Это всё он

      Время шло своим чередом. Ни Юнги, ни Чимин больше не заводили разговор о том, что произошло в клубе, будто ничего и не было. И это только радовало, ведь у них не было неловкости при общении.       Всю неделю они с Чимином занимались английским, и Юнги ещё раз убедился, что учитель Ким не ошибся с выбором. Потому что Чимин оказался действительно очень ответственным и внимательным репетитором. Он так усердно пытался помочь, не обращая внимания на вечные недовольства Юнги и специальные подкаты, чтобы вывести того из себя, что, в конце концов, Юнги просто сдался. Теперь он тоже относился к этому серьёзно. Хотя в голове в какой-то момент были мысли, что Чимин таким образом быстрее хочет от него избавиться, чтобы больше с ним не пересекаться, как это было раньше. Но Юнги выкинул эту мысль из головы, когда Чимин пригласил его к себе домой на ужин со словами: «Несмотря на то что ты мудак, ты очень понравился маме. Она хочет угостить тебя каким-то супер вкусным пирогом по новому рецепту». Юнги думал очень долго, но всё же пошёл и очень весело провёл время. Это была настоящая семейная посиделка, где не было лишних слов ни про учёбу, ни про всякие очень важные встречи бизнесменов и их наследников. Это были разговоры обо всём и ни о чём серьёзном. Это были дурацкие настольные игры, в которых всегда проигрывал только его цыплёнок. Это были смешные и при этом очень милые споры двух братьев. Это была забота мамы о семье, о детях. Это было время искренней любви и поддержки отца и заботливого мужа за семейным столом, несмотря на то, что он руководил десятком лучших ресторанов, несмотря на свою строгую внешность. И Юнги в такой компании стал будто другим человеком. Потому что он такое видел впервые. Не в каком-то кино, а в настоящем, реальном мире.       С того дня Юнги помнил всё детально. И хранил все эти воспоминания, как самое дорогое, что у него есть. У Юнги таких воспоминаний, связанных с семейными посиделками, очень мало, но они каждый раз в сердце отзываются теплом и уютом. Он помнил, как он смущённо подарил госпоже Пак белые пионы, и несмотря на то, что это было наугад, оказалось, она действительно любила эти цветы больше, чем остальные. Она долго обнимала их, даря счастливую улыбку, как и его цыплёнок. Теперь Юнги знал, от кого у Чимина такая красивая улыбка. А ещё он помнил искренние удивление на лице Чимина. Потому что да, такое у Юнги впервые. Он никогда в жизни никому цветы, ну и в целом ничего не дарил. Если только не считать больные воспоминания из детства, когда он подарил маме цветы, а она их даже толком не разглядела. Просто сказала «спасибо» в своей холодной манере и приказала Юджин их убрать куда-то подальше. Может, после этого он прекратил дарить цветы кому-либо. И тогда ему стало стыдно, что ни разу их не подарил Юджин. Хотя она хорошо знала, насколько дорога для Юнги, но увидеть её эмоции хотелось. И он обязательно ей тоже их подарит. Просто так, без какой-либо причины. Просто потому, что они с Джином у него есть. Юнги теперь знал, насколько это приятно на самом деле… Сделать кого-то немного счастливее…       Ещё в тот день госпожа Пак их накормила до отвала. Кроме обещанного пирога на столе было несколько основных блюд. И они все были безумно вкусными. Юнги в жизни так много не ел, как в тот день. И ему ни капли не стыдно, потому что если ты ел много, значит получилось очень вкусно и повар трудился не зря. А это самое главное.       После сытного ужина его никто отпускать не хотел, хотя Чимин явно был недоволен уговорам мамы. А Юнги понял, почему тот был недоволен, через несколько раундов настольных игр, где проигрывал только его цыплёнок. И при этом забавно дул губы. А иногда недовольно сопел младшему брату, потому как тот бессовестно издевался после каждого проигрыша старшего. И это было слишком милое зрелище. Юнги толком не играл, но, смотря на их весёлое настроение, ему тоже стало намного лучше. И он не будет врать, что такое у него впервые. Первый раз он не только глазами видел, как в этой семье все друг друга любят и уважают, но и чувствовал всей душой, насколько это хорошо — иметь такое сокровище. Да, именно сокровище, никак иначе.       Кстати, брат Чимина оказался младше самого Чимина на целых четыре года. Пак Джисон пухлыми щечками действительно напоминал хомячка, как его и звали родные. Парень забавный, но, видно, любил своего брата всем сердцем. А Чимин, как бы ни злился, но в глазах читалась только искренняя любовь к родному человеку, потому и прощал любые приколы брата. Юнги на миг подумал, каково это, быть любимым братом? любимым сыном? И ему стало немного больно. Потому что он даже представить не мог себя таким беззаботным мальчишкой.       После ужина время прошло слишком быстро, по его мнению. Хотя Юнги там находился почти пять часов своей обычно скучной жизни. После окончания игры они с Чимином вышли в беседку, чтобы немного отдохнуть, а после Юнги собрался домой. Часы показывали полночь. А его арест ещё никто не отменял. Он просто после школы не появился дома, и он уверен, отец уже всё знал, но так было плевать на всё это. Потому что в душе было спокойно. Они сначала сидели в тишине, и эта тишина на самом деле была очень приятной. Но он начал замерзать, а Чимин был вообще легко одетый и уже обнял себя за плечи, но домой почему-то не торопился, и Юнги пришлось его проводить в дом.       — Иди домой, уже холодно.       — Не холодно… я…       — А ну-ка, цыц… не спорь со мной. Иди домой, я дорогу знаю.       — Но хён… я хочу остаться.       — Чимина… — он легонько губами коснулся в носик младшего. — Иди, уже холодно. Вон, носик как замёрз уже.       Чимин был смущён очень сильно. Моргнув несколько раз после, просто опустил взгляд на свои руки. Юнги ухмыльнулся, увидев красные, очаровательные щёки младшего. Он начал в себе замечать, что часто хочется укусить эти округлости. Мило… слишком мило…       — Иди, мелкий, а то я тебя съем.       — Да иди ты…       После, Чимин с улыбкой покинул беседку, а Юнги поднял голову и посмотрел на звёзды. Так как погода была хорошая, небо было чистое. В голове снова появилась улыбка Чимина, и, кажется, Юнги увидел тогда солнце. Точно… У Чимина солнечная, тёплая улыбка.       — Блять… Я надеюсь, не так сильно видно, как у меня в глазах появляются сердечки от одной твоей улыбки, Пак Чимин…       «Поздравляю, Мин Юнги, ты влюбился по уши»       Сказать эти слова вслух — это было принять свои чувства. Всё это время, как бы он ни старался не углубляться в себя, боясь своих чувств, ничего не изменилось. Ведь нет ничего плохого, просто влюбиться в хорошего человека. Юнги бы раньше в такое не поверил, но теперь он понял, что ты всё равно рано или поздно встретишь своего человека. И самое главное, ты даже не заметишь, как сильно изменилась твоя жизнь и твой характер. Он бы не сказал, что он был плохим человеком и вдруг стал хорошим. Но Чимин явно в нём что-то изменил, и Юнги надеется, что это только к лучшему…       Он бы сидел там ещё долго, если бы его не заметили, но, оказалось, не только заметили, но и хорошо услышали…       — Сердечки тут явно лишние, потому что их было не видно. Но я вижу, что ты не безразличен моему сыну.       Это было неожиданно. Стыд накрыл, в ту же минуту, кажется, Юнги снова покраснел. Хорошо, что не было видно, как горело его лицо. Ему нужно ответить, вот только бы снова не ляпнуть какую-нибудь хрень, чтобы его пинком не выгнали за ворота. Потому решил лучше открыться, чем убегать, как маленький пёсик.       — П-Простите, господин Пак… Я… да, мне не безразличен ваш сын, то есть Чимин.       — Оу… Так бояться не стоит. Я не собираюсь тебя отчитывать. Каждый человек имеет право любить и влюбляться. И я вижу, мой сын тоже к тебе хорошо относится.       — И Вас совсем не напрягает, что мы… То есть я имею в виду…       — Что вы мальчики? Нет, совсем нет. Это неважно. У любви нет пола. И, к сожалению, не всем она даётся, чтобы так легко от неё отказаться из-за каких-то мелочей.       Юнги сейчас не ослышался? Он что, на другой планете? Или этот человек с другой планеты? Он представить себе не может лицо своего отца после такого открытия. Глава Мин задушил бы его собственными руками. А этот человек спокойно отреагировал на такое отвратительное чувство? Для его семьи это не просто отвратительно, ещё и самый ужасный грех из всех взятых, хотя сейчас многие не скрывают свою ориентацию. Он несколько раз мельком подслушивал, как отец с отвращением рассказывал про сына какого-то бизнес-партнёра и работника, которого он сам уволил из-за ориентации. Для их семьи это было проклятие… Никак иначе.       — Юнги…       Юнги вздрогнул, впервые услышав своё имя из уст старшего и таким серьёзным тоном. Ему немного страшно, всё-таки это отец Чимина.       — Несмотря на светлую улыбку, Чимин в душе очень ранимый человек. Может, он сам когда-нибудь решится тебе открыться… Но то, что я вижу: он начал смеяться искренне… Это для меня главное… Чтобы мой ребёнок был счастлив. И если ты сделаешь его счастливым, не забудь: я за вас горой стану. Береги моё сокровище.       Юнги не нашёлся с ответом. В голове была каша. Он пытался переваривать слова господина Пака, но вышло совсем плохо. Чимин для него действительно светлый человек. И он его без улыбки не представлял. А тут ему сказали: что он начал искренне улыбаться из-за него? Нет, точнее, после того, как Юнги появился в его жизни? Наверное… Но что мог скрывать Чимин? Что же страшного могло случиться с ним? И когда он решится открыться?       Вопросов было много, но вот ответов ни единого. Он вспомнил, как Хосок взбесился и защищал Чимина, и стало понятно: всё это не зря. Надо обязательно поговорить с другом, потому что Хосок явно что-то знал.       Юнги вернулся домой слишком поздно и получил от отца нагоняй в виде ещё одной недели в своём заточении. Это волновало мало. Юнги может уйти в любой момент, это для него не проблема. Но тогда, из-за мыслей о Чимине, у него не получилось толком поспать. Хотелось быстрее узнать, что же с Чимином случилось, что отец так сильно за него переживает… Или это была обычная забота? Ведь Юнги не знал, что такое забота со стороны родителей. Поэтому правильно проанализировать слова господина Пака у него так и не получилось. Но были мысли, что Хосок в этом ему поможет.       А ещё он уверен в том, что будет оберегать Чимина любой ценой, и это не из-за того, что так приказал его отец, а из-за того что Чимин давно для него маячок, подаривший ему тепло и уют. А такую драгоценность он будет оберегать, чего бы это ни стоило.

* * *

      — Что ты хочешь узнать?       — Почему ты сказал, что Чимин очень ранимый человек? Почему ты считаешь, что его можно обидеть моими тупыми шутками? Он не кажется слабым или тем, кому нужна помощь. Или я что-то не знаю?        — Почему ты у него не спрашиваешь, раз тебе так интересно?       — А ты как себе это представляешь? Смотри сюда, Чимини, почему все считают тебя слабым, хотя ты каждый раз со мной наглеешь всё больше и больше? Или почему твой отец сказал, что ты начал смеяться искренне? Или что ты мне что-то должен сказать сам?       — Ты когда успел поговорить с его отцом? Даже я не знаю о его близких. Чимин, кроме меня, ни с кем не общается. Как я знаю, у него даже друзей нет.       — Что реально? Неужели нет никаких девочек, которые тащатся за ним со своей «оппой»?       Юнги удивлён, потому что обычно у таких ботаников была хоть одна девушка, чтобы с ним таскаться в школе. Чтобы защищать свою подругу. Если даже не по-настоящему, но всегда кто-то находился рядом, чтобы воспользоваться и получать хорошие оценки за счёт умного мальчика. И очень-очень странно, что Чимин одинок? Ведь правда, Юнги ни разу не замечал его хоть с кем-то. Будь это девушка или мальчик. Чимин всегда и везде был один. Странно. Всё это слишком странно.       — Нет… Не знаю точно, но я ни разу не видел его с кем-то. На танцах тоже он ни с кем не общается, кроме меня. И то ты ведь знаешь, кто я и как я могу разрушить панцирь любого. И поверь, мне тоже было нелегко найти общий язык с ним.       Юнги ничего больше не спрашивал. Просто молча ушёл с головой в свои безответные вопросы, которых теперь уже явно в два раза больше. Чимин оказался слишком загадочным, несмотря на то, что общался с ним нагло и откровенно. Откровенно ли? Всё ли они знают об этом мальчишке? Кажется, что вовсе нет. Даже Чонгук и Тэхён о нём толком ничего не сказали, несмотря на то, что они учатся на одном потоке.       Интересно, сколько ещё он не знал о Чимине?

* * *

      Сегодня суббота, и как всегда, у них намечается веселье в ночном клубе. Юнги, позвал, Чимина тоже. И очень надеялся, что тот придёт. Хотя Чимин ему ничего не обещал, но не отказывал чётко.       Он медленно собирался, пока его родители ушли в свои покои для сна. Время — полночь. Ждать мелкого он в клубе не собирался. Юнги пойдёт к своей принцессе сам. Правда, он будет на мотоцикле, а не чёрном «Порше». Но чем не конь его чёрная «Ямаха»?       Он весь в предвкушении, ведь последний раз их встреча в клубе закончилась совсем неожиданной страстью, и Юнги будет врать, что не хочет ещё. Хочет… Ещё как. Хочет чувствовать все те эмоции, как после того раза. И навсегда отпечатать в голове и, наконец, признаться… Признаться, конечно, самому себе, а потом Чимину и, наверное, предложить встречаться? Ну, это всё ещё для него слишком громко, но «почему нет» ему не нравится.       «Чёрт…»       «Что за…?»       Он вообще-то думал только о поцелуе, ладно. О дрочке в общественном туалете мыслей не было. Конечно, Чимина хотелось до покалывания в пальцах. До дрожи в теле. Но, блять, не в туалете точно.       «Блядство»       «О чём он вообще думает?»       Запретив себе даже в мыслях допускать что-то больше чем поцелуи, Юнги кое-как собрал все мысли в кучу. Ему надо успокоиться, чтобы трезво мыслить. Дома уже давно все уснули. Время тянулось мучительно долго, но вот он уже покинул родительский дом с тихим вздохом. Как же он всё-таки устал… Но уверен, скоро всё наладится. Хотя каждый день одно и тоже, и это продолжалось уже много лет, но почему-то теперь ему кажется, всё наладится очень скоро.       Вот наконец особняк Паков… И он снова немного завис. Ладно… Он просто в шоке. Снова.       Потому что сейчас перед ним… То есть возле ворот стоит не принцесса, а настоящий наследный принц. Принц Пак Чимин собственной персоной. У Юнги просто нет слов, потому что они все куда-то пропали, а крыша махала маленькой ручонкой. Потому что это… Ну это просто Чимин. И Юнги ни капли не ошибся, когда сказал, что никогда не знаешь, что можно ожидать от этого демона-искусителя. Вот и он не ожидал увидеть такого Чимина с красиво уложенными… и, боги, огненным оттенком волос. Черт, когда он успел перекраситься? И как же ему это идёт, чёрт возьми… Глаза слегка подкрашены чёрным цветом, сделав их ещё больше выразительными. Одет он был: белая майка, точно не его размера, с глубоким вырезом, а сверху кожаная косуха чёрного цвета. Кожаные штаны, сидевшие, как влитые на его бёдрах. И, о боги, куча серёжек и колечек, на шее короткая цепочка и кулон в два сердечка. И теперь представьте, что это тот маленький вредный цыплёнок. Юнги не мог бы представить, если бы сейчас не стоял тут, как вкопанный. Но это правда… Правда, его цыплёнок.       — Это означает, что всё в порядке?       — Ч-что…?       «Ха… теперь заикаться твой черёд, Мин Юнги».       — Ну… тебе понравилось?       — А… ну да, это… круто выглядишь.       — Ты тоже, хён.       «Ага сейчас… не хватало только хён».       — Сядешь? А то опаздываем.       Чимин одарил его своей солнечной улыбкой, а после молча сел на мотоцикл. А Юнги только вспомнил, что шлем у него только один. Это надо быстро исправить.       — Держись крепче.       Чимин послушно обнял его за талию, и Юнги чувствовал, как в теле теплеет. А когда он нажал на газ, Чимин ещё крепче его обнял, прижимаясь всем телом. Он уткнулся носом в его затылок, а кровь в теле начала бурлить из-за его горячего дыхания. Это безумие… это адреналин.       Вы когда-нибудь ездили на мотоцикле? Если нет, обязательно попробуйте. На самом деле неважно, кто за рулём. Просто чтобы чувствовать скорость, свободу и как адреналин зашкаливает в теле. Да, для кого-то это может быть страшно, но один раз попробовав такое, вам захочется ещё, вы уж поверьте. Когда ты едешь по большой дороге на высокой скорости, одна твоя ошибка — и ты можешь лишиться своей жизни. Один миг может решить твою судьбу, и от этого ты чувствуешь, как адреналин переливается в крови из-за страха за жизнь. Тут только ты и скорость. И никакие скорости в машине не вызывают именно такие ощущения.       Потому что тут всё по-другому.

* * *

      В клубе сегодня собрались все. А Хосок их одарил удивлённым взглядом, но ничего лишнего говорить не стал. Зато так крепко обнял Чимина, не забыв сделать комплименты его внешности.       Юнги не ревнует… Совсем, нет. Чимин пришёл с ним. И он только его принцесса. Это даже не обсуждается. Юнги сам до сегодняшнего дня не знал, что он до такой степени собственник. Потому что ему хотелось закрыть Чимина собой, чтобы никто на него не смотрел. Потому что Чимин — его сокровище… только его.       Баттл сегодня закончился быстрее, чем он себе представлял. Они с Хосоком просто порвали своих соперников. Крики и аплодисменты звучали довольно громко. Но Юнги не смог отвести взгляд от одного человека. Чимин. В его глазах он видел свою победу. Чимин так искренне восхищался и гордился им, что Юнги не стёр с лица довольную ухмылку. Он готов каждый божий день выступать до упаду, только чтобы Чимин на него смотрел именно таким взглядом. Теперь Юнги точно уверен, что Пак Чимин — его человек. И он об этом сегодня ему расскажет… наверное…       — Ну как, цыплёнок, тебе понравилось?       — Да… Ты… Вы были бесподобны…       — Рад, что тебе понравилось.       Они смотрят друг другу в глаза, и им не нужны слова, чтобы понять, как они друг другом восхищаются. Они больше не здесь. Их мир только на двоих свободное пространство, где они сейчас так напротив друг друга готовы соединиться в одно целое. Юнги не может описать, что сейчас он чувствует. Это что-то нереальное, невероятное… Чувства настолько красивые и нежные, ему нужно учиться новым словам, чтобы правильно описать эти чувства. Чимин и есть чувство. Только для него.       — Эй… Парни, что с вами? Пошли танцевать, Чимина. Покажем им, как надо.       Юнги заметил, как Чимин вздрогнул после того, как Хосок дотронулся до его плеча, чтобы тот наконец вышел из транса. Вот Юнги точно не уверен в том, что ему хотелось: Хосока хорошенько прибить или сказать ему спасибо. Потому что с одной стороны это хорошо, что он помог им вернуться в реальность, так как Юнги не знал, чем бы эти зависания в итоге закончились. Но с другой стороны это было безумно приятно. Приятно не видеть и не слышать других. Приятно оказаться в одиночестве, хоть и в своих мыслях.       Пока он пытался успокоить грохот в сердце, Чимин с улыбкой пошёл с Хосоком. Музыка играла громко, они начали танцевать напротив него. А Юнги с интересом наблюдал то, что творят эти двое, и, кажется, у него пересохло в горле. Потому что… Потому что они танцевали просто божественно. Он, конечно, много раз видел и хорошо знал, на что способен его друг. Но вот цыплёнок его снова удивил. Потому что сейчас в нём не было ни капли стеснения или неловкости. Он был настолько пластичен, будто рождён для этой мелодии. От Чимина веяло энергией при каждом движении. Чимин был создан для того, чтобы танцевать. Юнги смотрел не моргая, чтобы не пропустить ни единого движения. Но всё же не выдержал. Ему срочно нужно туда. К нему.       — Ты что творишь, а мелкий? — проговорил он прямо в уши Чимина, чтобы хорошо было слышно.       Музыка играла громко, а Чимин был будто не здесь. Он танцевал с закрытыми глазами, только иногда открывая их, чтобы посмотреть на него, но улыбался Хосоку, чуть подняв уголки губ. Пак Чимин — демон-искуситель, и он хорошо знал свою цену. Ответа на свой вопрос Юнги так и не получил, Чимин тут же откинул голову к нему в плечо, а он не удержался, крепко сжимая его за талию. Ещё один факт о Чимине: у него безумно узкая талия, но при этом сильные мышцы. Юнги же сказал вам, тело Чимина идеально. Так, это чистейшая правда.       Они двигались в такт музыке. Или точнее, Юнги повторял за Чимином. А это был не танец. Они будто плавали в своих чувствах и новых эмоциях. Это просто безумие. Безумное ощущение, от которого кровь кипела. Они чувствовали друг друга каждой клеточкой. Прикосновения становились горячее, а дыхание всё тяжелее и тяжелее.       — Чимин, пошли отсюда подальше.       Это не то вопрос, не то просьба. Это то, чего хотело его сердце. Юнги больше не выдержит. Ему нужен Чимин. Он хотел быть вместе только, чтобы они были вдвоём.       После его слов Чимин медленно поднял одну руку, сначала держал его за шею, мягко кивая без лишних слов. После ладонью нежно накрывая его щеки. Эти прикосновения на самом деле такие невинные, но при этом такие интимные, что Юнги хотелось, чтобы у всех в клубе закрылись глаза или пусть полностью отключится освещение. Никто не должен был этого видеть. Это всё только его. Юнги взял Чимина за ладонь и коротко поцеловал. И после за собой потащил в сторону выхода. Им, тут уже нечего делать. Пока он посадил Чимина на мотоцикл и сам надел на его голову защитный шлем, они больше друг другу в глаза не смотрели, но оба молчали. Когда мотоцикл сделал характерный рёв, Чимин снова крепко его обнял, прижимаясь к нему всем телом. А Юнги нажал на газ полной скорости. Надо быстрее.       Они доехали до реки Ханган прямо под освещение в мост «Фонтан радуги». Время уже поздно, потому и тут нет ни души. Обычно тут ночью гуляют парочки, чтобы посмотреть красоту моста, но сейчас действительно людей нет. И ему повезло в разы больше. Потому что то, что он хотел сделать, не для чужих глаз.       Он как можно аккуратнее остановил мотоцикл и сам спустился первым. После так же аккуратно снял шлем с Чимина, и наконец их глаза встретились. О боги… какой же он красивый…       — Ты красивый…       Что первое он и ляпнул. Ну ничего, это просто факт. Чимин похож на ангела. Потому что не может быть человек настолько идеален.       — Я хочу тебя видеть… видеть и слышать… чувствовать… настоящего.       После он медленно соединил их губы. Обратил ли Чимин на его слова должное внимание, Юнги не уверен. Но ему действительно этого хотелось. Чтобы, наконец, видеть Чимина настоящего.       Пока он медленно двигал губами, руки блуждали по телу Чимина, где-то сжимая, где-то поглаживая, а в мыслях представляя там свои губы. И Юнги будет выцеловывать Чимина везде. Кровь снова кипела, дыхание стало неровным у обоих. Они горели изнутри из-за страсти. Пока Юнги трогал, где только доставали его ладони, Чимин маленькими ладошками крепко сжимал его за плечи. В какой-то момент Чимин тихо простонал ему в рот, и у Юнги окончательно слетела крыша. Он кое-как отстранился от пухлых губ Чимина и сам помог ему сесть на свое место спиной на руль, поменяв их местами. После медленно избавил Чимина от косухи, снова мокро целовал его в губы. Юнги не дурак, всё знал и давно признал, что Чимин не все… Чимин особенный. Поцелуи медленно спустились в острую скулу, а после, продолжая дорогу, на шею и плечи. После он поднял ему майку, медленно укладывая Чимина на мотоцикл. Юнги уверен, что Чимин даже не догадывался, что он с ним хотел сделать. Но Юнги готов в первый раз в жизни подарить ему эти безумные ощущения. Потому что для Чимина можно всё… Потому что Чимин — не все…       — Ч-что ты… ах…       Да, Юнги хотел сделать ему свой первый минет. Он пока не уверен, что он будет самый лучший, но Юнги будет стараться. Ведь ему же много раз делали и парни, и девушки. У них почти нет разницы, если не считать разницу в стонах. Или ему было просто плевать, кто это сделал. А сейчас он старался аккуратно и медленно двигаться, чтобы Чимин сильно не дёргался. И когда он так громко простонал, даже не закончив свою реплику, Юнги стал увереннее. Потому что Чимину нравится.       — Хён… стой, пожалуйста…       — Просто расслабься, — проговорил он, помогая себе руками, лаская аккуратный член, — И посмотри мне в глаза.       Чимин постанывал всё громче и громче, крепко держа руки над головой. Он держался за руль, чтобы сохранить равновесие. А Юнги наслаждался от его эмоций. Чимин, послушно не отвёл взгляд с открытым ртом наблюдая, что Юнги с ним делал. Да, это просто безумие. Юнги готов кончить только из-за стонов Чимина. И то, как он иногда от удовольствия закатывал глаза, дрожа всем телом.       — Хён… я сейчас… пожалуйста, отпусти…       А Юнги не отпустил изо рта член, слегка сжимая основание. Чимина надолго не хватило, он громким стоном кончил ему в рот. Горячая сперма текла ему в горло, а Юнги всё это добро проглотил до капли. Чёрт…       Ему даже приятно…       — Хён…       — Молчи… иди сюда.       Юнги молча встал и вытер свой рот от капли белой жидкости. После сам подхватил Чимина, укладывая себе на грудь. Он всё ещё громко дышал, закрыв глаза, но сразу обнял его за талию. Юнги поцеловал его в макушку, поглаживая спину. И ему приятно. Вот так в тишине услышать звук реки и шумные дыхания Чимина очень приятно. Юнги, готов вот так остаться на вечность.       — Я вообще-то хотел рассказать тебе что-то очень серьёзное и важное, но из-за того, что вы с Хосоком устроили стриптиз, всё пошло не по плану.        — Я… ничего не устраивал… а просто танцевал.       — Нет, Пак Чимин, ты устроил мне стриптиз, чтобы я слетел с катушек. Открою тебе секрет, это мой первый минет. Кому-то скажешь — убью… а нет — выебу.       — Хён, ты совсем дурак? Лучше скажи, что ты хотел мне рассказывать?       — Не сегодня… это очень важно. Хочу, чтобы всё было на трезвую голову… без пошлости… потерпи ещё немного, ладно?       — Хорошо.       — Пошли уже домой, уже довольно прохладно. Ещё не хватало, чтобы ты заболел, цыплёнок.       — Да иди ты.       — Идём, как раз мы вместе, мой вредный цыплёнок.       Оставив в макушке Чимина ещё один поцелуй, Юнги помог ему одеться. Нацепил ему на голову защитный шлем, после отправился в сторону особняка Паков. Всю дорогу он думал о Чимине и чувствовал, как тепло в теле. Это всё для него новое и немного пугающее, но он верил Чимину. Чимин его не предаст точно.       На прощание они друг друга одарили мягкой улыбкой, не говоря ни слова. Да зачем они, когда всё читалось в глазах, и тёплых улыбках.       Им не нужно лишних слов.       Они всё уже сказали.

* * *

      — Здравствуй, господин Мин. И давно ты так убегаешь из дома, пока мы с мамой думаем, что ты спишь?       — Ты уверен, что хочешь узнать правду, отец?       — Ты доигрался, Юнги. У меня терпение закончилось.       На самом деле неважно, сколько в теле царапин или переломов.       Чувствовать собственную кровь на вкус, когда в губах трещины… когда дыхание перехватывает из-за боли в грудной клетке… когда лицо горит, шипит от удара… когда ноги не держат… руки немеют… это всё просто ерунда…       Ведь в сердце они куда больнее…

* * *

      — Ю-юнги-хён… Что с тобой случилось?       «Ну вот почему он всё время заикается, когда меня видит?»       — Кажется, я люблю тебя, Пак Чимин… Прости меня за это, ладно…