Принять как должное

У подростков постоянно какие-то проблемы, они то становятся слишком эмоциональны, то чересчур преувеличивают. От подростков одни проблемы. Саки не хочет быть подростком. Он бы сейчас объебался до одури, чтоб глаза выкатывались, чтобы голос охрип, чтобы он снова мог говорить чушь Нигелю. Ведь вся его подростковая жизнь крутилась вокруг этого парня, все его волнения и переживания становились их общими. И это странно, но не стоит беспокоиться об этом. Он видит его повзрослевшего, видит его выпирающие рёбра, видит, и любование медленно перерастает в желание. В бешеный ритм сердца, сумасшедшие мечты, дикие животные инстинкты. Это странно, но только для Саки. У них скоро выпускной, а дальше экзамены, а ещё дальше — взрослая серая жизнь друг без друга. Вряд ли Нигель захочет продолжать общаться как прежде — пусть сейчас он всё так же часто зависает у Саки и подолгу болтает с ним, но разве это не изменится с возрастом? У него уже давно начался пубертат, прыщи уже стали частью лица, а рубцы, оставленные от их выдавливания — уже родными шрамами. Это бесит, его кожа неестественно тёмная, его руки слишком неловкие, чтобы сделать достойный подарок. Ах да — подарок на день рождения Нигеля. У Саки никогда не водились деньги, да и Нигель никогда не просил друга дарить что-то дорогое. Но Саки хотелось сделать что-то к восемнадцатилетию Нигеля. В начале он думал купить что-нибудь, сигареты или одежду, но потом передумал — почему-то хотелось подарить что-то особенное. Единственное в своём роде. Его длинные неуклюжие пальцы уже битый час делают нелепую открытку. Если честно Саки не по себе — всё время, пока он делает эту вещицу, его мысли занимает Нигель. Его реакция, слова, голос, его запах. И от этого руки дрожат сильнее — то ли от нетерпения, то ли ещё почему. Саки волнуется. Если быть честным с самим собой, Саки только недавно осознал, что очень привязан к Нигелю. Он не претендует на обладание этим человеком, если у его друга появится девушка, он без колебаний отступит. Постарается не злиться, а принять это как должное. Ведь это и правда должное. Он никогда не имел права на Нигеля, потому что его друг точно не гомик. И точно никогда не был им. Может, ещё когда они были необузданными школьниками, Саки ещё мог предположить, что симпатичен ему, но точно уж не сейчас. Это было бы странно — у Нигеля это было фазой, для Саки это является жизнью. И это нормально. Но Саки не легче. Пальцы измазаны в клее, домашние шорты испачканы краской, на полу валяется стружка от карандашей. Саки не замечает этого беспорядка — сложно заметить, если даже в голове сущий кавардак. — Бля-ять, — сипло проговаривает Саки. Он сидел молча на протяжении двух часов от чего голос был хриплым и скрипучим. — Ну и что это за пиздец? — риторически спрашивает у самого себя, глядя на несчастную картонку. Изобилие цветов не исправило ситуацию — наоборот, кажется, что теперь открытка выглядит так, будто на неё насрал единорог. Прекрасно. День рождения Нигеля в один день, что и их выпускной. Они уже договорились, что придут лишь под конец, да и то вряд ли — вечеринка у Нигеля куда важней, чем непонятное собрание одногодок в их школе. Они будут пить и курить, курить и пить, а Саки будет надеяться, что Нигель напьётся настолько, что если он сам невзначай поцелует его, другой не вспомнит ничего утром. Один поцелуй, пьяный, дёсна в дёсна, зубы к зубам, потный, воняющий и кричащий. Это неправильно, глупо и пошло, но от этого не легче. Саки несколько минут молча глядит на сделанный собой подарок. Нелепая картинка, но сколько в ней времени и мыслей. И надежд много и мечт — они глупые, но разве мечты не на то и мечты, чтобы быть необоснованно счастливыми? Вечереет. Саки постарался одеться поприличнее, хотя потрёпанный чёрный пиджак отца и вонючая белая рубашка не исправляют ситуацию. Чёрные джинсы достаточно плотные, чтобы Саки вспотел ещё до того как пришёл к дому Нигеля. — Опэ, а это у нас шо? — Нигель сейчас говорит почти без акцента, хотя иногда специально начинает говорить непонятные слова на украинском. Это Саки нравится, ему вообще нравится, что даже спустя пять лет Нигель не изменяет себе — те же шипастые кожаные браслеты, уложенные блондинистые волосы, дерзкая манера общения. Это так не похоже на него — Саки. Он ведь очень изменился, стал нервознее, молчаливее и уже не так часто соглашается на разные авантюры, которые предлагает ему Нигель. Но он всё ещё Саки и Нигеля, похоже, совсем не волнуют изменения в друге. Саки мнётся на пороге секунду, а потом развязно проходит внутрь. В помещении шумно, шум сбивает с толку, глаза напрягаются, ведь на слух нельзя надеяться. Нигель зовёт Саки за собой и они оба, не без проблем, протискиваются к лестнице на второй этаж. — Чего людей так много? — хрипло спрашивает Саки, стараясь перекричать попсовую музыку. — Та это родители, ну знаешь, типа у их сынишки дршка и они решили собрать здесь толпу! — Нигель громко расхохотался, доставая из внутреннего кармана пиджачка пачку сигарет. Саки взял одну себе, а после, секунду пошарив в карманах, нашёл зажигалку. В свете огонька глаза Нигеля блестели. Саки задумчиво огляделся в поисках стола с алкоголем, но Нигель, будто прочтя его мысли, непонятно откуда достал миниатюрную бутылку виски. — Будешь? — дразнящее спросил он, садясь ближе к Саки и уже открывая бутылочку. — Дай я, — Саки был готов расхохотаться, глядя как Нигель тужился, дабы открыть виски. Его ладони накрыли руку друга и быстро, словно это была бутылка с газировкой, двинул металлическую крышечку в бок. — Я бы и сам справился! — гаркнул Нигель, однако говоря это, он не выглядел даже чуточку раздражённым. — Я схожу за стаканами тогда, — Саки уже почти поднялся, как Нигель отрицательно покачал головой. — С горла — не в первый раз, — коротко ответил он на непонимающий взгляд Саки. Горло обожгло. Виски ни Нигель ни Саки не любили, непонятно зачем Нигель прихватил с собой именно виски, может, думал позже Саки, он хотел доказать себе что уже дорос до виски? В любом случае Саки точно не дорос — глотать пришлось зажимая нос, чтобы не чувствовать вкуса. Зато голову прошибло тут же. Саки лениво посмотрел на Нигеля — время плыло перед глазами. Они не помнят, как добрались до комнаты Нигеля на втором этаже. Кровать именинника жёсткая. Саки сейчас не мог допустить и мысли, чтобы встать с места или пошевелить конечностью. Это было невозможно в его состоянии. — Я тебе подарок принёс, кстати, — вдруг проговорил он. На кровати рядом с ним замычали, краем глаза Саки заметил, как Нигель повернулся к нему лицом. На самом деле он оставил открытку дома. Так правильнее. Так не странно. — Какой подарок, блин, — чертыхнулся он, когда Саки всё же повернул голову в его сторону. — Идиотский, — съязвил он, чувствуя, как забилось сердце. Нигель лежал всего в нескольких сантиметрах от его лица, его спёртое дыхание и запах одеколона — всё мешается, становится единой субстанцией и глушит разум. — Ты идиот, поэтому всё что ты делаешь — идиотское, знаешь, — пьяно хихикнул Нигель. В его словах не было злобы, наоборот, сам он будто светился непонятной Саки радостью, и это сбивало с толку куда больше чем алкоголь. — Ты ещё не видел каким идиотом я могу быть, придурок, — промямлил Саки, щурясь. Просто смотреть на друга становится невыносимо. Хочется большего. — Дак удиви бля, нарисовался тут важный хер бумажный, не пизди мне, что я тя не знаю, да я тя всю жизнь считай знаю, — Нигель скорчил рожу, высунул язык и распластался на кровати как морская звезда. Ведь он сам захотел, чтоб его удивили. Это странно, но они пьяные и молодые — это можно считать оправданием. Саки медленно приподнялся на локтях и придвинулся ближе. Потом ещё. Вот он уже нависает над Нигелем, чувствуя у себя на губах дыхание друга. Смотрит с издёвкой, притворяясь в стельку пьяным — изучает реакцию. — И это всё на шо ты способен? — Нигель прикрывает глаза, пошло прикусывая нижнюю губу. Выгибаясь всем телом и убирая руки за голову. — Нет, — сипло отвечает Саки, проводя ладонью по щекам блондина. Он хочет запомнить, даже если это очередная авантюра, в которую его затянул Нигель — плевать на правила, важен процесс. Аккуратно надавливает на тонкие губы, а когда чувствует как податливый рот открывается, просовывает туда указательный палец. Нигель двигает языком, посасывая и глубоко дыша. По оголённой коже стекает пот, слюна течёт по подбородку. Ладони именинника сжимаются в кулаки, когда Саки убирает палец из его рта, в зелёных глазах читается почти что обида. — Клянусь, Нигель, если ты после этого скажешь, что разыгрывал меня, я тебе мозги по стенке размажу, — прошипел Саки. Он даёт шанс одуматься. Одуматься им обоим. Но Нигель неподвижно смотрит на него, чуть прищурясь. Похуй. Уже поебать. Теперь они оба виноваты. Саки осторожно наклоняется, облизывает губы, зарывается пальцами в растрепавшиеся волосы Нигеля. Он чувствует как продавливается кровать под ними, когда он целует друга. Целует неуверенно, сначала просто двигая губами и подстраиваясь под ритм парня под собой, после — более уверенно. Он надавливает языком на сомкнутые зубы Нигеля и тот, колеблясь, приоткрывает рот. Саки ощущает, как по подбородку Нигеля струится слюна и как тот тихо стонет, когда они впервые сталкиваются языками. Это похоже на соревнование, Нигель поддаётся на ласки Саки, впивается пальцами в его чёрные волосы и громко дышит, стараясь утихомирить быстро бьющееся сердце. Когда же он чувствует ладонь друга у себя на ширинке, мысли исчезают. Ему остаётся лишь закусывать губы, чтобы не вскрикнуть от настойчивых касаний через ткань брюк. Сильнее, быстрее, резче, они в одежде и это всё ещё нормально — но возбуждение и тихие постанывания не исчезают. Саки подхватывает Нигеля и аккуратно усаживает парня себе на колени. Снова столкновение дёсен, снова язык к языку, снова приглушённо пыхтение и поглаживание в области паха. Губы Саки мажут по шее, задевают кадык, покусывают и вылизывают, пальцы зарываются в соломенные волосы, уши впитывают все звуки, что они издают вместе. Нигель всё ещё кажется миниатюрным по сравнению с ним, но сейчас это ни в коем случае не насмешка — особенность, которая позволяет ему, Саки, почувствовать себя свободным. Он не осмеливается расстегнуть ширинку, он боится, что это всё ещё игра, что Нигелю просто скучно. И если он оголит его эрекцию — это перестанет быть лишь забавой. Всё будет настоящим. — Е-ещё, ну пожалуйста, — Нигель обхватывает его шею руками и как молитву шепчет на ухо Саки свою просьбу. Саки останавливается. Даёт шанс им обоим сделать выбор. Но выбор был очевидным с того момента, когда Нигель не оттолкнул его при поцелуе. Дрожа, Саки расстёгивает молнию, позволяя Нигелю почувствовать облегчение. На кончике выступили прозрачные капли, орган чуть подрагивал. Нигель потянулся к ширинке друга, Саки не успел его остановить, прежде чем ладонь блондина не коснулась его. — Бля-ять, — скуля проговорил Саки, запрокидывая голову. Не успел он сообразить, как почувствовал рядом с собой такой же горячий член Нигеля — тот неуверенно тёрся об него, заставляя его смущаться ещё сильнее. Толчок. Блондин прижал их друг к другу. Движение. Его ладонь неуверенно обхватила их обоих, заставляя Саки смущённо застыть. Первые движения были неуверенными, Нигель выглядел потерянным и пьяным. Почти сумасшедшим, но почти сразу он поймал ритм и начал медленно водить ладонью вверх и вниз, заставляя Саки глухо стонать. Он жался всё ближе, то замедляясь, то ускоряясь, припадая к шее Саки и запуская свободную ладонь в волосы. Он говорил что-то невнятное, Саки его почти не слушал, полностью сосредоточившись на своих ощущениях. Толчок. Ещё один. Темп ускоряется и Саки понимает, что оба они уже на пределе. Нигель сдавливает их, прижимается весь, так, что теперь их члены зажаты между их телами, громко дышит и, наконец, кончает, кусая Саки за шею. Вся их одежда в сперме, они грязные потные и вонючие, но почему-то их это не волнует. Приятная усталость растекается по всему телу, с удивлением Саки замечает, что Нигель совсем не выглядит разочарованным. Парень прижимается к нему, поджав по себя ноги. Тихо сопит. — Нигель? — спрашивает Саки в темноту, глядя на парня, спящего у себя под боком. — Шо такое? — сонно спросил тот. Когда Нигель сонный он очень похож на растрёпанного щенка, что очень забавляет. Вот и сейчас парень выглядит как минимум мило. — Тебе не противно? Ну, что мы это всё сделали ну и… — Ты дебил? — Нигель смотрел на него как на полного идиота. — Ты думаешь, я бы дрочил кому-то, кто мне блять не симпатичен? — продолжал он, стараясь выглядеть устрашающе, но его сжатые кулаки и нахмуренные брови никак не хотели сжиматься и хмуриться. — Я с тобой прощаться не намерен бля и тебе лучше не сопротивляться. Противно мне, как же, ага, щас, разбежался, я этого дня ждал как собака во время течки, так что вообще заткнись и спи, мы с тобой толком даже сексом не занялись, так что не возникай мне тут, дылда километровая, вот выспимся я тебя раком поставлю! — Саки тихо засмеялся, а Нигель, пусть и выглядел жутко смущённым, был рад видеть друга счастливым. — Люблю тя, Нигель, — пробормотал Саки, проваливаясь в сон. — Да-да, я тебя тоже, спи уже, — протараторил тот, вжимаясь лицом в грудь друга. В грудь своего парня.