Don't ghost me again

Сегодня Обон, в который, как известно, духи становятся сильнее в несколько крат, и Юджи очень, очень рад своему вынужденному проживанию в тайном закрытом помещении, в котором нет никаких посторонних призраков, посягающих на его возможность владения собственным телом. Это, типа, лучший его Обон за многие-многие годы? Ну, если не брать в расчет все еще сидящего в нем Сукуну. Ведь Сукуна ни разу не призрак. Верно ведь? Верно ведь? О, как же быстро и легко можно почувствовать себя тупицей. Надо бы сопоставить факты… Технически Сукуна считается мертвым, верно? Такой же мертвый мужик, как и куча духов, которых на своем пути повстречал Юджи… И часть Сукуны, существующая в Юджи, является куском его сукуновской души… И Сукуна, в точности, как и призраки, не имеет собственного тела… Кажется, Итадори сейчас задохнется. Ой, кажется, он уже задыхается. Стоп. Пальцы Сукуны. У Сукуны двадцать пальцев, потому что у него было четыре руки, и, о, спасибо мирозданию, ибо одна мысль о поедании пальцев ног вызывает у Юджи тошноту. Фу. Почему он вообще начал об этом думать? Воображение начинает подкидывать нелицеприятные картинки… Воображение, остановись! Не то, что бы Юджи вообще нравилось поглощать Сукуну в любом доступном виде… Что это за формулировка такая?! Юджи мысленно стонет. Очень неудачный подбор слов, очень! Еще и воображение окончательно ушло в отрыв. Спасите! Так. Нет. Сконцентрируйся. Сукуна-призрак. Хм. Полупризрак?.. А такое вообще бывает? Но, погодите, Сукуна ведь не считает себя призраком в привычном для Итадори смысле. Да и остальные тоже его видят. Может он особый тип призрака, существующий исключительно на проклятой энергии? Как человек, живущий чисто на энергетиках, допившийся до свечения в темноте? Погодите, что за… Рассуждения скатываются в откровенный бред, у Юджи уже начинает болеть мозг. Не хорошо. О Ками, как же он туп. В чем проблема просто спросить? Сосуд Двуликого собирает всю свою решимость воедино, напряженно выдыхает и решается все же воззвать к древнему шаману, нагло поселившемуся в его теле. Надо же занять себя чем-то до возвращения Годжо-сенсея с миссии, верно? — Сукуна? Тишину и в голове, и в подвальчике можно ножом резать. — Эй, Сукуна, я же знаю, что ты меня слышишь! — практически скулит Юджи, свешиваясь с дивана, на котором валялся последние минут пятнадцать. Ответа все еще нет. — Ну давай же! Раздается раздраженное цыканье языком, когда зубастый рот появляется на левой руке. От резкого звука Итадори вздрагивает и чуть ли не валится с несчастного дивана. — Как же громко. И чего тебе от меня надо, сопля? — раздраженно вопрошает Король проклятий. Итадори решает перейти прямо к делу, сходу задавая интересующий его вопрос. — Ты призрак? — парнишка замирает в тревожном ожидании. И ждет. Ждет… Достаточно долго, черт возьми, ждет. — Я, конечно, знал, что ты тупица, — медленно и насмешливо произносит Сукуна, — Но чтобы настолько? В его голосе слышится что-то вроде. Жалости? Как жалеют блаженных на церковной паперти. Или пациентов закрытого дурдома. Юджи собирается возразить, но захлопывает рот, не успев вымолвить и слова. Поочередно моргает глазами в попытке обмозговать сказанное. Возмущенно набирает воздуха в грудь. — Это ты меня сейчас оскорбляешь?! — Да нет, — хмыкает ехидно исказившийся рот, — Констатирую факты. Юджи приходит к выводу, что спорить бесполезно — пустая трата времени. Это же Сукуна. Упертый, злобный баран. Лучше все же попытаться вернуть разговор на исходные рельсы. — Так ты призрак или нет? — Естественно я призрак, дурень, — невозмутимо вздыхает Рёмен. Юджи буквально подскакивает от восторга. — Правда?! Нет, ты серьезно?! — Конечно нет, сопляк. Почему ты вообще веришь тому, что я говорю? — язвительно лыбится Сукуна, насмешливо сощуривая приоткрывшийся вслед за ртом глаз, — Призраков не существует, идиотина. Последнюю часть Двуликий буквально выплевывает и скрывается из виду, оставляя вместо себя гладкую поверхность кожи. Вот и наступила очередь Юджи насмехаться над всякими древними и великими. Ага. Угадай, кто тут теперь идиотина, а, Сукуна? Встречай очередное пополнение, копилочка неверующих! Так, стоп. Подождите. Секундочку. Так значит… Если Сукуна не верит в призраков… Значит, он не видит их, даже находясь в теле Итадори? А вот это уже звучит дико! Теперь Юджи действительно кажется, что он сумасшедший. Замечательно. Слышится хлопок резко открывшейся, стукнувшейся о стену двери. — Итадори-кун, твой сенсей вернулся! — конечно, только Годжо мог настолько громко ворваться в этот несчастный подвал. — Годжо-сенсей! Мне кажется, что я сошел с ума! — нервно хихикает в ответ Юджи, после делая паузу и мгновенно исправляясь, — То есть, с возвращением! — поправляется мальчик, поднимая взгляд в сторону учителя. О, красивое привидение сегодня вновь составляет им компанию. Настроение мгновенно поднимается на пару пунктов. — Ты так рад видеть своего учителя, что потерял рассудок, Итадори-кун? — чуть ли не мурлычет Годжо, наклоняясь к ученику слишком близко — между лицами остается буквально пара сантиметров. — Ээ… — теряется на секунду Юджи, но стремительно собирается с мыслями, набирая в грудь воздуха, — Вам не кажется, сенсей, что из-за постоянного использования бесконечности у вас пропало ощущение… личных границ? — вываливает на одном дыхании парнишка, не разрывая зрительного контакта. Если он вообще есть. Сложно определить, учитывая наличие повязки на глазах собеседника, знаете ли. Повисает тишина. Первым в итоге реагирует дух, заходясь в смехе. Хрипловатые звуки разносятся по комнате, отскакивая от стен и заставляя Юджи улыбнуться кончиками губ. — Са... Сатору, он! О Будда… — кажется, еще немного, и до сих пор неизвестный мертвец согнется пополам. Итадори явно нужно поработать над самоконтролем — он из последних сил удерживается желания перевести взгляд с учителя на красивое приведение, чтобы посмотреть, как тот корчится от смеха. У него даже смех приятный! Несправедливо! Годжо неподвижен настолько, что парень сомневается, дышит ли он вообще. Но спустя секунду его учитель издает жалобный звук и картинно хватается за левую сторону груди. — Итадори-кун, это был удар на поражение, — возмущенно задыхается мужчина, а после бормочет безжизненным голосом, — Сенсею сейчас нужно уйти дуться в особый угол для смертельно обиженных людей, поэтому, пожалуйста, приготовь ужин. — Сенсей? — встревоженно окликает его Юджи, наблюдая за тем, как без малого двухметровый лоб практически ползком направляется в угол, на полном серьезе садится, утыкаясь в него лбом и… Итадори, кажется, опять потерял способность дышать. Он там что, на пыльном слое пальцем рисует? Смех призрака приобретает воистину маниакальные нотки. Угу. Ладно. Дурдом. Студент пожимает плечами и смиренно направляется на кухню, чтобы на скорую руку приготовить зару-соба и сделать вид, будто ничего особенного не произошло. Ничего необычного, просто его почти тридцатилетний учитель строит из себя королеву драмы. А ему еще нужно лапшу охладить. И цую подготовить. И вообще, Итадори очень, очень занятой молодой человек. Ну, ладно, не такой уж он и занятой. Лапша варится от силы минут пять, на помакушку ту же уходит времени в два раза больше. Так что не проходит и двадцати минут к тому моменту, когда Юджи с чистой совестью возвращается в комнату с потрепанным диваном с единственной целью — оповестить о готовности ужина. Парнишка уже открыл было рот, но слова застревают в горле, а глаза расширяются от открывшейся виду картины. Итадори замирает на месте, прижавшись к дверному косяку. Годжо-сенсей сидит на вышеупомянутом диване, устало откинув голову на его же спинку. Этот вид вполне привычен и понятен, поэтому в глаза мальчику бросается совсем другое. Точнее, другой. Призрак сидит совсем близко, на подлокотнике, склонившись над седовласым мужчиной так низко, что кажется, будто еще секунда, и он накроет своими губами чужие. Его длинные, блестящие волосы каскадом спускаются из-за плеча, и он привычным, отточенным жестом заправляет ниспадающую прядь за ухо. Сцена выглядит настолько интимной, что Итадори кажется, будто он вторгается во что-то невообразимо личное, сокровенное, что-то, что должно быть сокрыто от глаз посторонних. И ведь учитель этого даже не видит! Лишь спустя пару мгновений до Юджи доходит, что мужчина что-то шепчет мягким, успокаивающим тоном. Против воли он напрягает слух — любопытство перевешивает нравственность. — Прошло уже почти полгода, Сатору, тебе нужно отпустить меня и двигаться дальше. Я понимаю, что Обон давит на тебя еще сильнее, но... ты должен жить нормальной, полноценной жизнью, понимаешь? Хандра — не в твоем стиле, ну же. Ой. Ой-й. Так вот почему этот дух так привязан к сенсею и следует за ним незримой тенью с этим своим тоскливым, печальным лицом. И учителю тоже нелегко приходится… Невероятно прекрасное привидение продолжает нашептывать что-то ласковое и утешающее, не обращая внимания на то, что единственный человек, которому эти слова предназначены, никогда его не услышит. Кстати, о нем. — Я не сплю, Юджи, — подает голос Годжо-сенсей, звуча при этом непривычно глухо и подавленно. Мальчик еще раз оглядывает расположившихся на диване мужчин и, не сдержавшись, выдает: — Годжо-сенсей, а у вас есть.. партнер? — Юджи резко хлопает себя по губам, прикрывая рот ладонью в осознании, что именно сейчас ляпнул. Лицо сенсея искажается. Вот дерьмо. Он собственноручно открыл проклятый ящик Пандоры. — Оооо, — устраивает невообразимые танцы бровями Годжо, широко ухмыляясь, — Интересно, что вызвало этот вопрос? Малыш Итадори уже в том самом возрасте, а? У тебя появился кто-то особенный? — с ехидцей в голосе тянет Сатору, и Юджи заливается краской. Черт-черт-черт, дурацкое тело, не позорь еще сильнее! — Оооой, мама родная, Итадори-кун действительно в кого-то втюхался. Как же это ми-и-ило, — в открытую дразнится сенсей, пока стыдливый румянец с щек студента плавно переползает на уши и шею. — Ох, Сатору, твой ученик — просто прелесть, — тепло улыбается призрак, из-под темных густых ресниц поглядывая на зардевшегося парнишку. Он уронил голову на упершуюся в спинку дивана руку. И это просто смерть для несчастного подросткового сердца. Итадори окончательно в ауте. — Итадори, мальчик мой, ты ведь не в сенсея втюхался, верно? — ох, как же быстро его вернули с небес на землю. Юджи вздрагивает всем телом и переводит ошалелый взгляд на сильнейшего. — Н-Нет! Что вы такое говорите, никогда! — категорично возмущается он в ответ на подобное заявление. И как Годжо-сенсею такое вообще в голову пришло?! А, ну да, это же Годжо. Именно поэтому он сейчас повторяет свой театральный номер с несчастными звуками и хватанием за сердце. Он стонет, вкладывая в голос всю свою боль, идущую из уничтоженной отказом души. — Это уже второй удар на поражение за вечер, Итадори. Еще один... и я умру. Паду смертью храбрых. На веки вечные. — Пожалуйста, только не уходите в угол обиженных, дующихся страдальцев! — тут же начинает умолять сосуд Двуликого, нервно косясь в сторону вышеупомянутого угла. Ну и пылища же там… — Угол обиженных, дующихся страдальцев, — с хихиканием вторит красивый призрак, стирая пальцем выступившую от смеха слезу. Ну до чего же порой у них живые эмоции… Итадори никогда не чувствовал себя более гордым собой. Этому великолепному мужчине нравятся его шутки! Можете казнить его прямо сейчас — Юджи умрет счастливым. — Так… — нарушает момент самовосхваления Годжо-сенсей, — К чему изначально был этот вопрос? Пфу. Ну, теперь бежать Итадори некуда. Придется отвечать. — Ну. На вас лица нет, сенсей. Я подумал, — взгляд Юджи на долю секунды перескакивает на мертвеца, — Что это как-то связано с вашей личной жизнью, — он неловко заканчивает фразу, опустив глаза к полу. Со стороны Сатору доносится приглушенный смешок, но он кажется настолько пустым и натянутым, что Итадори не может это игнорировать и вновь поднимает взгляд на учителя. — Так ты заметил, да? У меня нет партнера, Юджи. Никогда не было. И никогда не будет, — тихо, но твердо заканчивает фразу маг особого уровня. Парнишка замечает, как напряженно и хмуро вглядывается в лицо учителя призрак. — Это из-за статуса Сильнейшего? — стреляет наугад студент. — Бинго! — щелкает пальцами в его сторону Сатору, — Ну, знаешь, это было бы довольно утомительно. Я много работаю, так что рано или поздно любые из возможных отношений закончились бы вопросом «что тебе важнее: я или твоя работа?» То еще дерьмо, а я явно не тот человек, что стремится пройти через всю эту бессмысленную драму, — он водит руками в воздухе и пытается придать голосу напускного веселья, но делает это явно без энтузиазма. Выходит откровенно плохо. — Это… — мальчик хмурится, глядя на учителя. Так странно осознавать, что такой красивый, успешный, богатый и умный человек, как Сатору Годжо, сознательно выбирает быть одиноким. Просто уму непостижимо! — Сенсей, но вы ведь тоже заслуживаете счастья! Больше, чем кто-либо! — от всего сердца, максимально искренне восклицает Итадори. Учитель в ответ лишь усмехается, слегка покачав головой. — О чем ты, ребенок? Сенсей и так счастлив каждый день, ха, — явная ложь сквозит в его словах, и Юджи, кинув очередной взгляд на призрака, решает надавить сильнее. — А что насчёт сегодняшнего дня? У вас плохое настроение из-за Обона? Годжо неоднозначно мычит. — Ну, что-то в этом роде, — он отмахивается и вздыхает, а после посылает Итадори извиняющуюся улыбку, — Тебе, должно быть, тяжело из-за того, что ты не можешь навестить дедушку, будучи заточенным в четырёх стенах, да? — О, нет! На самом деле, я даже рад! — даже слишком эмоционально возражает Юджи. Ему ведь все еще не стоит рассказывать, по какой именно причине он рад возможности не появляться на улице во время Обона, верно? — В самом деле? — удивленно приподнимает бровь Годжо. — Да! Я имею в виду, я скучаю, конечно, по дедушке, но точно знаю, что теперь он в порядке, — улыбается паренек. К его облегчению, дедушка не стал призраком. В противном случае Юджи получил бы такой нагоняй за съеденный палец древнего шамана, какого не получал никогда в своей жизни… Сенсей снова задумчиво мычит себе под нос, а Итадори, вновь не сдержав свое юношеское желание полюбоваться, в очередной раз смотрит на мертвеца, затихшего на столь продолжительное время. И он… Ох, он сидит на полу и перебирает свои невероятные густые волосы, плавными и заученными движениями собирая их в аккуратный пучок на затылке, после чего подносит руку ко рту и замирает, недоуменно моргая. Юджи может очень живо представить, как тот кусает резинку, обычно висящую на бледном запястье, как тянет ее зубами к кисти… Так, воображение, стоп! — Привычки умирают долго, — посмеивается темноволосый мужчина, с нескрываемой нежностью глядя на Годжо, — Скучаю по временам, когда ты, Сатору, баловался с моими волосами в попытке заплести их. И зачем я говорю все это, если ты все равно не слышишь?.. — нежность во взгляде сменяется такой тоской, что у Итадори щемит сердце. Ох. Нет, он не может это так оставить! К черту деликатность, к черту его маленький краш, этим двоим нужна его помощь! И если для этого придется надавить на больную мозоль, то так тому и быть, он надавит! — А что насчет вас, Годжо-сенсей? — с намеком в голосе начинает Юджи, — По кому вы скучаете сегодня? Неожиданно Годжо-сенсей снимает повязку с глаз, небрежно откидывая ее в сторону и поднимая взгляд двух сверкающих в полумраке сапфиров на ученика. Юджи тихо охает от контраста завораживающей красоты и концентрации глухой, тягучей тоски в этом взгляде, от которого внутренности болезненно сжимаются. Явно чувствующий все это в разы сильнее призрак тянется ближе к своему якорю в мире живых. — О, Сатору… — мужчина тянется ладонью к лицу седовласого, отчаянно пытаясь коснуться, провести по щеке ласковым, успокаивающим жестом, но не может. Пальцы проходят насквозь, и мертвец разочарованно опускает руку. — Мой лучший друг, — тихо выдыхает Годжо-сенсей. Слишком тихо для обычно громкого и шебутного себя, — Я скучаю по своему лучшему другу. … Это типа… френдзона?.. Итадори наблюдает за реакцией призрачного собеседника, затаив дыхание. — Какой же ты дурень, Сатору. После всего, что я натворил… как у тебя язык поворачивается звать меня своим лучшим другом? — хмурится мужчина, недоверчиво качая головой, — Мы оба знаем, что я этого не заслуживаю. Ты должен ненавидеть меня. Я думал, что никогда больше не смогу быть рядом с тобой, стоять с тобой плечом к плечу, — мертвец выдает сиплый, надрывный смешок, — И посмотри на меня сейчас. Иронично, правда? Черт, все становится только хуже! Что за скрытая драма? Как Итадори должен все это исправить?! Он нервно прочищает горло. — Годжо-сенсей, если бы ваш друг был рядом прямо сейчас… Что бы вы ему сказали? Ого, теперь на Юджи удивленно пялятся и чарующие сапфировые глаза, и невероятный призрак одновременно. Он ерзает, напрягаясь от неожиданного внимания. Дайте ему передышку! Слишком много красоты разом! Годжо нежно улыбается одними кончиками губ, направив взгляд в пол. — Я бы сказал ему те же слова, что и перед его смертью. Призрак растроганно фыркает. — Ну, знаешь, в итоге это сработало, хоть и только в одну сторону. Не думаю, что мы сможем встретиться вновь, Сатору, ведь ты не видишь меня, а я даже не могу покинуть эту бренную землю… — Простите, Мистер Красивое Приведение, я делаю все, что в моих силах! — По крайней мере, я все еще могу приглядывать за тобой. Мне достаточно и этого, Сатору. Только не хандри слишком сильно, а? Ты показываешь своему драгоценному ученику свою уязвимую часть. Что он о тебе подумает, а? Юджи, растроганный до глубины души, принимает эти слова слишком близко к сердцу, и подсаживается поближе, улыбаясь своему учителю. — Я действительно не знаю всех обстоятельств, сенсей, но считаю, что грустить, переживая утрату — нормально. Может вы и Сильнейший, но это не делает вас менее человеком, чем остальные. И вы точно так же имеете право на личное горе. И точно так же заслуживаете быть счастливым. Призрак удивленно смотрит на мальчика, а после дарит ему одну из своих теплых улыбок. — Я рад, что рядом с тобой есть кто-то настолько замечательный, Сатору. — Какой же ты замечательный, Юджи-и! — вторит ему сенсей, в который раз за вечер называя ученика по имени и притягивая его в крепкие объятья. Мальчишка посмеивается, обнимая учителя в ответ. Все-таки тактильный контакт — это очень приятно. Секунду спустя парнишка столбенеет и вырывается из кольца чужих рук, с криком «Я забыл про собу!» улетая в сторону кухни. К счастью, лапшу ему удалось спасти. Ну-с, вечер был насыщенный — Итадори узнал больше о сенсее, таинственном призраке и отношениях между ними. И хотя там все еще много непоняток и недомолвок, эта очевидная тоска друг по другу, нежность и тепло, с которым они говорят о другом, говорят о многом. Ладно, Итадори не очень умный парень. Ладно, Сукуна тупой и упертый. Но эти двое? Оо, они бьют все рекорды по тупости!