Don't ghost me again

— Эй! Кто это сделал?! — кричит Юджи, заглядывая на кухню, — Кто из вас опять нарисовал усы на аквариуме моей мамы? — спрашивает он, уперев руки в бока. И Нана-чан, и Мими-чан отводят глаза. Юноша вздыхает. — Я понимаю, вы до сих пор не простили ей кражу тела Гето-сана, но вы только усложняете мне задачу, — устало признается он. — Не могу поверить, что ты называешь эту штуку своей матерью, — хмурится Нанако. — Репутация Гето-сама из-за этого нечто разрушена. Примкнуть к проклятиям и попытаться запечатать Сильнейшего, пфу, — сердито бормочет Мимико, — Как будто Гето-сама когда-либо попытался бы это сделать. — Я прошу прощения за действия моей матери. В очередной раз, — Итадори морщится и слегка кланяется. Нанако легонько ударяет его по руке. — Перестань извиняться, Ю. Тебе незачем это делать, — говорит она, смягчая голос, — Ты тоже здесь жертва. Парнишка в ответ лишь смущенно смеется. Когда Годжо-сенсей сказал, что собирается забрать их всех в свой безопасный дом из мира шаманов, Юджи не знал, что он тоже был частью этих «всех». К его полному удивлению, оба мужчины были непреклонны в том, чтобы взять его с собой. — Естественно ты пойдешь с нами, Юджи, — Гето-сан выглядел довольно растерянным из-за того, что парнишка вообще мог подумать об обратном, — Теперь ты часть нашей семьи. — Но… — кажется, Итадори даже немного прослезился. — Никаких «но», Юджи. Семья — это те, с кем ты выбираешь провести свою жизнь. Это не всегда люди, связанные с тобой кровно, — ласково сказал сенсей и погладил его по голове. Так что теперь Юджи, все еще объявленный мертвым, имеет свою собственную комнату в огромном особняке, получив при этом не только свою маму, но и двух отцов с двумя сестрами! Нет, даже лучше, судя по всему, у Юджи есть еще и братья. Ура! — Серьезно? Картины смерти, рожденные из проклятого чрева — твои творения? — Годжо-сенсей с изобразил на лице Сызрань, раздумывая над этим, — Но… если это для Юджи, то, полагаю, я что-нибудь с этим сделаю, — решил он, с презрением глядя на Кендзяку. Приятным шоком для Итадори стало и то, что они с девочками Гето-сана примерно одного возраста. Они неплохо ладят, несмотря на то, что девочки ненавидят его мать. И людей в целом. — Так ты можешь видеть призраков? — Мимико выглядит взволнованной, — Кто-то нас преследует? — с любопытством спросила она. Юджи усмехнулся. — Нет, не думаю. Нахождение в этом доме похоже на отпуск, потому что за все время я не увидел ни одного призрака. Поначалу Нана и Мими довольно настороженно относились к Годжо-сенсею, но после они стали свидетелями того, как он превращает обычно серьезного и собранного Гето-сана в мягкое зефирное облако, и тоже начали потихоньку принимать его. Большим бонусом в копилку Годжо стало то, что мужчина весьма денежно обеспечен. Юджи не может осуждать их за это. Есть еще мама Юджи, которую он поместил в, ну, аквариум в своей комнате. Потому что, ээ, идей получше у него не было. Его мать была недовольна. Но либо так, либо в банку. Так что, да. Нанако и Мимико регулярно что-то рисуют на стекле, а его мама может только сердито смотреть на них без возможности как-то прервать их действия. Это странно. Сейчас все просто странно. Юджи наконец-то обрел свое место в этом мире, но как-то все равно не так. Он рад, но также чувствует, что чего-то не хватает. На задворках сознания дребезжит мысль о том, что он забыл о чем-то важном. Пока он не может ослабить бдительность. Объятия Гето-сана теперь стали обычным явлением, чаще всего с присоединением Годжо-сенсея. Даже Сукуна перестал это комментировать, вероятно, поняв, что за данным действием нет никаких скрытых мотивов. Сукуна, да? Юджи все еще пытается смириться с тем фактом, что он был приведен в этот мир, чтобы стать его сосудом. Это не должно было повлиять на него так сильно, как повлияло. Он думал, что его долг — найти все пальцы, съесть их и умереть. Но сейчас он не уверен. Когда он сам принимал это решение, все было в порядке. Когда оказалось, что он делает именно так, как и планировала его мать, это стало бременем. Поэтому он решил обсудить происходящее с Гето-саном и Годжо-сенсеем. — Юджи, чего ты хочешь? — спросил темноволосый мужчина, крепко держась за руки сидящего рядом сенсея. Они оба расположились на диване, а мальчик, скрестив ноги, плюхнулся на пол — по-прежнему лучшее место на свете. — Чего я хочу?.. — неуверенно повторил Юджи. — Именно, — Гето-сан взглянул на своего… хм, парня? Они бойфренды? Они живут вместе, много целуются, ласковы друг с другом, даже дети у них есть! Больше похоже на то, что они мужья, какого черта? — Юджи-и, вернись к нам, — пропел Годжо-сенсей, и юноша моргнул, вернувшись к реальности, — Всякий раз, когда ты отключаешься, мне кажется, что ты вновь видишь призрака, — он усмехается. — А? Н-нет, сенсей. Я просто тупой, поэтому мне нужно немного зависнуть, чтобы подумать, — признался Итадори, пожав плечами. Гето-сан покачал головой с нежной улыбкой. — Мы говорили о том, чтобы ты как следует подумал, что ты хочешь делать со своей жизнью с этого момента. Ты можешь остаться здесь, притвориться мертвым для мира и жить безопасной, счастливой жизнью без... — мужчина нахмурился, голос стал тише и печальнее, — …неоправданного риска. Мы против использования детей в качестве солдат, Юджи. Годжо торжественно кивнул. — Я сейчас борюсь с начальством, чтобы прекратить отправлять учеников на задания, — признался он, — Но это займет некоторое время, потому что они такие же упрямые, как и всегда. Тем не менее, Мегуми и Нобара, конечно, строят из себя крутых, делая вид, что им все равно, но они скучают по тебе, Юджи. Если ты захочешь вернуться в колледж, это тоже прекрасно, — ухмыльнулся учитель, но спустя мгновение его улыбка померкла, — Тебе просто нужно знать, что приняв такое решение ты подвергнешь себя опасности. Для некоторых людей ты станешь бельмом в глазу из-за находящегося в тебе Сукуны. И, конечно, сенсей сделает все, чтобы защитить тебя, но мы не знаем наверняка, что произойдет. И вот, снова. Сосуд Сукуны. Юджи нахмурился. — Не думаю, что у меня есть выбор… Из-за того, что я съел палец Сукуны, мне придется… — Нет, Юджи, — Гето-сан мягко прервал его, затем наклонился и положил руку на голову мальчика, — Ты всего лишь ребенок. Тебе не нужно ничего делать. Мы спрашиваем тебя о том, чего хочешь ты. — Я хочу спасать людей, — мгновенно ответил Юджи. Рука Гето-сана ласково прошлась по взъерошенным розовым волосам. — От чего? Мальчик моргнул. Хм? Он хотел сказать «от Сукуны», но он уже это делает, в некотором роде. — От проклятий? — нерешительно предположил он. — Это работа для взрослых, Юджи, — усмехнулся Годжо-сенсей, — Я только что об этом говорил. Гето-сан снова хмыкнул, глубоко задумавшись. — Раньше я много с ними боролся. Я видел, как из-за них убивали моих друзей, понимаешь? Мне приходилось поглощать проклятия каждый день, глотать эту отвратительную мерзость, и этому не было конца, — его рука замерла в волосах Юджи, — Не было чертового конца. И люди, которые были причиной этого, даже не знали, что кто-то там сражается за них. Я не мог… я не мог больше этого терпеть. Что один человек должен пожертвовать собой ради общего блага. — Сугуру… — прошептал белобрысый мужчина, сделав страдальческое выражение лица. — Поэтому я начал винить во всем простых людей. Я так их всех ненавидел, — сплюнул он, — хотел, чтобы они погибли, потому что мертвые люди не испускают проклятую энергию. — Это было бы проблемой для меня, — Юджи встрял с улыбкой. Гето-сан несколько раз моргнул, озадаченный его фразой, поэтому парень поспешил пояснить, — Некоторые из них наверняка станут призраками. — Ох, — пробормотал мужчина и рассмеялся, возобновляя поглаживания, — Верно. Извини, Юджи. Я просто пытался заставить тебя понять, насколько паршивая работа — быть шаманом, — он повернулся к своему парню-мужу, — Кроме того, тебе нужно больше выходных, Сатору. — Да не, мне и так нормально, — успокоил его сенсей, — По крайней мере, пока мой мозг ещё работает, — он широко улыбнулся собеседникам. Гето-сан бросил на него совершенно не впечатленный взгляд. — Ты будешь нормально, полноценно отдыхать, Годжо Сатору, — ну, судя по тону, это не обсуждается. — Да, любовь моя, — послушно согласился Сильнейший. Любовь моя, да? Ооо… — Могу ли я, эм, немного подумать об этом? — спросил Юджи, неуверенно поскребывая пальцами щеку. И вот он здесь, размышляет обо всем этом в своей постели. Уже два часа ночи, а парнишка может только ворочаться с боку на бок, в голове полно мыслей, но вывода или ответа нет ни одного. Он хочет просто уснуть и забыть обо всем, но не получается. Разум не может заткнуться, кричит, разрывается на части противоречивыми суждениями, из-за чего он разочарованно стонет. Почему все всегда так сложно? Итадори снова меняет позу, свернувшись на боку и упрямо закрыв глаза. Он собирается спать! В какой-то момент его охватывает странное ощущение падения, от которого он содрогается всем телом, и внезапно подушка, одеяло и даже его кровать исчезают. Юджи резко открывает глаза, чтобы увидеть залитый алой дымкой мир, полный костей и рек жидкости, которую он отчаянно отказывается признавать кровью. А? Юджи чувствует руку в своих волосах и лишь тогда осознает, что лежит головой на коленях Сукуны, восседающего на своем костяном троне. — Не думай ни о чем, мелкий. Просто спи, — тихо приказывает Сукуна, и мальчик расслабляется от этих слов, снова закрывает глаза, а затем засыпает, убаюканный приятными поглаживаниями. Это самый спокойный его сон за последние недели, и это чистое безумие. Когда Юджи снова открывает глаза, он чувствует себя отдохнувшим, его сознание прояснилось, а мысли стали более связными. Сукуна балуется с его волосами, проводя кончиками пальцев от макушки до шеи, и это прикосновение заставляет Итадори дрожать. — О. Ты проснулся. Отлично, — подмечает Сукуна, его голос, как обычно, слегка хрипловатый, отдается эхом в пространстве. Юджи расслабленно улыбается. И именно в этот момент до него доходит, что он только что спал на коленях у Сукуны, а мужчина все это время гладил его по голове, словно дикого, пугливого зверька. Что за фигня? — Почему ты… — слова замерли на языке, когда Юджи повернулся, чтобы взглянуть на Сукуну. Он застывает статуей, глаза, прикованные к Двуликому, расширяются в удивлении. Чего?.. Он больше не может сдерживаться. Из глаз прыскают слезы, Итадори расплывается по коленкам Сукуны неистово ржущей лужей. Все его тело сотрясается от смеха, и каждый раз, когда он пытается успокоиться, новый приступ конского ржания накрывает его с превосходящей прошлый силой. У него начинает ныть живот, сводит челюсть, но остановиться просто невозможно. Затем Юджи бросает взгляд на Сукуну, видит невероятно унылое, полное скепсиса лицо и беззвучно трясется от смеха, отчаянно борясь за дыхание — только пронзительные звуки вырываются у него время от времени. В процессе сосуд чуть не скатывается к подножию трона, хватается за лодыжку Двуликого, чтоб не свалиться окончательно, параллельно осознавая, что его одежды, вероятно, мокрые от его слез. — Ну, это явно не та реакция, которую я ожидал, — Сукуна невозмутимо смотрит сверху вниз на распластавшегося на его коленях юношу, и тот хрипит, пока его легкие разрываются от продолжительного недостатка воздуха, пряча лицо в бедрах мужчины, в попытке заглушить свои жалкие хихикающие звуки. — Эй. Не задохнись, дурак, — Юджи хватают за плечо и поворачивают лицом к Сукуне. — Почему у тебя длинные волосы? — наконец произносит Итадори, не сумев сдержать дрожь в голосе. Потому что это очевидное копирование волос Гето-сана. Он что, пытается таким образом побороться с ним за внимание? Зная, что Юджи эти волосы чертовски нравится? Нет, это абсолютно нелепо. Тогда что, черт возьми, происходит? — Как ты вообще… — он фыркает, а затем протяжно мычит, чувствуя, как его мышцы напрягаются от смеха. Юджи насильно расслабляется, его голова все еще на коленях у Сукуны. Он лежит там, бесстыдно развалившись на троне, теперь совершенно уставший. — Ты закончил? — вздыхает Сукуна, подперев подбородок ладонью. — Эм, да. Мне жаль за это, — юноша смущенно извиняется, его голос хриплый — сорвал в процессе угорания, –Но зачем? — шепчет он, разглядывая то, как длинные розовые локоны обрамляют лицо Сукуны, заканчиваясь почти на талии. Юджи задумчиво щурит глаза, подмечая для себя что-то, и садится, — Подожди. Это выглядит. весьма неплохо? Он вглядывается в рубиновые глаза напротив, будто спрашивая разрешения, и, не увидев в них ни раздражения, ни злости, Юджи нерешительно касается этих длинных, красивых волос, осторожно проводя пальцами по пряди и задумчиво бурча себе под нос. — Может, мне отрастить волосы? — он пытается представить себе это, но терпит неудачу, — Как ты вообще это сделал? — удивляется Итадори, играя с волосами Сукуны. — Это мои владения, поэтому я могу проецировать все, что захочу, — пожимает плечами тот. — О. Но они кажутся такими… настоящими? — указывает Юджи, на секунду взглянув на лицо Сукуны и замерев. Сердце сделало кульбит, — Чего ты ухмыляешься? — медленно и недоверчиво уточняет он. — Просто для справки, мелкий. Раньше у меня были длинные волосы. Пришлось срезать — неудобно в бою, — признается Двуликий. Парнишка удивленно поднимает брови. — Хм, — комментирует он, — Эй, можно я сделаю тебе прическу? — спрашивает Юджи, взволнованно улыбаясь. — Зачем? — За надом, — он небрежно усаживается на коленях Сукуны. — Эй, дурень, что ты… — Вот, — шепчет Итадори, подхватывая выбившуюся прядь волос и осторожно уводя ее за ухо Сукуны, — Это тебя раздражает, да? — спрашивает Юджи и смотрит на мужчину, только сейчас осознавая, что он только что сделал и как чертовски близко они находятся. Он замирает, оба смотрят друг другу в глаза, одинаково застигнутые врасплох. Ого, и вот как всегда Юджи сначала действует, а потом думает. Тупой, тупой, тупой! Он пытается уйти из столь смущающей, слишком близкой позы, но кое-чья рука на его спине мешает ему сбежать. — О, теперь ты никуда не пойдешь, Юджи, — Сукуна понижает тон, и Итадори непроизвольно сглатывает. Давай, думай! Импровизируй! Не обращай внимания на бабочек в животе! — А! Так ты хочешь, чтоб я сделал тебе прическу! Я так и знал! — восклицает он, щелкая пальцами с ухмылкой, — Но мне нужно, чтобы ты повернулся. Мне неудобно, — Юджи усмехается и нервно закусывает губу. Сукуна приподнимает одну бровь, на лице играет насмешливая ухмылка. — Это не сработает, да? — неловкая улыбка расползается по лицу сосуда, признающего свое поражение. Сукуна фыркает. — Нет, не сработает. Признаю, я просто хотел слегка тебя поддразнить, чтоб отвлечь от бури в твоей голове. Но, как обычно, ты превзошел мои ожидания, — он многозначительно окидывает взглядом их странную позу. Юджи вздыхает, закрывая лицо руками. — Мне так жаль, я просто рефлекторно двинулся вперед, — бормочет он, изо всех сил стараясь не думать об этом. — Твои рефлексы всегда подталкивают тебя ко мне поближе. Это интересно, — насмехается Сукуна, его рука все еще лежит на спине Итадори, и он дразнящим образом поглаживает ее. — Перестань, Сукуна. И дай мне нормально посидеть, — хнычет в ответ Юджи. — Нет. — Почему? — он убирает руки от лица, сверля свое временное живое кресло пронзительным взглядом. — Потому что сейчас ты мне расскажешь, что творится у тебя в голове, — спокойно требует Двуликий. Юноша моргает. Он знает? Осознает ли Сукуна, в каком именно состоянии Юджи сейчас из-за всей этой ситуации? И какая именно тема тревожит его больше остальных? — Тебя беспокоит цель твоего рождения? — спрашивает Сукуна, пристально глядя на него. Ой. Ой! Эта часть его мыслей! Это так приятно! Юджи может об этом поговорить, конечно! — Так ты заметил, а? — бормочет он, — Я снова раздражаю тебя, да? — парень заметно сник. — Нет. Я просто обеспокоен, — ровно отвечает Сукуна. Что? Юджи бросает на него взгляд, пытаясь понять, шутка это или нет, и находит Сукуну забавным. — Чему ты так удивлён? Я уже говорил это, помнишь? Что я буду дорожить тобой, — что-то блестит в этих рубиновых глазах, пристально вглядывающихся в глаза Итадори. — Но почему?.. — Потому что ты предназначен мне, Юджи. Я ценю это. Гордись тем, что ты мой. Итадори старательно скрывает, как эти слова заставляют его внутренне дрожать, как в его груди взрывом фейерверков расцветают искрящиеся, непривычные эмоции, чтобы просто ухмыльнуться Сукуне. — Я свой и управлюсь сам, спасибо большое, — заявляет Юджи. Сукуна ухмыляется в ответ. — Тогда перестань все это переосмысливать, сопляк. Эти два идиота были правы в одном. Тебе просто нужно делать то, что ты хочешь, и перестать сосредотачиваться на том, чтобы угодить другим. — Но я не думаю, что смогу просто перестать жить так, как я всегда жил, — бормочет Юджи, — Я имею в виду… Это единственный способ, который я знаю. Отдать себя другим. Думать о них прежде, чем о себе. Быть нужным и полезным. Сукуна нежно касается щеки мальчика, и Итадори замирает, его широко раскрытые глаза смотрят прямо в рубиновые напротив. — Тогда позволь мне показать тебе. Как быть жадным. Как быть эгоистичным. Как думать в первую очередь о себе, — предлагает Сукуна, — Это будет справедливо — научить друг друга тому, чего нам не хватает, — он склоняет голову к плечу, — Кроме того, я чувствую, что могу сделать из тебя перспективного шамана. Юджи моргает. После моргает еще пару раз. Следом раздается тихий смех. — Звучит неплохо, — признает он с улыбкой, беря руку Сукуны в свою, –Итак, что мне теперь делать, Сукуна-сенсей? — сосуд выжидающе поднимает брови. — Для начала, не называй меня так, — сухо говорит Сукуна, — И будь честен со своими желаниями. Как ты сделал это со своими рефлексами, — Рёмен прижимает его еще ближе, с ухмылкой притягивая его за талию. Юджи чувствует, как его щеки становятся теплее. –Это другое, — бормочет он. –Нет, это не так, — тут же возражает Сукуна, — Это о том, что ты чувствуешь и чего ты хочешь. Так что же это? Чего ты на самом деле хочешь? — подталкивает он, прищурившись. — Разве это имеет значение? — Юджи хмурится, — Я все равно умру, — он пожимает плечами. –Нет, не умрешь, — ворчит Сукуна, внезапно раздражаясь, — Пока я в состоянии не допустить этого. А? — Сукуна, именно ты и станешь причиной моей смерти, — напоминает ему Юджи. — Неверно. Поскольку я живу внутри тебя, и ты принадлежишь мне, ты не умрешь, пока на то не будет моя воля, — заявляет Сукуна и с ухмылкой поглаживает его руку. Глаза парня шокированно расширяются. — Насколько же ты жадный?! — недоверчиво спрашивает он, — То есть ты просто собираешься однажды наугад решить убить меня, а потом… — Нет, — поток мысли прерывается раздраженным щелчком языка, — Я говорю, что если буду жить я, ты тоже будешь жить. Потому что я так хочу, я так решил, и никто этого не изменит, — горячо заявляет Рёмен, кладя их переплетенные руки себе на грудь. — Чего?.. — Какая именно часть тебе не понятна, дурак? — вздыхает Сукуна. — Буду жить? — Итадори уточняет, приподняв брови, — Ты убил меня, напомнить? — Да, и теперь я прослежу, чтобы никто другой не попытался сделать то же самое. Включая меня самого, — Двуликий говорит это уверенно, — Мы оба знаем, что ты хочешь жить. Так что перестань упрямиться и позволь мне защитить то, что уже мое… Юджи обнимает его. Он обнимает Сукуну, потому что боится, что слезы в его глазах будут видны. Он обнимает его, потому что Сукуна тоже заслуживает объятий. Он обнимает его, потому что именно этого Итадори жаждал с тех пор, как проснулся здесь. Он обнимает и обнимает, наконец чувствуя, как недостающая часть встает на место. Потому что Сукуна прав. В глубине души Юджи боится умереть. Вокруг него так много людей, о которых он заботится. Теперь он мог бы умереть счастливым. Но он не хочет. Он хочет жить. И если Король Проклятий так говорит, это значит только одно. Так и будет. Юджи может жить. Сукуна усмехается и обнимает его в ответ.

☆☆☆

Первая встреча с Нанами оставила о нем представление, как о серьезном, но хорошем человеке, однако внимание Юджи не может сосредоточиться на новом знакомом, смещаясь на призрака, что вертится вокруг него. Молодой улыбчивый парень, очень добродушный и веселый, болтает с угрюмым блондином буквально без умолку. В какой-то момент призрак замечает взгляд Итадори, и подплывает к нему, разглядывая с живым любопытством. — Ты Итадори Юджи, верно? Сосуд Сукуны, да? О, интересно, признает ли тебя Кенто? Ино-кун всегда делает все возможное, чтобы заслужить его одобрение, но это долгий и тернистый путь, ха! Кстати, я Хайбара Юу! Тебя это, конечно, не волнует, да и ты меня не слышишь, но мне нравится думать, что говорю я все это не в пустоту. Так что давай подружимся с тобой в будущем! — Конечно. Обязательно подружимся! — улыбается ему в ответ Итадори, игнорируя недоверчивое «ты меня видишь?!», и поворачивается прямо к своему учителю. — Годжо-сенсей, кто такой Хайбара Юу и почему он умер? — спрашивает он, наклонив голову. Нанами и сенсей замирают. — Мелкий, серьезно? Еще один? Юджи усмехается. — Привыкай.