сотворила чудеса и разогрела суп быстрее, чем те индукционные, к которым она привыкла. Она больше времени пыталась найти способ эту плиту заставить работать с помощью спичек. Леан поставила тарелку разливного на тумбу рядом, а потом села на край кровати и положила ладонь на его разгорячённый лоб. Он отворачивал лицо, чтобы она перестала трогать, поэтому она убрала руку. — Ладно, я ведь правда обещала долго тебе не докучать, — напомнила Леан, желая подняться с кровати. — Куда ты опять намереваешься уйти? — спросил севшим от простуды голосом, отчего показалось, что он был чуть ли не в бешенстве. — Н.. никуда! Я здесь! — запнулась от испуга Леан, хаотично махая руками. — «У меня чуть душа в пятки не ушла» Она приложила ладонь к груди и глубоко выдохнула. Если бы на лбах людей гравировались просьбы, которые они не могли произнести вслух, то её бы выглядела примерно так: «Помогите, я заперта здесь с демоном» Лекарства, которые он принял, хоть и дали ослабляющий эффект, но помутнение рассудка от жара всё равно мешало ему различать нереальное с действительностью. Все его мысли казались бредовыми, но их необходимо было всего лишь перетерпеть. Ведь они проскакивали моментально. Только одна всё не оставляла. «Бросить всё и всех, после чего предложить ей бежать с ним» А потом осознал. Это будет напрасным решением, ведь в итоге совесть просто сожрёт его счастье. Будет мучить до конца его дней и не даст наслаждаться жизнью. Если будет искать пути, где не несёт ответственность, на которую сам и подписался, то в любом случае пострадает Аллука. Либо он становится частью Совета и освобождает Аллуку, но жертвует Киллуа, делая из него мирового преступника и порочит этим Золдиков. Либо он использует ордер, чтобы снять с себя все преступления. Но тогда Аллука снова станет собственностью плохих людей и вечные страдания от её недуга с раздвоением личности будут преследовать её до конца и так короткой жизни. Оба эти варианта были недопустимы. Особенно при учёте, что именно из-за него она вынуждена делить тело с другой личностью. Его скрутило от мысли, которая тут же пробудила все его внутренние рефлексы при рвотной реакции от омерзения и ненависти к самому себе. — «Может проклятие вовсе не вирус, а я?..» Ему поплохело. Пришлось прижать ладонь ко рту, в случае остановить, если его действительно стошнит. Ведь всё и у всех было бы хорошо. Люди не потеряли бы дома и своих близких. Аллука и Наника так и остались бы чужими друг другу девочками, у которых были бы разные пути и жизни. — Мне нельзя было рождаться... — вырвалось дрожащим шёпотом сквозь пальцы Курапики, который съёжился и уже не пытался отдышаться. — Какой толк от моей гениальности, если люди от неё гибнут? Лучше бы меня... На последние слова связок не хватило. В охриплом голосе была слышна рвущаяся нить. Ещё немного и он разрыдается под этой холодной стеной. И слов поддержки он не ждал. Хотелось просто свернуться калачиком и навсегда исчезнуть, оставив всё произошедшее в страшном кошмаре. — Опять так нечестно, — обратила на себя его внимание, отвлекая от такого явного самобичевания. — Я тебя слушаю постоянно, а ты меня нет. Курапика поднял глаза на ту, которой пришлось упереться руками об свои колени и наклониться к нему, чтобы наверняка завоевать внимание стеклянных глаз. — Я говорила: «каждые сто лет происходят какие-то потрясения». Это должно было произойти. Не было бы тебя, был бы кто-то другой. Нам очень сильно повезло, что этот «кто-то» – ты. Представь какой кошмар произошёл бы, умей кто-то на подобии Паристона то, что умеешь ты, — покачала головой Леан, кладя щёку на свою ладонь. — Всему миру не поздоровилось бы. Но ты своим рождением это предотвратил. Ты у нас вон какой добрый. Обо всех печёшься, спасти пытаешься и... — она внезапно замкнулась и нелепо поморгала. — «...что „и”? Что ещё ему сказать?» – отвернулась и в панике схватилась за волосы Леан. — «Ладно бы если его девушка бросила или экзамен завалил, я там подобрать слова смогла бы? Но он случайно скосил половину городского населения! Что в таком-то случае обычно говорят?» — С чего ты только решила, что я добрый? – перебил её переживания Курапика вопросом, создавая этим самым только новые. — Сама себе в голову вбила, что я безобидный. Это безосновательно. — Основания есть. Ты Курапика, вот и всё. С того угла резко раздалось шуршание. Она не успела развернуться, как его руки зарылись пальцами в ткань шёлковой мантии с обеих сторон талии и припечатали её тело к стене. Он прекрасно понимал, что уже перебарщивает. Но эти слова раззадорили его злость. — Ты ведь даже приблизительно не задумываешься, что я вытворял в твоё отсутствие, — агрессивно шептал Курапика, перекладывая ладонь с талии на её шею, — и насколько далеко я способен зайти. Кожа на ней казалась куда тоньше, чем его или чья-либо ещё. Казалось, если его лежащие пальцы хотя бы слегка сдавят шею, она задохнётся. Он знал, как ощущается власть и не понимал, почему людей она сводит с ума. Но именно эта заставила понять. — Слушай, это всё конечно очень заводит, но плохие парни не в моём вкусе. С присущей ей издёвкой усмехнулась Леан, но его проникший внутрь через губы палец нажал ей на язык, заставляя её замолкнуть и издать рваный от неожиданности всхлип. Её брови приподнялись и жалобно скривились, пока глаза под ними искали куда спрятать взгляд смущения, возникшего из-за нехарактерного ей звука, который она издала. Вместе с тем уголки его губ приподнялись в язвительной надменности. Ведь отстраняться ей было некуда. Теперь Курапика здесь издевается. Злорадно наслаждается этим, а также щекотливым ощущением сладкого мёда, приятно стекающего внутри него, достигая пустых мест. Такое вроде называют бабочками в животе или возбуждением. Продолжая там елозить, он напористым взглядом не позволял ей отвести полные стыда глаза. Освободив её рот от этого напора, Курапика прошёлся языком по своему мокрому из-за неё пальцу. — Теперь дошло? Я уже не тот, кем являлся раньше. — Ты представился передо мной Курапикой и никем другим, — наконец ответила с заплетающимся языком Леан после того, как отдышалась. — Ты – это ты. Если решил стать таким, это всё ещё твоё решение, а не какого-то «другого» Курапики. А твоим решениям я доверяю. — Ну и зря, — выдохнул он возле её губ. Его поцелуй пришёлся ей на кончики пальцев, которыми она загородила свои губы. Потом она и вовсе прижала ладони к нижней части его лица и отстранила от себя резким толчком. — Пика, проспись! — Еле выговорила Леан, опуская красное лицо как можно ниже. — Я позже тебя проведаю. Он, ошпаренный лихорадочным смущением, сейчас сам со стыда сгорит из-за этих попыток доказать, как глубоко погрязла его душа. Но зайти дальше и обидеть сильнее казалось чем-то невыносимым.   Метель всё-таки настигла эту мёртвую местность, завывая над крышами пустых домов. Военный отряд зачистки от трупов даже здесь постарался, поэтому мертвецкие запахи давно выветрились. Неприятные заледенелые капели врезались в окна, подобно мелкому граду. Но в машине всё равно было тепло. Хотя если аккумулятор разрядится, никого это точно не обрадует. Леан сидела и общалась будто бы сама с собой, но на деле с бездомным облезлым котом, сидящем рядом с ней на кресле. Она спрашивала его о том, как он тут выживал без своих хозяев. Были ли они вообще? Скорее всего да, иначе не был так ласков и не ютился бы с ней здесь за компанию. Рассчитывая, что в компании кошачьего хищника ей не будет так жутко оставаться тут одной до утра, она закрыла на замок все двери. Но как только стемнело, а вьюга загородила собой даже подъезд, её перестало греть чувство безопасности. Её неконтролируемая фантазия начала ждать, что в стекло врежется ладонь заражённой, а потом и встретится с пугающим черноглазым взглядом улыбающейся. Всё будет искать попытки достать сидящую в машине, возможно даже додумается дёргать за ручки. Бояться, вроде как нечего. Машина заперта, а в крайнем случае есть вакцина. Но всё же стук по стеклу с другой стороны заставил её взвизгнуть от неожиданности, а потом нехотя обернуться. Пайро приветливо помахал ей, а потом жестами попросил открыть машину. Вряд ли он докричится до неё в такую пургу. Как только она открыла ему дверцу машины, хвостатый и молчаливый собеседник сразу же выскочил из машины под останавливающие просьбы Леан остаться. Так жаль. Он был хорошим слушателем. Она надеялась, что он там не замёрзнет. — У меня живот от страха скрутило! — тяжело выдохнула Леан, опираясь рукой об руль. — Прости-и!.. — мягко прошипел Пайро, кладя указательный на губы. — Ты в порядке? Отнесла ему поесть? Всё хорошо прошло? Леан кивнула, пряча лицо отворотами, а потом развернулась к бушующей метели. Пайро скопировал её позу и тоже обнял свои колени, как это сделала она. Ему это напомнило, как когда-то уговаривал маленькую девочку выбраться из завалов от землетрясения. Через некоторое время он спросил: — Наплакалась? — Я не плакала, — ответила ему Леан, прекрасно понимая, что её красные участки под глазами выдают. — «Успела поплакать…» — Я вообще-то очень редко плачу. Это из-за него я стала такой плаксой. — Он что, постоянно тебя обижает? — спросил побледневший Пайро. — Нет-нет, он очень хороший! — помахала руками Леан. — Просто... Матерь храма всегда была настоящей леди, учила своих послушниц тому же: «Когда переполняют негативные чувства... Без лишних эмоций взять коробку и положить всё туда. Плотно закрыть и очень-очень далеко задвинуть. Дождаться, когда останешься одна, сесть в угол, открыть коробку и разобраться со всем этим самостоятельно» — Это я и пыталась делать, когда нас заперли под землёй. Хотя хотелось рыдать от страха. Но в первый раз я не удержала коробку... Рядом с ним. Помню у меня не хватило сил, и эта коробка вывалилась из рук. Всё рассыпалось. Он спокойно разобрал это вместе со мной, пока я чувствовала панику из-за этой случайности. А когда это случилось повторно на людях, он молча собрал всё в коробку, поднял эту тяжесть и задвинул. А потом выделил время, чтобы раскрыть коробку и снова разобраться. Наверное, он сам не замечает, как это делает. И не знает, насколько глубоко я прониклась не только этой, но и другими значимыми для меня вещами по отношению к нему. Ты понимаешь меня, нет? — Кажется, понимаю! — широко улыбнулся Пайро, создавая сеточку под счастливым прищуром. — Замечательно как, — приложила ладонь к сердцу, от которого отлегло что-то тяжёлое, — а ты? — Я?.. — Ты что-то вроде психолога, но самому то облегчить душу есть кому? — Я всегда всё рассказывал Курапике, а потом... — усиленно сомкнул губы Пайро, а после глубоко вздохнул. — Выскажу ему всё тогда, когда он будет готов это услышать. Сейчас не буду ничего на него взваливать. — Прекрасно, — тихо восхитилась Леан, сонливо облокачиваясь на матовый бортик дверцы. — Но всё же, меня так злит!.. — разомкнул он губы, обращая её внимание обратно на тему разговора. — Курапика совершенно не понимает своей значимости для других и не понимает, насколько сильно люди беспокоятся за него! Всегда такой сдержанный и из-за этого не может контролировать свою импульсивность! — А ты его досконально знаешь... — Не то, чтобы, но... вот знаешь? Сотрудничество с Паристоном это роскошь даже у элиты общества. Но благодаря этому на навыки Курапики был огромный спрос у богатых инвесторов. Сам Курапика высылал нашему главе деревни огромные деньги, чтобы доказать, что не зря его отпустили. Постоянно доказывал. С этих денег в деревне жизнь стала комфортнее, еда вкуснее и разнообразнее, а у детей появилось больше шансов и возможностей на образование. Курапика делал всё в первую очередь для своей огромной семьи, а о себе даже не задумывался. Тем самым совсем забыв про то, о чём мечтал сам и зачем вообще выбрался из нашей деревни. — Опустошил грудную клетку Пайро, а потом набрал ещё больше воздуха. — И я тоже выбрался из неё и оказался здесь, чтобы ему напомнить. — Я никогда не встречала никого подобного тебе. Ему с тобой повезло... — Слушай... Он благосклонно свёл брови, наблюдая за её борьбой со сном через клевание носом и плавным мёдом в голосе от ночной, нестандартной и душевной беседы. — Возьми! — протянул ей ключ с номером квартиры Пайро, прикладывая палец к губам. — Это от квартиры на пятом этаже. Разбери свою коробку там и выспись, хорошо? К тому же там тараканов я не видел. — Мне не... — Не отказывайся. Всем от этого будет лучше, — он тихо рассмеялся. — Иди-ка ты уже. Ночь действительно не предвещала собой ничего жуткого, опасностями тоже не пугала. Ведь о своих злых намерениях принято умалчивать. Когда-то запертая в кладовке своим мужем заражённая женщина, наконец выбралась оттуда. Вынудило её прошедшее сюда тело. Ещё тогда вывихнутая кость так и осталась неестественно торчать из колена, не давая ей спокойно передвигаться. Черноглазая помогала себе добираться до спящей ободранными ногтями, ползти по поцарапанному линолеуму. И именно скрежет этих ногтей разбудил Леан. Эта улыбка, ползущая к ней сквозь темноту, вызвала страх, который её парализовал и не давал пошевелиться. Запутанные чёрные волосы перекрывали её лицо, но это не мешало мутантке с вздрагивающими плечами видеть свою жертву. Она лезла к ней на кровать, расширяя улыбку с испачканными в чужой крови уголками. Не успела Леан очнуться от страха, заражённая вцепилась искалеченными ногтями ей в лодыжку, лишь бы не шевелилась. Ни визга, ни просьб о помощи она из себя выдавить не могла. Черноглазая карабкалась всё настойчивее, достигая наконец своими руками дрожащих от страха плеч. Они начали дёргаться в бессмысленных попытках освободиться, но чужие руки не отпускали до тех пор, пока они не перестали так сильно сжимать. Реальность настолько умело укуталась в пелене сна, что её невозможно было за ней разглядеть. Поэтому даже если это сон, её пальцы вжались настолько крепко в ткань одежды обнимающего, лишь бы не упустить каплю безопасности за пределы этого кошмара. — Тише, — аккуратно встряхивая за её плечи, Курапика прижимал её мокрое от слёз лицо к себе. — Я не хочу больше засыпать здесь! — билась в истерике Леан, — каждый раз я закрываю глаза и оказываюсь в ужасе, я не хочу их закрывать больше здесь! — Хорошо-хорошо, — повторял Курапика, от чьих ладоней успокаивающая ласка спускалась по её волосам. Убаюкивающие покачивания не сразу добились окончательного расслабления в её плечах. До этого она слёзно умоляла его проверить кладовку, а потом наоборот запереть её как можно крепче. После наступило спокойное дыхание, с перерывами на шмыганье. — Можешь поспать, я здесь. — Не хочу, сказала же! — грубо ответив, она дала лишь намёк на то, что хочет вырваться из его объятий. Он не стал сопротивляться и убрал руки. — Кого ты строишь из себя, приходя сюда? — Кого строю?.. — переспросил Курапика. — Я пришёл извиниться, не думал, что ты уже спишь. — С пустыми руками? — заострила взгляд Леан, чья давка ощущалась даже сквозь темноту и заплаканные глаза. Её взгляд смягчился всего на мгновение, когда он протянул ложечку и тарелочку с какой-то слизью. — Что за гадость? — брезгливо бросила Леан. — Желе... — Я уже не хочу. — Поешь сладкого, если хочешь не спать... Она отвернулась, а он тяжело вздохнул. — Я правда виноват... я напугал тебя тогда? — всё пытался подступиться Курапика, а потом с досадой опустил взгляд. — Ты разочарована во мне?.. — Нет. Хуже? Иначе почему так холодно? Его брови в страхе поднялись, а губы то смыкались, то размыкались в попытках произнести хотя бы слово. Поняв, что всё равно у него ничего не выйдет, он поднял искривлённые уголки губ, сглатывая неприятный горьковатый ком в горле. Он просунул руки между очертаниями её талии и локтей, которые вяло попытались в сопротивлении отстранить его от себя. Но он только сильнее стиснул её в объятиях, кладя лоб ей на плечи. — Что угодно, только не ненавидь меня!.. Проскользнув щекой по шёлку на её плечах, Курапика прижал свои губы к коже под её покрасневшим ухом. — Не прикасайся ко мне больше, — холодно сказала Леан. Из-за колючих от холода искр, попавшим прямо по сердцу, на мгновение остановилось его дыхание. Он замер, уже не надеясь, что ему послышалось. В него словно снова выстрелили, только на этот раз не в руку. — Ты сказал мне эти слова, — дала надежду на отсутствие в её словах того самого смысла, которое его ранило только что. — Сказал не делать того, чем сам сейчас занимаешься. И что в твоей голове не так? Я не успеваю за твоими переменами настроения. — Прости меня, я.. — виновато зажмурил глаза Курапика, чтобы не пересекаться с ней взглядом, будто чёлки над опущенным лицом недостаточно. — ...не хочу тратить всё отведённое мне время на самокопание, тем более, когда знаю, что за ночь я это всё не разгребу. Я не хочу тебя терять, я хочу, чтобы наши тёплые отношения продолжались. Я впервые за долгое время сделал то, что захотел, но я всё равно продолжаю сдерживаться и не знаю, как себя вести. Он вложил всю силу во вжатие ткани под его пальцами, лишь бы иголки, которые щиплют переносицу, не вырвались горькими слезами. — Как выберемся, я исчезну. А пока мне страшно, — с ходу придумала веское оправдание почему он может делать то, что только что захотел, — поэтому не смей придумывать причины оставлять меня тут одну. — Прости... — в растерянном недоумении отвёл свой взгляд кареглазый. — Хоть я и наговорила им много чего неприятного в твою защиту, но ты тоже заслуживаешь нравоучений. Понимаю, что одному действовать легче, ведь не нужно тратить силы на волнение за дорогих людей. Но родные люди всегда будут хотеть тебе помочь, в этом нет ничего такого. — Вы мне не родня, не раскидывайся такими словами. — Вот как? А ты для всех кажешься таким родным. Например, Киллуа наверняка тебя за старшего брата считает, а маленькая Юми... — она обратила внимание на его удивлённый взгляд, который он попытался побыстрее отвести. — Ого, ты тронут? — Ещё чего!? — часто моргал Курапика, отводя взгляд. — Не смотри на меня. Мне Пайро достаточно, больше мне никто не нужен. — Я не говорю тебе заботиться о нём, как о младшем брате. Просто не настраивайся против него из-за его надежды на тебя, ведь он всего лишь иногда позволяет себе рассчитывать на тебя точно так же, как и Аллука рассчитывает на него. Иначе, если вы рассоритесь, Паристон победит. Она слабо ударила пальчиком по кончику его носа и улыбнулась в ответ на недовольный взгляд. Он сморщил нос из-за того, что она опять обращается с ним, как с ребёнком, и не воспринимает всерьёз. Но как только захотел убрать её руку, она подняла их выше, и пришлось стараться спокойно относиться к её подушечкам пальцев, уже лежащих на его скулах. — Это ещё не всё! Мы здесь из-за твоего мягкого характера. Если говоришь людям «нет», значит нет! до самого конца. Нечего людям угождать и плевать на себя. Ты и без этого замечательный, тебе ясно? — не отпускала его лицо Леан, несмотря на то что он пытался покивать. — И в глаза мне смотри! — «Да страшно мне в глаза тебе смотреть, когда ты так отчитываешь!» — зажмурил их вовсе, стараясь теперь отрицательно мотать головой. Лишь сведённые домиком брови молили о том, чтобы она его отпустила. — Прости. — Волосы торчат в разные стороны. Ты под Киллуа косишь что ли? — Не под кого я не кошу... — открыл виноватый взгляд Курапика, смиряясь с тем, что теперь она его и за пустяки всякие отчитывает. — Прости. — И прекрати извиняться за всё подряд! — отпустила его наконец Леан, сменяя строгий взгляд на переживающий. — Про... Хорошо. — запнулся Курапика, нарушая теперь эту неловкую, лишь для него, тишину своим тяжёлым вздохом. — Что-нибудь ещё? Она всё пыталась уложить ладонями его сухие волосы, но они продолжали выпирать, словно поджатые уши золотого ретривера. Он всё больше походил на нелепого щенка. К слову, собак она на дух не переносила. — Не всё. Ты слишком добрый. На тебя даже злиться долго нельзя. — «А здесь-то в чём моя вина?» — выдохнул Курапика, а потом перевёл взгляд обратно: — мне исправить это? — Не смей! — Хорошо… — Кстати, я знаю о смерти Морены и Виктории, — начала Леан, сменяя неловкое ожидание заполнения тишины на нервное. — Это я в смерти Морены виновата, случайно настроив тебя против неё. И смерть Виктории тоже лежит на мне. Я убила их вашими с Киллуа руками, хотя совсем другого хотела. Так что убийца здесь я, — слабо улыбнулась Леан, разглядывая реакцию Курапики на её слова. — Ненавидишь меня? — Ты не убийца. Я, в сущности своей, не способен на ненависть именно к тебе. — Ого, сильные слова. — отклонилась обратно на подушку Леан. — Ну а если бы я была на твоём месте? Ненавидел бы? Подумай хорошенько. — Тот же ответ. — Хорошенько подумай, говорю же. Он поднял на неё раздражённый взгляд, когда она подняла брови в насмешливом недоверии, а потом потянулась руками к его лицу. Щекотливое ощущение от подушечки её пальца, поднимающегося от его кончика носа до переносицы, оставлял за собой пустой холодок. Это сбивало. — Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать, — ответил Курапика, поймав её кисть, но что делать с ней дальше не понимал. — Ты бы не оказалась на моём месте. — Тяжело с тобой... После этих слов, Курапика прижал свои губы к её пальцам, вздрогнувшим от подобного жеста. — Нельзя говорить о том, — пыталась не сбиваться с мысли Леан, — о чём никто не знает. Я бы тоже ни за что не поверила в то, что тот Пика, которого я помню, окажется в такой ситуации. — Значит из-за того, что я больше не тот, — теперь его поцелуй пришёлся на центр её ладони, пока кончики её пальцев непроизвольно касались его щёк, — ты меня разлюбила? — Ничего я тебя не разлюбляла! — вспыхнула краской Леан, а потом в замешательстве стала искать, куда спрятать взгляд. — Попалась, — по-доброму усмехнулся Курапика, а потом и вовсе рассмеялся. В попытках унять свой смех, он приложил её кисть к своему лбу, а потом опустил её и начал обтираться щекой об девичью руку. — прости-прости! — вернувшийся бархат в его голосе тёплого оттенка скрасил произносимые извинения. — Но я согласен с тем, что в прошлом я был лучше. Хотелось бы собрать себя заново. — М? Отречёшься от пережитого, чтобы вернуться в начальную точку? Как по мне, ты и так замечателен. — Ты меня пугаешь… — с напряжением в голосе признался Курапика, прикрывая глаза. — Я только и делал, что ошибался и ошибался. Показывал себя с наихудшей стороны, даже сейчас продолжаю. — И хорошо, — мелодично протянула Леан, чей голос стал пахнуть ласковой розой. — Честно сказать, продолжай ты быть таким идеальным, я бы тебя сторонилась. А ты, оказалось, человек. Ты таким стал, потому что так решил именно ты. Завтра захочешь быть тем, кем был – хорошо. Не захочешь – хорошо. Будешь кем-то другим – хорошо. Любой ты – это ты. А тебя я люблю, так что люблю любого тебя. Сегодняшнего, вчерашнего, завтрашнего. Отведя взгляд, чтобы дать себе время поразмыслить над её словами, он взглянул на время. Его передёрнуло от увиденного. Оно так быстро пролетело, а они толком ничего не обсудили. Он был готов с ней болтать и болтать, под музыкальное сопровождение стихающей к утру вьюги за окном. Но чем сильнее он расслаблялся, тем больше ему хотелось признаться обо всём том, о чём намеревался скрывать до самого конца. — Ты точно спать не хочешь?.. — принимал её поглаживание на своей ладони Курапика. Такие её жесты помогали приятному онемению растекаться от кончиков его пальцев до самых костяшек. — Спать, — приложила на покрасневшее лицо свои пальцы Леан, выглядывая из-под них на него, — в смысле… — Между нами сегодня ничего не будет, — прямолинейно предупредил Курапика, равнодушно смотря на её хитростный взгляд. — Почему? Давай повеселимся? — не заканчивала предлагать Леан, преграждая ему путь своим коленом. Её коленка между его внутренними частями бёдер приблизилась к нему ещё ближе. Это было недопустимо близко, чуть ли не в упор. Бурю неконтролируемых эмоций он попытался заглушить задержкой дыхания. — Прекрати свои фокусы! — потребовал Курапика, срочно загородив своими веками цвет своих раскрасневшихся зрачков. — Неужели ты совершенно меня не стесняешься? — Ты выглядишь таким безобидным, когда так нервничаешь. Нервно сглотнув, его гортань под подушечкой её изучающего пальца подпрыгнула. Мурашки шквалом окатили его спину и плечи из-за её ногтя, щекотливо и плавно сползающего к надключительной ямке. — Давай прекратим?.. — неуверенно предложил Курапика, сводя брови чуть ли не в мольбе. — Я не могу позволить, чтобы твой первый раз произошёл в подобных условиях. — Какой ты скучный. — Ложись спать, пожалуйста! Я обещаю разбудить тебя, если тебя снова побеспокоит кошмар. Она проводила его вид унылым взглядом, а потом укуталась в тонкое одеяло. — Это я из храма! Я должна недотрогу строить... — угрюмо проговаривала в простыню Леан. — Святоша из себя... — Обижаешься? — неловко усмехнулся Курапика, а потом прикрыл ладонью свою улыбку. — Если поведусь на твою удочку и перестану держать себя в руках, быть беде. Не обижайся, ладно? — Когда оправдываешься, начинаешь раздражать. Он тяжело вздохнул и сел на старое кресло, в действительности выполняя своё обещание и наблюдая за плавно вздымающимися плечами под одеялом.   Метель обещала стихнуть с наступлением утра, она так и поступила. Как и желание у Курапики бороться со сном. Но раскрыв глаза, он начал оправдывать самого себя, что сомкнул их всего на мгновение. Считай, моргнул. Только это не вернуло наблюдаемую им обратно в кровать. Вот тогда-то он точно переполошился и начал оглядывать комнату, которая не до конца просвечивалась тусклым светом утра. Долго думать, где она, не пришлось, ведь вьюга больше не закрывала обзор за вид из окна. — Любите ранние прогулки? — спрашивала Палм, медленно идя за Леан, которая вальяжно проходила мимо пустых домов. — Почему ты со мной на «Вы»? — прикрыла усмешку ладонью Леан, присаживаясь на скамейку в старой беседке. — Можно как-то фамильярнее? — Я немного не так представляла дочь лейтенанта, который боролся за права людей. — И как ты меня представляла? — скидывала снег со стола Леан, заодно приглашая её сесть напротив. — А можно не отвечать?.. — попросила Палм, делая так, как она просит. — Здорово, что ты сама завела разговор о статусе. Почему ты вообще здесь, журналистка? — Я подружилась с Киллуа и Юмико, хотела им помочь. — Да? — спросила Леан, крутя ребром жетона по столу, как монетку. — И дело совсем не в этом? — Изначально я действительно планировала получить жетон, чтобы рассказать людям правду об этом месте. — Ничего себе ты умная. И посеять панику? — пнула жетон таким образом Леан, чтобы он покатился ей в руки. — Хорошо, можешь взять. — Что? Так просто? — поморгала Палм, сравнивая жетон на соответствие с тем, который она видела в первый раз. — А Аллука? И обещание для Юмико? Вы не будете сдерживать слово? — Ты… — поправила её Леан, медленно вставая и обходя стол, чтобы подойти к ней со спины. — Ты наверняка старше меня, не обращайся ко мне так. — Простит… прости, — вовремя поправила себя Палм, чувствуя прикосновения её чуть похолодевших пальцев у себя под ушами. — Мне эта вещь ни к чему, пока никто не знает о моём решении, — объясняла Леан, приводя сидящую девушку в замешательство, — я расскажу тебе о лазейке, которая позволит тебе безопасно использовать эту вещицу. А взамен, ты воспользуешься ею только в конкретном случае. — В каком? — дрожащим голосом спросила Палм, у которой не было сил выталкивать из себя и другие вопросы, тем самым заглушая свои сомнения по поводу такой сделки. — Моей смерти, — улыбнулась ей Леан, убирая руки с покрасневшей кожи Палм и прикладывая палец к своим губам. — У тебя ведь много накопилось материала? Заражённые, молчаливое правительство? — Да, но… — напряглась Палм, неестественно быстро даже для себя пряча жетон при виде вышедшего из подъезда. — Тогда мы договорились? — посмотрела Леан на её руку, которая спрятала жетон. Как только она неуверенно кивнула, Леан мягко развернулась к Курапике. — Выглядишь раздражённым, — чуть наклонила вбок голову Леан, а потом взяла его под руку и помахала сидящей. — Милая Палм, обсудим тонкости позже, хорошо? Не дожидаясь её ответа, она «украла» подошедшего, который не успел даже обменяться добрым утром с «милой Палм». — О чём вы говорили? — Разговаривали о девичьем. Почему вдруг спрашиваешь? — Девичьи разговоры подразумевают собой двусмысленные прикасания к неопределённым частям тела? — спросил с раздражением Курапика, снимая свой пиджак. — Тебе привиделось, галлюцинация. У тебя посттравматическое? — не продолжала Леан до тех пор, пока Курапика нервно не дёрнул бровями при переглядывании с ней, — расстройство? Это многое объясняет. — Намекаешь на то, что я сумасшедший? — спрашивал Курапика, накидывая на её плечи свой верх одежды. — А ты считаешь травмированных людей сумасшедшими? — вскинула вопросительно бровями Леан, а потом успокоила, плавно проведя пальцами по коже от шеи до подбородка: — Не беспокойся. Даже если бы я хотела, девушки в романтическом плане меня не интересуют. Меня интересуешь ты, моя последняя надежда и вера в мужчин. Благодаря тебе у них есть шанс избежать моей ненависти. — Это… комплимент? То есть, это не объясняет о чём вы разговаривали. — Я отдала ей ордер, пусть играется. — Ты серьёзно? Ни с кем не посоветовавшись? — Ты спокойно этим занимаешься, почему мне нельзя? Нужно же мне искать варианты справиться без денег, которыми ты меня обделишь. — Ты не передумала на счёт Совета? По поводу… Не успел он договорить, как до них дошёл звук колёса машин, скользящий по неочищенной после метели дороги. Некому ведь. — Джин? — повернулась Леан в сторону подъезжающей к ним машины, но после звука сирены и голоса через громкоговоритель, он схватил её за запястье. — Нет, — ответил Курапика, отводя её от шумно припаркованной машины. Сирена перестала выть, а Тетта вышла из машины со стороны водительского кресла и направила дуло пистолета на этих двоих, а потом пришлось на одного Курапику, когда он загородил её собой. — Без резких движений, — требовала Тетта. — Заражённая особь Кацуки с тобой? Отвечай: да или нет. — «С ума сойти, — маячила за его спиной Леан, прикрывая ладонями своё взволнованное лицо, — она ведь первая девушка, которая смогла добраться до офицерского звания и приблизиться к месту в Совете! Надеюсь, она за нас, и я смогу получить автограф!» — Курапика Курута. Вы арестованы! — заявила Тетта, после его игнорирования. — А также Юмико Кацуки, Пайро Курута, Палм Сиберия и лейтенант Пиетро. Конкретно ты обвиняешься в… — Закрой рот! — огрызнулся Курапика, а потом резко сомкнул губы. — «Без автографа…» — тяжело вздохнула Леан, кладя ладонь на изгиб своего бедра, а потом обратилась к Тетте: — Должно быть, ты всю свою жизнь посвятила стараниям занять место Бейонда. — «Дочь лейтенанта?» — не повела и бровью Тетта, но в качестве вежливости кивнула в ответ на её вопрос. И только она хотела зачитать обвинения на её персону… — Тетта, ты арестована! — пожала плечами Леан, перечисляя причины ареста: — За сокрытие преступлений, совершённые принцем Цереднихом, что является соучастием, дорогуша моя. И это происходило не только здесь, но и в городе, где законы всё ещё работают. Однако здесь беззаконие, иначе это не назовёшь, а значит, действия, которые совершили названные тобой личности, не считаются преступлениями. А если считаются… То Бейонд арестован за применение законов, где игнорируются естественные права и свободы граждан его же подчинёнными. Леан притупила взгляд на асфальте, а потом вздрогнула и вздёрнула неловкий взгляд в сторону Курапики. — Всё правильно прозвучало?.. — прошептала ему Леан. — Вполне… — кивнул Курапика, не отводя взгляд от стойкости, которую Тетта только что потеряла в попытках оправдать свои действия. — Я имею ряд обоснований своим действиям, которые не имели за собой никаких скрытых мотивов, помимо справедливости, — уверила Тетта. — А мне так небезразлична твоя справедливость, — усмехнулась Леан, имитируя указательными и большими пальцами рук камеру, направленную на Тетту. — Так что поплачь. И поунижайся на камеру от всей души, и, может быть, я сжалюсь и арестую только Бейонда. А ты, сможешь занять его место… — Ни капли не изменилась, — донёсся жалобный голос старшего Кацуки, выходящего из полицейского фургона. К этому моменту Пайро и лейтенант уже успели спуститься. — Оу, — прошептала и прикрыла своё лицо ладонью Леан, словно так он позабудет о её присутствии… да и вообще он обознался!.. — Вы знакомы?.. — напрягся Курапика. — Дети друзей часто дружат, ты удивлён? — удивлённо подняла она глаза на Курапику, неуверенно и в закрытой позе подходя к Кацуки. — Это вы с Киллуа антисоциальные исключения, о которых только Бог знает, как вы умудрились дожить до своих лет. — Постой!.. — попросил Курапика, не успевая ухватиться и упуская ткань её мантии. — Позвольте представить, — начала умеренным голосом Леан, указывая ладонью на действительно стоящую фигуру, — умный, обаятельный, занимающий должность Совета на месте Кацуки, ну и просто хороший парень, благодаря которому я социализировалась среди нормальных людей после храма. Ичиро Кацуки. — Друзья детства? — вопросительно уточнил Пайро, получая отрицательный и положительный ответ одновременно. — Разве нет? — вопросительно взглянул Ичиро на Леан. — Знаешь сколько я ждала тебя, когда меня закрыли неизвестно где, неизвестно с кем? Обещала им, что ты заплатишь за меня. Но ты так и не пришёл. — Я из кожи вон лез, чтобы найти Юмико, Киоко и тебя. — Так понимаю, ты всё ещё занимаешься поисками Юмико? Я готова предложить тебе её, целую и невредимую, взамен на… Она собиралась достать ту несчастную бумажку с цифрами, где много нулей, но оклик его младшей сестры нарушил все её планы. Поэтому её рука неловко замерла, пока она прикусила в неловкости губу. — Ичиро! — обращала на себя внимание ладонью Юмико, очень быстрым шагом, почти бегом подбегая к нему. — Ты здесь!? Что ты тут делаешь? — Не выбегай на мороз в таком виде, — говорил ей Курапика, прикрывая глаза. — Это мои сло… — хотел возразить Ичиро, но потом встретился с неприветливым взглядом Курута. — …ва… — Ты теперь восприимчива к холоду так же, как и мы. Не пренебрегай этим, — продолжил Курапика, но Юмико его уже не слушала, а всё ждала ответ на свой вопрос от брата. — Тебе правда не стоит стоять тут и мёрзнуть, — убеждал Ичиро, а потом всё же решил ответить на вопрос: — чтобы забрать тебя, Леан и Курапику раньше Джина. — Зачем? А как ты нас нашёл? — продолжала поливать его вопросами Юмико. — Ах, ну я нашёл вас с помощью… — гордо вздёрнул подбородок Ичиро, но его не начавшийся рассказ был перебит… — Отследил передвижения Джина, чтобы узнать к какому выезду он ездит, а потом отследил по следам колёс на снегу, — нетерпеливо ответил за него Курапика. — Мы это поняли. Зачем конкретно мы тебе? — Ну… Ичиро настойчиво перевёл взгляд на ту, кто крайне не желала встречаться с ним взглядом и любовалась чем угодно, но только не его визитом. — Господин Кацуки!.. — обратилась к нему с намёком Тетта, но он отправил её обратно в машину дожидаться его. — Ну по крайней мере спасибо, — сложила руки перед собой Леан, ёрзая и покачиваясь, — что мы уберегли Юмико и доставили до тебя. Погляди, она не заражена. Взамен, давай сделаем так, будто мы не пересекались сегодня? Здесь?.. Вообще никогда. — Мне необходимо с тобой поговорить, это важно. — А с тобой по неважным вопросам кто-то разговаривает?.. — уныло закатила глаза Леан, а потом глубоко вздохнула. — Опять меня в какую-нибудь авантюру затащишь. — Не авантюра, а дело огромной значимости и… конфиденциальности. Так же и того, как закрыть преступления, повешенные на Курапику. — Смерть Паристона ничего не значит, её легко оправдать. Так что не заинтересовал. — А ты только об этом преступлении знаешь? А сколько их на самом деле, он тебе не поведал? — спросил её Ичиро, наблюдая, как она меняется в лице. — Тогда вам будет о чём поговорить. — Ладно, — опустила брови Леан, наконец настроившись на серьёзность, — давай поговорим. — Леан!.. — несмело дёрнул свою руку в её сторону Курапика, а потом опустил лицо и прикрыл за чёлкой боязливо сведённые брови. — Не переживай ты так, — спокойно улыбнулась ему Леан, махая ладонью, — я на твоей стороне. — В этом я крайне сомневаюсь, — тихим певчим тембром пролепетал Пиетро, а потом усмехнулся после того, как Леан украла у Юмико её брата, обещая его не закусать. — Оставь меня уже в покое, — раздражённо попросил Курапика, а потом перевёл строгий взгляд на Юмико. — В дом. — Мне нужно узнать, о чём они там болтают! Почему Ичиро в первую очередь с ней начал говорить, я же его сестра… — жаловалась Юмико, — мне столько надо узнать! И за Киллуа много что попросить, пусти меня! — Нет, — держал её за ткань на плечах Курапика, чтобы она не пошла за ними, — живо в тепло! Я тоже не в восторге от этого. — Давай подслушаем! — предложила Юмико, встречаясь с его мрачным взглядом. — Нельзя. — Да знаю я, но… — Дети, прекращайте шуметь! — выдохнул Пиетро, пытаясь загнать их всех обратно в дом. — Чего так беспокоишься? Наверняка, он расскажет тебе обо всём, — успокаивал её Пайро, а потом взглянул на Курапику. — Да что на вас нашло? Хватит дуться уже!   Расслабляющей прогулкой это назвать было нельзя. Ичиро пытался задать свой темп ходьбы, но Леан медленно шла вдоль забора и рассматривала мёртвую улицу. — Ты это умно придумал. Хотел с помощью Тетты надавить на Курапику, чтобы у него не осталось иного выбора, как выслушать твоё предложение? На фоне уголовных обвинений, любому покажется, что место в Совете является спасением. Видимо, Бейонд совсем распоясался, раз ты идёшь на такие меры. Тебя там совсем некому поддержать, бедолажка? — Это правда, — проигнорировал её колкость Ичиро. — Несмотря на мою равноправность с другими членами Совета, создаётся ощущение, будто я ничего там не решаю. — Потому что так и есть. Совет вовсе не прекрасное место, где все, дружно взявшись за ручки, решают проблемы на благо страны. — Ага, это место, где каждый борется за авторитет, чтобы получить власть. Но я никогда не понимал этой жажды всевластия. Поэтому я и хочу приземлить их обратно. — И втянуть меня в государственный переворот? Я хоть и выделываюсь тут громче всех, чтобы держать в узде таких, как милочка Тетта, но в действительности разбираться в политических вопросах я не хочу. Туда ведь баллотируются такие амбициозные ребятки с блестящим будущим вроде тебя. Или те, кому нужна денюжка, власть или привилегии. Меня ничего из этого не интересует. — А что тебя интересует? — Так я тебе и сказала, — плавно отмахнулась от него рукой Леан, — ты же за это зацепишься. — «Какая же ты…» — «стерва» додумал бы Ичиро, но выдрессированное в нём заискивание из-за неё напоминало о высших целях, ради которых он здесь чуть ли не унижается. — Ты же понимаешь, что Курапика так просто не отделается? — Отделается. Курапика и мухи не обидит, сомневаюсь, что там что-то серьёзнее, чем переезд не на зелёный свет светофора. — На! — протянул ей досье с его именем Ичиро, нервно закусывая губы. — Приятного тебе ознакомления. Она пробежалась глазами по тексту, а потом подняла на его лицо взгляд, который она старалась держать непринуждённым. — Все совершают ошибки, — оправдала она его. — Да, Господи ты боже мой! — Как он умудрился за полгода так вляпаться? — Ляпал на себя все обвинения и преступления, потому что думать! думать! надо! — эмоционально махал руками Ичиро, хотя, вроде как, он славится своим спокойствием в экстремальных условиях. — А ты-то чего так разнервничался? — протянула она ему обратно документ. — Международным ордером тут не отделаешься… — А я тебе о чём? И Бейонд так просто не отстанет ни от него, ни от тебя, ни от Юмико. Я за неё очень переживаю, за тебя и за остальных. Что до Киллуа… Иллуми заставляют терроризировать его, чтобы Киллуа было легче управлять, как марионеткой. Чтобы Зено, который скорее всего с Бейондом заодно, мог продолжать влиять на решения в Совете. Так что, скорее всего, он начнёт с тебя, когда узнает, что ты жива. Он участник Совета и не даст тебе спокойно жить… — Да хоть трижды участник Совета, — перебила его Леан, проводя рукой по своей сумке. — Знаешь, что общего между этой сумочкой и Курапикой, Киоко, Киллуа, Аллукой, Наникой и Леорио? Все они принадлежат мне. — Не неси ерунду, не до этого сейчас! Люди не вещи, так что… — Сотрудники моей компании, кампании, называй как хочешь. — Кампании? Какой кампании? — Моей, ты что не слушаешь? — помахала она перед недовольным лицом Ичиро. — Суть в том, что я не позволю Бейонду распоряжаться моими принадлежностями. Будь то сумка, или… — Мне нужно, чтобы и ты, и Курапика оказались участниками Совета. — Курапика? Поступим по-другому, — поставила перед фактом, нежели предложила Леан, медленно расхаживая вдоль железного забора и разглядывая разнообразные граффити. — Я воспользуюсь шантажом с помощью ордера, деньгами с: вакцины, которую я продам Золдикам в обмен на свободу Киллуа, лекарства, вируса и капитала Паристона, чтобы моих сотрудников не трогали, а также помочь тебе стать самой главной шишечкой в Совете. Наймёшь своих единомышленников, устроишь свою монополию и опля. Все живут по твоей справедливости. Пойдёт? — У тебя есть чёткий план, как грамотно воспользоваться всем этим? И есть гарантии, что Курапика предоставит тебе средства для шантажа? — Если нет, то ничего не поделать. Мы все либо несчастные, либо трупы. Жалость. — Не проще предоставить всё это Кура… — Ичиро... Железный заборчик загремел сначала от врезанной в неё спины Ичиро, а потом повторно тут же от ладони, припечатанной рядом с его щекой. Он с зажмуренными глазами задержал дыхание, лишь бы вишнёвый аромат той, у кого он оказался в плену, не сбивал его с мыслей. — Не смей. Курапика мой. — Ч… чего? — заикнулся Ичиро, приоткрывая один глаз, чтобы взглянуть на её недовольное лицо. — Говорю, что он мой. — Ты его ко мне ревнуешь что ли? — с перепугу растерялся Ичиро, желая поскорее выбраться. — Я заранее предостерегаю себя. У многих девушек полно фантазий на твою персону, ведь ты весь из себя вон какой, но я ни разу не видела, чтобы тебя хоть одна заинтересовала. А тут столько внимания к нему. — Ну да. Здесь же совершенно не при чём тот факт, что он наша последняя надежда на то, что у нас всех будет нормальное будущее. — Чем я тебя не устраиваю? Думаешь у меня мозгов на всё это не хватит? — Я не это имел в виду… — Курапика мой, — всё повторяла Леан. — А с Советом мы справимся без него. Тебе ясно? — Ясно-ясно. Только… Курапика сам-то в курсе? — усмехнулся, даже как-то насмешливо, Ичиро. — По крайне мере, у меня больше шансов, чем у тебя, — не унималась Леан, выпуская его. — мы занимались настолько интимными вещами, что твоей нежной фантазии и не представить. — Чем это вы занимались? — вспылил из-за настолько яркой смены разговора Ичиро, стараясь прикрыть непринуждёнными движениями рук покрасневшее от неловкости лицо. — Труп вместе закапывали, — удивилась такой реакции Леан, а потом помахала ему, — так что тебе его у меня не отбить. Ничего, если его заберёт какая-нибудь милая девушка или хороший парень, с которыми он будет счастлив, но если это будешь ты… Я не переживу… — Хватит меня унижать, — попросил Ичиро, нервно дёргая бровью. — Шутка твоя зашла далеко, я и не собирался. Думаешь, дело лишь в Курапике? — Ну, а в ком ещё? — вопросительно подняла брови Леан, ускоряя шаг. — Мы не всё обсудили! — Ты меня утомляешь. Я же глупая для политических решений, вот моей голове и надо остыть! — Ты обиделась? — не успел договорить Ичиро, как она резко остановилась и задрала голову наверх. Обычно, когда идёт снег, слышимость улицы приглушается. Но именно эта улица всё так же бесшумна. — Ладно, я не могу тебя тут одного оставить. А то нападут на тебя, а ты даже защититься не сможешь. — Ты меня защитишь? — усмехнулся Ичиро, подходя к ней. — Не-а, я не умею, — спрятала ладони за спину Леан. — А вот его защищаешь, — возмутился Ичиро, отворачивая недовольное лицо. — Ты обиделся? — передразнив его, она прикрыла улыбку ладонью. — Он меня постоянно выручает, естественно я буду за него. — Только из-за этого? — Он постоянно меня оберегает, а ещё он вытащил нас, а ещё он Юмико спас дважды? Трижды! А ещё!.. — Я понял, — измученно отвернулся Ичиро, подставляя ладонь между ними, лишь бы она перестала. — Видишь какой он хороший? Очень-очень хороший, я ему верю. — Да ты по уши… — с безнадёгой выдохнул Ичиро, а потом начал вспоминать: — как там говорится? У влюблённой кобры яд уже не ядовит? — Где такая мерзость говорится?.. — не оценила его метафоры Леан, — вот болтаешь всё обо мне, а про Юмико ничего не спрашиваешь. А я ведь играла роль старшей сестрички для твоих непутёвых девонек, когда узнала, что они Кацуки. Ну, была… иногда, когда было скучно. — «Непутёвая здесь ты…» — вздохнул Ичиро, а потом ответил: — От Юмико я могу узнать подробности и сам, а с тобой ловить момент приходится. — Про парня своего она тоже тебе без утайки расскажет? — Естественно… — с толикой самодовольства усмехнулся Ичиро, а потом распахнул глаза в смятении. — «Парня»? Какого? Погоди, она школьница! Маленькая и… Кто? — А? — удивилась такой реакции Леан. — Так спроси?.. — Нет, это… Ладно… — выдохнул Ичиро, — немедленно расспрошу! Леан мысленно бросила в Юмико жалкую просьбу о прощении, а потом тут же про это забыла, словно её уже простили. — Кстати, милая Киоко обо мне не вспоминала? — развернулась к нему Леан, идя обратно задним шагом. — «Ты не…» — поднял непонимающе брови Ичиро, а потом опустил тускловатый взгляд на асфальт. — Мы с Пиеро и Леорио часто играли в карты, а она постоянно у меня выигрывала! Ей точно везло! — продолжала болтать Леан. — Я всегда была в проигрыше, но прямо перед тем, как нас выпустили, я придумала тактику против неё. Поскорее бы… Чуть ли не мурлыкала Леан, перед восторгом от предвкушения их следующей карточной игры. По пути до самой квартиры, Ичиро молчал и слушал про свою погибшую сестру, ни слова не вставляя. Чтобы не погасить её энтузиазм, он промолчал о произошедшем. Маленькая прискорбная радость всё же грела его сердце, слушая о том, как у его избалованной и своевольной сестры всё же были друзья, хоть и ненадолго. Их встретила Юмико, нетерпеливо ожидая прихода своего брата. Если она расскажет ему о происходящем, он наверняка предложит какую-нибудь лазейку. Он у неё очень умный. — Вы долго разговаривали… — тихим и обеспокоенным голосом Курапика почти прошептал Леан. — Он тебя к чему-то принуждал? — «Пошутить и повеселиться?» — внезапно задумалась Леан, а потом поскорее прогнала эти мысли прочь. — Нет, всё хорошо. Просто строит из себя крутого парня, потому что в детстве я его зашугала, и теперь он меня побаивается. — Ничего подобного! — возразил Ичиро, а потом внезапно занервничал. Он глубоко вздохнул в раздумьях о том, как плавно и тактично подступиться к расспросам про личную жизнь своей сестры. Но этого делать не пришлось, ведь она сразу перешла к делу по поводу Киллуа. О том, как необходимо его спасти, но до этого не забыла упомянуть про то, как он важен. Но Ичиро то ли правда не понимал, то ли просто не хотел принимать… — Единственного не пойму, а именно почему ты так рвёшься спасти Золдика. — Д-дело в том... — начала заикаться Юмико, мотая носиком и покрасневшими щёчками в разные стороны. Ей почему-то было так неловко разъяснять ему о своих чувствах к Киллуа. Уверенность в том, что он точно включит свою братскую ревность всё усиливалась, стоило Ичиро продолжать так неотрывно пялиться на Юмико. Леан, решила взять это на себя. Чтобы Юмико не пришлось краснеть из-за смущающих слов, которые она всё равно все перепутает из-за наплывшего смущения. Либо вовсе утонет в заиканиях. — Возможно, из-за того, что они вместе?.. — предположила Леан, прикасаясь пальцем к губам и задумчиво поднимая глаза на потолок. — Что означает «вместе»? — не воспринял должным образом эти слова Ичиро, до последнего оправдывая свою «невинную» сестру. — Гляди и скажи, на что похоже? — предложила ему Леан. Курапика, явно не предвещал ничего хорошего, когда её рука с сомнительной угрозой врезалась в стену, у которой он стоял. Ладонь Леан припечаталась к обоям, прямо у лица Курапики. Она его зажала так, что он даже отстранить её от себя не мог. И что у неё за привычка такая? — Эй, Юмико! — воскликнула Леан, зачёсывая второй рукой чёлку так, как это мог бы сделать Золдик. — Я Киллуа, самый неотразимый парень в этом запертом бункере. Может, судьба закрыла нас здесь, чтобы мы подозрительно прятались в палатах наедине. Только ты и я? — Всё было совершенно не так! — громко возразила покрасневшая Юмико, несмотря на боль в горле. — Прекрати... — попросил сначала её прижатый Курапика, а потом положил ладони на своё, так же покрасневшее, лицо. — ...Киллуа. — Подыграл! — чуть ли не взвизгнула от умиления и радости Леан, выпуская его из западни. — Вы издеваетесь? — обиженно спросила Юмико, а потом повернулась к недоуменному лицу брата. — Убийца из семьи Золдик?.. — напрягся Ичиро, чувствуя теперь больше не раздражение, невероятное волнение. Курапика в подозрении взглянул на Ичиро, а потом встретил его решительно настойчивый взгляд на себя. Даже стало не по себе от того, что он сейчас ему предложит: — Курапика, мы можем с тобой поговорить? Как с человеком, который связан с Советом куда дольше, чем я, хочу кое-что с тобой обсудить. Курапика нехотя отвёл взгляд, не питая желания обсуждать эту тему. Да и вообще он чувствовал внутреннее раздражение по отношению к нему, а также прекрасно чувствовал такое же от него. Это проявлялось в его незаметно пассивно-агрессивном поведении. Но, с другой стороны, он счёл привлекательной возможность узнать намерения этого человека получше. Поэтому согласился, хотя абсолютно каждый чувствовал это пренебрежение. — Ты ведь не сторонник того, чтобы спасать Киллуа, — спросил Ичиро, удостоверяясь, что их никто не услышит. — Я прав? — Не совсем. Скорее они просто не вяжутся с моими целями. — И какие у тебя цели? — Не дать Леан полезть туда, где я не смогу её защитить из-за тюрьмы. — Так просто ответил? — усмехнулся в удивлении Ичиро. — А мне ты показался скрытным… Или ты не собираешься меня выпускать отсюда живым? — спрашивал он осторожно, прекрасно понимая, за какие ниточки нужно дёргать. — Честно говоря, мне казалось, что ты, наоборот, развязал ей руки именно для наведения порядка в Совете. Избавился от всех, кто представлял собой ей опасность. Генцуру, Виктория, Матерь с её храмом, Церидних и Паристон. — Тебе показалось. — Я же вижу, что это всё несовпадение. А если так? Я гарантирую Леан защиту и конфиденциальность, а также прекрасные возможности. — Дипломат ты, конечно, хороший, но что мне мешает пристрелить тебя, чтобы ты отстал, и обеспечить Леан беззаботную жизнь вдалеке от Совета? Ведь без тебя ей там всё равно делать нечего. — Наличие тебя в её жизни, — спокойно ответил Ичиро, разводя руками. — Ты можешь убить меня, не дав мне и шанса помочь тебе избежать заключения, а через год стать участником Совета. — Какой в этом резон? — У Леан революционное мышление, что нельзя сказать про тебя. — он вскинул брови, а его расширенный взгляд блеснул. — Я проанализировал все твои действия, какие только смог раздобыть на протяжении твоей жизни с Паристоном и за эти полгода. На холодных эмоциях ты не рискуешь и стабильность для тебя важнее. А Леан я знаю много лет. Её действия подобны вспышке. Спонтанные, эффективные, но короткие. Именно поэтому я хочу, чтобы она приложила свои возможности в первый и маленький период времени, а ты занял её место через год и сохранил результаты этого эффекта на продолжительное время. — Ты и вправду очень практичен, когда нужно думать наперёд. Наверное, это можно было бы назвать похвалой, не будь лицо Курапики таким мрачным. Да и нельзя было назвать это однозначным ответом на такое предложение. — Это всё имеет смысл, но почему внезапно супротивился спасению Киллуа? — Так заметно? — А, так я прав, — применил блеф Курапика, отводя насмешливый взгляд. — Не объясняй, типичный старший и заботливый брат. — Эй! — не особо возрадовался Ичиро, теряя своё ведение разговором. — Киоко умерла из-за Золдиков, а Юмико хочет связать свою судьбу с кем-то из его членов. Ты должен понять каково мне. — Киллуа отрёкся от своей семьи. — Однако она всё ещё преследует его. Я не знаю на какие ухищрения они пойдут, чтобы заставлять его вернуться снова и снова. Не могу я так просто раз за разом терять своих сестёр из-за их безнаказанности. — Юмико достаточно взрослая, чтобы самой решать, с кем ей связывать свою судьбу. — Юмико влюблена, ты её видел? Она в безысходности и… — От меня ты чего хочешь? Чтобы я помог тебе искоренить Золдиков? — Я хочу подорвать систему, на которой построен Совет. Тебе не кажется странным, что на их месте сидят сплошные убийцы, насильники и извращенцы? — Если помогу тебе?.. — всё пытался вытащить конкретную выгоду от этого союза Курапика. — Будешь через год не в тюрьме, а в Совете. Леан там, где хочет. А когда место Кацуки, наконец, будет приносить свои плоды в управлении государством, а оно будет из-за нашего с Леан плана… — Скорее всего недоработанного, да? — с сомнением предположил Курапика, перебивая его. — …то Золдикам не придётся издеваться над Киллуа, — с раздражением продолжил Ичиро. — ведь я выгоню их из Совета. Я избавлюсь от Бейонда, поставив на его место Тетту, подберу на королевское место кого-то с более чистой душой, а также и на другие недостающие места найду подходящую кандидатуру. — Типичный дворцовый переворот, который поможет тебе поймать всех зайцев разом. Неплохо, — оценил его идеалы Курапика, задумчиво выдыхая. — «Нет смысла предлагать ему вариант, где на месте Золдиков стоит кто-то, помимо Киллуа… В том случае тогда все бы остались в выигрыше. Братская ревность вместе с ненавистью…» — размышлял Курапика, придумывая свои обходы. — Я дам вам год. Не больше. — Договорились, — с заключением сказал Ичиро. Долго обсуждать, что они будут делать дальше не пришлось. Это заняло короткое количество времени, ведь выбирать было не из чего. Да и не похож Ичиро на того, по мнению Курапики, кто будет обманывать. Находить лазейки, возможно. Но этот человек не способен на подставы без причины. По крайней мере за душой Курапики полно грехов. И если хотя бы за одно Ичиро его ненавидит, то вот и причина для недоверия. Но он скорее доверяет Леан, которая полагается на своего друга, нежели на самого Ичиро. Как оказалось, предположить, где Киллуа тоже не доставляло труда. Хорошо запомнив маршрут, по которому они продвигались, Курапика отследил по состоянию Юмико дальность триггера. А значит, на основании этого, можно предположить, что он скорее всего в бункере. — Ладно! — решительно сказал Ичиро, а потом вздохнул полной грудью, чтобы рассказать всем о предстоящих действиях: — Мы не будем дожидаться Фрикса, он навряд ли нам поможет со спасением Киллуа. Заберём его из бункера, дипломатично переговорим с Иллуми, внушая ему, какое он значимое лицо Золдиков на этих переговорах, а потом покажем им нашу стойкость, непоколебимость и… — Ой, Пика... — обратилась к Курута с хлопающими ресницами Леан, рассматривая его уши. — Камушек теперь на другом ухе? — А? — прикоснулся он пальцем к висящему минералу. — Да нет, всё как обычно. — На пальце моём красиво бы смотрелось? — отодвинула его пряди и аккуратно намотала маленькую висящую цепочку на свой безымянный. — Слушайте, что я вам объясняю! — пыхтел на них Ичиро, раздражаясь, что такой рассудительный человек, как Курапика, ставит в приоритет её никчёмные вопросы, а не важную и серьезную информацию. — Да... — не слушал его Курапика, направляя всё своё внимание к мимолётному прикосновению её запястья к его щеке. — Тебе было бы красиво. — Меня сейчас стошнит, — начал нагнетать Пиетро. — Ладно, — с каким-то уставшим разочарованием подытожил Ичиро, бросая взгляд на Юмико. — Устраивает? Иллуми не будет меня трогать, если уважает честь своей семьи. — Да! — с такой же решительностью, как и он в начале, ответила ему Юмико. Собирать что-то с собой особо было нечего. Никаких вещей за их душой в этом городе не было, поэтому каждый собрал в свои сумки вещи первой необходимости индивидуально для себя. — Скажи честно, ты это всё предвидела ещё с самого начала?.. — спросила Палм у Леан, не отделяясь от Юмико. — Я мало что предвидела. Я старалась сделать так, чтобы всё шло на пользу Курапике и вакцине. Но всё удачно складывается почему-то только в мою сторону, — размышляла вслух Леан, держа Юмико за ручку, чтобы ей было легче топать по следам в снегу. — Действительно ли удача? — «Курапика избавился от Салливеров, которые её терроризировали, — пронеслось в голове Ичиро, — избавился от Паристона и Морены с её храмом. Всё устроил таким образом, чтобы довести Леан до конечной точки, где она получает выгоду с созданной им вакцины, тем самым, не давая ей самой как-то взаимодействовать с внешними обстоятельствами. В этом вся фишка его плана? Видимо, причина в его непреклонности перед Юмико и Киллуа заключалась именно в этом с самого начала…» — Поезжай с Теттой, — обратился Курапика к Пайро, который легко согласился. — Точно всё в порядке будет в моё отсутствие? — Да, — ответил ему Курапика, а потом предупредил Палм, отпустившую Юмико. — Ты тоже едешь с Теттой. — С ней? Почему?.. — Ты на переговорах не особо пригодишься, лучше поезжай за город с ней. Будет лучше, если ты пересечёшься с Гоном и расскажешь ему о наших планах. Прошёл день, такое может и не случиться. Но ты, может, и справишься? — Ну… — она приоткрыла рот, а потом прижала ладони к румяным щекам. — …конечно справлюсь! — Пока, милая Палм! — дружелюбно махала ей ручкой Леан, а потом приложила палец к губам и посмотрела на Курапику. — Что?.. — А она от тебя в восторге, — с любопытством разглядывала лицо того, кто сначала удивлённо посмотрел на неё, а потом в растерянности начал махать руками. — Чтоб ты знала, я не… — Ты чего? Успокойся, — не поняла его реакции Леан, закрывая за собой дверцу переднего сиденья и пристёгиваясь. — Я не поеду с Теттой, будешь терпеть меня до самого конца! — бубнил Пиетро, собираясь сесть за руль, но Курапика его опередил. — Сзади посидишь, места много, — совершенно не вежливо проинформировал Курапика, нервно захлопывая вторую переднюю дверь машины. — В идеале, тебе бы тоже поехать с Теттой, — предупреждал Ичиро свою младшую сестру, которая по одному только виду показывала свою решимость ехать с ними. — А вот я бы съездила с Теттой, мне обязательно ехать с вами? — ныла Леан, устало протягивая одеяло, забранное с квартиры, чтобы Юмико прикрыла ими ноги. — Вообще-то нет… — вставил ключи зажигания и повернул Курапика, заводя машину. — Ах, ну раз вы так настаиваете и нуждаетесь во мне… Курапика усмехнулся и снисходительно помотал головой. Попрощавшись с Палм, окна выдвинулись к верху, чтобы не выпускать тепло из машины, а сама она тронулась. И если Джин не настолько глуп, а он совершенно точно не глуп, то поедет по следам шин на снегу и доберётся до них уже под конец переговоров с Иллуми. По пути Ичиро объяснял, что по плану «А»: взамен на Киллуа они предложат самому Иллуми сесть на место Золдиков, если он даст им возможность поговорить с Зено. А по плану «Б»: надавить высоким статусом Ичиро и вынудить Иллуми устроить встречу с ним. На самом деле звучало неоднозначно. Столько дыр и нюансов, которые вроде как неважны, но и одновременно могут перевернуть всё наперекосяк. — Немного не понимаю, — не успокаивалась Юмико. — Я тоже, не парься, — «успокоил» её Пиетро, устало выдыхая. Удивительно было то, что он ничего не предпринял, несмотря на все свои угрозы, правда едя с ними в лапы Золдика. Скорее всего дело в том, что он не имел никакого желания громко возникать при старшем Кацуки, правда не ясно из каких соображений. Возможно, из уважения к его покойному дедушке. — Ты не выспалась толком, — переживающим тоном заметил Курапика, протягивая термосную бутылку Леан. — Там чай, выпей пожалуйста… — Чего так неуверенно?.. — в подозрении свела брови Леан, а потом лукаво улыбнулась. — Ты из неё пил, да? — Нет, — старался не отвлекаться от дороги Курапика, ведь у него всё ещё нет прав, а её взгляд приводит в смятение. — Как ты дожил до своих лет, смущаясь таким вещам?.. — уронила она своё умилившееся лицо на ладони, а потом всё же выпила зелёного чая. Она внезапно вспомнила таракана, упавшего в чашку в той квартире, и резко отложила бутылку в сторону. Главное, чтобы не оказалось, что что-то подобное произошло при заваривании этого чая. Доехав до знакомых улиц, им въезд перегородил огромный сугроб. Да и вовсе путь к бункеру требовал пешей ходьбы. Курапика достал из кармана ключ-карту. Всё же он сделал тогда правильный выбор и взял её с собой, сам не понимая почему. — А можно мне не идти? — спросил Пиетро. — Я калека всё-таки… — Не прибедняйся и вылезай, — потребовал Курапика, заглушая машину. — Иначе запру тебя здесь и помрёшь от холода. — Какой ты жестокий по отношению ко мне… — уныло прошептал Пиетро. — «Кто бы говорил…» — раздражённо выдохнув, он отдал ключ Юмико. — Мне? — спросила и подняла она на него глаза. Он кивнул ей, а потом подал руку Леан, чьи колени неестественно подкашивались. — Всё хорошо?.. — с толикой омерзения к самому себе на душе спросил Курапика, помогая ей встать. — Всё замечательно, — ответила она, щурясь. — Точно? Может останешься в машине? — Эй, а мне запретил! Обидчиво напомнил ему Пиетро прежде, чем Леан, не удержав собственного сознания под контролем, потеряла его вовсе и рухнула в руки Курапики. — Спокойно! — сразу успокоил Ичиро, расставляя руки перед собой, ограждая Курута от мгновенно взбалмошного Пиетро. — Её энтузиазм Иллуми не впечатлит, поэтому мы решили не включать её в переговоры с ним. Более того, она может попасть под удар, так что логичным решением будет оставить её тут, в безопасности. Хорошо? Ичиро спокойно опускал руки, мирными движениями указывая на свою безобидность, а потом спокойно улыбнулся для Юмико. Он хотел помочь Курапике и удостовериться в стабильном состоянии Леан, но тот проигнорировал его и уложил на заднее сиденье без чьей-либо помощи. — У нас времени много? — подавленно спросил Курута, а потом перевёл взгляд на Пиетро. — Ладно, оставайся. — Вау, огромное спасибо! — с иронией в голосе поблагодарил Пиетро, закрывая за собой дверь машины. — Всё будет нормально, — уверял с улыбкой на лице Ичиро свою сестру, которая крепко держала карту в своих руках. Когда они дошли до знакомой двери, Курапика пригласил её открыть дверь и пройти вперёд. Хоть это и было опасно, но она же «должна увидеть Киллуа самой первой».  Сколько времени прошло? По ощущениям не день, а неделя. Это запертое пространство сводило с ума. Каждый лежащий здесь предмет, каждый уголок, абсолютно каждая вещица были крепко привязаны к воспоминаниям об этом месте. За другой дверью находилась неосвещаемая комната. Здешний зеленоватый свет чуть проникал туда и падал на ободранные матрасы кушеток, на которых Киллуа когда-то сидел и пытался смириться с тем, что одиночество придётся заполнять бессмысленными беседами. Обходиться окружением вокруг, лишь бы чужая болтовня, а также участие в ней, заглушала его тревожные мысли обо всём о том, о чём думать в кругу семьи было непозволительно. Если непозволительно, почему не позволил обдумать это всё тогда, когда у него была возможность? Он снова здесь наедине с собой, а значит вот она — возможность. Да всё из-за слов Иллуми, мучающие его годами. Изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год. Почему обычные родственные переживания по типу: «я волнуюсь за тебя», «волнуюсь за твоё окружение», «я люблю тебя», «дома тебе всегда рады родные» превратились в пытки и в самый настоящий, нескончаемый кошмар. В шантаж, мучения, издевательства. Он больше не хочет такого проявления любви. Контроль над ним в любом виде это проявление извращённой любви? Мать и Иллуми его так любят? Таким образом пытаются защитить? Это страшно, он не хочет этого. Ему нужна защита от такой «защиты». Он хочет обычную семью, но от них отказаться не может. Он тоже любит их, как ни крути. В его жизни не было никого, кроме них. Киллуа знает, что его ненависть сильнее любви к ним. Но сам факт присутствия тёплых чувств, которые они растоптали и подогнали под себя, терзал постоянно. Сколько бы не обещал избавиться от своей семьи, сколько бы не мечтал, лёжа на подушке по ночам, одна преграда, которую не преодолеть, останется навсегда. Мечтать и намереваться, не равно сделать. Даже если бы он был сильнее Иллуми, сильнее всех вместе взятых в этой семье… Он не тронул бы их, а просто не давал себя в обиду. Когти сидящего в углу Киллуа иногда выползали, скребя стену, чтобы оглушительная тишина не выводила его на очередные глупости, на которые подначивают навязчивые мысли, вбитые Иллуми. Он скоро снова придёт, остаётся лишь считать время… Время? Как его отсчитывать, если сознание, борющееся с гипнозом старшего брата, постоянно сбивает счёт секунд. Ему просто не удаётся следить за этим временем… И вот характерный пиликающий звук замка, оповещающий об очередном его приходе. Киллуа просто не будет его слушать. Киллуа просто не будет его воспринимать. Пропустит мимо ушей все его слова, но есть смысл? Осадок от них всё равно испачкает душу. А ведь когда-нибудь она не выдержит этой липкой чёрной гущи, медленно скатывающейся по стенкам его груди. Тогда ему придётся сдаться. А сейчас? Ради чего он не сдаётся сейчас? — Киллуа! Её голос, словно какая-то небылица, окликнул его имя. Он оцепенело смотрел на угол двери, в очередной раз царапающий и так повреждённый и затёртый кафель, а потом поднял глаза. Киллуа не успел разглядеть её полностью, ведь она моментально бросилась к нему в объятия, зарываясь личиком в его ослабленные плечи, которых касались его серебристые волосы. Киллуа дрожащими вдохами глотал пришедший сквозняк, не веря, что в действительности чувствует её тепло. Он от него отвык, но так по нему скучал. По ней. Её присутствие казалось какой-то недействительной сказкой, хоть Юмико никуда не исчезала. Она всегда была с ним на одной планете, ходила по одной и той же Земле вместе с ним, дышала одним и тем же воздухом, тоже вместе с ним. Киллуа чуть приподнялся на коленях, а потом расслаблено вернулся в то же положение и прижал её тело к себе. Он не одинок. Далеко не одинок. Он примкнул своим лицом к её груди, отчётливо слыша краем уха её сердцебиение. Правда не понимая, почему у него от сердца так отлегло. Она ведь не умирала, но он всё равно до смерти за неё перепугался. Киллуа не смог бы себе простить, если бы с ней что-то случилось. А уж тем более ни за что бы себе не простил, если бы она пострадала из-за него или его семьи. Киллуа поднял глаза на её лицо, чтобы в очередной раз удостовериться, что это не какая-то иллюзия, вызванная для тумана в разуме. Юмико уже не могла сдерживать слёз, поэтому крупные капли с её серых глаз катились по щекам. Серых… Не из беспросветно чёрных, а из имеющих лучисто серебряный цвет… — Наконец-то, Киллуа!.. — ещё пуще заревела Юмико, прижимая его потрясённое лицо к себе. Она не знала куда деваться, что делать. Продолжать обнимать его, зацеловывать. А говорить что? Горечь в горле не позволяла вымолвить ни единого словечка, а просто испускать из себя все виды нежности, которые она могла бы себе позволить, если бы рядом не было никого рядом. Ностальгическая нежность от светлой печали из-за постоянных насильственных разлук, нежность для показания нужности самого его существования, для продолжения существования в этом мире её самой, ведь без него она утратила весь смысл этой жизни, да и просто нежность от любви. Они столько раз расставались, но почему-то ощущалось, что это наконец их последняя доля испытания. Если раньше она жила без него, то сейчас просто не представляет свою жизнь, не имеющая его присутствия. Так как его отсутствие давно уже приравнивается ею как бессмыслие существования в этом мире. Юмико его любила, любит, будет любить. А он, не просто будет принимать эту любовь в ответ, а с каждым днём влюбляться и нуждаться в ней всё сильнее. — Ты здесь… — прошептал Киллуа, встречаясь своими губами с её мягкостью. Ощущая на вкус не только её тепло и радость самой долгожданной встречи, он прочувствовал её желание никуда и никогда его больше не отпускать. Солёность от слёз и дрожащее дыхание. Разве что нежелание этого продолжительного свидания, на котором они не наедине, явственно прозвучало в неодобрительном кашле старшего брата Юмико. И тут пришло нежелание отпускать её из своих рук, насколько неловко это не выглядело бы со стороны. Поэтому, он поднял глаза и подглядел из-под её волос, беспорядочно лежащих у неё на плечах на присутствующих. Ичиро Кацуки он знал, имел представление об его внешности. Его больше удивило очертание другой, более знакомой фигуры. Не веря и в это, он оттягивал момент взаимодействия с этими людьми всё сильнее, принимая тёплые поглаживания её пальцев по своим щекам. Но долго это продолжаться не могло, ведь если Юмико здесь, а Иллуми неизвестно где, то она в огромной опасности. Киллуа приобнял её за талию, приподнимаясь и помогая ей встать на ноги. Она так на него прыгнула, как бы она не поранила свои колени. — Ты выздоровела… — с облегчением прошептал снова Киллуа, будучи ей до конца опорой. — Киллуа Золдик? — взял на себя инициативу разговора Ичиро, раз тот настолько размягчился, что не может даже в глаза ему взглянуть. — А ты?.. — напрягся Киллуа, неосознанно прикрывая Юмико, а потом так же бесконтрольно расслабляясь при виде Курапики. — Ичиро Кацуки, — официально представился он так, словно уже разговаривает с участником Совета. Кацуки перевёл взгляд на Курапику, мало ли и ему есть что сказать, но Киллуа опередил всех и вся: — Я не думал, что ты будешь здесь… — Тебя это удивляет? — Если честно… да, — признался с комом в горле Киллуа. — Я думал ты считаешь меня предателем и… Прости пожалуйста. — Перестань, тебе не за что изви… — замолчал резко Курапика, а потом облегчённо выдохнул и положил руку на сердце. — Ты меня тоже прости. Я был не прав во многом. Если бы не бушующая опаска от неизвестности об местоположении Иллуми, то от сердца Киллуа отлегла бы вся грязь и смута, которые корёжили его с того самого дня, как только начались разногласия. Всё было так просто? Взять и попросить прощения друг и друга? Даже как-то не верится. — Вы здесь за мной?.. — Конечно за тобой! — уверяла его Юмико, держа его ладонь своими потеплевшими руками. — Иллуми… — Не беспокойся, — начал успокаивать Ичиро, — мы здесь так же поговорить с ним о тебе. По крайней мере, ты можешь пока не волноваться, потому что поговорим с… — С кем поговорите? — перебил Иллуми так, словно давно состоит в этой беседе между ними. Внезапно замолчали все, устремив скорее боязливые, нежели недоумённые на его бледное лицо глаза. Киллуа не успел вздохнуть, Юмико повернуться, Ичиро осознать, а Курапика схватиться за оружие, как тонкая, но до ужаса сильная рука припечатали последнего к холодной стене. Ещё мгновение и кровь от лишённых глаз из-за игл, торчащих между костяшками пальцев, брызнет по этой же стене. Под звук обронившего оружия и чей-то указательный хлопок, острия остановились в миллиметрах от красных глаз Курапики, которому даже дышать было непозволительно. — Тише-тише, Иллуми… — хлопал в ладоши Пиетро, медленно костыляя своими механизмами. — Я же вас, детишки, предупреждал? Почему вы не слушаете старших? Лейтенант прошёл мимо скатившегося по стене Курапики, которого Иллуми отпустил. Он тяжело дышал, а потом поднял взгляд на Пиетро. — Например ты, — усмехнулся калека, смотря на красноглазого, — предупреждал не трогать мою дочь. Но ты всё равно не устоял, какая жалость. — Пиетро, послушайте пожалуйста! — просил Ичиро, но острия игл коснулись его шеи, заставляя замереть. — А твоя сестра? — спросил его неоднозначно Пиетро. — Предупреждал её, какой стороной повернётся монета, если она проигнорирует мои приоритеты. Я, конечно, понимаю. Меня легко принять за сварливого и никчёмного, не воспринимать мои слова всерьёз, но ребят… Иллуми схватил Курапику за волосы и перетащил за порог бункера, швыряя его в угол, а потом отобрал ключ-карту. — Ну и сидите здесь наказанные, а Вас, — посмотрел Пиетро на Ичиро, которого под предлогом игл, а возможно даже в будущем серьёзных пыток, если он не подчинится, — прошу извольте сопроводить обратно в город. Господину Бейонду будет очень интересно узнать, чем Вы тут занимались, и как помогали преступникам. — Ты же сам скрываешься от Совета, — недоумённо смотрел на него Ичиро, — каким образом… — Я работаю на Бейонда, чтобы в моё отсутствие место в Совете никем не было занято. Докатило? Паристон, может и мёртв, но его влияние разрослось довольно сильнее, чем вы ожидали. Да, Курута? — взглянул он на съежившегося от боли Курапику, по чьему лбу катилась капля крови. — Оу, приложи себе. Пиетро подбросил им в ноги какую-то грязную тряпку, чтобы ею они смогли перевязать ушибленный затылок Курапики. Иллуми слишком сильно врезал его об стену. — Ну давай, Киллуа, — провоцировал Иллуми, — сделай что-нибудь. Не можешь? Килл настроился дрожащим вздохом, но, когда время пришло до бездумного нанесения удара, железная дверь захлопнулась прямо перед его лицом. Поэтому он сначала налетел на неё плечом, а потом врезал по этому же месту кулаком. Долбил и долбил, неясно для чего. Сначала сжатыми костяшками пальцев, потом ногами, в попытках открыть эту дверь, словно они никогда через подобный метод выбраться отсюда не проходили. Осознав наконец, при этом всегда зная, что дверь не поддастся и они опять остались тут заперты, только уже втроём, он развернулся к этой унизительно подкинутой тряпке, а потом и к Курапике. Юмико разматывала остатки бинтов, лежащих тут уже долгое время, пока ринувшийся к нему Киллуа сквозь срывающийся голос пытался докричаться до обладателя помутневшего взгляда. — Всё, — с мрачной разочарованностью прошептал Курапика, сквозь звенящую боль отдёргиваясь от их попыток помочь ему с перевязью головы и отворачиваясь от них к стене. — достаточно. Этого уже предостаточно.