Противоядие

Веритас не выдержал на третий день. Укутался с головы до ног в глухую накидку, нахлобучил плащ до самого носа — и нырнул в узкие мощёные камнем улочки. Пройти на запад, не доходя до реки, свернуть напротив мясной лавки и ещё немного до красного кирпичного домика на окраине; там в переулке тупик, но боковая доска держится на одном гвозде, и её можно отвести в сторону. Веритас не так часто ходил этим маршрутом, но знал его как свои пять пальцев: когда прижимала крайняя нужда, лишь здесь всегда готовы были ему помочь. За немалое вознаграждение — оплата должна покрывать риски — но это было уже не слишком важно. — Доктор Веритас Рацио, — вкрадчивый голос разлился мёдом по лавке, утопающей в полумраке. — Визит такого учёного мужа всегда честь для меня. — Мой визит всегда значит, что у меня произошёл форс-мажор, — Рацио прилагал все усилия, чтобы не звучать раздражённо и нервно. — Иначе я не прибегал бы к услугам подпольных торговцев. — Сочувствую, — ответил хозяин лавки без капли сочувствия. — Так что привело вас ко мне на этот раз? Рацио немного помедлил. — Три дня назад я повздорил с одной чародейкой из Общества гениев. — Так. — Несколько… экспрессивно повздорил, — Веритас вздохнул. — В конце пообещал, что исцелю и её от непроходимой глупости. Она же сказала злобно: смотрите, как бы не заболеть самому. Я заметил, что кончики пальцев её вспыхнули алым. — Так, — торговец подался ближе, облокотившись на локти. — И… в тот же вечер… Веритас вздохнул и откинул капюшон. Расстегнул накидку, открывая взгляду шею и вырез на груди. — Мне больше не к кому обратиться, господин Авантюрин. Все немногочисленные чародеи города состоят в Обществе, я не могу идти к ним за снятием чар на поклон. Это ниже моего достоинства. Он чувствовал себя почти что обнажённым, стоя всё ещё в закрытой одежде. Ощущал внимательный взгляд, скользящий по его фигуре, чертам лица, коже. Стало неловко, почти стыдно за то, что Веритас сейчас — такой. Перед Авантюрином хотелось почему-то всегда представать в лучшем своём виде, и чтобы эти глаза не оценивали масштаб катастрофы. Любовались. — Подойдите ближе, — негромко распорядился Авантюрин. — И дайте мне руки. Веритас так и поступил. Авантюрин бережно, почти нежно провёл пальцами по красным шершавым бугоркам, усеявшим Рацио то тут, то там. — Жар? — Был, но пошёл на спад. — Вы всё ещё горячий, — невозмутимо прокомментировал Авантюрин и перевернул руки Веритаса ладонями вверх. Там кожа была совершенно чистой. — Теперь снимите сандалии и покажите стопы. — Что? Зачем? — нахмурился Рацио. — Делайте что говорят. И Веритас сделал — уселся на стул и вытянул ноги вперёд. — Мгм, — загадочно сказал Авантюрин, — всё понятно. — Что понятно? — напрягся Веритас. Авантюрин пожал плечами. — Мне не раз уже встречались такие чары. Вы обратились вовремя, доктор Веритас Рацио. Противостоять им можно только в течение трёх дней. Затем — фатальный исход. То есть, если ваш рассказ точен… у вас осталось несколько часов. — Выходит, я не зря спешил, — выдохнул Веритас. — У вас же есть противоядие? За ценой не постою. — Чары специфические, — Авантюрин склонил голову, и длинная серьга в его ухе качнулась. — Противоядие — тоже. — Я вас слушаю. — Секс, — коротко и просто сказал Авантюрин. Веритас захлопал глазами от неожиданности — выглядело, наверное, очень глупо. — Что? — Ах! Простите, — Авантюрин всплеснул руками, — учёные мужи из Гильдии эрудитов говорят, должно быть, котитус. — Коитус, — машинально поправил Рацио. — Половое сношение, — кивнул Авантюрин. — Вы шутите. Верно? — Веритас вперился глазами в лицо Авантюрина в надежде отыскать там намёк на веселье. — К сожалению, нет. Слова повисли в воздухе, пока Рацио силился осознать услышанное. Казалось, ещё немного, и он услышит скрип своих мозговых извилин. — Бред, — сказал наконец Веритас. — Отнюдь. Сами знаете, не все чары снимаются зельями и порошками. Одни требуют сделать кувырок назад при свете полной луны, другие — трижды обойти висельника посолонь, третьи… — Хватит, — перебил Рацио. — Какие есть альтернативы? Мастурбация подойдёт? — Боюсь, доктор, без участия другого человека всё же не обойтись. Таковы в данном случае правила. Есть у вас подходящий кандидат? — Нет, — пробормотал Веритас. — Снимете уличную девку? — Ни за что! — Тогда… Авантюрин поднялся со своего места, подошёл ко входу и опустил массивную щеколду на двери. Посмотрел на Веритаса прямо и без обиняков заявил: — Моя скромная лавка получила репутацию места, где помогают даже в самых запущенных случаях, не просто так. Веритас сглотнул. — Вы же не хотите сказать, что… — Вы хотите умереть? — снова абсолютно прямолинейно спросил Авантюрин. Что ж, обстоятельства вполне позволяли ему быть бестактным. — Не хочу, — пробормотал Рацио. Авантюрин подошёл ближе и взял Веритаса за руку снова. Рацио одномоментно пережил целую гамму чувств, ни одно из которых не было похоже на возбуждение: страх и стыд, смущение и попытка осмыслить происходящее. Авантюрин же просто держал его за руку. Ждал. — Я презираю торговлю телом, — тихо сказал наконец Веритас. — Я тоже, — подушечка большого пальца мягко прошлась по его запястью, — но отчаянные времена требуют отчаянных мер, м? Веритас вздохнул. — И выгляжу как прокажённый. Бархатный смех Авантюрина немного разбавил повисшее напряжение. — Дорогой доктор, вы, должно быть, никогда не видели прокажённых. Вот это точно не имеет с ними ничего общего. Кончики пальцев осторожно, почти невесомо прошлись по коже, совсем не тревожа воспаления. Получилось не больно. Скорее, приятно на самом деле. В этом у Авантюрина талант — в умении угождать клиентам. — Тем не менее, я уродлив, — сделал последнюю попытку Веритас. Авантюрин сжал его руку чуть крепче. Приподнялся на носках, чтобы дотянуться до уха Веритаса, и тихо в него прошептал: — Вы невозможно красивы, доктор. И всегда таким были. Вслед за откровением Авантюрин прикусил мочку, мягко и влажно, и Веритас чуть не вздрогнул от неожиданности. И невольно вспыхнул — от близости, которая никогда не должна была случиться. Или должна, но точно не сегодня. Ритуалы ритуалами, но пришло время признать — хитрый сигониец никогда не был Веритасу безразличен. — Расслабьтесь, доктор, — проворковал Авантюрин, кончиком носа потираясь о кромку уха, — не то сейчас ничего не получится. Веритас упёрся в чужую грудь рукой, отстраняя от себя, и, прежде чем Авантюрин успел что-то сообразить — взял лицо в ладони и поцеловал, зажмурившись. Поцелуй вышел неуклюжим и топорным, — но Авантюрин довольно сощурился после него, словно объевшийся сметаны кот. — Сейчас всё получится, — заключил он и огладил ладонями грудь Веритаса, неторопливо и с удовольствием. Рацио с трудом удержался от того, чтобы выгнуться в спине, подаваясь ближе к этим ласковым рукам. Что было дальше, он помнит смутно. Обрывочно. Память сохранила то, как Авантюрин толкнул Веритаса на свой стол, заставив бумаги разлететься в стороны, а множественные наверняка ценные артефакты — со стуком попадать на дощатый пол. Как долго и мокро целовал шею, обнаруживая удивительное терпение, гладил Веритаса по бедру, не заходя дальше, пока Веритас сам едва ли не взвыл и не уложил умелую ладонь на свой встопорщенный пах. Как эта ладонь юркнула под одежду и доставила Веритасу удовольствие, умело приласкав. Об умелости пальцев Авантюрина Веритас узнал ещё многое — когда готов был кончить во время подготовки. Когда Авантюрин вошёл, и эти пальцы сжали затвердевшие соски. Когда они гладили Веритаса всюду, а воздух был густым и жарким, и от шлепков кожи о кожу вело только больше — до тех пор, пока горячая волна не окатила до темноты в глазах и до изнеможения. Было хорошо, и было желанно. Не только потому, что от этого зависела жизнь.

* * *

Вставать разморённому усталостью и негой Веритасу совсем не хотелось — но от твёрдой столешницы начала ныть поясница, да и Авантюрин успел выскользнуть из объятий. Быстро приведя себя в порядок, он протянул Рацио руку, давая понять, что пора уже и честь знать. Одевался Веритас молча. Сказать ему было то ли нечего, то ли напротив — так много, что никаких слов в его богатом лексиконе не хватило бы. Авантюрин деловито подбирал разбросанные документы, и Веритас кашлянул, привлекая к себе внимание. — Так значит… всё? Проклятие снято? — Ах да, — хлопнул себя по лбу Авантюрин. Покопавшись в глубине одной из полок, он выставил на стол перед Веритасом бутыль с алой жидкостью. — Ещё это. Веритас откупорил пробку и принюхался. Пахло ягодами. — Это волшебное зелье? — решил уточнить Рацио. — Это клюквенный морс. При ветряной оспе полезно. Веритас уставился на Авантюрина долгим, тяжёлым взглядом. Авантюрин поднял брови в вежливом и немом вопросе. — С каких пор вы сделались лекарем? — О, я вырос в сигонийских трущобах, там мы чем только не болели. Уж что-что, а ветряную оспу я узнаю. Кстати, — Авантюрин покопался ещё немного и протянул Веритасу какой-то кулёк и небольшой пузырёк. — У вас лёгкая форма, но возьмите ещё порошок от жара и притирание. Быстрее заживёте, красавец. И подмигнул. Рацио снова испытал целую гамму чувств: от желания придушить до желания поцеловать. — Так значит… никакого проклятья? Но пальцы чародейки, я же видел… Авантюрин махнул рукой. — Так бывает у чародеек — их сила порой реагирует на эмоции. Вы бы знали об этом чуть больше, если бы интересовались не только наукой, но ещё и магией, доктор. Так что да, никакого проклятья. Не думали же вы, что я сплю с клиентами за деньги? — Думал, — признал Веритас, — но рад был ошибиться. Самые красивые глаза из всех, что когда-либо видел Веритас, посмотрели на него с нежностью. — Что за дурень, — ласково сказал Авантюрин. — Что? — опешил Рацио. — Морс, говорю, пейте, — Авантюрин усмехнулся, занял своё привычное место за столом и подпёр щёку ладонью. — Заходите снова, как поправитесь. Надо же проверить, всегда ли вы такой горячий. Вышел от Авантюрина Веритас в гораздо более растрёпанных чувствах, чем вошёл. За недолгий промежуток времени он успел увериться в своём проклятии, ужаснуться его фатальности, растеряться от способов противодействия, наконец, успешно соблюсти все условия — чтобы узнать, что это было не нужно вовсе. Или нужно. Веритас смущённо кашлянул и потрогал своё лицо. Лоб на поверку казался тёплым. Щёки горели огнём. Кажется, этот жар не пройдёт у него никогда.