Это всё он

             Говорят, время на раздумье даст понять всё, что нужно, и решить, как поступить дальше. Но это всё какой-то бред. Потому что Юнги ничего так и не понял, где всё пошло по пизде в его жизни. У Юнги и так с родителями плохие отношения и бесконечные скандалы, которые провоцировали, чтобы он вконец слетел с катушек, ещё и в школе всё стало паршиво.       В голове куча безответных вопросов, от которых уже порядком подташнивает, но все эти его раздумья были безрезультатны. А куда бежать от этих вопросов в голове, он не знал. От этого голова болела беспрерывно. Поэтому он стал ещё больше раздражаться теперь и в школе. Раньше, как бы дома всё плохо ни было, в школе он мог расслабиться и веселиться с друзьями. Хоть и на время забывать то, что происходило дома. Но теперь, даже компания друзей не радовала.       Мысли о Чимине и то, что было в клубе в тот вечер, его всё ещё мучили, но, кажется, Юнги совсем тупой, так как ничего так и не сделал. А что ему было делать вообще? Он не хотел, чтобы Чимин его так понял. Оно само так вышло. Раньше не было у Юнги такого, как Чимин. Понимаете? Не всегда попадаются такие невинные цыплята в его руки. И он в принципе не видел ничего плохого в том, чтобы получить удовольствие, если, блядь, оба этого хотели. Да, он признаётся, что ляпнул то, что не должен был. Ну, сука, что надо было сказать? По типу:       «Ну спасибо тебе, Чимин, за совместную дрочку? Давай будем чаще так делать, потому что мне понравилось?»       «Вот, сука, что он вообще несёт?»       Это всё какой-то бред, на который хочется забить и продолжить жить дальше, как ничего и не было. Но, к большому сожалению, не получается.       Потому что ему понравилось… Потому что Чимин не все… Потому что ему снова хочется чувствовать Чимина… И прикоснуться везде… И не только…       «Блядство… Как же всё сложно.»       Почему он должен мучиться из-за мелкого, но при этом чрезмерно вредного цыплёнка? Юнги не знал. Ладно, знал, что виноват сам, но вот как всё исправить не знал. А этого вредного цыплёнка он не видел почти неделю. После их расставания в клубе Чимин будто провалился сквозь землю. Это волновало, но он себе в этом не признается никогда. Да не будет. Точка.       В тот день Юнги ушел домой, не предупредив своих друзей. На звонки тоже отвечать не стал, потому что было слишком много эмоций для одного вечера. На самом деле ему до сих пор не хочется верить, что всё, что было — не дурацкий сон. Хотя всё было на почти трезвую голову. И нет. Ему нет никаких оправданий в том, что Чимин всё неправильно понял. Поэтому он бросил пустую трату времени оправдать себя и теперь пытается понять, что с ними не так. Потому что Юнги не был настолько пьян, чтобы не помнить, что ему разрешили. И он даже не уверен вообще, пил ли Чимин, потому что тот был вполне себе адекватный. Чимин не был против того, что было. И Юнги получил зеленый свет, это просто факт. Но только почему теперь его нет? Неужели он сожалеет? Так даже если сожалеет, почему бы не поговорить об этом, как нормальные люди? Юнги, конечно, понимает, что для Чимина он сейчас самый последний мудак. Но… Но можно же пообщаться, а не страдать хернёй, нет?.. Так сбежать от проблемы ни чем им не поможет, разве нет?       Звонить ему Юнги, конечно, не стал и не будет в ближайшее время, потому что… Ну, потому что не будет, и всё. И в школе Чимина не видно, будто вообще его и не было. Хотя раньше этот ботан точно не пропускал никаких занятий. А искать мелкого засранца Юнги ещё… не готов.       А ещё его бесит Хосок. Они с ним толком не общаются после последней перепалки. И тот смотрит на него с каким-то укором. Будто он всё знает. Будто Чимин ему нажаловался. Они же, блядь, друзья? … Приятели? Партнёры по танцам? Сука, как же это бесит. И он вам под дулом пистолета не скажет, что он, сука, ревнует. Да. Точно. Не скажет.       Время шло, но становилось только хуже. Что же ему делать? Как поступить дальше?       — Эй… Гук-и, что-то я вашего ботаника давно не вижу?       — Ты про кого, хён?       — Ну этого… Как его там, Пака.       — А… Так его нет уже давно. Сказали, типа, болеет и сейчас на домашнем обучении. А когда вернётся — неизвестно. Тебе зачем?       — Мм… так он же мне занятие по английскому должен провести, а его нет.       — Так ты не пробовал созвониться? У тебя есть его номер?       «У меня, сука, его телефон. Но звонить бы я ему всё равно не стал».       — Да ладно… Забей.       — Оу да, только вспомнил?       Из ниоткуда появился Хосок. Ему кажется, Хосок зол? … Или он всё-таки что-то знает?       — Тебе не кажется, что это не твоё дело?       — Я тебя предупредил, что молчать не буду.       — И что ты сделаешь?       Хосок, взяв его за локоть, увёл в тихое место. Это было грубо, но Юнги позволил, потому что самому стало интересно, что хочет сказать ему друг. И да, ему тоже хочется узнать, что там с Чимином.       — Если надо будет, дам в морду, чтобы мозг встал на место. Чимин не говорил, что было на самом деле, но я знаю, ты что-то натворил в клубе. И мне очень жаль, что тогда меня с вами не было. Может, ты сам соизволишь сказать, что там было?       — Я только могу послать тебя на хуй, понял. Ещё раз говорю, не твоё собачье дело.       — Юнги, давай по-нормальному? Он… он не такой, как кажется. Да, не смотри на меня так. Он мне как младший брат, вот и переживаю. Мы с ним знакомы давно из-за танцев. Он не заслуживает такого.       — Что ты прицепился, если ни фига не знаешь? Откуда вообще взял, что я натворил что-то плохое? Да, было что-то, но это точно не касается тебя, понятно. И запомни уже раз и навсегда я тебе и вообще вам всем не какой-то монстр, чтобы обижать невинного человека. Если вы так видите меня со стороны несмотря на то, что мы знакомы много лет, это не означает, что я такой. Вы уж простите, это ваша проблема.       Возмущение пошло через край. Почему он должен отвечать за то, чего не делал? Почему он должен отчитываться перед близким другом за то, чего не делал? Был бы сейчас этот Пак где-то поблизости, Юнги бы его прибил. Потому что надо поговорить по-нормальному, а не убегать от проблем. Проблема ли это вообще? Юнги не уверен. Но уже невозможно терпеть это всё. Надоело.       — Где он вообще?       — Он дома… Я не знаю, где он живёт. Не бесись, ладно? Просто он никогда не пропускал наши занятия, а неделю назад просто созвонился с тренером и сказал, что его не будет какое-то время. Больше ничего. На звонки не отвечает. У нас с ним совместный номер для конкурса. Он бы так не поступил, если бы это было что-то несерьёзное.       — Понятно.       — Эй… ты куда?       — Отъебись, Хо.

* * *

      Дом маленького засранца он знал. Уроки практически закончились, но последний урок можно и пропустить, чтобы успеть домой вовремя. Сейчас не важен никто другой, как Пак Чимин. У них с ним очень важный разговор.       Добраться до особняка Паков не составило труда. Они действительно жили недалеко от Минов. Но тут была совершенно другая атмосфера. Будто мир сказок. Да, именно мир сказок.       — Здравствуйте, я к Пак Чимину. Я его одноклассник.       Охранники посмотрели на него серьёзно, оценивая внешность. Ага, конечно… Ведь то, как Чимин одевался как порядочный ученик и Юнги — это большая разница. Но, кажется, они не стали слишком углубляться и всё же без вопросов его впустили внутрь. И когда Юнги сказал, что дом как из сказки, он не ошибся. Потому что столько красивых и ароматных цветов Юнги никогда не видел.       Кажется, кто-то в доме очень любил цветы. Потому что тут даже оказался маленький сад. А прям посреди этого сада стояла летняя беседка. Наверное, тут собирается вся семья, чтобы завтракать по утрам на свежем воздухе. Как же тут всё по-другому… Хотя в их доме тоже посажены цветы, но только на определённых местах, чтобы нигде ничего лишнего не было. А здесь цветы больше, и они как-то… свободнее? Потому что они растут везде. Их можно увидеть на стенах, красиво растущих до крыши. И пахли они просто превосходно. Тут можно наслаждаться природой по-полной.       Юнги сам не заметил, как шагнул в сторону беседки. Потому что эта красота завораживала своим видом. Как только ноги остановились перед беседкой, глаза наконец, заметили человека. Это был Чимин. Парень лежал на скамейке с закрытыми глазами, в его ушах наушники, и в них играла знакомая мелодия. Какой же он всё-таки красивый! Раньше Юнги никогда не обращал внимания на внешнюю красоту человека. И себя он красивым не считал. Чимин первый человек, на которого хотелось смотреть без какого-либо контекста. Просто… просто, потому что он действительно красивый.       Для Юнги всегда важна была внутренняя красота человека, ведь внешность обманчива. Может, поэтому ему хочется узнать, красивый ли Чимин в душе тоже. Чимин с первого их занятия показался загадкой. Потому что тогда в классе он не был тем тихим ботаником, которого они все знали. Он был наглым, упрямым и уверенным в себе парнем, что совершенно на него не похоже. Юнги тогда на это не обратил внимание, но сейчас он понимает, что Чимин не такой, как им всем кажется. Интересно, Хосок тоже знаком с настоящим Чимином? Ведь тот сказал, что они знакомы уже давно и как бы общаются хорошо. Другом, конечно, Хосок его не назвал, но то, как он переживал за мелкого, видно, что они явно хорошие приятели. И он снова вам не скажет о том, что он завидует.       Юнги думал, как бы безобидно разбудить Чимина, потому как тот до сих пор его не заметил. Может, он вообще уснул, а так можно его напугать не на шутку. И ему так не хотелось.       — Молодой человек, вы к Чимину?       Напротив появилась молодая женщина с такими же красивыми глазами, как у Чимина. И тут догадаться не сложно, что это госпожа Пак, мама Чимина. Она мило улыбнулась, подходя ещё ближе. А Юнги не знал, куда себя деть от волнения. Он растерян. Заметила ли она, как он пялился на её сына? Вот это пиздец…       — Здравствуйте! Д-да, я к Чимину… Я его одноклассник.       Снова мягкая улыбка. — Не видела тебя раньше. Он там уснул, наверное. Сможешь разбудить?       — Ну… Я…       — Чимина, просыпайся, милый, к тебе гости.       — Ма… Что? Что ты здесь делаешь?       Чимин проснулся в миг, может, и вовсе не спал. Потому что смотрел на Юнги такими большими глазами, что там можно читать сначала капли страха, после удивление, а потом злость. Да, цыплёнок в гневе и готов его послать далеко и надолго. Но Юнги так легко не сдастся.       — А что так грубо, сынок? Так нельзя с гостями.       — Я… Ну мама, можешь идти.       — Ты мне обещал помочь с цветами.       — Я знаю, ма, как только провожу нашего гостя, обязательно помогу.       — Но он только, что пришёл. Почему бы не угостить его?       — Мама.       — Я не против. Не успел пообедать.       Юнги нагло ухмыльнулся Чимину, а после взглянул в лицо женщины с мягкой улыбкой. Кажется, он услышал хруст. Чимин в гневе. Его шумное дыхание слышно отчётливо. Ну простите, у него не было другого выхода. Юнги уже тут. Так просто уйти нельзя.       — Что?       — Вот видишь, сынок.       — Да, госпожа Пак, я совсем не против.       — Нет, у тебя важное дело.       — Нет у меня никаких дел. Ты обещал помочь с английским, но тебя не было уже неделю. Так что у меня-то с тобой дело.       — Мин Юнги…       — Пак Чимин…       Их перепалку остановил чуть веселый голос госпожи Пак. Кажется, она уже заметила, что у них какой-то спор, но сделала вид, что всё в порядке. Это как-то странно, нет? Или её просто забавляла их ссора. Но что бы это не было, Юнги чувствовал, она очень добрая женщина. Потому что от неё веяло теплотой и заботой.       — Так всё, давайте сначала вы мне немного поможете с цветами, а потом вместе устроим чаепитие прямо здесь.       — Я согласен.       — Ладно, пошла за инструментами.       — Ты совсем сдурел?       Как только госпожа Пак ушла, Чимин круто развернулся в его сторону и смотрел таким взглядом, что Юнги чувствовал себя немного неловко. А ещё, наверное, надо бы было чувствовать стыд, вину и просить прощение, но почему-то он не торопился. Нет, Юнги не такой уж и плохой человек, это не так. Он понимал, что виноват. Просто уже надоело, то как Чимин пытался закрыть все двери к себе, даже не дав ему ни единого шанса. Это вообще-то обидно.       — Почему это?       — Какая помощь? Какое ещё чаепитие? Ты вообще хоть раз в жизни работал в саду?       Но вот его вопросы пошли совсем в другую сторону. И ему казалось, Чимин за него немного переживал? Потому что последний вопрос, был именно об этом. Или это его фантазия. Хотя Юнги правда и ничего не знал о садоводстве.       — Нет, но ты научишь. И я отсюда никуда не уйду, пока мы с тобой не поговорим, как взрослые люди.       — Нам не о чём разговаривать.       — А я так не думаю.       — А мне плевать, что ты думаешь.       — Не кусайся, цыплёнок, ты же не кот какой-то.       — Иди ты знаешь куда?       — Послушай меня, мелкий. Я тебе не девка за тобой бегать, и ты не похож на девицу, чтобы с тобой обращались как с неженкой. Мы оба взрослые мальчики, которые подрочили в туалете ночного клуба. И мы оба должны поговорить об этом как взрослые люди, ясно? Прекрати истерить, а. Потому что это всё для меня тоже ново. У меня не было такого раньше, вот я и растерялся. Не строй из себя обиженку, и у нас всё будет хорошо.       Чимин ничего не ответил. Но видно, что он зол. Он мог бы послать его на хер, для этого у него есть два амбала. Но Чимин так не сделал и Юнги за это ему благодарен.       — Ну как, мальчики, начнём?       — Да, но что нужно сделать?       Чимин прыснул в ладошки и посмотрел таким взглядом, что Юнги стало на минуточку страшно. Ничего сложного же нет? Просто помочь красивыми цветочками в саду, верно?       Или…       — Ай… Су…       — Ты вообще в жизни видел цветы вблизи, придурок? Там же шипы.       Чимин так очаровательно посмеялся, что Юнги снова попал в другую вселенную. Он совсем забыл, где и что сейчас происходит. Боль в пальцах и кровь тут же забылись. Ведь он потерялся в этой улыбке. И, кажется, навсегда? …       — У тебя тоже они есть?       «И это он сейчас вслух сказал, да? Чувак, ты реально пропал».       — Айщ…       — Потерпи, надо убрать шипы и после обработать ранку, а то потом может быть заражение.       Хорошо, что Чимин не обратил внимание, что только что он ляпнул. Или сделал вид, что ничего не слышал. А Юнги снова тупо завис, потому что Чимин после того, как убрал маленькие шипы от белоснежных роз, наклонившись к нему слишком близко, осмотрел место раны. Он аккуратно проверил, что там больше нет остатков. После так же аккуратно обработал ранку. А Юнги всё это время, кажется, не дышал, но зато сердце грохотало где-то в глотке. Из-за того, как Чимин нежно обращался с ним, ему стало не по себе. Он чувствовал, как горят его уши. А Чимин, не обращая на это внимания, сосредоточено делал свою работу. Юнги так и не понял, когда Чимин успел принести аптечку. Ну и не важно.       После этого время полетело слишком быстро. Или просто Юнги летал в облаках в своих мыслях. Он очнулся уже на маленькой кухне, где они с Чимином пили какой-то фруктовый чай. На вкус он был слишком мягкий, не приторно-сладкий, но нотки клубники чувствовались. Юнги в жизни не пил такого вкусного чая. Ему хотелось сказать это вслух громко и поблагодарить госпожу Пак за божественные руки. Оказалось, она сама сушила все ингредиенты для чая из своего же сада. Юнги просто представить себе не мог свою мать, работающую в саду. Она и домашние дела — это совершенно разные вещи. Так что хозяйствование в саду просто немыслимо. Потому что госпожа Мин из богатой семьи. Богатство матери наравне отца, хотя теперь Юнги, кажется, тут богатство совсем ни при чём. Смотря на госпожу Пак, Юнги кажется, что деньги не имеют значения? Возможно. Ладно. Просто семейство Пак другое.       — Кушай, Юнги-я, ты такой худенький.       Юнги невольно улыбнулся от милого произношения своего имени. Его, кажется, в первый раз зовут таким милым тоном. И ещё, кажется, у него снова покраснели уши.       “Вот чёрт…»       — Вот мой мальчик тоже был пухленький ещё год назад. Но теперь тоже одни кости. И всё жалуется, что я его перекармливаю.       — Ма-а…              От недовольного тона Чимина Юнги хотелось посмеяться, но он кое-как сдержался. Не хотелось испортить настроение. Было какое-то умиротворение, несмотря на то, что он порядком устал. Работа в саду — это вам не шутки, правда. У Юнги теперь есть практика, но он не жалеет, потому что было очень даже приятно.       — Хотел бы я увидеть тебя пухленьким, — прошептал Юнги почти в ухо Пака. Тот тут же зашипел, как котёнок, но злобными словами не стал кидался. Какой же он всё-таки милый. — Может, найду фотографии в твоём телефоне?       — Убью… только попробуй.       — Тогда пошли разговаривать. Ты так легко от меня не отделаешься. Нам надо поговорить.       — Хорошо… хорошо, мы поговорим.       Юнги с довольным лицом отстранился от Чимина и с удовольствием попробовал ещё кусочек яблочного пирога госпожи Пак. Господи… почему это так вкусно? Это же просто тесто и яблоко.       Как только они закончили сытное чаепитие, Чимин глазами пригласил его в свою комнату с отмазкой дать ему тетрадку по английскому. А Юнги с низким поклоном поблагодарил госпожу Пак и после молча пошёл за Чимином на второй этаж.

***

      Смотря на интерьер дома изнутри, Юнги заметил: их миры слишком разные. Тут везде были развешены семейные фотографии из детства. Кажется, у Чимина есть младший брат. Он похож на Чимина, но только с пухлыми щёчками. Юнги представил такого Чимина и невольно улыбнулся. Да, пухлые щёчки ему бы очень шли. Точно. Это очень мило.       Как только они добрались до комнаты Чимина, он громко прыснул. Потому что это уже слишком. Непонятно, конечно, кто такое учудил, но это очень-очень смешно.       — Заткнись.       — Не… ну это… так мило, — Юнги не мог сдержать уже смеха. Ну смешно, блин, что поделать? — Это ты?       Юнги просто не мог успокоиться, несмотря на то, как Чимин уже прожигал его злобным взглядом. Потому что, сука, действительно смешно. Потому что видеть на двери комнаты Чимина злобного цыплёнка ещё и с маленьким пистолетом ну очень смешно. Да-да, прям такого жёлтенького цыплёнка с пистолетом, и вместо пули шарик, и надпись «Стучаться не учили». Какая креативность. Это просто бомба.       — Да… Это точно ты.       — Это подарок от брата. Мелкий засранец всегда забывает стучаться, а я его один раз сильно отпиздил, вот и сделал мне подарок типа «братик, это же о тебе думаю, чтобы я не забывал стучаться».       Чимин пробубнил эти слова тихо, но там не было злобы. Видно, несмотря ни на что, он очень любит своего брата. Потому и не убрал картинку после дня рождения. Ему даже не обидно. Таких отношений близких Юнги не знал и не видел. Если только не считать Хосока с Чонгуком, но Хосок мог сильно отругать Чонгука за такие закидоны, а Чонгук никогда не решился бы на такой подарок. Потому что Хосок в гневе страшен. Вы уж поверьте!       После весёлой истории они вошли в комнату, и Юнги пребывал немного в шоке. Он даже не нашёл что-либо прокомментировать. Потому что… Потому что это его рай. Тут то, о чём он столько лет мечтал и пытался осуществить, но в итоге добился только белой стены.       Здесь на стенах комнаты все легенды рэпа. Будь это корейский или европейский исполнитель, их всех Юнги знал и слушает каждый день. Они все именно те, от кого Юнги столько лет фанатеет и уважает всем сердцем. У этих людей не слишком красивые и счастливые истории, но они все добились того, чего хотели. Они всегда для Юнги были мотивацией не сдаваться и идти дальше, чего бы это ни стоило. Поэтому ему всегда хотелось маленького уголка, где бы он за ними присмотрел и хвалился победой, так как родителям его любовь к музыке не нравилась, такое он себе не мог позволить. Именно из-за нелюбви родителей к его увлечению и их мнения, что это пустая трата времени, такого удовольствия ему не дали. Каждый раз после появления, будь это новый альбом, фотографии или статуэтки какого-нибудь исполнителя, в его комнате тут же всё очищалось. И самое плохое — их просто рвали и ломали. Вот это было обиднее всего. Поэтому он прекратил. Теперь они сохраняются в скрытом месте не для лишних глаз. Но даже так не факт, что когда они увидят, позволят оставить их в том же месте. Бороться с этим просто уже нет сил. Как бы это жалко ни смотрелось со стороны, но это его горькая правда.       Юнги никчёмный… пока…       — Ты… ты их слушаешь?       — А для чего тогда они тут? Конечно слушаю. Ты почему так удивлён? — Чуть с раздражением в голосе ответил Чимин. — Ах да, я же ботан. Они такое не слушают верно.       — Не вредничай. Просто… не думал, что у нас одинаковый вкус в музыке. Это классно на самом деле. Я… рад.       — А я нет.       — Чимин, прекрати истерить уже, а? Мы же не дети, в конце концов. Думаешь, мне легко? У меня никогда не было ничего серьёзного… ну, я имею в виду в отношениях и всего такого прочего. Был просто секс. Вот я в тот день и тупанул. Я не знал, что сказать и что сделать. Просто всё было неожиданно и… быстро. Я растерялся.       — Да ну…       — Так всё, — он несильно толкнул Чимина на рабочий стол, а тот кое-как удержал равновесие, крепко вцепившись в него двумя руками. В глазах на секунду появился страх, но сразу погас. Чимин сильный Юнги польщён. — Смотри сюда, истеричка. Я тебе говорил, что надо поговорить как взрослые люди, а не как истеричная девка. Да, ты прав, я самый последний мудак, и мне глубоко плевать, что люди обо мне думают. Было так и будет дальше. Ты вообще меня слушаешь? Я тебе пытаюсь, сука, объяснить, что я растерялся и не мог подобрать слова. Потому что не было у меня раньше такого, и я не знал, что сказать. Да, секс я люблю, но не было у меня кого-то особенного?.. — на самом деле, это почти вопрос, потому что Юнги всё ещё ничего толком не понял, но углубляться тоже не торопился. — Кажется, теперь есть. Ты… ты особенный. Я тебе не говорю, что это любовь и прочая херня, а просто я хочу, чтобы ты понял: ты не как все… Ты не все, понимаешь? Ты первый, кого мне хочется иногда от умиления защекотать до смерти или затискать пухлые щёчки. Особенно когда они румяные. А иногда хочется не только зажать в постели и даже отсосать.       «Чёрт… Что ты несёшь, Мин Юнги?»       — Ну вот, сука, я не знаю, что это, понимаешь? Я не знаю на долго ли это. Поэтому я тебе ничего не могу обещать. Просто знай: ты не как все… И… прости, я не хотел тебя обидеть.       И вот он, наверное, рассказал всё. Остальное ему даже самому не понятно. Он обязательно об этом всём подумает. Вот только когда — ещё не решил. С Чимином он катается на эмоциональных качелях. Потому что Чимин для него действительно особенный. И от этого немного страшно.       — О-отпусти…       — Ну вот… снова заикаешься, — с улыбкой. — Когда ты так делаешь, это иногда заводит.       — Иди… ты…       — Куда, мой цыплёнок, скажи?       Ему не ответили, зато так прекрасно покраснели, и он не сдержался укусить щёку Чимина. Какой же он всё-таки милый… милый и красивый.       — Ай… больно же.       — Ничего, привыкай. Что так смотришь, сам виноват. Слишком милый, — оставил на щёке, где укусил, короткий поцелуй. — Всё, а то я тебя съем. Завтра чтобы в школе был. У нас занятия. Всё будет в порядке. Мы ничего плохого не сделали. Я так понял, у тебя всё впервые, да? Ну не отвечай, и так видно. Тогда я пошёл.       — А телефон?       — Пока не заслужил.       — Но… ты…       — Пока-пока.       Поправив на себе одежду, Юнги вышел из комнаты под тихую ругань Чимина. Он с лица не мог убрать дурацкую улыбку. В дверях его уже ждала госпожа Пак с полюбившимся яблочным пирогом. Отказать он не решился. Потому что было действительно вкусно, а ещё и не хотелось казаться невежливым. Да, да, именно. Ему не хотелось показаться перед госпожой Пак невежливым.       Господи, что с ним происходит? …