Клинок и перо

      Закончился февраль. Повторное слушание по делу Дамблдора опять перенесли, потому что большая часть судей продолжала изображать лебедей с подбитыми крыльями и делала вид, что не может явиться в Министерство по состоянию здоровья. Фадж скалился и ждал. Когда слушание перенесли в очередной раз, он с радостью напомнил всем страждущим, что судьи и заседатели Визенгамота, не способные в силу физического состояния выполнять свои обязанности, могут получить отвод и отправиться на все сорок две стороны! Учитывая, что саботажем занимались сторонники Дамблдора и противники Фаджа, то вышло, что в случае приведения Корнелиусом в действие своей угрозы в Визенгамоте останутся одни нейтралы, мечтающие только об одном – о наведении подобия порядка в нашей нестабильной общине. Вероятный итог подобного однобокого представительства дошёл даже до самых фанатичных сторонников Светлейшего и те из них, кого не отстранили после устроенного бардака, тут же согласовали дату нового заседания. Остара. До неё оставалось две недели, когда до меня дошло, что пришла пора ковать железо, пока оно не полностью остыло.       Во-первых, надо было решить вопрос с Люциусом. Во-вторых, разобраться с Уизли. В-третьих, оказать посильную помощь своим милым коллегам, которые, судя по их разговорам, уже успели привести в порядок всю сопроводительную документацию для своего изобретения и теперь по пятому кругу перепроверяли все выкладки, шлифуя и доводя до совершенства формулы, чертежи и коробочки для испытательной партии. В результате того, что священная цель хогвартских колдуний становилась всё ближе, а времени оставалось всё меньше, то мы с Авророй помимо встреч в Большом зале виделись всего два раза, да и то встречи эти можно было назвать пуританскими донельзя, так как мы гуляли неподалёку от замка и… разговаривали. Вдвоём. О ерунде вроде политики Министерства в шестидесятые годы и ценах на ткань, о неудобстве перемещений через камин и вкусе школьных пирогов, которые я старательно игнорировал, потому что после угощения Декана есть то, что готовили школьные эльфы, было невозможно. О важных вещах, таких так музыка, книги, выходки студентов в общем и близнецов Уизли в частности. После появления в школе Баннаха Мактавиша братья слегка попритихли, но никто не обманывался их мнимым послушанием и все ждали очередного катастрофического происшествия. У нас совпадали выходные и мы могли вновь отправиться в Лондон или куда-то ещё, но… Но у меня были свои личные дела, у Авроры – тоже. Она наконец-то получила возможность навещать пожилую мать, так как Альбус настоятельно не советовал, то есть запрещал моей музе появляться хоть где-то, кроме Хогсмида, и все вылазки Авроры в обыденный мир совершались лишь на каникулах, и то едва ли не тайком.       Можно было поиронизировать над тем, что двое взрослых людей начали корчить из себя стеснительных подростков-третьекурсников и вся разница в наших взаимоотношениях заключалась в том, что Аврора во время этих прогулок шла со мной под руку и наши плечи то и дело соприкасались. Через одежду. Это было так волнительно и мило, так тонко и романтично, что я внутренне заходился восторженным криком, потому что в кои-то веки симпатия не оборачивалась банальным совокуплением, да и мне самому не хотелось отделаться от женщины, способной полтора часа подряд  рассказывать об излучении Хокинга или про мутабельные знаки зодиака. Астрономия, преподаваемая в Хогвартсе, была дивной смесью классической науки об изучении движения небесных тел и магических знаний о влиянии звёзд на судьбу и жизнь волшебника, а физика и то, что магглы считали суевериями, сливались воедино и сводили с ума рождённых в обыденном мире студентов. Аврора смеялась, когда рассказывала мне о том, как они старательно отрицают результаты всех вычислений и считают гадания и предсказания обычным шарлатанством, но при этом воспринимают магию как самую естественную вещь в мире, видя в ней предмет, а не часть нашей собственной сути. Монография Сигнуса Блэка в школе была всего одна и её на всех не хватало, но Люциус обещал за апрельские каникулы найти ещё несколько экземпляров, чтобы избавиться от дефицита.       Книжный голод был опасной вещью – Маркусу пришлось в прямом смысле выбивать из некоторых старшекурсников книги Гарри, которые те взяли почитать и все никак не желали возвращать мальчику, передавая их по всей школе, заламывая страницы и портя обложку. Флинт загремел на две недели отработок и пропадал, ремонтируя старую мебель в пустых классах, а Гарри каждый вечер составлял ему компанию и делал уроки, усевшись в уголке и не мешая обожаемому брату. Книги Тиберия Гарри ценил лишь чуть меньше наследственных артефактов Джеймса и писем Лили.       Затишье, как известно, бывает лишь перед бурей, и поэтому я решил породить и хоть как-то проконтролировать это стихийное явление, а не слабосильно дожидаться того момента, когда оно попытается сбить меня с ног и увлечь за собой. Поэтому, выстроив план действий, я собрался с мыслями и отправился к Малфою – требовать обещанную награду. -       Прости, что ты хочешь? – переспросил лорд, пытаясь найти в моих словах скрытый подвох. Он не ожидал, что я попрошу об этом! – Ты уверен? -       Более чем! Думаю, данного тобой карт-бланша хватит на то, чтобы исполнить мечту достойной женщины, – я с лёгкой полуулыбкой смотрел на озадаченного Люциуса, и всем своим видом демонстрировал учтивость, дружелюбие и наглость. Он не мог мне отказать! -       Что ж, это… Тебе не кажется, что этого слишком мало? -       Нисколько. Леди на леди, думаю, что это хороший размен! -       Не могу не согласиться, – усмехнулся тот и бросил мимолётный взгляд на лестницу, ведущую на самую вершину башни, где сейчас находилась Нарцисса. Леди Малфой, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания, покидала своё убежище по вечерам, и припозднившиеся студенты, дежурные по школе, а также наш бравый завхоз могли быть свидетелями её прогулок по замку. Зачастую она их совершала с мужем, иногда, если позволяло время, к ним присоединялся Драко и кто-то из его вечных миньонов. Северус же продолжал соблюдать бесполезную конспирацию и ни разу не сопровождал друга и его жену в неспешных прогулках по замку и его окрестностям. Меня это удручало, но я не собирался мешать Снейпу разбираться в себе самом, тем более что делал он это без прежнего драматизма и вызывающих эксцессов. На студентов не срывался, с коллегами не цапался, к Гарри не приставал и вообще вёл себя как разумный, но очень печальный человек, который смог понять все свои ошибки, но до сих пор не придумал, что делать с результатами. Несмотря на ложь и обман Дамблдора, он продолжал верить ему во многих вопросах и искренне переживал за судьбу своего бывшего наставника. Мы с ним почти не общались за исключением краткого жонглирования словами во время встреч в Большом зале, и я видел, что ему не по себе от моей дружелюбной холодности.       Северус старался! Он не навязывался, больше не вёл себя как капризная барышня, старающаяся побольнее ужалить или укусить того, кто посмел обидеться на неё за неподобающий проступок, но он первым задавал вопросы, в основном на нейтральную тему, пытался продемонстрировать интерес и тщательно скрывал беспокойство, вызванное газетными статьями. В них поливали дерьмом всех, до кого только могли дотянуться журналисты, и подобное постоянство начинало удручать, поэтому я изредка разбавлял однообразие злословия своими шедеврами, написанными под псевдонимом, и вносил в общее безумие нотку разума и логики. Я не пересказывал всем известные события, не топтался ни по чьей репутации, а просто и провокационно задавал вопросы по схеме «Если-То-Где». Если у нас такое хорошее образование, то почему большинство магглорождённых и полукровок уходит в обыденный мир и где новые открытия и новые свершения? Если мы – маги, то почему дети по настоянию директора школы учатся по традициям не магов, да притом урезанным, без объяснений что такое Пасха и Рождество? И где костры Бельтайна, где поминовения Самхейна и где саженцы Остары, которые принято дарить земле ради обновления? Если у нас такой добрый и миролюбивый судья, то почему год от года увеличивается число преступников и где сейчас все те, кто был отпущен под минимальный штраф ради второго шанса? Там же, потому что зачем бояться авроров и суда, если по нашему прецедентному праву даже без присутствия Дамблдора будет вынесен тот приговор, который в аналогичной ситуации вынес сам Верховный Чародей Визенгамота?! Если наш великий Светлый Волшебник так печётся о благе детей, то почему он выступал против законов Фаджа о сиротах и где были его глаза, когда он смотрел, но не видел последствий чудовищных условий проживания собственных студентов? Без надрыва, патетики и лишнего пафоса я размышлял обо всём том, что давно было заметно всем, но не было принято озвучивать. Самый главный вопрос я приберёг напоследок – если директора школы можно сравнить с главой семьи, то что же это за семья такая, где друзья патриарха при его попустительстве творят такое, что пробуждается древний Хранитель? И почему за предыдущие несколько столетий, в течение которых в школе случались трагедии всех мастей, он спал, а тут вдруг пробудился? Что же такое хотели сотворить милые старцы, если две преподавательницы едва не погибли, трое сотрудников школы оказались выведены из строя на срок от суток до полутора месяцев, а студенты сами вызывали сотрудников Аврората?!       Без агрессии и нападок, делая вид, что пытаюсь разобраться в происходящем, я методично разбивал в пух и прах истеричные доводы в поддержку Дамблдора и злобные наветы на дядюшку. Корнелиус был нужен на должности Министра ещё один срок как минимум, доверять знание о Неназываемом и судьбу Гарри постороннему было никак нельзя, а ни у кого не было уверенности в том, что за оставшийся до выборов срок мы успеем разобраться со всеми проблемами! Мои короткие ироничные статьи-рассуждения вынуждали оппонентов вступать со мной в споры и, чаще всего, проигрывать. Нет, меня легко можно было «побороть» с помощью той же логики, но наши писаки привыкли выезжать на скандалах и сенсациях, и поэтому раз за разом садились в лужу, не умея справиться с нетривиальным для них делом – вежливым диалогом, к которому они были неспособны!       Я наслаждался, обменивался со счастливым Блэком цветами и подарил дядюшке самый лучший котелок, который только нашёл в «Хэттерс и Ко», когда навестил эту лавку в поисках чего-то нового для себя. Мне было лестно, что Корнелиус на следующий же день надел мой подарок на встречу с журналистами! -       Чему ты улыбаешься? – насторожился Люциус, когда молчание затянулось, так как я погряз в воспоминаниях о Корнелиусе, научившемся наконец отыгрывать серьёзность, а не возмущённое бессилие. -       Тому, что меня ждёт в эту субботу! Не правда ли – присутствие родного человека скрашивает жизнь и радует сердце? – не растерялся я, напоминая о своей просьбе. -       Более чем согласен, но постарайся обойтись без эксцессов, – искренне попросил меня лорд. Ну, да. Была причина, вынуждающая его нервничать. Через секунду эта самая причина собственной персоной ворвалась в кабинет Малфоя. -       Люциус! Мне придётся испортить тебе вечер, но я обязан… – возмущённо-насмешливый тон Северуса перешёл в удивлённый, когда он увидел меня, развалившегося в кресле напротив сиятельного лорда. – Простите, я зайду попозже. -       Нет-нет, наша встреча с уже закончена и уходить пора мне! – я легко вскочил с кресла и поклонился Люциусу. – Благодарю за лояльность и понимание. -       Могу лишь пожелать удачи в ответ. Такой шанс действительно выпадает нечасто, и ты его полностью заслужил. -       Заслужил? О, да! – я рассмеялся. – Если ради улыбки дорогой мне женщины надо убить трёх идиотов, то почему бы и нет? Надеюсь, в субботу ты не откажешься почтить мою леди своим вниманием? -       В такой важный день? Ни за что! – с почти искренним возмущением ответил Малфой, стараясь делать вид, что не замечает удивлённо-настороженного выражения лица Северуса. Ох, если он опять подумает не о том, то мне придётся снова начать лечить его мозги, причём, с учётом «ссоры», это будет более чем неприятное для него событие!              Я разослал письма, я предупредил всех, кого было нужно о столь важном событии, я надел новый бледно-голубой камзол, расшитый серебром и жемчугом, и даже волосы уложил тщательней обычного, не став стягивать их лентой. Признаться, я немного волновался! Столько всего зависело от этого дня, он был так важен… мне нравилось это ощущение трепетного предвкушения, так как в свете последних отвратительных событий оно вносило светлые краски в картину мрачного и полного интриг бытия. Без двадцати полдень я вышел из школы и направился к воротам, чтобы встретить ту, которая ни разу в жизни не была в Хогвартсе и вообще не имела шанса попасть сюда.       Джейн.       Разумеется, она явилась не одна – дама её статуса и положения почти не имеет права расхаживать по присутственным местам без сопровождения! Малфой выразил недовольство, выписывая разрешение для спутников Джейн, но отказать мне не смог. Во-первых, с Галахадом Уизли ему нечего было делить, а против Филча он попросту ничего не имел. Ну, а мне были нужны оба эти сквиба! -       Джейн, я рад, что ты смогла принять моё приглашение! – я более чем церемонно поприветствовал её, изображая изысканную и чуть официальную галантность. Она в ответ лишь легонько хлопнула меня веером по плечу и тут же скрыла лицо за раскрытым опахалом. Моя крёстная… волновалась. Боялась. Её эмоции – такие яркие и не прикрытые обычной маской отстранённой вежливости, едва не били меня под дых. – Мистер Уизли, мистер Филч, надеюсь, вас порадует сегодняшний день! -       Уж как-то неожиданно это всё, – проворчал Аргус, с опасением поглядывая на башни замка, который он, казалось бы, покинул навсегда. – Мы-то вам зачем здесь, мистер Локхарт? -       А кому я ещё могу доверить сопровождение моей дорогой мадам? – почти искренне удивился я и, жестом раскрыв ворота, ввёл на территорию школы шпионку Отдела Тайн. Первые два часа я действительно делал то, о чём договорился с Малфоем – устроил ей краткую встречу с его сиятельной особой и показывал Джейн школу, не вводя её в классы или хозяйственные помещения школы. Филч иногда ревниво бурчал, так как трудно было не заметить пришедшие в замок изменения, привнесённые Баннахом Мактавишем, но молчал и желчью не истекал. Полугода в приюте хватило на то, чтобы вытравить из него злость на несправедливость судьбы, отказавшей ему в даре магии, но оставившей родственность волшебному миру. Галахад Уизли вёл себя сдержанно, старательно держал лицо, но его глаза горели любопытством и он провожал взглядом каждую рыжеволосую макушку, мелькавшую в коридоре. Кажется, из всех своих племянников он видел только Джинни, когда она находилась в «Золотой Астре», и теперь хотел хотя бы издали повидать детей своего брата. Встречные ученики не скрывали своего любопытства, кто-то здоровался, кто-то бежал рассказать однокурсникам свежую новость, а милые студентки из идиотских фан-клубов имени меня таскались следом, держась на отдалении, и едва ли не за шиворот волокли Колина Криви, заставляя его фотографировать нас. -       Когда ты называл школу дурдомом, я думала, что ты слегка преувеличиваешь, – шепнула мне Джейн, когда мы приблизились к переходу в башню Рэйвенкло. – А тут, оказывается, лишь целителей не хватает! -       Ты же знаешь, милая, кто в Мунго первым лимонную мантию надел – тот и колдомедик. А я люблю носить жёлтый камзол, он оттеняет блеск моих волос. Но кроме меня здесь есть ещё один человек, чей здравый разум и доброе сердце позволяют Хогвартсу непоколебимо стоять посреди бушующего океана времени! -       Тебя потянуло на высокий штиль? – фыркнула она, с любопытством косясь в мою сторону. -       Ты даже не представляешь себе, как сильно, – я едва удержал смешок и повёл всех троих в сторону покоев Декана.       Нас ждали. Не мог же я без предупреждения столкнуть вместе Джейн, сквибов, Флитвика и пятёрку колдуний-экспериментаторов?! Септима назвала меня безответственным олухом, а Вирсавия и вовсе рассердилась, когда узнала кого и зачем я пригласил в школу, но, на моё удивление, никто от встречи не отказался! После всех положенных приветствий и представлений, без которых нельзя было обойтись, повисла немного неловкая тишина. Джейн ждала, Септима собиралась с духом, мы с Деканом наблюдали. -       Они долго будут рассматривать друг друга? – спросил у меня Флитвик, пытаясь скрыть усмешку. -       Ещё минут пять. Потому кому-нибудь это надоест, и они перейдут к сути. Но сначала надо выразить восхищение замком, знакомством, похвалить наряды и причёски. Бессмысленное занятие! -       Ты так думаешь? -       Конечно. Рядом я – зачем хвалить кого-то ещё?       Услышав меня, Чарити не выдержала и хихикнула, а Септима ожгла возмущённым взглядом. -       Мадам, ваш крестник как безмерно нагл, так и безгранично умён. Собственно, благодаря ему мы и получили предлог для нашей встречи, – декан Гриффиндора наконец нашла слова для перехода к сути дела. – Он был так сильно поражён успехами ваших воспитанников, что рассказал нам о них. Надеюсь, этим он не нарушил правил «Золотой Астры». -       Как я понимаю, вас заинтересовали практики постояльцев моего заведения? – Джейн насторожилась. -       Точнее, возможность улучшения и развития принятых у вас методик, – пояснила Септима. – Также нас заинтересовало влияние магической ауры объекта воздействия на работоспособность используемых у вас инструментов и нам стало любопытно, как можно избежать подобного казуса. Мы… мы осмелились использовать вашу идею и переработать её и теперь были бы безмерно рады, если бы вы согласились опробовать результаты нашего труда. -        То есть вы нашли способ фильтрации личностных векторов? – Джейн тут же отбросила настороженность и с азартом посмотрела на своих собеседниц. Уизли с Филчем тоже приободрились. -       Нет. Мы нашли способ узконаправленного использования общего магического фона, переводя его из нейтрального положения в собственное. Так получилось, что мы все – слабые и весьма ограниченные в возможностях волшебницы. Предметы, которые мы преподаём в школе, в основном имеют теоретический характер или основаны на личном даре, как в случае профессора Трелони, которая занимает должность преподавателя прорицаний. Остальные же предметы… Рунология, астрономия, маггловедение и нумерология не требуют большого магического потенциала, и поэтому мы, несмотря на свои более чем скромные магические данные, можем считаться специалистами в своих областях. На их основе мы и создали то, что хотим вам продемонстрировать. Сивилла? -       А? Ой, да! – Трелони всплеснула руками, дёрнулась в одну сторону, потом вспомнила, где стоит большая коробка с опытными образцами, и побежала к ней. Бедняжка совсем испереживалась! Откинув крышку, она начала греметь содержимым, а потом вытащила оттуда три длинных, немного массивных деревянных жезла и торопливо принесла их Септиме. Ладони школьной пифии дрожали и жезлы с лёгким стуком соприкасались друг с другом. -       Эти «волшебные палочки» индивидуальны. Их могут использовать только те, для кого они созданы. Сама техника их производства подразумевает, что никто другой не сможет применить их, так как в основе лежат личностные астрологические и геммологические расчёты с применением рунных ставов. Активация проходит во время первого применения и связывается с аурой волшебника или сквиба, которая тоже содержит в себе частицу остаточного магического фона. То есть даже если «пустая» палочка подойдёт другому владельцу, то после того, как он совершит с её помощью первое волшебство, никто не сможет воспользоваться ею. Этим наши инструменты выгодно отличаются от обычных волшебных палочек, которые могут подчиниться не только своему владельцу, но и более сильному магу. Мы изготовили подобные для себя и проверили их, но, так как всё же мы являемся волшебницами, то не можем судить о полном достижении поставленных перед нами задач, и мы были бы рады, если бы вы опробовали эти образцы, созданные специально для вас, – голос Септимы под конец её речи дрогнул и я понял, что у неё просто не хватило дыхания для такой сложной фразы. Мама-Моргана, она же наизусть её вызубрила и шпарила, как на экзамене! -       Гилдерой! – Джейн вспыхнула и резко повернулась ко мне. – Ты… как давно ты это затеял?! -       Я? Я вообще не имею к этому никакого отношения! Я только показал дорогим коллегам тот камзол, который смог перекрасить Аргус, а что до личной привязки и необходимых для этого данных… Джейн, прости, но Аргус был сотрудником школы, о тебе я и так знаю всё нужное, а мистера Уизли мне «слили» его племянники. Правда они, наверное, так и не поняли, о чём конкретно я их спрашиваю… Иногда гриффиндорцы бывают такими недогадливыми! -       Иногда? – Декан фыркнул. -       Чаще, чем это бывает приличным, – поддержала его Септима, прекрасно знающая нравы вверенного ей факультета. – Мадам Равиаль, Гилдерой действительно не принимал участия в нашей разработке. Более того – он старательно дистанцировался от неё и передал нам данные о вас лишь когда дело дошло до испытаний первых образцов. У нас нет знакомых, кому мы могли бы доверить наше изобретение прежде, чем отправим его в Патентный отдел Министерства. -       Вы собираетесь зарегистрировать это? -       Конечно, но на условии, что практика изготовления будет находиться в ведении приюта. Мы предполагали, что ваши воспитанники сами будут делать все расчёты и подбирать рунические схемы, а это требует определённых знаний и навыков, которые сквибы могут получить лишь в вашем заведении. На создание «палочки» потребуется от двух до пяти лет, прежде чем «ученик» постигнет нужные дисциплины. Он никогда не сможет превзойти по возможностям студента второго курса Хогвартса, но будет способен творить бытовые и защитные заклинания, сможет стать полноправным членом нашей общины и даже пользоваться метлой для коротких перемещений, хотя ему и придётся держаться за древко только одной рукой! Всё это может стать камнем преткновения между обычными магами и теми, кого устраивает нынешнее положение вещей, когда часть нашего общества находится в поражённом состоянии. Регистрация патента не позволит никому забрать наше изобретение в личное пользование, а передача в ведение «Золотой Астры» обеспечит доступ нуждающимся. -       А что это даст вам? Я верю, что вы могли заинтересоваться данным проектом исключительно в научных целях, но… – Джейн покачала головой. – Не в это время и не в Англии. -       Нам это даст защиту, – честно сообщила Аврора. – Если наше достижение будет признано пока у власти находится Фадж, активно содействующий вашему заведению, то мы получим защиту от преследования со стороны Аврората и Министерства. После лояльного Министра может прийти тот, кто уже не будет так снисходителен к нашему прошлому. Вам нужна помощь, нам нужна помощь, вот и всё! -       Вы представляете, что будет, если этой палочкой завладеет кто-то из тех, чьи намерения далеки от благородных?! – вспыхнула Джейн, даже не думая скрывать страх и опасения. -       Ничего. Сама система функционирования не позволит превзойти заложенный в основу блок. Профессор Флитвик с трудом поднял Левиосой книгу, которую обычно перемещает беспалочковым невербальным волшебством. Чем сильнее маг, тем слабее он станет. Эти «палочки» бесполезны для всех, кроме сквибов и слабых волшебников с ограниченными возможностями. -       Зачем здоровому человеку костыль, Джейн, – спросил я, с интересом наблюдая за тем, как настороженность на лице моей крёстной сменяется надеждой. – Разве что вместо дубинки использовать. Ну, форма позволяет! -       Мадам, позвольте попробовать, – попросил Филч, судорожно сжимая и разжимая пальцы. – Я… я так долго тренировался. Я пытался – скупал брошюры, продаваемые жуликами, пытался сотворить хоть что-то, доступное первокурснику! Пожалуйста, мадам! -       Я не могу вам ничего запретить, Аргус! Меня беспокоит не то, что вы сможете колдовать, а то, что этим смогут воспользоваться наши противники. -       Если всё пройдёт удачно, то наши противники смогут воспользоваться этими палочками только для кругового удовлетворения собственных непристойных желаний, – фыркнул я. Сколько можно медлить?! -       Гилдерой! – Джейн с возмущением обернулась ко мне. – Предполагать подобное оскорбительно для репутации опытных сверх меры магов, до сих пор пытающихся найти повод для закрытия «Астры». Им эти палочки будут что гиппогрифу – прутик. Аргус, прошу вас! -       Да, мадам, – дрожащим голосом протянул Филч и взял протянутую Сивиллой палочку. Он осмотрел её, дотронулся до нескольких камней, закреплённых у рукояти, взвесил в ладони, приноравливаясь к весу, а затем, как старательный первокурсник, произвёл нужный жест и произнёс: – Люмос!       На конце жезла зажегся слабый, еле заметный огонёк. Аргус вскрикнул, выронил жезл и Вирсавия едва успела поймать его у самого пола. -       Мадам! Мадам, оно… оно сработало! Моё первое заклинание, – старик прижал ладони к груди, а затем расплакался, не пытаясь скрыть слёзы от посторонних.       Подружки Септимы тут же заметались, выискивая успокоительное, Декан поспешил налить бывшему завхозу стаканчик огневиски, а я любовался на этот шумный бедлам, и моя улыбка становилась всё шире и шире.       У них получилось! Сквиб начал колдовать!       Когда Филч успокоился и ещё раз вызвал Люмос, а после даже смог ненадолго приподнять пустой стакан, когда Галахад Уизли повторил подвиг своего собрата по несчастью и сама Джейн решилась на эксперимент, впервые в своей жизни создав прочный и крепкий щит Протего, когда сами изобретательницы тайком друг от друга приложились к фиалам с успокоительным зельем, пришло время долгих обсуждений на тему взаимных гарантий и обязательств. Джейн старалась узнать как можно больше, и я даже не сомневался в том, что сегодня в приют явится Грэй и ему станет известно всё, что вызнает моя крёстная. Была вероятность того, что он сочтёт изобретение моих прекрасных коллег слишком опасным и, после вручения необходимой награды, навсегда закроет результаты в хранилищах Отдела Тайн, но я надеялся, что невыразимцы не станут противиться внедрению новшества. Помимо несомненной пользы, которое оно несло, наличие подобного козыря в руках сторонников Фаджа лишало Неназываемого ряда последователей, ведь теория чистоты крови становилась неактульной в свете того, что сквибы переставали быть балластом на ногах своих семейств. Слабые, но уже не бесполезные… -       Вы интересный человек, – проговорил Галахад Уизли, подходя ко мне. – Это ведь была ваша идея, не пытайтесь отрицать очевидное! -       Никогда не занимался подобными глупостями. Например, ваша интонация очевидно указывает на одно хорошо знакомое мне ведомство, так что с того? – с беззаботным видом спросил я, внутренне напрягаясь. То, что бухгалтер Джейн может оказаться связанным с Отделом Тайн, не было для меня сюрпризом, но вот обвинительная интонация – стала, да ещё и неприятным. -       Зачем вам это нужно, мистер Локхарт? – негромко спросил он. – Я бы не удивился, заяви вы о своём непосредственном участии в разработке, но вы самоустранились. Вы добились того, чтобы три посторонних для школы человека посетили её ради этой встречи, хотя я даже представить себе не могу, чего вам стоила подобная привилегия! И всё для того, чтобы… что? -       Чтобы шесть прекрасных леди стали ещё прекрасней, так как лучшим украшением является искренняя счастливая улыбка! – ответил я, глядя на сквиба самым невинным взглядом из всех возможных. – Мои коллеги заслуживают признания их талантов, а драгоценная Джейн – развития её детища! К тому же, я просто хотел похвастаться тем, с какими чудесными людьми мне выпал шанс работать, да и давно хотелось показать Джейн Хогвартс. -       Достойная причина, – неожиданно согласился он. – Мужчина способен на самые невероятные свершения ради улыбки леди. И ради свободы, – добавил Галахад и отошёл от меня. Я, не стирая с лица прежнего выражения, мысленно выругался и в своём воображении запустил в затылок Уизли тяжеленный графин с огневиски, который стоял на столе Декана. Всё-таки невыразимец! И многие из них знают о том, что Грэй спит и видит меня обряженным в серую мантию?!       Коллеги удалились на обед, а мы с Джейн и её сопровождающими продолжили прогулку по замку. Её интересовало всё – она рассматривала витражи и доспехи, древние статуи и даже стены. Её восхищала готическая архитектура более новых строений и романская простота древних и исконных частей замка. Она получила от меня сразу два подарка и просто лучилась счастьем. На четвёртом этаже, куда я привёл её, чтобы показать несколько старинных и ценных картин, мы нечаянно встретились с Маркусом и Гарри. Ну, как нечаянно – я понятия не имел, что Флинт в качестве отработки приводит в порядок мебель в том самом классе, который служил нам с Джоном убежищем, но не смог пройти мимо, когда услышал из-за двери голоса. -       Джейн, ты бы хотела встретиться с мастером, создавшим резьбу на прототипах «палочек»? -       А разве это был не кто-то из твоих коллег? – удивилась она. -       К сожалению, в резьбе по дереву они не смогли добиться ничего, кроме порезов. Но вот кто-то другой… – я пару раз ударил в дверь, предупреждая о вторжении, а затем раскрыл её. Не ожидавшие появления посторонних Маркус и Гарри тут же развернулись в нашу сторону, и если маленький рыцарь сразу просиял, то Флинт напрягся и сжал палочку так, будто собирался атаковать. -       Локхарт? Ты чё тут делаешь!? – настороженно спросил он. После испытаний метлы и по прошествии пары месяцев после ночи с василиском Маркус смягчился по отношению ко мне, но до конца так и не остыл. -       Сегодня я работаю гидом по Хогвартсу для своих гостей, а заодно знакомлю их с создателями лекарства от отсутствия магии, – объяснил я и посторонился, пропуская Джейн внутрь. Кружева и бархат посреди уборочной разрухи смотрелись слегка эклектично, но зато оттеняли изящество наряда Джейн и суровую брутальность Флинта. -       Ой, здрасьте! – обрадовался Гарри. – Блин, забыл как надо… Мадам Равиаль, рад нашей встрече. Позвольте представиться – я Генри Поттер, а это мой брат Маркус Флинт. Мы тут это… мебель чиним. То есть Маркус чинит, а я его вдохновляю! – мальчик помахал в воздухе магическим изданием «Всеобщей истории грабежей и смертоубийств, учинённых самыми знаменитыми пиратами». Ясно. В отличие от маггловской версии, туда были включены Флинт и Том Айртон, а Гарри любил своего кровожадного предка лишь на двадцать процентов меньше Генриха Пятого. -       Я счастлива, что мне удалось познакомиться с вами, – Джейн одарила мальчишек самой чарующей из своих улыбок, ещё более действенной потому, что она была искренней. – Мистер Флинт, позвольте выразить восхищение вашей работой! Я не большой специалист в данном вопросе, но даже моих любительских познаний хватает на то, чтобы оценить мастерство и тонкость резьбы, – она подошла к взъерошенному парню, привычно сгорбившемуся и вошедшему в режим «слизеринского тролля», и протянула ему руку. – Примите мою благодарность, мистер Флинт! -       Да я это… я только по схемам дерево резал, – буркнул тот, осторожно пожимая своей лапой изящную ладошку Джейн. -       Магия – это желание и намерение. Они читаются во всех деталях «палочек», созданных вашими совместными усилиями. Надеюсь, мы встретимся с вами в Министерстве, – еле слышно шепнула она и отпустила дрогнувшую руку Маркуса. – Вежливость не позволит мне отвлекать вас от дел, но, я верю, что вскоре у нас появится больше времени для общения! – то ли пообещала, то ли пригрозила Джейн и отошла от Флинта, оставив того в растерянности и смущении. -       А вы – мистер Уизли? – вдруг спросил Гарри, старательно разглядывая Галахада. – Простите, вы просто на всех них похожи! -       Да, мистер Поттер. Я – Уизли. Галахад Уизли, если быть точнее, – с усмешкой ответил тот. -       Перси в библиотеке, близнецы на стадионе, Рон в шахматном клубе, а Джинни – тоже в клубе, но я его название говорить не стану, а то вы ржать начнёте. То есть смеяться. -       Зачем вы мне это говорите? -       Потому что Рон вас упоминал, – честно сказал мальчик. – Он о вас хорошо говорил. Разве плохо, если он станет говорить о вас ещё лучше? -       Вы пропускаете обед ради посещения клубов? -       Так сегодня выходной, у нас часто многие по выходным только на ужин приходят. Новый директор с этим борется, но пока не очень успешно. Слишком много всего интересного надо сделать в выходные, чтобы отвлекаться на еду.       Я вопросительно изогнул бровь, глядя на маленького любителя пожрать, и он тут же ткнул пальцем в корзину, стоящую на подоконнике. Понятно – без еды его Маркус сам бы прогнал в Большой зал, я мог бы и догадаться! -       И как же лорд Малфой борется с теми, кто пропускает обеды? – полюбопытствовала Джейн. -       Отправляет деканов собирать всех по школе. Им призраки обычно помогают, но они теперь сюда не явятся. -       Почему? -       Потому что здесь мистер Локхарт, они его боятся. Ну, кроме Плаксы Миртл, она его это, обожа… уважает, потому что он её из сортира в ванну переселил. -       Мистер Поттер! Почему я вынужден выискивать вас по всей школе?! – сдержанный, но всё же сердитый голос Северуса прервал Гарри. Судя по всему, Снейп разыскивал мальчика и, правильно рассудив, что тот может быть только вместе с братом, спешил доставить гриффиндорца поближе к еде. Да Малфой над ними обоими издевался! – И это после всех заявлений о том, что вам необходимо правильное питание? -       А кто-то не боится... – с обидой протянул Гарри. -       К сожалению, – фыркнул Маркус и предусмотрительно отошёл поближе к мальчику. -       Здравствуй, Северус! – я успел развернуться к двери как раз в тот момент, как Снейп её распахнул. Он замер, не ожидая увидеть внутри класса ни меня, ни Джейн, ни сквибов. -       Добрый день, – сдержанно поздоровался он, стараясь не смотреть на мою крёстную. – Я должен сопроводить ученика на обед. Пусть он и почти закончился, но мистер Поттер ещё успеет получить свою порцию. В отличие от мистера Флинта, у него нет причины игнорировать школьный распорядок. -       У меня есть и суп, и жаркое, и чай, мне тётя прислала. А причина Маркуса кроется в том, что кто-то составил график тренировок квиддичной команды Слизерина так, что он накладывается на график отработок, а без капитана играть команда не может! – тут же вскинул Гарри. – Я и сам пожру, и брата накормлю. Не пойду я никуда!       Невысказанное «Тем более с вами» прозвучало так чётко, будто мальчик всё-таки проговорил его своим звенящим от напряжения голосом. -       Играть без ловца, вратаря и обоих загонщиков команда тоже не может, и переставить один график проще, чем четыре!       Что? Снейп начал оправдываться перед Гарри?! -       Ничё не знаю, я тупой. -       Пожалуй, нам следует уйти, – Джейн осторожно коснулась моего рукава. Я кивнул, хотя мне очень хотелось послушать, как Северус будет уговаривать Гарри отправиться в Большой зал. Нет, тут точно Малфой постарался, иначе бы вместо Северуса пришла Септима, она своих львят ни за что бы Снейпу не доверила! -       Простите, но что вы вообще здесь делали? – тут же отреагировал на её замечание декан Слизерина, пытающийся выполнять свои обязанности, то есть на самом деле присматривать за учениками. -        О, я показывал Джейн своё старое школьное убежище! – не моргнув глазом, сообщил я. – Когда-то именно в этом классе я прятался от студентов, жаждущих моей крови. И почему им всем так не нравились мои маленькие невинные эксперименты?! -       Это вы про поющие доспехи или про дождь из «Простоблеска» вспомнили? – с подозрением уточнил Филч. – Или про то, как заставили портреты на восьмом этаже танцевать менуэт, даже троллей, которых Варнава Вздрюченный никак не мог обучить балету? -       Признайте, из меня получился куда более умелый танцмейстер! – снисходительно отмахнулся я. -       Значит, тайное убежище? – всё с той же интонацией продолжил докапываться Северус. Кажется, он просто хотел поговорить со мной. -       Оно самое. Я варил здесь кофе и читал то, за что в гостиной меня могли побить. Секунду… – я отошёл к дальней стене, отсчитал четыре шага по диагонали в левую сторону и направил магический импульс в пол. Скрытый тайник тут же проявился и подпиленная доска, прятавшая под собой наши с Джоном сокровища, распахнулась. – О, ещё полпачки сохранилось! Интересно, его ещё можно пить? – я уселся на пол и вынул из ниши бумажный свёрток с немолотым зерном. – Мои конспекты по гербологии, а я всё думал – куда они делись после выпуска? -       Покажи! – тут же заинтересовалась Джейн и поспешила сунуть носик в мою тайну. Ну, не только в мою. – О! Надо же. Не ожидала. -       А мне можно? – Гарри, не дожидаясь ответа, поспешил присоединиться к нам. – Ого! А этому правда по книжкам можно научиться? -        Ну, общий принцип понять можно, но без партнёрской помощи тут никак не обойтись! -        А мне можно её почитать? -       Генри, блин! Ты чё там нашёл? – взвыл Маркус. -       Мистер Поттер, я запрещаю вам, – свистящим от напряжения голосом выдал Северус. -       Чё?! – тут же возмутился Гарри, и я поспешил предотвратить очередное столкновение своеобразной и весьма запоздалой заботы Северуса и нежелания мальчика её принимать в каком бы то ни было виде. -       Держи. С возвратом! И никаких испытаний без присмотра, – я без зазрения совести протянул Гарри книгу, и тот взвизгнул от счастья. -       Маркус, смотри! Книга по ножевому бою! Как думаешь, Джон на каникулах поможет мне разобраться? -       Поможет, – кивнул тот с явным облегчением. – Локхарт, я думал, у тебя там руководство по свежеванию или какая-нибудь херь в виде «Пятнадцать способов сохранить укладку в условиях Конца Света». -       Ну что вы, мистер Флинт, – усмехнулся я, закрывая тайник. – За подобные книги меня не били, со мной ради них дружили! Всегда ведь выгодно иметь рядом того, кто в сложной ситуации не позволит тебе ударить в грязь лицом? -       Мне не нравится такая выгода. Дружить надо просто так, а то это не дружба, а использование какое-то, – заявил Гарри и удрал демонстрировать Маркусу свою добычу. – Смотри, с картиночками… Ух ты, какое большое пыряло! С таким и на абордаж можно! -       Ну, теперь нам точно пора, – решил я, подкидывая пачку с кофе. – Боюсь, мистеру Уизли и мистеру Филчу не особенно интересны истории о моих школьных годах, думаю, что прогулка вокруг замка вдохновит их куда больше! -       Как скажешь, дорогой, – кивнула Джейн. – Но я настоятельно не советую тебе пить то, что пролежало под полом минимум тринадцать лет! -       Я пил и не такое, не отравлюсь, – заверил её я. -       Напиши мне о результатах дегустации. Сам! Получать письма от твоих коллег с сообщением о самочувствии моего драгоценного крестника – не самый лучший жизненный опыт, который я не хотела бы повторять.       Ну, обновлённый Северус не смог выдержать подобной шпильки в свой адрес. Раньше он бы взорвался или, вскинув нос кверху, удалился бы в привычной драматичной манере, теперь же он… -       Мадам, – он подошёл к Джейн и ко всеобщему изумлению склонился в неглубоком, но всё же поклоне. – Я должен попросить у вас прощения за те оскорбления, что были сказаны мной в ваш адрес. Мне нет оправдания, и я могу объяснить своё недостойное поведение лишь временным разногласием с Гилдероем, которое переросло в личный конфликт исключительно по моей вине.       Джейн застыла, глядя на Северуса в немом изумлении. Метафорический стук трёх упавших челюстей был слышен так же, как и беззвучный смех Уизли. Один я сохранял молчание и любовался результатом трудов своих. То есть наших – без Джона и Гарри ничего бы не вышло. Судя по радостно блестящим глазам мальчика, он прекрасно понимал причину поступка Северуса. -       Какой милый юноша, – произнесла Джейн, глядя на склонившегося перед ней мужчину, – огневиски со стеклом и шоколад с перцем. Я принимаю ваши извинения, молодой человек, и верю в то, что нанесённые мне оскорбления были сказаны сгоряча и не являлись истинным выражением вашего мнения обо мне и моём крестнике. Если бы Гилдерой не считал так же, то он убил бы вас. Рада, что вы остались живы. Пойдём, дорогой. Аргус говорил про поющие доспехи… ты покажешь мне их? -       Ради тебя я снова заставлю их петь! – пообещал я, уводя Джейн и беспечно подкидывая старую, пожелтевшую пачку с кофе. Когда я сообщу об этом случае Джону, он будет счастлив! Кстати, о Джоне… – Тебе нравится «Песнь о Роланде», Джейн?       Через два дня, с полного благословения Джейн, а значит и Грэя, рабочие образцы волшебных палочек для сквибов вместе с сопроводительной документацией были отправлены в Патентное Бюро, и оставалось лишь молиться Моргане и зажигать жертвенные свечи Мордреду, надеясь на успех. Я в нём не сомневался, но мои коллеги были готовы сойти с ума от переживаний! А я… а я тоже решил, что пора. Тем более, что я добился своих целей, получил от Малфоя всё нужное и теперь пришла пора брать лорда за самое нежное, что у него было. За семью…       Я дождался, когда занятия по ЗОТИ пройдут у первого курса Гриффиндора и тем же вечером отправился к Малфою, на ходу приобретая вид раздражённый, смущённый и немного взволнованный. При мне были все три палочки, пробитый баселардом ежедневник Реддла, совместная добыча Тиберия Флинта и Эмили Браун, а ещё – сквозное зеркало, активированное и позволяющее Джону слушать всё, о чём мы будем говорить с лордом Малфоем и двумя прекрасными леди. Я не сомневался в том, что их будет именно две! А ещё у меня за пазухой, спелёнатый самыми надёжными чарами, лежал Паршивец. Куда же без Петтигрю в таком важном деле! Я не собирался брать его с собой, но он попался мне в коридоре замка, когда бежал вдоль стеночки с пирожком в зубах, и я решил, что это – судьба. Мнение самого Питера меня особо не волновало. -       Лорд Малфой! – я дробно и торопливо постучал в дверь его кабинета. Гаргулья пропустила меня не очень охотно и я даже догадывался почему, но личная жизнь Люциуса стояла пунктов на двести ниже того уровня, который мог бы меня остановить. – Люциус, прости, что беспокою, но это важное дело, которое не терпит отлагательств! -       Локхарт… – Малфой открыл мне дверь, имея вид крайне раздражённый и даже немного сердитый. Вместо сюртука и распашной мантии на нём был надет тёмно-бордовый халат, а волосы пребывали в некоем весьма красноречивом беспорядке. Ах, какая незадача. -       Это не может больше продолжаться! – выпалил я, врываясь внутрь. – Я не могу работать в таких условиях. Хуже того – так не могут учиться дети! Ещё немного и эта глупая ситуация выйдет за пределы замка, и я боюсь представить, что тогда случится. На фоне всех наших милейших скандалов это окончательно погубит школу. -       Что именно? – тут же насторожился Малфой. -       Не что, а кто! Джиневра Уизли! – выкрикнул я, изображая гневный блеск в глазах. – Я всё понимаю – детские чувства, прошлогодняя травма, проблемы в семье… Но я уже просто боюсь вести уроки у её класса! -       Не понимаю. Сядь и объясни спокойно! При чём здесь… Уизли! – в голосе Люциуса послышалось пренебрежение. Такое естественное и такое фальшивое! -       При том, что её фанатичная влюблённость уже переходит все границы. Мало того, что она всё время таращится на меня, что её учебники забиты моими колдографиями, вырезанными из «Ежедневного Пророка» или «Ведьмополитена», так ещё она имела неосторожность заявить о том, что согласно всем правилам магического общества, спаситель обязан связать свою жизнь со спасённой девицей. И её не останавливает ни то, что я – преподаватель школы, а она студентка, ни насмешки одноклассников, ни уговоры братьев одуматься и прекратить нести опасную чушь! Люциус, ты представляешь, что будет, если кто-то из учеников напишет об этом своим родителям?! Отец Джиневры – Министерский служащий, да к тому же сторонник Дамблдора. Как бы никто не решил, что я таким образом мщу Светлейшему за все свои обиды! -       Вот Мордред… – до Люциуса дошёл ужас той перспективы, что я обрисовал ему, тщательно утрируя все известные мне факты. Генри как-то обмолвился о том, что мисс Уизли действительно расспрашивала о подобном Фэй, и та тут же окоротила её, напомнив, что преподаватели должны защищать студентов, как и наёмники – обязаны выполнять заключённые контракты, и что Джинни может забыть о сказочных традициях, нежизнеспособных в суровой реальности. Девчонке пришлось отказаться от своих мечтаний, но тонкий и дурно пахнущий слушок всё же пошёл… – Ты не пробовал поговорить с её братьями? -       Те, кого она будет слушать, находятся вне Хогвартса, а средних она не уважает. Про Рональда вообще молчу – мальчишка присматривает за своей беспокойной сестрёнкой лучше, чем Перси или близнецы, но она его ни в грош не ставит! Мисс Уизли живёт в своих иллюзиях и не желает их покидать! Кажется, единственная, кто может на неё повлиять – это её матушка. -       А ты откуда знаешь? – насторожился Малфой. -       Я же сказал, что обсуждал эту ситуацию со старшими из средних братьев Джиневры. Они ничего не могут с ней сделать! Девчонка опять пытается добыть мои волосы! – чуть истерично воскликнул я, нервно перекидывая на плечо локоны и судорожно оглаживая их. – Ты можешь вызвать в школу мать девочки и побеседовать с ней? С Артуром Уизли говорить бесполезно, да ещё и опасно, а она может повлиять на свою дочь!       Давай, давай! Новое заседание состоится совсем скоро, сторонникам Дамблдора нельзя давать и шанса, промедление опасно. Артур до полуночи пропадает якобы на работе, пытаясь найти способы помочь Светлейшему, и миссис Уизли находится дома в гордом одиночестве. Давай! -       Новый скандал недопустим для Хогвартса, – проскрипела со своего портрета Идэсса Сакденберг. – В моё время случались подобные казусы, и они никогда не заканчивались ничем хорошим, если забывшиеся студентки не получали вовремя подобающую отповедь. -       Мы можем проявить равнодушие и забыть о репутации юноши, – поддержала её Филлида Спора, – но девочка погубит сама себя. Финеас! Ты помнишь ту милую особу, которая уверовала в то, что силой своей девичьей любви сможет исцелить твоё чёрное жестокое сердце? -       А можно не напоминать мне об этом позоре? – сварливо спросил лорд Блэк. – Я хоть и лишён теперь полного спектра эмоций, но это не значит, что мне нравится ощущать отголоски былого ужаса. Влюблённая малолетка – что может быть кошмарней?! -       Много что, – хором ответили мы с Люциусом. – Но маленькие девочки в розовых очках – это действительно страшно. -        Вызови в школу миссис Уизли, – посоветовала Филлида. – Мы все удалимся, чтобы не слышать лишнего. Одно дело, когда речь идёт исключительно о преподавателях, но студенты… Финеас, это и тебя касается! -       С удовольствием! – брезгливо согласился тот. – Не хочу быть свидетелем подобного падения нравов. Я понимаю – старшие ученицы, но студентка первого курса?! Да она страшнее василиска! – и нарисованный лорд, фырча и ругаясь, ушёл за пределы рамы. Остальные директора, понукаемые Идэссой Сакденберг и Филлидой Спорой, тоже были вынуждены покинуть свои обители. Заминка вышла лишь с притворяющимся спящим Армандо Диппетом, но вернувшийся Блэк утащил его за шкирку и, кажется, даже отвесил своему преемнику пинка под пухлый зад.       Мы остались одни. Действительно одни! Малфой явно не ожидал подобного единодушия от портретов директоров, лучше него понимающих, чем грозит школе назревающий скандал, который я чуть-чуть преувеличил! Люциус немного дёрганым жестом поправил волосы, подошёл к камину, замешкался, а потом бросил в него горсть дымолётного пороха и назвал адрес дома Уизли: -       Нора!       Я, честно говоря, не ожидал подобного. Нора?! Уизли что, совсем с ума сошли, так называть свой дом?! Какое убожество… -       Кто это? – раздался нервный и болезненный голос. -       Миссис Уизли, это Люциус Малфой, временный директор Хогвартса. Не могли бы вы прибыть в школу для обсуждения состояния вашей дочери? -       Джинни?! О, Моргана! Что с моей девочкой? Я… я сейчас! – послышался грохот, топот, а потом в кабинете Малфоя появилась невысокая, полная женщина с неприбранными рыжими волосами, одетая как помесь кухарки и хиппи. И это – Мэри Прюэтт?! Я вспомнил колдографию, которую откопал – по-другому и не скажешь – Тиберий Флинт. Стройная девушка с гордым, чуть высокомерным взглядом и широкой улыбкой была совсем не похожа на эту расплывшуюся квашню, причём полнота у миссис Уизли была явно нездоровой и неестественной! И почему она одета так, будто собиралась убираться в хлеву, но почему-то поздно вечером, когда все дела доделаны, да и какие могут быть дела у неё, все дети в школе или на работе, а муж – шляется в поисках спасения Светоча! -       М-мистер Малфой, что с моей дочерью? Ей стало хуже? – Уизли дрожащей рукой поправила накинутую на плечи цветастую, но потемневшую от множества стирок косынку. Малфой вкратце, стараясь не особо сгущать краски, объяснил женщине суть проблемы, и она страдальчески прикрыла лицо ладонями – широкими, с распухшими костяшками и неровными ногтями. -       Я уже беседовала с ней! Поначалу я думала, что это простое увлечение, вроде её интереса к рыцарям и магам древности, но оно переросло в настоящую манию. Мистер Локхарт, мне очень неловко за свою дочь, но я на самом деле не знаю, как образумить её! -       Скажите ей, что все её чувства – всего лишь последствия проклятия, настигшего Джиневру в тот миг, когда она взяла в руки вещь самого Неназываемого, которой он в школьные годы доверял свои детские мечты, – сказал я, вытаскивая книгу из кармана камзола и кладя её на стол. – И что ни к чему хорошему её увлечение не приведёт. Можете поведать ей свою историю, леди Лестрейндж, думаю, она образумит девочку!       В мёртвой, тягучей тишине я услышал надрывный вздох Молли Уизли и змеиный шорох извлекаемой Малфоем палочки. Наверху тихо скрипнула дверь. -       Не советую, сиятельный лорд. Ты можешь стереть мне память, можешь убить, но от беды леди Лестрейндж это не спасёт. Ты видишь, в каком она находится состоянии? Время идёт, а последствия нарушенных обетов с каждым месяцем становятся все серьёзней и серьёзней! По твоей, между прочим, вине! -       Убирайся вон, Локхарт, – прошипел Люциус. – Ещё слово, и я выкину тебя сам, да ещё ославлю так, что ты вовек не отмоешься. -       Ты забыл, что Вальтеоф Данбар знает об этой вещи? – спросил я, и сиятельный лорд дрогнул. – И не надо про мытьё и мыло, я просил масло. Не смотри на меня так, Люциус. Я же сам отдал Натану Блоттсу эту самую книгу, когда ты выронил её в магазине во время моей презентации. Помнишь? Дурацкая стычка, оскорбления, и аврор Долиш, вовремя пресёкший её! Ты хотел подкинуть в вещи Джиневры мордредову книжку, чтобы передать её леди Лестрейндж. Этот ежедневник не предназначался ребёнку, он должен был оказаться у Артура, чтобы человек, подвергший твою семью унизительному обыску, вылетел со своего места по обвинению в хранении темномагического артефакта, а леди получила шанс на развод. Слишком строгая и официальная вещь этот ежедневник, маленькая романтичная девочка не оставит его у себя, даже если живёт в семье, где мало средств и приходится довольствоваться обносками, купленными в лавке подержанных товаров. Но я тебе помешал, пусть и случайно, а затем было поздно. Ты отправил домовика выкрасть дневник из магазина, а после отослал его в Хогвартс – заходить без разрешения в чужие дома он не мог, а вот школа является нейтральным местом, и поэтому домовик смог сюда проникнуть. Он выполнил твой приказ, подкинул ежедневник в вещи Джиневры, чтобы она, обнаружив его, отослала домой. Старшие братья подтвердили бы, что данная вещь не принадлежит им и её наверняка покупал отец, а мать в спешке сборов перепутала и случайно положила в чемодан дочери вместе с учебниками. Логично, просто, но… ты выбрал неверного порученца! Я поймал домовика сразу после того злополучного квиддичного матча и допросил. Он, видите ли, не удержался и начал мстить детям, из-за которых в прошлом году едва не пострадал его молодой хозяин, когда добровольно отправился на отработки в Запретный лес. Фэй Данбар, Гермиона Грэйнджер и Генри Поттер оказались в Больничном крыле по его вине. И домовик поведал мне о старых и новых хозяевах, о милой леди, которой служил, пока она не «заболела»… Вы так спешно вышли замуж за Артура, леди Лестрейндж, что не успели оборвать привязку к своему волшебному помощнику, и он тронулся умом. Да и как бы вы могли это сделать, находясь в Хогвартсе и заканчивая седьмой курс, не имея на то разрешения родителей и хоть каких-то объяснений своему поступку? Поначалу домовик поддерживал связь между своей милой доброй хозяюшкой и теми, кто был близок к её настоящему супругу, прикрывал, как мог и служил двум семьям разом, что очень пагубно сказывается на умственных способностях этих существ. Они могут принадлежать только одному человеку, а это в вашей ситуации было невозможно! А затем случилось тридцать первое октября восемьдесят первого года, Рабастан Лестрейндж оказался в Азкабане и номинально стал считаться мёртвым, в результате чего придурочный ушастый засранец оказался не у дел, и тебе, Люциус, пришлось подобрать его, чтобы он не пошёл вразнос. Прюэтты служили Блэкам, блистательная Нарцисса – бывшая Блэк, и домовик какое-то время держался на этих остатках хозяйских связей, хотя и паршивел год от года. А потом ты доверил ему артефакт Неназываемого и поганец окончательно потёк. Скажи, Люциус, что я не прав, и что не из-за ваших аристократических интриг я вынужден с самого сентября разгребать чужое дерьмо, вытаскивать детей из той ямы, куда вы их сбросили, и что не из-за этой дряни меня едва не сожрал василиск! – под конец я уже кричал, вплотную подходя к замершему, съёжившемуся Люциусу. – Василиск, сука! Самого Слизерина! Ты помнишь, как звучит истинный девиз Блэков? «Чистая кровь – верная кровь». А из-за ваших проблем с верностью кровь скоро точно прольётся. Знаешь, что бывает с детьми клятвопреступников? Они прокляты! И если двое старших ещё имеют шанс на жизнь благодаря отцовской крови, то вот остальные... -       Мистер Локхарт, замолчите, пожалуйста, – слабым, но сдержанным тоном попросила Молли Уизли. Придётся даже мысленно называть её именно так. иначе я сам запутаюсь в именах этой леди. – Во имя Морганы, я не знала, что всё так плохо… Не знала! -       Мэри, возьми себя в руки. У этого ублюдка нет доказательств, он не сможет тебе навредить! -       Да, но ты… Зачем, зачем ты это всё затеял?! Я же просила и тебя и Нарциссу забыть обо мне! -       Люциус, ты ошибаешься, – я заговорил первым и не дал Малфою вставить ни слова. - Во-первых, я совсем не хочу вредить леди Лестрейндж. Наоборот – её благополучие выгодно мне, как контракт на переиздание моих книг в подарочной упаковке в канун Йоля! А во-вторых, у меня есть доказательства.       Я вынул из кармана камзола колдографию, изображавшую Мэри Прюэтт рядом с Рабастаном Лестрейнджем. На заднем плане можно было заметить знакомую мне копну волнистых смоляных волос. Сириус Блэк! -       И что? -        Ничего, – я достал ещё две карточки и положил их на стол по бокам от первой. Уильям и Чарльз Уизли. Рыжие, голубоглазые. Один высокий и стройный, второй широкоплечий и более приземистый, и оба вроде бы пошли обликом в маменьку, но если сравнить их внешность с внешностью Артура Уизли и Рабастана, то сразу станет ясно, кто настоящий отец парней. – Ваши сыновья не просто так покинули дом, стараясь вырваться из-под влияния Светлейшего Мага. Один спрятался у гоблинов, которые, как известно, не вмешиваются в дела волшебников. И как спрятался! Его пригласили, а значит взяли на работу на честных условиях, без ученической кабалы. Второй скрылся в Румынии, находящейся под протекторатом Ромвека, а на земли Великого Княжества Дамблдору путь заказан, если он, конечно, не хочет подохнуть самой позорной смертью. Шутка ли – кровник целой магической страны! -       Чего вы добиваетесь, мистер Локхарт? – спросила меня матушка моих учеников, прожигая насквозь настороженным взглядом тусклых уставших глаз. На их дне ещё теплились искры былого величия юной леди, пошедшей наперекор родительской воле. -       Того, чтобы вы исправили ту ошибку, которую вы совершили. -       Предлагаешь мне явиться к Данбару и повиниться перед ним, чтобы он убил меня? – фыркнул Люциус. – Или хочешь компенсации за свои старания по сохранению порядка в школе? -       Ты не можешь дать ничего, что мне нужно, – я небрежно пожал плечами и отошёл от стола. – Мне одному. Я хочу, чтобы ты… -       Хочешь? Ты слишком многое хочешь в последнее время! И что ты сделаешь, если я вышвырну тебя отсюда вместе с этими колдографиями и грязной книжонкой? Побежишь к журналистам «Пророка»? К Скримджеру?! Или донесёшь свои домысли до аврора Долиша и попытаешь убить меня его руками? Этот пёс помешан на мальчишке Поттеров, он ведь не простит сломанной руки и разбитых очков, – Малфой насмешливо фыркнул, но он не мог скрыть от меня напряжение и отголоски страха. Мама-Моргана, да он действительно боялся Джона! -       Объясняю ещё раз, специально для надменных лордов и напуганных леди. Волдеморт вернулся. И, судя по всему, он уже снова приступил к своей деструктивной деятельности, иначе бы племянники Селвина не стали бы являться к тебе, Люциус, в дом в классическом Пожирательском одеянии. Эта вещь, – я указал на испорченный ежедневник, – принадлежала ему, и в ней скрывалась искусственная матрица личности, обладающая памятью своего создателя и его амбициями. Ты невольно пробудил его, Люциус, и об этом наверняка узнали не только невыразимцы и Фадж, но и сам Неназываемый. Эта неумирающая сука уже несколько раз портила мне одежду и шкуру. Первый – когда я при тебе же отправился помогать аврору Долишу задерживать Квиррелла, а сидевший в нём дух Волдеморта начал активно выражать своё несогласие с арестом. Второй, когда опять же при тебе эта сука вселилась в распорядителя на приёме у моей крёстной и пыталась добраться до тебя и лорда Нотта. -       Это был он?! – Малфой чуть не выронил палочку. -       Я думал, ты узнал его. -       Я грешил на Фабия и то, что кто-то смог воспользоваться его наработками, чтобы испортить приём твоей крёстной. Он вечно пытался сунуть нос в некромантию, – пробормотал Люциус. – Даже внучку свою не пожалел, экспериментировал над ней, пытаясь передать магические силы самолично убиваемых волшебников, а в итоге доигрался до того, что его хоронили в закрытом гробу! -       Нет-нет, это был Волдеморт. Он сам мне признался, когда мы общались с ним и с Ирмой Пинс, в теле которой он нашёл себе приют. Простите, прозвучало немного пошло. А два месяца назад отряд авроров при моём скромном участии едва смог покончить с почти воплотившимся юным Тёмным Лордом разлива сорок третьего года. Эта погань здесь и пытается не просто вернуться к жизни, но и попасть в школу. Ему здесь что-то нужно. Или кто-то! -       Поттер?! -       Да забудьте вы о Поттере! Рассказанная Дамблдором сказка хороша, вот только в ней столько белых дыр и логических несостыковок, что сочинить её мог лишь человек, желающий мальчику смерти. Альбус точно не твой бывший коллега, Люциус? -       Нет, мистер Локхарт, – слабо улыбнулась Молли. – Он фанатик. Дамблдор искренне верит в великое будущее мальчика, и я не раз слышала, как он обсуждал его с моим мужем. -       Да ладно! А Артур Уизли здесь при чём?! -       Ну, мы же родня с Поттерами, пусть и дальняя, – женщина скривилась. – Альбус очень хотел, чтобы мы попытались подружиться с Генри и принять его у себя, но мне удалось отговорить Артура от этой глупой затеи. У Генри своя собственная семья, которую ему подарила сама Моргана.       Ага, розовая Моргана, с чёрным бантиком и походкой бравого кавалериста! Расскажу об этом Долорес, пусть порадуется! -       Доротея – очень заботливая и уравновешенная женщина, Чарли рассказывал, что когда её вызывали в школу из-за выходок сына, то она одна могла на него повлиять. Доротея знает, как справляться с проблемными детьми, а мне, простите, не нужен был ещё один камень на шею! У меня таких проблемных пять штук и все тянут из меня кровь и магию, как упыри! -       Не они, леди Лестрейндж, то есть миссис Уизли. Ваши нарушенные клятвы. -       Они и есть мои нарушенные клятвы, – вздохнула та. – Пять штук, ровно по количеству брачных обетов, которые мы с Рабастаном принесли друг другу тайком от родителей. Меня злила странная позиция, которую заняли Блэки, Рабастан не желал, чтобы его связали с кем-то вроде Беллатрисы, и мы пошли на поводу у чувств. Мы поторопились и ошиблись. Почти в один день стало известно о том, что я жду ребёнка, а Неназываемый требует, чтобы его последователи обещали своих детей ему в служение, и что отец Рабастана уже договорился о вступлении младшего сына в ряды Пожирателей. Расторгнуть брак не было никакой возможности, а я не могла отдать нашего сына как жертвенного телёнка и поэтому… поэтому мы с Рабастаном были вынуждены сделать вид, что никакого тайного брака не было. Да и смешно это – семикурсница и взрослый мужчина. -       Не такой уж и взрослый, двадцать три – это конец подросткового периода, поверьте мне. -       Ну, раз вы так говорите… – Молли попыталась изобразить улыбку. – Если бы я просто вышла замуж, уже будучи женой другого мага, всё было бы иначе, но я… -       Но вы встретились ещё как минимум один раз и родился Чарльз. -       Да. А потом нам пришлось полностью прекратить встречи, потому что это было слишком опасно. Я… я просто сдалась. -       Перси, близнецы и Рональд с Джиневрой. -       Да. Осуждаете? – с вызовом спросила она. -       Нисколько, – я покачал головой и, усевшись на пол перед расплывшейся в кресле некрасивой женщиной, осторожно взял её за руку. – Понятия не имею, что для матери значат её дети, но мне кажется, что они были единственным вашим утешением в эти страшные годы. И старшие, и младшие. Вы действительно ошиблись, леди, но если ценой вашей ошибки стали семеро здоровых и магически одарённых детей, то что тогда удача? -       Я умираю, мистер Локхарт, – хмыкнула она. – Клятвы, нарушенные обеты, ложь и собственные дети убивают меня. Я платила большую цену за каждого из них. Джинни – моё сокровище, но я не смогла воспитать её, как подобает. Я знаю, что она стала лишь предлогом для того, чтобы мы встретились, но сыновья писали мне о поведении Джиневры. Это ужасно. -       Ещё более ужасно то, что девочка может лишиться матери, если вы не найдёте способ избавиться от последствий нарушенных клятв. Об этом секрете, шитом белыми нитками, известно слишком большому количеству народа. Даже я, не особо напрягаясь, смог догадаться что к чему, а ведь детективные изыскания никогда не интересовали меня! – я позволил себе лёгкую улыбку, мягкую, как подушечки кошачьих лап. Молли дёрнула краешком рта и покачала головой. -       Я должна на вас злиться за то, что вы сунули нос туда, куда не следует, но вы слишком обаятельны, мистер Локхарт. К тому же, вы действительно были вынуждены нивелировать последствия нашей с Люциусом ошибки! -       Хуже всего то, что Дамблдору известно – кто первым разбудил василиска, кто поддался влиянию Неназываемого и коснулся Тьмы. Специалисты Отдела Тайн и колдомедики «Золотой Астры» смогли привести Джинни и Фэй в порядок, но если об истинной причине их «недомогания» станет известно широкому кругу лиц, то обе девочки станут париями. Скоро состоится заседание по делу Альбуса, и я боюсь, что он в своей святой уверенности, что воюет за правое дело, может наговорить лишнего. Например, он может попытаться утопить меня и заявить, что я нарочно позволил ученицам играть с тёмным артефактом ради своих эгоистичных целей. Он уже обвинял меня чём-то похожем. -       Но как же… Он знал?! – в голосе Мэри прорезались нотки чистой ненависти. -       С Самхейна – точно. -       И не сделал ничего, чтобы спасти Джинни… А ведь Артур, дурак, всегда помогал ему! О, Моргана, он даже о собственных детях забывал, пытаясь выполнить поручения Дамблдора! – она вскочила со стула и заметалась, рваным жестами стягивая концы своей косынки. – Старый лживый мудень, дырявый святоша! Он был готов позволить моей дочери умереть! Нет, как бы Люциус ни был виновен в том, что эта дрянь попала в Хогвартс, но вина на болезни Джинни лежит на Альбусе, будь он трижды проклят! -       Мэри! Сядь, тебя же шатает, – повелительный окрик Люциуса заставил её остановиться. Послышались лёгкие шаги, и по лесенке, едва касаясь кончиками пальцев перил, спустилась Нарцисса. Она удостоила меня коротким кивком, а затем молча обняла всклокоченную, пышущую злобой Молли Уизли. Доигрались! -       Люциус, откуда ты взял эту вещь? – спросил я, подходя к сиятельному лорду. – Это важно! -       Тёмный Лорд сам оставил мне её на хранение. Я не знал, что это! Я действительно думал, что эта книжонка как-то связана с Фабием, потому что Лорд передал мне её через несколько дней после гибели Синистера! Я её даже без перчаток никогда не касался, настолько она мне казалась отвратительной… -       Ты не знаешь, передавал ли он кому-то ещё подобные «сокровища»? – насторожено спросил я, представив себе библиотеку из подобных ежедневников, готовую в любой момент выпустить на волю роту юных Томов Реддлов. -       Не знаю! -        Передавал, – слегка гундосо произнесла фальшивая миссис Уизли, выворачиваясь из успокоительных объятий Нарциссы. – Рабастан рассказывал мне, что однажды Лорд явился ночью к ним домой, ворвался в спальню к Рудольфусу и Беллатрисе, вытащил её из постели и заставил отправиться вместе с ним в Гринготтс. Он оставил кое-что в её сейфе и под страхом смерти запретил рассказывать об этом кому-либо! -       Какая неточная формулировка! – хмыкнул я, сразу обнаружив слабое место. -       Да – Беллатриса боялась, что если с ней что-то случится, то муж не будет знать о том, какую именно вещь следует беречь, и просто описала ему её. Ну, а заодно и Рабастану. Причём с них самых клятву она не взяла… -       И что же это было? Не говорите про книгу, пожалуйста! -       Кубок. Золотой кубок с двумя ручками, маленький, гладкий, на котором был выгравирован барсук. Беллатриса утверждала, что это чаша самой Хельги Хаффлпафф. -       Твою мать. Он идиот! – я не выдержал и засмеялся. -       Не вижу ничего забавного, Локхарт! – процедил Люциус. -       Да ладно! Ты был со мной в Тайной Комнате, ты видел изображения Основателей с их реликвиями! Скажи мне – похожа описанная леди Лестрейндж подделка на то, что было нарисовано в «Хронике Английских Магов»? -       Ну, художник мог и ошибиться! -       Зато время не ошибается. Вещь, сделанная в одиннадцатом веке, не может выглядеть, как результат стараний ювелиров семнадцатого или восемнадцатого века. Гравировка? И барсук похож на барсука? Люциус. Ну вспомни ту чернильницу! Если бы я не сказал, что это за зверь, то никто бы не опознал в клыкастом чудовище символ факультета Хаффлпафф! Зато некая Хэпзиба Смит, по твоим собственным словам, якобы владела реликвиями Основателей. И, вот же совпадение, Том Реддл проходил свидетелем по делу о гибели миссис Смит от лап собственной домовушки! А потом – слинял из страны, как будто его здесь больше ничего не держало! -       То есть… Он убил женщину ради поддельных реликвий?! – ахнула Молли, прижала ко рту ладонь, а затем расхохоталась. – Олух! И ты, Люциус, олух, раз служил ему. -       У меня, как и у Рабастана, не было выбора, – огрызнулся тот. -        Леди Лестрейндж, то есть миссис Уизли, – пропел я, все больше и больше приходя в благостное расположение духа, – а ведь ваш сын, законный наследник рода Лестрейндж, служит в Гринготтсе разрушителем проклятий! Не так ли? -       Билл не станет соваться в сейф Беллатрисы! -       Побойтесь Морганы, я и не думал просить о подобной самоубийственной глупости. Наоборот – разрушители бывают неплохими созидателями. Он сможет помочь и ещё надежней защитить сейф, чтобы никто не смог проникнуть в него? У нас уже недавно пытались ограбить Гринготтс, не хочется гадать – выгорит новая попытка или нет! -       То есть, вы предлагаете изолировать эту чашу? -       Ага. Пусть не достаётся никому, – я беззаботно пожал плечами. А что я ещё мог сделать? -        Разумно, – согласился Люциус, кидая на меня взгляд, содержащий в себе отголосок уважения. – Но зачем тебе это, Локхарт? -       Как это – зачем? – возмутился я. – Я собираюсь благополучно дожить до конца июня и свалить отсюда со скоростью Хогвартс-Экспресса! А для того, чтобы я выжил, наша прекрасная школа должна быть защищена от Неназываемого и его прихвостней, как и студенты. Что-то слишком частно неумирающий му… негодяй пытается добраться до детей и навредить им! Нет-нет, моя репутация не выдержит такого удара, как гибель ученика! Хватит и того, что из-за Альбуса я едва не потерпел весьма неприятный урон. Так что пока я тут – буду работать согласно должностным инструкциям Мастера Защиты. -       Мастера Защиты? – Нарцисса решила заговорить со мной, желая утолить любопытство. -       Преподаватель ЗОТИ принимает обязанности Мастера Защиты От Тёмных Искусств, если выдерживает испытательный срок длиной в один учебный год и занимает должность на следующий. Как вы сами понимаете, леди, я тут уже второй год мучаюсь! -       Так вот почему Тёмный Лорд проклял эту должность! – воскликнула она. – Он пытался ослабить замок… -       Вполне возможно. А может, просто напакостить хотел. Каким бы Неназываемый ни был великим магом, но некоторые его поступки вызывают у меня сомнения в его, так сказать, умственной зрелости. Ещё один обиженный ребёнок, – скривился я. У Реддла даже не было своего собственного сейфа в Гринготтсе – он жил на подачки своих патронов и кроме краткого периода работы в «Горбин и Бэркс» понятия не имел, что это такое – зарабатывать деньги. Он считал, что ему все должны по праву происхождения, что его – такого великого и несчастного – обязаны уважать и обожать просто за то, что он есть! Глупый мальчишка сам не понял, как полностью попал под власть благородных лордов. А когда очухался, то было уже поздно. Он ведь не им доверил свои сокровища, а следующему поколению прихлебателей – ежедневник передал Люциусу, а не Абрахасу, чашу – Беллатрисе, а не старшему Лестрейнджу или тем же Трэверсу или Селвину. Одни обиженки кругом, да ещё и с самомнением выше Астрономической башни! Кстати, а ведь Фабий был одним из его самых доверенных людей! Уж не прячется ли в его особняке что-то подобное Чёрному Ежедневнику, и именно поэтому Роули так старается добраться до наследства Синистера? Ну, пока всё сходится… -       Так что дальше, Локхарт? – Люциус всё никак не отставал от меня. – Что ты станешь делать со всеми этими знаниями? Данбар? Скримджер? Фадж?! -       Я! Не смотри на меня так грозно, Люциус. Я уже сказал – меня волнует только безопасность школы и собственной шкуры. Для того, чтобы предотвратить угрозу, надо знать, откуда она может явиться и в каком виде. А что же касается вашей семейной тайны, то подумайте о том, что смерть матери ударит по детям куда сильнее, чем неприглядная правда. Тем более, что она всё равно вскроется – и Чарльз, и Уильям знают, чьи они дети. А ещё они знают, в какие истории стоит влипать, а в какие нет. – Я задумался. Грэй не стал бы сообщать мне просто так сведения о старших Уизли! Этот человек ничего не делал без причины! – Их пытались привлечь к попытке освободить Дамблдора из зала суда с помощью откровенного и пошлого налёта. -       Кто посмел? – прошипела Мэри, мгновенно превращаясь в разъярённую мантикору. – Какая тварь?! -       Не знаю. Поговорите с тем, кто докладывает Альбусу о делах в Министерстве, – более чем прозрачно намекнул я. – Вас всё равно не оставят в покое! -       Я поняла. Я попробую… -       Мы, Мэри. – проговорила Нарцисса, нежно сжимая в своих тонких бледных пальцах разбитую тяжёлым трудом ладонь леди Лестрейндж. Магия покидала её. Она была вынуждена делать всё собственными руками, скрывая от детей тающий день ото дня резерв. Неверной жене ведь незачем жить? Пять клятв, упомянутые ею, давались при старой, почти средневековой форме брака, куда более суровой, чем обычный министерский ритуал. И плевать, что Рабастан был согласен на подобное попирание всех норм и правил, как двойной брак, ради сохранения жизни детей, которых он вряд ли даже смог подержать на руках. Неверные жёны должны умирать, и это чудо, что Мэри Прюэтт так долго продержалась! Чудо и кое-чья помощь. Ведь Люциус выполнял финансовые обязательства её мужа, вот почему он платил взносы в школу за Лестрейнджей! Родственные связи, обязательства, соглашения…       Вот поэтому я и не хотел влезать во всё это дерьмо, предпочитая свободную жизнь, ограниченную лишь необходимостью платить налоги и вовремя сдавать рукописи издателю! Даже заниматься контрабандой было не так опасно, как жениться! -       Доброй ночи, лорд, леди. Мне ещё два десятка эссе проверить надо и сделать завивку на ночь, – заявил я, так как получил всё, что хотел, и не собирался рассиживаться в гостях у Малфоев дольше необходимого. -       Локхарт! А что с домовиком? -       Он теперь в месте куда более ласковом и нежном, чем это, – честно ответил я, и Люциус недовольно поморщился. Я же, небрежно прихватив компрометирующее барахло, поспешил удалиться, стараясь при этом не выказывать своего нетерпения.       Добравшись до своих комнат, я тут же вытащил зеркальце. -       Прюэтт – дура, – тут же безапелляционно заявил Джон, когда увидел меня. – И Лестрейндж не лучше. -       Не буду спорить. Лучше скажи, что думаешь о сокровищах Неназываемого? -       Сообщу Грэю – пусть ищет. Даже если Уильям Уизли сможет тайком усилить защиту сейфа Беллатрисы Лестрейндж, то сделает он это не за один день и у наших шефов будет время на то, чтобы добраться до поддельной чаши. -       Представляешь, что будет, если выяснится, что Неназываемый действительно собирал ненастоящие реликвии Основателей? Насчёт чаши я уверен. Медальон? Диадема? Интересно, что мы найдём вместо оригиналов! Армейский жетон и бейсболку? -       Ну, он не настолько глуп. Был. -       Самомнение убивает разум, – заявил я и рухнул на диван. – Хорошо, что я скромен и умён. Теперь понятно, почему домовик помимо мести тем, кто «обидел» Драко Малфоя, стал пытаться спасти Гарри от школы! Нарцисса – Блэк, в семью Лестрейнджей вошла Беллатриса Блэк, а Гарри – крестник самого Сириуса. Крал письма, вредил тебе, чтобы ты не мог влиять на него, ты же страшный аврор Долиш и не лучшая компания для юного джентльмена! Ушастый паршивец не мог не попытаться помочь мальчику. Точно, Паршивец! – я подпрыгнул и сунул руку за пазуху. Забытый мной крысюк смотрел на меня жалобно и с укором. -       Ты что, таскал с собой Петтигрю? – удивился Джон. – За хрена? -       Чтобы он удостоверился в том, что я не причинил никакого вреда женщине, прикрывавшей его пушистую спинку двенадцать лет, – пояснил я. Взгляд Паршивца метался из стороны в сторону, он пытался сбросить мои чары и сбежать, но кто бы ему это позволил. – Мало ли на какую благородную глупость решился бы этот верный паж самого Сириуса Блэка? Даже после падения своего хозяина он продолжает верно служить ему. Чем надо награждать верность, Джон? -       Награды бывают и посмертными, – мрачно пошутил мой друг, намекая на незаслуженно врученный Петтигрю Орден Мерлина, и Питер жалобно пискнул. -       Не бойся, дурик. Выпущу я тебя, выпущу. Только не вздумай ни во что вмешиваться – приглядывай за Роном и сохраняй спокойствие. Не попадайся Римусу Люпину, он гораздо хитрее, чем пытается показаться и… слушай, а ты можешь объяснить, как к тебе попала палочка Волдеморта? – полюбопытствовал я. Петтигрю, несмотря на то, что был крысой, издал чистейший поросячий визг и, сорвавшись с моей руки, ринулся в сторону двери. Я жестом отвёл в сторону створку, и крыс выбежал в коридор, неистово сверкая розовыми пяточками. -       Вот зачем ты так с ним? Вдруг он теперь попытается тебя убить или удавится сам? И зачем начал разговор со мной при Петтигрю? -       Потому что петля на нашей шее затягивается, Джон. Скоро апрельские каникулы и Питер не сможет покинуть школу. Я запер его здесь! А таскать его в руках, отдавая за охранным периметром Рону, а потом точно так же возвращать обратно, я не собираюсь. Пусть Петтигрю попробует сбежать и сам поймёт, что ему некуда от меня деваться. И тогда он запоёт… – я усмехнулся и, поправив фибулу на воротнике, спросил у Джона: – Ну как, я был хорош? Думаешь, Грэй оставит меня в покое? -       Боюсь, теперь он точно вцепится в тебя всеми конечностями! Ты узнал слишком много, Рой! Слишком… -       Не я один. Для чего мне, по-твоему, был нужен Петтигрю? -       А если он притворяется и шпионит для Неназываемого? – Джон задал логичный и ожидаемый вопрос. -       Питер несколько лет шнырял по школе, видел изменения, произошедшие с Квиррелом, и наверняка подслушивал беседы Дамблдора и Снейпа. Он жил в семье Уизли, служил Блэку – поверь, Джон, Петтигрю лучше всех нас в курсе дел своего шефа и того, что происходило после его заточения в Азкабане. Будь он слугой Неназываемого, то живо бы доставил ему нужные сведения, сдал всех, как на духу, и минимум десять раз вонзил бы мне нож в спину. У него была возможность за всё это время! Но Петтигрю слушал и делал своё дело! Я уверен в том, что во время каникул этот идиот помогал Мэри по хозяйству. По ночам, разумеется! -       С помощью контрабандной палочки с шерстью ругару? -       Думаю, она у него не одна – крыса легко может наворовать нужную сумму мелочью, шныряя по летним ярмаркам и той же Косой Аллее, или найти другие способы раздобыть деньжат, чтобы закупиться у контрабандистов. Одна палочка в доме у Уизли… Представляешь, их дом называется «Нора»! ...вторая в Визжащей Хижине. -       Вместе с палочкой Неназываемого, открыто лежащей на столе! -       Ты помнишь, как мы дверь в подвал вскрывали? -       А если бы Люпин пролез в ход под Гремучей Ивой? -       Джон, для него тот подвал хуже тюрьмы. Без веской причины Люпин бы туда не сунулся! Нет-нет, наша крыска – очень умное создание. Умное и сообразительное, хоть и слегка эмоциональное. Ничего, скоро Питер вернёт себе человеческий облик и станет ещё эмоциональней! Кстати, как там Темнейший Лорд? -       Смог продержаться против шефа на шесть минут дольше, чем на прошлой неделе. Это хороший прогресс. Грэй вынес его всё с той же скоростью, но оно и неудивительно, – начал отчитываться Джон, с усмешкой повествуя о достижениях Сириуса. – Играет с аврорами в карты на деньги, выудил уже половину стандартного жалованья. Говорит, цветы нынче дороговаты, а ему никак нельзя от тебя отставать! Предложил название для всего нашего заговорщического круга. -        И какое же? Общество самоубийц-затейников? -       Цветочный клуб хороших мальчиков. Шеф, когда это услышал, опять Блэком стенку проломил. -       Какая прелесть! Мне нравится! – я засмеялся. – Но что мы будем делать с Корделией? Конечно, она хороша, но отнюдь не мальчик. Или она не входит в клуб? -       Корделия долечивает Сириуса и больше в это дело вмешиваться не станет! – жёстко заявил Джон. – Ей нет места на бойне. -       Прости, это же я предложил втянуть её… -       Нет. Тогда у нас не было другой кандидатуры. Я злюсь потому, что шеф начал ей намекать на возможность работы на Аврорат. Хорошо, что Корделия вовремя напомнила ему о том, что является семейным колдомедиком Гарри и Сириусу помогала лишь потому, что он – крёстный её подопечного. Кажется, наши начальники решили повязать всех одной удавкой и взять под свою руку. Грэй – тебя, шеф – Корделию. Мне это не нравится! -       О, Корделия не станет менять спокойную жизнь в семье Флинтов на вечный аврал Аврората! Ну, а я тем более не собираюсь одеваться в серую безвкусную мантию! Хотя, для нашего рунеспура это вполне логичное действие – посадить всех пешек на одну цепь, чтобы они не бегали самовольно по доске. С Блэком же это удалось! -       Временно. Поэтому Сириус и вытребовал себе компенсацию и курсантскую стипендию – так он живёт на честно заработанные деньги, а не на подачки покровителей, и его долг уменьшается в разы! -       Не перед нами, – усмехнулся я. -        Он это помнит. И я не шучу, Рой. После того, как Грэй подправил ему по твоей схеме защитные рисунки и Блэк подружился со своими мозгами, до него дошло, какую услугу мы оказали ему и всей его семье. И Гарри. -       Что, последний Блэк прекратил ревновать? -       Сразу же, – кивнул Джон. – Блэк и ревность – понятия несовместимые. Гарри его ждал, он принял его даже когда Сириус находился в нестабильном состоянии! Он обменивается с крёстным письмами через Доротею, передал ему звезду Бригитты на Имболк, и Блэк понимает значимость доверия Гарри. Это важнее глупой ревности к тому, что потерял он, но приобрели мы! -       Какой хороший человек. Выпить с ним как-нибудь, что ли? -       Джон! – раздался издалека голос Корделии. – Я вернулась! На ночной ярмарке Пендл Хилл сегодня продавали четыре вида поддельных цветов папоротника. В марте! – раздался знакомый мне смех.       Скулы Джона слегка порозовели. Будь я дураком, то я бы обиделся или бы не очень прилично пошутил, но… Я был рад. Я сам сказал Джону, что мой дом и его дом тоже. Я же ещё перед операцией «Спасём Саркастичную Сволочь» переписал своё завещание, оставляя ему всё, что у меня было. Кроме прав на книги – их я поделил между ним и Гарри. И я был рад тому, что Джон действительно считает наш дом настолько надёжным местом, что туда может прийти Корделия, да ещё так просто и… по-домашнему, что ли? Не в его же однокомнатную конуру её приводить, в самом-то деле! -       До связи, – весело ответил я. – Не забудь мне потом рассказать о неожиданной аврорской проверке ланкаширской ярмарки! -       Обязательно, – кивнул он. – Я постараюсь как можно скорее организовать тебе встречу с Грэем. Береги себя, – и зеркальце потемнело.       Я отложил его и, не в силах сдержать охватившую меня радость, заметался по гостиной. Мог ли я завидовать или злиться на то, что у моего друга сбывалась его невысказанная и тщательно скрываемая от самого себя мечта? Даже не мечта – желание? Да я был готов на потолок лезть от восторга! О, это дело нужно было отметить. -       Люччи! Неси вино и черновики восьмой главы. Я знаю, что буду делать с Нортом и тем флаконом яда, который он нашёл в саквояже Джейкоба. И поставь новую пластинку Стинга, которую я купил на прошлых выходных! Я вдохновлён… ты даже не представляешь себе как сильно, Люччи! Я так вдохновлён…