Better in the Morning

The seas be ours and by the powers, Where we will we'll roam. Yo, ho, all hands, Hoist the colors high! Hoist the Colors — Hans Zimmer

      Эд свернулся калачиком на краю кровати, прижимая к груди свой серебряный меч, и вздрогнул, когда очередное щупальце врезалось в иллюминатор капитанской каюты. Ночь должна была быть прекрасной, волны в лунном свете волшебно блестели серебром, отражая в себе белый диск с неба.       Но полнолуние принесло с собой и кое-что другое, более пугающее. То, что повторялось ежемесячно, и всё равно каждый раз пробирало до костей.       Эд знал, что серебряный меч, который подарил ему Стид, защитит его от самых страшных монстров, бродивших в море, и от существа, встречи с которым он боялся больше всего, — существа, которое, как он знал, придёт за ним сегодня ночью.       Вот так я и умру, подумал Эд, как и во все предыдущие разы. Однажды чудовище найдёт его одного и безоружного, обхватит одним из своих огромных щупалец его шею, параллельно с этим швыряя его в разные стороны и ломая кости, и утащит с собой в глубины океана. Иногда ему казалось, что они вместе с этой тварью в равной степени хотят такого исхода.       — Не сегодня, — шептал себе Эд. Нужно было продержаться ещё немного, и тогда тварь наконец ушла бы и оставила его в покое до следующего полнолуния. Оставила бы ему ещё месяц, чтобы каждый день мучаться, в ожидании нового кошмара.       Эд всё ещё слышал крики бедных, ничего не подозревающих моряков, когда чудовище сжимало их в своих огромных тёмных щупальцах. Каждый раз, закрывая глаза, он видел, как оно разрывало их корабли на части, отчаянно пытаясь добраться до всех, кто ещё жив.       Если бы не серебряный меч, который дал ему Стид, у Эда не было бы ни единого шанса против этого существа, и Эд знал это. Одного запаха металла было достаточно, чтобы быть уверенным, что монстр не разорвёт его на куски и не сожрёт до восхода солнца, что ему просто придётся сидеть взаперти, слушая раскаты грома, громкие волны и несчастные крики.       Иногда Эду хотелось оказаться на месте кого-нибудь из тех, кто сейчас стоит на палубе. И иногда, в самые тёмные часы ночи, он хотел только одного: бросить этот чёртов меч в океан, разбить стекло в их каюте и позволить твари утащить его в глубины — всё, что угодно, лишь бы покончить с этим ужасом.       Снаружи всё ещё бушевал шторм, и Эд слышал, как щупальца существа неустанно бьются о стены, пытаясь пробраться внутрь каюты. Звук мокрых, тяжелых щупалец, медленно волочащихся по дереву, вызывал у него желание закричать и выпрыгнуть с корабля прямо в пучину разбушевавшихся вод.       — Ещё немного, — успокаивающе сказал сам себе Эд. Совсем скоро должно взойти солнце, и тогда чудовище перестанет так издеваться над ним и мучить его, как морально, так и физически.       На рассвете он наконец-то сможет выйти на палубу и вернуть своего возлюбленного обратно. Затем он приступит к ежемесячному ритуалу вытирания кожи Стида от крови и высушит его самыми мягкими полотенцами, пока его тело будет медленно возвращаться к человеческой форме. Он завернёт Стида в мягкий махровый халат, который так любит, и прижмёт к себе, пока тот будет безмолвно дрожать в объятиях Эда.       Эд, конечно, слышал истории о Кракене, дикие рассказы о чудовищах, битвах и кровопролитии. Но пока он не встретил Стида, он никогда не верил ни одной из них, считая очередным пиратским вымыслом.       Каждый месяц в ночь полнолуния кожа Стида начинала становиться синей и темнеть, конечности вытягивались в огромные серовато-фиолетовые щупальца, а глаза светились в темноте их каюты, как тлеющие угли. К тому времени, когда тело Стида полностью преображалось, единственное, что защищало Эда от него — от ужасного существа, в которое он превратился, — был серебряный меч, который Эд всегда держал рядом в такие ночи. До утра от Стида ничего не осталось, над ним властвовало чудище — кракен, который видел в Эде лишь сырое мясо.       Снаружи гремел гром, и Эд тихонько поскуливал. Ему хотелось свернуться калачиком в объятиях Стида, зарыться с ним под одеяло, чтобы Стид рассказывал ему глупые, иногда выдуманные и сильно приукрашенные, истории и заглушал звуки бури своим голосом.       Но Стида сейчас здесь не было и быть не могло. И каждую ночь в месяц Эду приходилось переживать свой самый страшный кошмар в одиночку. Он не мог ни с кем поговорить о том, что происходит под полной луной, о страхе и боли от потери Стида, которым завладевало существом, которое таилось внутри него. Он был не в силах что-то изменить, не мог сделать ничего, кроме как ждать, когда снова взойдет солнце.       Остальные члены команды покинули «Месть» несколько месяцев назад. После того как это случилось в первый раз… Эд содрогнулся от воспоминаний. Часть команды не выжила. Остальные сбежали с корабля, как только на следующий день они вышли на берег. Эд не мог их винить. Столкнуться с Кракеном, беспомощно наблюдать, как он разрывает тебя и твой корабль на части… Это изменило виденье мира. Эд знал это. Солнце начало проникать в окна, поднимаясь из-за горизонта, и Эд слышал, как снаружи визжит и воет существо. Медленно, мучительно медленно звуки становились более человеческими, превращаясь из криков в тихие всхлипы, и Эд знал, что Стид будет ждать на палубе, растерянный и страдающий от боли, пока он полностью не вернется в свое человеческое тело.       К счастью, воспоминания об этой ночи покинут Стида, как только солнце полностью взойдет, оставив после себя лишь шрамы и туманные кошмары.       Эд жалел, что не может также легко забыть эти ночи. Иногда он едва мог взглянуть на Стида, чтобы не вспомнить о боли, страхе и криках. В самые тяжелые дни он даже не мог взять Стида за руку, не опасаясь, что она снова превратится в огромное щупальце и раздавит его.       Стид, конечно, знал, что что-то не так. Он всегда был более проницательным, чем люди о нём думали, и, хотя он пытался это скрыть, Эд видел боль в его глазах каждый раз, когда он инстинктивно отшатывался от него, проснувшись с криком и задыхаясь от ночного кошмара.       Эд не хотел ничего, кроме как забыть тот ужас, который охватывал его, когда Стид возвращался к нему в конце этих долгих и одиноких ночей. Ему так хотелось почувствовать руки Стида, обнимающие его, оберегающие и прижимающие к себе, когда они вместе встретятся с ужасами моря.       Когда стихли последние вопли, Эд отложил меч и вышел на палубу. Пора было встречать утро.