Клинок и перо

-       Мне кажется, или ты сияешь? – спросил меня Флитвик за завтраком, когда овсянка была уже доедена, а кофе – ещё не выпит. Хмурая, насупленная и плачущая мелким дождём ранняя шотландская весна нагоняла на всех тоску и сонливость, даже вечно шумные гриффиндорцы вели себя тихо и почти примерно, поддавшись её хандре. -       Да, Декан! – кивнул я, отпивая глоток невкусного школьного кофе. Мне так и хотелось опрокинуть в него флакон с тоником, но не у всех же на глазах! – Вы даже не представляете себе, как я счастлив! -       Зато мои глаза представляют! – чуть насмешливо фыркнул он. – Золото и лазурь. Такое ощущение, будто ты собрался на великосветский приём! -       Что мне там делать? Скучно, чопорно и вино невкусное! А главное – все делают вид, что знать меня не знают. Ну уж нет! Предпочитаю находиться там, где никто не посмеет отрицать мои таланты и мою красоту! -       Сегодня это никто не сможет сделать, – сдержанно заметил Северус, косясь на меня с изумлённым беспокойством. -       Конечно! Ведь я – самый прекрасный цветок в этом сером каменном саду. Я – солнце, спустившееся на хладную землю ради того, чтобы согреть всех своим счастьем! Давай, Северус, говори. -       Что?! -       Что ты хочешь. Говори, я исполню! Мантию из новой коллекции «Mode et Mignon»? Редкий ингредиент? О! Хочешь клык василиска? Я срочно должен поделиться с кем-то своим счастьем, иначе мне придётся выразить свой восторг куда более разрушительным способом. Например, пойду гонять Люпина по лесу или отправлюсь читать василиску исправленный черновик восьмой главы своей книги. Думаю, он поймёт меня! -       Локхарт, ты точно выпил кофе, а не кое-что более крепкое? – осторожно спросил Малфой, с подозрением поглядывая на меня поверх головы Декана. Оно и понятно – у него выдалась тяжёлая неделя, история Мэри Прюэтт выползла наружу, а я после наших откровения день ото дня становился всё радостней и восторженней, разве что блёстками себя не обсыпал и не левитировал! -       Пить перед работой? – ужаснулся я. – Это моветон, сиятельный лорд. Я на такое дурновкусие не способен. У меня куда более возвышенные таланты! Северус, ты подумай, что хочешь – до обеда настроение у меня вряд ли испортится, так что лови момент, мой дорогой Чёрный Принц. Ах, не могу сдержаться! – я наклонился к нему и крепко обнял за плечи, сжимая худосочного зельевара из всех своих сил. – Ты такой забавный, когда пытаешься скрыть любопытство за серьёзным выражением лица! Я говорил тебе, что ты выглядишь очень мило, когда хмуришься и хочешь казаться старше, чем есть? Так вот – говорю сейчас! Ну, до обеда, мне пора нести студентам свет знаний и своей красоты, – я похлопал Снейпа по плечу, поднялся, а потом легко и почти беззвучно преодолел преподавательский стол, сделав стойку на руках и спрыгнув на пол. -       Это что сейчас было? – шёпотом спросил первокурсник Хаффлпаффа у своего соседа. -       Ничего особенного, – ответил ему Лиам Мун, глядя на меня с безграничным сочувствием. – Просто наш Локхарт окончательно и бесповоротно потёк крышей!       Я едва дожил до обеда – мне было очень интересно, что же выбрал Северус. Он действительно мог пожелать клык василиска, недаром я поманил его именно этим сокровищем, а мог потребовать ответов на свои глупые змеиные вопросы. Тайны… Интриги… Да зачем они нужны, когда мир так прекрасен и в нём есть я?! -       У тебя случилось что-то хорошее? – спросила меня Аврора, когда мы почти одновременно подошли к преподавательской двери, ведущей в Большой зал. -        Не у меня, – честно ответил я. -       То есть, ты радуешься за одного из своих друзей, я правильно поняла? – с любопытством спросила она, оглядывая меня так, будто увидела впервые в жизни. -        Да! Всё остальное – такая мелочь по сравнению со счастьем тех, кто мне дорог! Давай сегодня покатаемся ночью на метле? Хочу показать тебе кое-что примечательное! -       Я, ты и метла? – осторожно уточнила она. -       Да! Могу подлететь к твоему окну и украсть с жутким хохотом, а могу банально встретить в холле в половину первого, когда у тебя закончатся уроки, прихватив запасную тёплую мантию и горячий глинтвейн. -       Первое интересней, но второе более завлекательно. Я люблю глинтвейн! -       А я люблю есть, – раздался за нашими спинами ворчливый голос Чарити. – Вы так и будете тут топтаться, или пустите меня к еде? -       Не смею разлучать даму с её страстью! – рассмеялся я, открывая перед Чарити дверь. -       То-то же! – произнесла она с нарочитым высокомерием и прошествовала внутрь, гордо задирая нос и манерно придерживая подол платья. -        Значит, в половину первого у дверей? – уточнила Аврора, будто сомневалась в том, что моё предложение не было шуткой. -       Да. В этот раз я постараюсь прийти первым!       Она отвернулась, пытаясь скрыть улыбку, и поспешила к своему месту. Кажется, она едва не прыгала от счастья. -       Итак, Северус, – проговорил я, изящно роняя себя на стул, – ты определился? Я редко кому дарю такую роскошную вещь, как желание! -       Определился, – ответил он, ковыряясь в своей тарелке и не глядя на меня. -       И?! -       После обеда! – ответил он, задевая ложкой фальшивое золото тарелки и издавая неприятный, режущий слух скрип. -       О! Надеюсь, что доживу до этой минуты и не сгорю от любопытства! Что же, что же, что же ты хочешь… Прочитать мою книгу до того, как я отправлю её издателю? Изучить мою коллекцию кружевных воротников? Подержать  в руках мой клинок? Я только вчера полировал и точил его, словно знал, что ты захочешь сжать свои тонкие пальцы на его рукояти, ощутить твёрдость и баланс, и прикоснуться подушечками пальцев к его холодным идеальным формам! С прошлого года предлагаю, а ты всё отказываешься! А может, ты хочешь, чтобы я поохотился на кого-то для тебя и принёс кое-чью голову? На людей заказы не беру, они неинтересны.       Северус, и без того начавший нервничать, подавился тушёной зелёной фасолью. -       И это говоришь ты?! -       Сопутствующий ущерб не считается. И потом – три придурка-Селвина сделали всё сами! Я их пальцем не тронул, поверь. О, а это что? Белый пудинг?! Какая прелесть. Северус, прекрати давиться фасолью – ты уже какой день опять обходишь своим вниманием мясо. -       Я не хо… -       Хочешь, потому что смотришь на него и едва не пускаешь слюну от гастрономического вожделения! Ешь, иначе начну кормить с вилочки, – заявил я, смахивая на его тарелку несколько кусков весьма недурственного мясного пудинга. Всё остальное опять являло собой образец чрезмерного злоупотребления сала и масла! -       Прекрати фиглярничать, – чуть насупившись, попросил Снейп, недоверчиво косясь на мясо. – Я понимаю, что тебя распирает от счастья, но надо же и меру знать! -       Я её знаю и свято блюду, как папаша-пуританин честь единственной дочки, засидевшейся в девках! -       Да что ты гово… – зубы Северуса клацнули о всунутую ему рот вилку. -       Не отвлекайся, а не то я продолжу! – пообещал я и осторожно вытянул у него изо рта собственный столовый прибор. – Съедобно, вкусно, не страшно? Ты жуй, жуй, нельзя глотать целыми кусками! Вот и умница. А теперь – сам. Я верю, что ты справишься с этой сложной задачей. -       Прекрати, – сдержанно прошипел Северус, замечая с десяток заинтересованных студенческих взглядов. – Ты ставишь меня в неловкое положение!       Флитвик хрюкнул и заткнул себе рот лапкой, после чего постарался как можно быстрее спрятаться в кубке с тыквенным соком, мелко подрагивающим от еле сдерживаемого скабрезного смеха. -       Mon précieux Severus, – вздохнул я, отвлекаясь на собственный кубок. Благодаря Люччи мне не подавали рыжую мерзость и я мог наслаждаться чистой водой, – я прекрасно понимаю, почему тебя передёргивает от вида мясной пищи. Но угробить собственное здоровье из-за дурных воспоминаний – самое глупое, что можно сделать в твоей ситуации! Тебе нельзя поддаваться своеволию собственной памяти, какой бы яркой она не была. Ты – маг, твой разум должен быть чист от влияния извне, иначе это не ты будешь управлять своими страстями, а они тобой! Опять. -       И что же ты предлагаешь? -       Сохранять спокойствие и делать своё дело. Сейчас – есть. Потом – преподавать четвёртому курсу Гриффиндора охранное зелье и проверять работы по описанию свойств крови саламандры, которые тебе сдали третьекурсники Хаффлпаффа! Ну, а потом читать лекции по структуре оборотного зелья шестому курсу Рэйвенкло. Кажется, всё просто! -       Ты что, до сих пор так точно помнишь школьную программу? – он замер, не донеся вилку до рта. -       Конечно. Я несколько лет справлялся тем, что сам варил себе зелья по конспектам в условиях, весьма далёких от лабораторных. Готовые, знаешь ли, стоят денег! -       Почему ты их себе не покупал? – Северус смотрел на меня с непониманием и недоверием. -        На какие кнаты? Я ведь рассказывал тебе, что продал дом, лишь бы оплатить ученичество и не быть в кабале у своего «наставника». -       Не понимаю, – он нахмурился, – ты рос в обеспеченной семье! Даже если ты продал дом по цене в два раза ниже настоящей, то он должен был стоить больше, чем мог попросить в качестве оплаты охотник, который взял тебя в ученики. -       В два?! Северус, а кто в семьдесят девятом году купил бы у едва окончившего Хогвартс полукровки дом по такой завышенной цене? – я улыбнулся, нисколько не горюя о той невыгодной сделке. – Десять. Цена была ниже настоящей в десять раз. Ты ешь, ешь, не отвлекайся. Вопросы недвижимости далёкого прошлого не должны мешать тебе обедать. Или ты так пытаешься оттянуть минуту объявления своего желания? -        Нет, – буркнул он и с такой силой надавил вилкой на кусок несчастного пудинга, что едва не оставил вмятину на тарелке. А когда пришло время отправляться обратно на рабочие места, Северус Снейп, едва не запинаясь и старательно отводя взгляд, заявил мне: – Расскажи всё, что знаешь, о Гарри Поттере.       Было бы неплохо скрасить вечер коньяком, но напиваться перед свиданием с прекрасной леди – моветон похуже засаленных манжет на рубашке, и поэтому в чашках плескался обычный чай. То есть – превосходный и невероятно вкусный чай, заваренный Люччи. Сама домовушка, невидимая для Северуса, сидела рядом со мной на диванчике и охраняла мою драгоценную персону. Люччи не доверяла зельевару, помнила обо всех его былых промахах и не собиралась рисковать драгоценным хозяином. Не догадывающийся об этом Снейп расположился напротив меня в мягком уютном кресле и, стараясь скрыть любопытство, оглядывал гостиную, испещрённую следами моей творческо-разрушительной деятельности. В кабинете хранились те записи и книги, которые ни за что не должны были видеть посторонние, а всё остальное, вроде вороха заготовок для амулетов, которыми я продолжал баловаться в свободную минуту, допустимых книг и стопок со студенческими эссе, исчерченными лиловыми чернилами, я держал в гостиной, не желая смешивать личное и рабочее. Не хватало вместе с ученической самостоятельной работой притащить в класс выкладки по юности Тома Реддла или список его покровителей! Или ещё что похуже… -        Во-первых, рассказать всё, что знаю, я не смогу. -       Но ты ведь обещал! – немного по-детски обиделся Северус. -       Ты забыл прошлое лето и аврорский десант? Думаешь, Скримджер просто так сопровождал меня в забеге по лабиринту? Я не могу рассказать всё. -       Я понял, – тут же кивнул он, слегка содрогнувшись при упоминании Руфуса. Кажется, глава Аврората донельзя впечатлил Снейпа своими способностями во время памятного спасения жизни моего дядюшки! -       Во-вторых, что именно тебя интересует? Характеристика, увлечения, известные мне данные его биографии? – я откровенно наслаждался ситуацией. Северуса наконец проняло! И трёх месяцев не прошло, как он начал осторожные попытки окольными путями узнать хоть что-то о Мальчике-Которого-Боялся. А он боялся нашего Гарри, в этом я был уверен! -       Всё. Кроме известной истории, – скривился моё готический герой и приник к чашке с чаем – голос начал слишком заметно хрипеть. -       Что ж… Генри Поттер – мальчик почти тринадцати лет от роду, сирота, живёт у дяди с тётей. Из недостатков характера – вспыльчивость, недоверчивость, подростковая грубость и неприятие каких-либо авторитетов кроме тех, которые он выбрал себе сам. Достоинства – доброта, умение прощать, любовь к своей семье и тем, кого он считает друзьями, и честность. Из-за некоторых событий, о которых не любит распространяться, имеет большие проблемы с телесным здоровьем и до сих пор находится на терапевтическом лечении под присмотром семейного колдомедика, из-за чего ему плохо даются дисциплины, связанные с долгосрочным контролем. Он просто не может физически делать некоторые вещи, так как левая рука ещё не исцелена после неправильно сросшихся переломов, а правая не пригодна для тонкой работы. Магически одарён, и там, где не может взять знаниями, иногда берёт сырым волшебством, но всегда старается добиться хотя бы среднего результата по плохо поддающимся ему дисциплинам. Обладает трезвым взглядом на жизнь, лишён какого-либо чувства собственной важности и считает ту самую историю вражеской выдумкой. Безумно любит своих родителей, интересуется крёстным отцом, но это ты и без меня знаешь. -       Но ведь Блэк предал Поттеров! -       Северус, меня там не было и свечку над трупами родителей Генри Поттера я не держал. О Блэке были лишь две статьи в «Пророке», после чего его закрыли в Азкабане. А как умеют перевирать историю наши журналюги мне известно получше многих! Эти недоумки писали, что я имел связь с Леофлидой Шафик, хотя я дважды посещал оперу не с ней, а с её сестрой Демельзой! Как можно спутать двух столь разных женщин – не понимаю! -       Мы говорим не о тебе, – Северус отставил чашку, и она через миг наполнилась новой порцией чая. Мне нравилось играть в радушного хозяина. – Это всё, что ты можешь сказать о Поттере? -       Он любит книги, предпочтёт им любую компанию и делает исключение только для Фэй Данбар и, частично, для Гермионы Грэйнджер, Луны Лавгуд и Драко Малфоя. Ему нравится общаться с ними, потому что они его слушают и слышат. Присматривает за уже упомянутой Луной и вместе со своими приятелями часто провожает её до класса, чтобы девочка не заблудилась в своих мечтах. Вне всех категорий доверия и проявлений внимания – Маркус Флинт. У него Генри готов есть с рук, за что вполне заслуженно пользуется симметричным доверием и буквально катается у капитана квиддичной команды на шее. Поттер верит в справедливость и старается следовать примеру своих родителей. Любит рисовать… Ну, это ты и сам знаешь, я слышал, как ты ругал его за рисунки в эссе. -        Они не были нужны! К тому же, те каракули, изображавшие заунывник, совсем не походили на иллюстрации из учебника! Про почерк я вообще молчу. Даже магглорождённые уже освоились с перьями и чернилами, а он всё ещё сажает кляксы! – возмущению Северуса не было предела.       Я тут же вспомнил Джона, старательно выводящего петли и кружочки на мелко разлинованном листе – я учил его правильно писать, потому что в обычной школе Джон пользовался шариковой ручкой или карандашом, а они в обращении были значительно проще, чем перо и «кровь поэтов». Джон всё время пачкался в чернилах, а потом долго и упорно отстирывал свою мантию и оттирал руки, едва не сдирая кожу, потому что не знал нужных заклинаний для удаления пятен и не хотел учиться им у меня. К тому моменту, когда мы познакомились и я начал завоёвывать его дружбу, Джон уже понял правила магического мира, выраженные в пошлой истине: «За услугой следует долг». А потом мне это надоело, я спёр из теплицы защитную мантию и каждый раз заставлял Джона надевать её, чтобы он не тратил время на глупости и не портил собственную кожу. Он злился на меня и ругал за воровство, каждый раз тайком относя мантию обратно в теплицу. А я снова забирал её оттуда и так шло по кругу до конца первого курса. -       …арт. Локхарт! – окликнул меня Северус и я вынырнул из воспоминаний. -       Прости, задумался. Северус, а у всех магглорождённых были повреждены пальцы? -       Ты говоришь так, будто Поттер жил на какой-то живодёрне! -       То, что я понял за краткое время общения с ним, свидетельствует о правдивости твоей догадки. -       Чушь. Это просто последствия лени и вседозволенности. Я уверен, что Петунья баловала его сверх всякой меры. -       Петунья? – я сделал вид, что не понял его. -       Сестра Лили Эванс. Поттер жил у неё до того, как кто-то забрал его и всучил Флинтам. Под «кто-то» я имею в виду Фаджа, сумевшего разнюхать местонахождение мальчишки. Наверняка он привлёк невыразимцев к этому делу, иначе я не понимаю, как можно было обнаружить Поттера. -       Прости, а что, его местообитание было скрыто чарами? – я наивно захлопал ресницами. -       Естественно. А если бы до этого малолетнего олуха добрались Пожиратели или почитатели из числа любителей сказочек о Святом Поттере? Да его бы разорвали на мелкие клочья что первые, что вторые, только одни из ненависти, а другие – из слепого обожания! -       То есть, ты знал, где живёт мальчик? Ты навещал его, да? Следил за ним? -       С какой стати? У него было всё, что только мог пожелать ребёнок. Какой смысл приглядывать за маленьким избалованным негодяем? Ты разве не замечаешь, что он получает всё, что хочет? -       Нет, Северус. Потому что мне есть с кем сравнивать, – я усмехнулся. – Это я получаю то, что хочу, а не Генри Поттер! Ты его так сильно ненавидишь… Несмотря на все мои старания по удалению копоти с твоего разума, ты всё ещё питаешь злость к нему! Почему, Северус? – я отставил чашку и подался вперёд, не сводя со Снейпа любопытного взгляда. – Это ребёнок. Предположим, что всё именно так, как ты говоришь, и он – разбалованный нарцисс вроде меня. Так и что? Какое великое зло он тебе причинил, что ты то плюёшься на него ядом, как в старые добрые времена, то игнорируешь, а то… бегаешь по школе в его поисках, чтобы отвести мальчика на обед. В чём дело, милый мой Принц? -       Не твоё… Я не могу ответить, – проговорил он, отводя взгляд. -       Не только Лили и Джеймс? -       Ты не понимаешь! – вспыхнул он. – Поттер виновен в смерти своих родителей, он – истинный убийца Лили! Если бы не он, Тёмный Лорд и не подумал бы преследовать их и пытаться погубить. -       Прости, но я ни за что не поверю в то, что годовалый младенец смог как-то насолить Неназываемому, да ещё так, что тот ринулся мстить ему изо всех своих немалых сил, – небрежно отмахнулся я, внутренне замирая от предвкушения. Сидящая рядом со мной Люччи мелко дрожала от негодования – при ней смели оскорблять «юного воспитанника»! – Да и когда он это мог сделать? Неназываемый что, приходил на крестины Поттера и тот срыгнул ему на парадную Пожирательскую мантию, чем породил лютую обиду и кровную месть до тринадцатого колена? Поправь меня, если я ошибаюсь, но, кажется, Генри Поттер и Тёмный Лорд впервые встретились именно в ту Самхейнскую ночь, когда Неназываемый убил родителей мальчика. Хотя, мне больше нравится версия, где они взаимоуничтожили друг друга! -       Нет, это был Поттер, – взгляд Северуса потускнел и размылся, а разум явно провалился в воспоминания. Я ждал. Не двигаясь, не торопя его, я выжидал и ощущал себя на сидящим в засаде на очередной охоте. Даже азарт проснулся! – Джеймс залил своей кровью весь первый этаж дома, Лили умерла от авады, Неназываемого развеяло в прах, а этот мелкий паршивец получил лишь один жалкий шрам и даже пелёнок не обгадил от страха! Как бы я не старался, что бы я не делал, но идиотское пророчество свершилось и…Мордред! – Северус очнулся и бросил на меня испуганный взгляд.       Пророчество. Только этого дерьма не хватало. -       Я не должен был тебе этого говорить! Только не тебе… – Северус вскочил с кресла, выронил чашку на ковёр и замер, не донеся руку до скрытого крепления с палочкой. – Ты ничего не должен был знать о пророчестве Трелони! -       Трелони? Нашей милейшей и нежнейшей Сивиллы?! – искренне удивился я. Северус, страдальчески искривив лицо, выхватил-таки палочку и молниеносно наставил её на меня, одними губами произнося запретное слово. Но меня уже не было на диване – я скатился на пол и пнул столик, отправляя его знакомиться с коленями Северуса, а моя драгоценная фэйри, не имеющая возможности напасть на волшебника или – упаси Моргана – отнять у него палочку, просто и безыскусно завалила неблагодарного предателя ворохом подушек с дивана, напоследок ещё и запутав в сорванной с окна шторе – многослойной и сборчатой. Она выгадала мне три секунды и мне их хватило на то, чтобы перекатиться в сторону, двинуть Северусу каблуком под колено и опрокинуть на пол. Через миг я уже сидел на нём сверху, прижимая руки к полу и с негодованием глядя в расширенные от ужаса тёмные глаза. -       Опять?! Сколько можно, Северус? Ты стал предсказуемым! Года не прошло с тех пор, как ты в первый раз пытался стереть мне память, а ты опять захотел применить ко мне Обливиэйт! Повторение – мать пошлости. -       Ты не должен этого знать! -       Почему? – искренне удивился я. – Что такого страшного в том, что Сивилла произнесла некое пророчество? Она – пифия, это её суть. Хотя… Точно! Она ведь появилась в школе зимой, в разгар учебного года, после странного собеседования у Дамблдора, которое проходило в «Кабаньей голове». Бедняжке совсем было некуда пойти и она решила попытать счастья в Хогвартсе, надеясь на какую-нибудь мелкую должность, а вместо этого наш Великий Волшебник выгнал Прозерпину Нокс и назначил на её место Сивиллу, из-за чего несчастная с первых же дней столкнулась с неприятием со стороны учеников, недовольных такой перестановкой. А ты там был… Да, она же сама говорила, что ты находился тогда в клоповнике Аберфорта. Получается, ты слышал это пророчество. Ну что, я угадал? Мои логические умозаключения оказались верны? – я чуть крепче сжал запястья Северуса, вынуждая его болезненно кривиться. – Отвечай, дорогой мой. -       Пусти меня. Тебе не кажется, что ты зашёл слишком далеко и позволяешь себе… -       Северус, это не я напал на тебя в твоих покоях, когда ты пригласил меня в гости, желая осчастливить исполнением заветного желания. Ещё немного, и свои желания начну исполнять я. Например, перекрашу твои волосы в цвет Люциуса Малфоя! Отвечай! – я сжал его руки так, что без помощи лекарственных мазей полученные синяки должны были сходить не менее двух недель. -       Я… Я услышал часть этого пророчества, – выдавил он, и с каждым словом в его глазах всё ярче и сильнее разгорались страх и ненависть. Ненависть к самому себе. – И я передал его Волдеморту. Я не знал, что оно коснётся Лили! Лорд охотился за ребёнком, он был готов пощадить его мать, потому что я умолял его об этом. Я просил и Альбуса, я согласился сделать всё, лишь бы он спас её! -       Да, ты рассказывал. Теперь я знаю причину. Ты ненавидишь не Генри Поттера, а себя. Ведь это ты натравил Неназываемого на мальчика. Тебе было плевать на то, о ком именно говорится в том пророчестве, главное – выслужиться, дотянуться до своего заветного шанса! Ты ведь сменил сторону только потому, что под удар должна была попасть Лили Поттер, будь на её месте другая женщина, тебе было бы плевать. Как плевать на Алису Лонгботтом и Невилла, живущего сиротой при живых родителях. А теперь, когда последствия твоей жестокой эгоистичной близорукости настигли тебя, ты продолжаешь обвинять в неудаче кого угодно, кроме самого себя. -       Ты вообще представляешь себе, как работают пророчества? – срывающимся голосом спросил он. Худосочное, костлявое тело сотрясала дрожь, глаза блестели, а на скулах выступили некрасивые пятна нервного румянца. Ещё немного, и он сорвётся, и затишье, в котором Северус пребывал с Йоля, вспыхнет ярким пламенем ожидаемой истерики. Потому что Поттер. Потому что Альбус. Малфой, суд, оборотни и… Я. – Услышанные кем-то, пророчества не могут не сбыться! Кроме меня рядом с Трелони находился Альбус, он слышал каждое слово, в то время как я – только половину, я даже не успел услышать это мордредово пророчество полностью! Даже если бы я промолчал, то это ничего бы не изменило. Любое действие Альбуса привело бы к его исполнению! Там не было и слова о Лили. Лишь о ребёнке, – просипел Снейп, а затем, прикрыв глаза, еле слышно произнёс: – Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца... Этого хватило, чтобы лорд выбрал Поттеров! -       Почему? Этого дохрена мало! Ты знаешь, сколько детей-волшебников родилось в конце июля? И почему был выбран этот же год, тот самый, когда было произнесено пророчество, почему не следующий? Ты понимаешь, что это не предсказание Сивиллы сделало Генри и его родителей жертвами, а ты и полоумный психопат с манией величия? Невилл родился на день раньше Генри и он тоже мог стать ребёнком пророчества, тем более, что в отличие от Лили, Алиса точно противостояла Неназываемому! Маленькая боевая стерва ни в чём не уступала своему мужу. Я ещё доучивался в Хогвартсе, а о них уже шли слухи – об Алисе и Фрэнке, не о Джеймсе и Лили. Разве миссис Поттер не занималась делами домашней лаборатории, не исполняла роль примерной молодой жены? Или же она скакала по местам боевых столкновений с палочкой наголо, как Алиса?       В моей голове роились, сталкиваясь острыми гранями, осколки разговоров, размышлений и выводов, сделанных нами с Джоном. Тайная война Джеймса и Сириуса, в которой Лили исполняла роль начальника штаба и участвовала в разработке всех безумных идей, доводя их до совершенства и стараясь избежать ненужного риска. Могло ли это тем самым вызовом, который Лили трижды бросала Неназываемому? Нет, но с учётом выбора главных действующих лиц спектакля по исполнению пророчества – да! -       Пророчества всегда исполняются, и если выбор Тёмного Лорда пал на Поттеров, значит Джеймс действительно втянул Лили во что-то опасное! Это он обрёк её на смерть, он и его сын, а не я! – отчаянный, полный страха крик заставил меня вздрогнуть. -       Ты лжёшь, – произнёс я, ещё ниже склоняясь к нему и почти касаясь щекой его лица, шепча на ухо самые жестокие слова, которые только мог произнести. – Ты сам отвратил от себя Лили, ты сам решил стать убийцей, лишь бы подняться наверх, ты сам обрёк на заклание неизвестного тебе ребёнка, передав часть пророчества Неназываемому, ты сам перепродал себя, оставшись в должниках, Альбусу. И ты сам день за днём копал себе могилу, ненавидя детей, презирая тех, кто помнил тебя студентом, кто знал о твоём постыдном прошлом, – я отпустил его запястье и коснулся стянутого грубой тканью предплечья. – Я всегда был с тобой честен и открыт, я искал твоей дружбы, а ты наносил мне удар за ударом просто потому, что боялся! Дамблдора, ответственности, изменений, себя самого – ведь никто лучше тебя не знает, каков ты на самом деле. Огневиски со стеклом. Шоколад с перцем. Джейн была права... И теперь, когда ты решился узнать хоть что-то о Генри, когда ты понял, что скоро утратишь последний шанс на хотя бы вежливый нейтралитет с ним, ты снова сорвался. Ты понял, что был неправ по отношению к нему, но признать так и не смог, вот и начал беситься, как в старые недобрые деньки. Ты просто сжёг все, что у тебя могло быть, и продолжаешь яростно вытаптывать малейшие ростки всего живого, что пытается подняться из пепла, потому что боишься слабости, чувств, ответственности и доверия. Так не может продолжаться. Ты не принимаешь себя, не понимаешь себя. Я устал говорить одно и то же, это безумие – повторять действия, не приносящие результата! Но я здесь, сейчас, всё ещё говорю и удерживаю тебя от очередной глупости вроде попытки стереть мне память. В моих же комнатах и при моей же домовушке. Ты стал так неосторожен и вспыльчив. Ты так скоро сгоришь… – прошептал я, касаясь губами его кожи. – Пепел и прах. И грязная хижина, где останется лежать твой никому не нужный труп. Даже могилы не будет…       Северус вздрогнул, из его горла вырвался хрип, он попытался вырваться, а затем его дыхание стало прерывистым и неровным, словно он задыхался и не мог справиться с лёгкими. Я отстранился, сел на пол и рывком притянул к себе это носатое злосчастье. Он уткнулся лицом мне в плечо и разрыдался, с трудом вдыхая ставший густым и ядовитым воздух. -       Прости, прости меня! – просипел он. – Прости! Я был неправ, я пытался, я правда хотел по-другому, но у меня не получилось! -       Всё у тебя получалось. Нам же было весело вместе со студентами обкатывать метлу? Да и кататься с горки тоже было неплохо, – ответил я, осторожно касаясь плеча Северуса. Его надо было утешить, но как же мне не нравилось, что приходится тратить время на досадные сантименты! – Слишком мало попыток сделано, чтобы ты мог счесть эксперимент неудавшимся! Продолжай, Северус. Бессмысленная грызня собственной души не даст тебе покоя, ты уже облажался. Сделай вывод, прими его и иди дальше, и тогда у тебя под ногами будут хрустеть камешки мелкого гравия на тропинке к дому, а не кости убитых тобой людей на личном кладбище, с которого ты не можешь выбраться! -       Почему всегда ты? -       Потому что я – лучший и ты прекрасно знаешь, что мне ты можешь доверять. -       Помоги мне, – еле слышно выдавил он. – Я не понимаю, зачем я ещё живу, зачем я вообще нужен, если только уничтожаю всё и всех, кто приближается ко мне, будто я проклят! Я так больше не хочу…       Ну да, проклят. Сириусом Блэком. За дело, конечно, но уж больно это проклятие затянулось, надеюсь, нам с Джоном удалось снять его! Ох, живые Блэки не менее мстительны, чем мёртвые, Северусу ещё повезло, что Сириус до последнего считал его родственником и не причинял непоправимого вреда. -       Магия – это желание, mon ami sévère. А для того, чтобы волшебство сработало, ты должен понимать, что ты хочешь. Чётко, ясно и без самообмана. Реши уже, что тебе нужно и важно, и я… попробую что-нибудь с этим сделать! – я не стал скрывать улыбку, всё равно её видела лишь Люччи.       Что ж, информация о некоем пророчестве и даже первые его слова стоили этой носатой обузы, которую мне придётся воспитывать до конца года. Грэй будет вдвойне счастлив, а я гарантировано избегу опасности влезть в серую мантию с зачарованным капюшоном. Мне так не идут тусклые цвета! -       Ты снова опередила меня, – я не смог сдержать радость, увидев Аврору перед закрытыми дверьми. – Неужели урок прошёл так ужасно, что ты бросила студентов и сбежала ко мне? -       Это недоверие к моему педагогическому таланту или проявление твоего самомнения? -       Это ирония. Если она тебе неугодна, моя муза, то я её изгоню! – заявил я, останавливаясь рядом с нею и опирая на метлу. -        Ты без иронии всё равно что тыквенный пирог без корицы! -       Один – один, – скривился я. – Ни слова о тыквенных пирогах. Они ужасны… – я вздохнул и сбросил с плеча подбитую мехом тёплую мантию, которую небрежно нёс так через всю школу. – Это тебе. Справишься или помочь? -       Справлюсь, но помоги, – решила она, скрывая улыбку. Наверняка вспомнила побег из северной башни и декабрьскую стужу. – Я не привыкла носить такое. Зачем, Гилдерой? -       Потому что иначе ты замёрзнешь, – честно сообщил я, помогая ей надеть подбитую мехом мантию цвета тёмной морской воды с серебряными застёжками. – Ночь, высота, да ещё и скорость полёта подарят тебе незабываемые ощущения, вместе с обморожением. Не думаю, что ты согласна на подобные последствия нашей прогулки. Пойдём? – Я, взяв Аврору за руку, повёл её прочь из замка. – Полёт будет недолгим, но я не хочу рисковать тем, что ты превратишься в ледяную статую и мне придётся хранить тебя в подвале, чтоб ты не растаяла и не затопила замок! -       Ты говоришь одновременно милые и ужасные вещи. -       Прекратить? -       Кажется, это невозможно, – глаза Авроры щурились от насмешки – лёгкой, беззаботной и совсем необидной. – Ты не можешь перестать быть собой!       Мы отдалились от школы, чтобы никто не смог насладиться зрелищем того, как Аврора с шестой попытки уселась на метлу, постоянно путаясь в длинных плотных юбках, а затем взлетели и направились в сторону Запретного леса. Мы сидели до неприличия близко друг к другу, Аврора цеплялась за моё пальто, которое я надел вместо непригодной для полётов мантии, и я ощущал, как дрожат её пальцы. То ли холод, то ли волнение. А может – страх. Я облетел стороной выжженное логово акромантулов, не желая, чтобы Аврора увидела его, а затем направил метлу в сторону одной из лесных прогалин, примеченных во время ночных прогулок. Через десять минут мы приземлились на покрытую ледяным настом землю, и я первым же делом набросил на нашу обувь чары «кошек», позволяющие не бояться падения. -       Не замёрзла? -       Нет. У тебя широкая спина – за ней было удобно прятаться от встречного ветра, – проговорила Аврора, поправляя выбившиеся из-под шляпки волосы. Она опять надела её – смешную маленькую тёплую шляпку, почти не защищающую от холода. -       Я рад. -       Что это за место? – спросила она, обеспокоенно оглядывая чернильную тьму зимнего леса, застывшего в ледяном плену после прошедшего днём дождя. -       Просто поляна, обычно в ней нет ничего примечательного, но сегодня, думаю, она раскроет себя с лучшей стороны. Смотри! – я поднял палочку и запустил в воздух несколько десятков мелких, почти крошечных искр люмоса. И ещё раз. И ещё. Сияющие бирюзового-голубым светом огоньки разлетались в стороны, путались в покрытых ледяной глазурью ветвях и оседали на покрытой прозрачным панцирем коре. Мрачный и зловещий лес преобразился, засияв сотнями отражённых льдом огоньков, наполнился искристым светом и мягким холодным сиянием. Сплетающиеся ветви превратились в ажурные арки, а кривые стволы – в изящные колонны, словно высеченные из голубого мрамора. -       Он прекрасен, – выдохнула Аврора, делая несмелый шаг вперёд и оглядывая распростёршееся вокруг неё великолепие. – Настоящий сказочный лес! Ради такого зрелища стоило мёрзнуть на метле! -       Всё-таки замёрзла… Проверь карманы, – попросил я, с интересом ожидая реакцию своей музы на находку. Она осторожно сунула руки в глубокие карманы и вынула амулет – костяной гладко отполированный кругляш, на котором с двух сторон темнели глубоко вырезанные рунные ставы. – Если ты его примешь, то больше не будешь мёрзнуть – он согреет тебя не хуже тёплой мантии. -       Этой самой мантии, которая идеально подходит по цвету к нежно-голубому ледяному хрусталю, – Аврора отвела взгляд и сжала в ладони амулет. – Ты ведь захватил её не просто так, не чтобы одолжить мне на пару часов? -       Я был бы полнейшим мерзавцем, сделай я так, – моё искреннее возмущение заставило её засмеяться. -       Она дорогая, она приметная, но сомнения в принятии у тебя вызывает согревающий амулет. Почему? – любопытство было живым, искренним и в нём не было ни капли подозрения. Я решил, что честный ответ будет самым уместным. -       Потому что мантия – ткань, которая всего лишь стоит денег. А амулет – производная моих сил и способностей, пусть и незначительная, – проговорил я, подходя к ней ближе и с любопытством вглядываясь в глаза, отражающие зачарованные огни. Это было интересно и даже увлекательно – дарить подарки женщине, с которой меня сближало нечто большее, чем мимолётная или взаимовыгодная связь. За исключением подростковых увлечений, не закончившихся ничем, кроме невинных свиданий, я никогда ещё не занимался столь тонким и, на первый взгляд, бессмысленным делом, как отношения. Мечтал – да, но каждый раз это приобретало монструозные формы и заканчивалось чьей-то смертью, реальной или мнимой. Но я принял доводы Джона, я послушался свою Наставницу и решился, и поэтому каждый шаг, каждое действие были похожи на прогулку по болотной трясине без опорных шестов и с проваливающимися под ногами кочками. -       Весна в этом году будет поздняя, а по ночам на Астрономической башне дует очень сильный ветер. Спасибо, что позаботился обо мне, – произнесла наконец Аврора и протянула мне амулет. – Надень. У меня пальцы дрожат, и я боюсь, что уроню его! -       От холода или… -       Или! – моя муза немного сердито сморщила нос. – Если ты не догадываешься, то мне немного неловко. Не так просто отринуть все принятые нормы и правила поведения добропорядочной леди, которые прививали мне с рождения. К тому же, это подарок от тебя и я, к твоему сведению, взволнована и смущена! -       А сейчас я сделаю ещё хуже! – честно предупредил я, стягивая петельку витого шёлкового шнура и опуская костяной амулет на плотную ткань мантии. -       Уверен, что сможешь? -       Это же я! Конечно, да, – я вновь вынул палочку и повёл ею в воздухе. Я провёл два вечера у Флитвика, перенимая у него навык долгосрочных звуковых чар, а затем гонял бедную Люччи между школой и домом, заставляя приносить мне пластинки и вместе с нею выбирая то, что может удовлетворить мой взыскательный вкус и старомодные привычки Авроры. Вроде бы несложный фокус сродни создаваемым мной иллюзиям относился к высшим чарам и был построен на основе ментальных практик, в которых мой Декан разбирался и поэтому, старательно скрывая довольную улыбочку, смог объяснить мне простейшие азы этог искусства. Одно дело – Обливиэйт, тут я был хорош. Но как заставить всех слышать ту музыку, которая играет у тебя в голове, было мне совершенно неясно! До этого вечера… -       Шуберт?! – Аврора замерла, вслушиваясь в нежные и лёгкие звуки скрипки, заполнившие ночной лес. -       Он самый. «Сказки Венского леса» – немного банальный выбор, но зато весьма… -       Если это – банальность, тогда я вообще не понимаю, что такое оригинальность в твоём представлении! -       Да, пока рано говорить тебе о таком, – согласился я и, пока Аврора не успела сообразить, что именно я имею в виду, я протянул ей руку. – Леди? -       А?! -       Ночь, музыка, холод, я. Вам не кажется, что это прекрасное сочетание для вальса? -       Самое лучшее, – сдавлено прошептала она и вложила свою дрожащую ладонь в мою.       Мы танцевали. Круг за кругом, по покрытой ледяным настом поляне, в сердце Запретного леса, куда в иной день я ни за что бы не привёл свою музу. Она улыбалась, пыталась отводить взгляд, иногда спотыкалась, иногда размыкала губы, желая что-то сказать, но каждый раз останавливала себя и продолжала молча смотреть на меня. А потом мы сидели на зависшей у самой земли метле, как на скамейке, и пили глинтвейн – горячий, пряный и терпкий. И не было ничего – ни объятий, ни поцелуев, ни признаний, которые испортили бы эту чудесную ночь. -       А что ты примешь от меня в качестве ответного подарка? – спросила Аврора, когда мы возвращались в школу. Я летел медленно, старательно затягивая время, проведённое вместе с женщиной, принимающей мои сумасбродства как неотъемлемую часть меня самого, и только поэтому смог удержать ровный курс, не вильнув в сторону. Что за глупости она спрашивает?! -       Ты уверена, что хочешь придерживаться правил взаимозачёта? Кажется, между нами не должно быть долгов, – осторожно спросил я, не отрывая взгляда от приближающейся громады спящего Хогвартса. -       Я согласна, но мне тоже хочется хоть чем-то порадовать тебя, вот только это сложно сделать с учётом твоих возможностей, что финансовых, что магических! -       Ты недооцениваешь свои способности и мою жадность! К тому же, подарок – это всего лишь материальное выражение чувств, которые можно проявлять иными, куда менее затратными способами! А в нашем с тобой забавном случае один факт принятия значит куда больше, чем ответный жест. -       А если я хочу сделать этот самый жест? – продолжала настаивать она. Я рассмеялся и направил метлу к земле. Мы вернулись. -       Яблоко. Пусть это будут яблоки, Аврора. Можешь кидаться ими в меня с Астрономической башни, а я стану бегать у подножия и ловить их, пожирая в мгновение ока. -       Я найду куда менее трудозатратный способ. Я люблю свою работу, но лестница в башне когда-нибудь меня доконает! – она засмеялась и осторожно слезла с древка, опять запутавшись в многочисленных слоях ткани. Шутка ли – платье и две мантии! – Надеюсь, наши невинные развлечения не заставят никого додумывать лишнее и несуществующее. -       Даже если так, то я смогу обернуть это к нашей же пользе. Например, использую в качестве педагогического элемента. Представляешь, Аврора, я взял Северуса на поруки! -       Прости, что?! – она замерла, глядя на меня со священным ужасом. – Это и было его желание? Я слышала ваш разговор за завтраком, и… -       Нет, он просил совершенно об ином, а в результате я теперь буду выполнять работу Люциуса Малфоя, Дамблдора и папеньки Северуса вместе взятых! -       Неправильно, – заявила она. – Ты должен выполнять только свою работу – работу Гилдероя Локхарта. И, кажется, только ты один сможешь привести Северуса в адекватное состояние. После Йоля с ним что-то случилось, я вижу, что он старается вести себя более человечно, но не все его попытки имеют хоть какой-то результат! А после суда над бывшим директором он и вовсе стал похож на ребёнка, потерявшегося на вокзале Кингс-Кросс. Я зла на Северуса, до сих пор зла и не буду это скрывать, но я не могу радоваться его бедам. Вот если бы я нашла в себе смелость разбить ему нос, это было бы честно. А так… -       То есть, ты благословляешь мои труды по социализации декана факультета Слизерин? -       Хочешь, вышью штандарт и вручу его тебе в самой торжественной обстановке? Правда выглядеть это будет весьма… неоднозначно! С учётом, ну… – она отвела взгляд. -       Да плевать мне. С твоей же башни на это плевать, потому что не имеет для меня никакого значения. Это деталь портрета, а не его основа! Пойдём. Уже три часа ночи, и если ты после завтрака сможешь отправиться досыпать, то мне предстоит под видом работы истязать детей за деньги их же родителей. Представляешь, целыми днями рассказываю всякие интересности, устраиваю пытки, а мне за это ещё и платят! -       Тебя за это ещё и любят, – засмеялась Аврора, привычно кладя ладонь на подставленный локоть. – Некоторые студенты нарочно выполняют задание неправильно, чтобы ты их перекрасил, наградил шутовским колпаком, цветочным веночком или заставил сдавать практикум лично тебе. -       Вот засранцы! – возмутился я. – Они портят мне отчётность. Ничего, я для них что-нибудь новенькое придумаю…       Ситуация, в которой я оказался, характеризовалась одним словом – гадство! Я не мог выбраться из школы до воскресенья, Остара и новое слушание по делу Дамблдора выпадали на субботу, и я не имел никакой возможности передать Джону столь важные сведения о Гарри и пророчестве, чтобы тот сообщил о них Грэю. Вот тут играть втихую мы уже не могли – без помощи самого загадочного человека Магической Великобритании было не обойтись, а доверять тайну истинного положения дел через Люччи, письмо или сквозное зеркало я не имел права. Вызывать Джона в Хогвартс с помощью Гарри и выгонять мальчика было бы крайне неосмотрительно, а рассказывать всё при нём… О! Он бы тогда сменил цель для своего славного ножичка и тот бы точно оказался воткнутым в кое-чей худосочный бок, даром что ли Гарри начал тренироваться под присмотром Маркуса и заинтересованных старшекурсников, которым очень пришлась по душе моя старая книга? Деревянные муляжи были безвредны и не могли оставить ничего, кроме синяков и ссадин, а вот умение грамотно воспользоваться нашим с Джоном подарком было полезно для нашего маленького рыцаря, а заодно угрожало жизни человека, подставившего его семью под удар. Интересно, а Блэк знал об этом? У него же имелся собственный шпион в стане Пожирателей в лице младшего брата! Ох, сколько вопросов…       Единственное, что я смог сделать, так это договорился с Джоном о срочной встрече с Грэем. К субботе вся школа снова была готова взорваться от напряжения, и спокойствие сохраняли лишь участники клуба любителей ав… то есть изучения законов. Они ходили по замку в своей яркой форме, так как для оправдания самодеятельности назначили заседание на послеобеденное время, и кое-где я даже слышал печатный чеканный шаг идущих в ногу студентов. Малфой хранил нейтральный вид и не выражал недовольство, а Северус злобно косился на учеников, подскрипывал зубами, но молчал. Беспокоить детей придирками было опасно для жизни… Гарри носился по коридорам со стопками книг, и за ним хвостиками бегали его приятели с трёх факультетов и таскали ворохи свитков и тетрадей с записями. Старшие студенты о чём-то сговаривались, косились на преподавателей и явно затевали какую-то пакость, но… никто не обращал на них внимание. Малфой попросил не мешать подросткам творить херню. Им прошлого раза должно было хватить, чтобы понять новые правила школы – устраивать дебаты и орать, срывая голос, им никто не собирался запрещать, а вот за необоснованное применение магии или причинение вреда следовало жёсткое и действенное наказание. Студентов это устраивало…       Время шло, газет предсказуемо не было и волнение нарастало. Я плюнул на всё – на интриги, семейные тайны, суды, пророчества и собственную книгу – и после обеда потащил Северуса на стадион. Пока мы дошли, он как раз успел размяться. -       Доставай палочку, – велел я, сбрасывая свою любимую шубу на ограждение трибуны. Ещё немного, и придётся сменить её на пальто или плотную мантию. – Не можешь побороть нервозность – выплёскивай её безопасным способом. Ты едва не начал вновь плеваться ядом на гриффиндорцев. Это неразумно, Северус. -        Я не собираюсь с тобой сражаться, – он тут же отступил, заводя руки за спину и глядя на меня одновременно с подозрением и опаской. -       Мы будем не сражаться, а тренироваться. Должен же я понять, в каком плачевном состоянии ты находишься. Ты маг, ты мужчина, ты декан факультета! Где твои стать, власть и харизма? Ну, погнали. -       Я не хо… -       Поздно! – обрадовал его я и выпустил первое заклинание. В этот раз я действовал куда осторожнее, чем на дуэли, не подставлялся и постоянно использовал щиты, от стандартного Протего до мощного Скутума. Без полной выкладки, без выплеска магических сил, проверочный поединок занял куда больше времени и Северус смог-таки показать мне, что он может без пожирательских приёмов и подлостей с летающими гадюками. Неплохо. Я даже несколько раз впечатлился! Но опять же – Северус не выдерживал долгой нагрузки. Было видно, что когда-то он тренировался всерьёз и былые навыки могли позволить ему отбиться и сбежать, а то и завалить какого-нибудь мага средней выучки, но к серьёзному противостоянию он не был готов.       Я не собирался делать из него боевого мага, я сам не относился к этой категории волшебников, но поднять выносливость и позволить сбросить эмоции более достойным способом, чем язвительная злость или бесполезная обида, вполне мог. Да и нелишним было обезопасить наградную табличку Лили Эванс, которую Снейп до сих пор не вернул в зал наград. Пусть расслабляется как взрослый человек, а не как подросток с беспокойными руками! -       Быстрее! Давай, быстрее! Двигай ногами. Ну же, приседай, падай, уклоняйся! -       Тут кругом лёд, – возмутился Северус в ответ на мой призыв, отвлёкся и предсказуемо попался на простейшее ватноножное заклинание, после чего рухнул на спину и выпустил палочку. -       Не оправдание, – заявил я, подходя к нему и подавая руку. – С учётом причуд английской погоды у нас всегда либо грязь, либо лёд. Давай, поднимайся. И начни уже носить брюки! У тебя, конечно, очень красивые икры и мне нравится созерцать изящество их изгибов, но я ведь могу счесть это провокацией и ответить в том же стиле. Как ты думаешь, мне пойдёт килт? -       Тебе пойдут молчание и скромность, – простонал он, с трудом возвращая себя в вертикальное положение. -       Какая безвкусица, – фыркнул я и жестом приманил к себе шубу, с удовольствием кутаясь в меха. – Пойдём, до ужина остался час, а нам ещё надо привести себя в порядок. Ты же не покажешься на людях в несвежей рубашке и с вороньим гнездом на голове? Так что придётся тебе вымыть свои прекрасные волосы! Я дам тебе пару чудесных бальзамов, которые способны превратить в шёлк даже сухую паклю. А ещё… -       Я не собираюсь мазаться какой-то дрянью, – тут же попытался отказаться Снейп, но я был неумолим. -       Это не дрянь, а средство для ухода. Кто сказал, что мужчина не должен следить за своей внешностью? Посмотри на Люциуса! Ты правда считаешь, что всё, чем он пользуется, это чистая вода и хорошая наследственность? -       Но я-то не лорд, – мой готический герой продолжал врать. -       Ты – декан Слизерина, – отрезал я. – И обязан выглядеть соответствующе. Вздумаешь отнекиваться – приду и самолично вымою тебе голову! – Бедный Северус споткнулся и только чудом смог сохранить равновесие. Я внимательно вслушивался в ту нить, что связала нас. Он был возмущён, озадачен, напуган и… благодарен. Искренне, что было немаловажно. – И даже не думай натягивать свою монашескую мантию. Леди Малфой завалила тебя одеждой, так что прими её дары и окажи леди любезность, явившись к ужину в подобающем виде. -       Ты представляешь, как я буду выглядеть?! – возмутился он, скрывая страх. -        Великолепно, изысканно, сдержанно и достойно. А не как бедный родственник, с трудом попавший к столу обеспеченных господ. Мой Чёрный Принц, – усмехнулся я, даже не думая скрывать намёк, – ты не должен забывать о том, кто ты есть!       Северус снова споткнулся и рухнул-таки на снег, пробив ладонями наст. -        Откуда ты… -       Это не имеет значения для меня, но важно в твоём случае. И вспомни, что я говорил про самобичевание и прочий мазохизм – они не нужны, если не приносят удовольствия!       Я остался доволен прошедшим ужином, на который Северус явился в пристойном виде. Слава Моргане, свершилось! Самая скромная и простая из тех мантий, которые преподнесла Северусу Нарцисса, смотрелась едва ли не парадным облачением по сравнению с прежними суконными тряпками. Озабоченные событиями за пределами Хогвартских стен студенты почти не обращали внимания на подвергшийся изменениям внешний вид своего преподавателя зельеварения, а вот Люциус оценил и снизошёл до благодарного кивка в мою сторону. Я же, удовлетворив своё чувство прекрасного, переключился на еду и беседу с Деканом о пользе и вреде щитовых чар – Флитвик из окна видел отсветы заклинаний на стадионе и не мог не узнать, что же там творилось. Он, не отвлекаясь от еды, выспрашивал меня обо всех подробностях внезапного спарринга, и даже смог выцепить несколько осмысленных фраз из Северуса, которые не были сдобрены ни сарказмом, ни негодованием. О чём ещё могут разговаривать трое мужчин за ужином? Разумеется, о драках, магии и магических драках! -       … учитывая ваш рост, при отведении вражеских чар лучше использовать трёхфазный вектор на потоке, а не на импульсе. Силой от четырёх до десяти магических единиц, не больше, но и не меньше, иначе не будет никакого толка. Как ни странно, но направление магии также подвержено законам физики, и она охотней струится вниз, чем вверх! -       Физика, физика, чудесная наука! Даже законы Ньютона действуют в нашем мире почти также, как в обыденном. По модулю волшебства, конечно. Было бы интересно создать сводный учебник физики, который позволил бы студентам лучше понять движение магии и её суть. Одних рассуждений Сигнуса Блэка тут мало! – я позволил себе помечтать о несбыточном. До сих пор многие студенты воспринимали магию как нечто непонятное и «прикольное», не видя в ней фундаментальную стихию, которой мы имели возможность управлять. Особенно этим страдали магглорождённые, даже Джон не сразу смог разобраться в том, что такое волшебство и насколько оно всеобъемлюще! -       Раньше в Хогвартсе преподавалась похожая дисциплина, – заметил Люциус, прислушивающийся к нашей беседе. – Однако же она была отменена Армандо Диппетом как еретически бесполезная в двадцать седьмом году. - То есть, при директоре Блэке подобный предмет существовал? – Северус, заинтересованный этой темой, произнёс фамилию давнего недруга без плевков и проклятий. – В библиотеке сохранились учебники? -       Нет, конечно! -       А может, Финеас Блэк в курсе, где они могут сейчас находиться? Он ведь в курсе многих указов Диппета! Учебники не имели права уничтожать, а Хранилища уже почти все проверены и инвентаризованы Мактавишем вместе с отрабатывающими провинность студентами! -        Северус, дети не в состоянии освоить аналог химии в виде зельеварения, а ты рассуждаешь о возможности возвращения куда более сложной дисциплины, – снисходительно заметил Малфой, лениво покачивая кубком с водой. Тыквенный сок лорд не пил из чувства брезгливости, а вино – по причине неуместности. -       Не стоит бросать в мой огород камней больше, чем может выдержать ограда, – сдержанно ответил тот. -       Лорд Малфой, – внезапно заговорила Минерва, слышавшая все наши рассуждения, но вежливо не вмешивающая в чужую беседу, – эти знания можно было бы использовать на занятиях по трансфигурации. Закон сохранении материи, как ни странно, применим и к моему предмету! Даже в качестве методического пособия выдержки из физических законов магии были бы полезны! -       Я не собираюсь с вами спорить, профессор Макгонагалл, я с вами полностью согласен. Но у меня нет возможности отыскать пропавшие почти семьдесят лет назад учебники в замке, полном скрытых помещений, тайных проходов и секретных комнат. Что же касается лорда Блэка, то он, к сожалению, всего лишь портрет и не сможет выдать ни одной тайны бывших директоров Хогвартса, как, к счастью, не сможет рассказать и о моих. -       Жаль, я так надеялся узнать, какими духами ты пользуешь! – вздохнул я. – Вот, например, что это был за аромат, который ты носил в прошлый четверг? Эти свежие нотки влаги никак не поддаются идентификации! Я надеялся, что Филлида Спора выдаст эту тайну, но, видимо, не судьба! -       Камыш и груша, – неожиданно ответил польщённый Малфой. – Их изготавливали на заказ в Грасе. -       Цветущие сады у озера Сен-Круа и свежесть майского утра. Идеально для стылой шотландской весны, сырой и траурно-мрачной! -       Я тоже так решил, – подтвердил мою догадку Люциус. – Меня поражает круг твоих интересов, Гилдерой – от духов до науки. -       Это всё разные стороны одной и той же жизни и все они должны быть прекрасны! -        Как ты? -       Как сама магия. Но мне нравится сравнение моей персоны с основой бытия.       На дальнем конце стола, где сидели Септима с подружками, прозвучало еле слышное дамское хихиканье. -       Она так же привлекательная, своенравна, опасна и благостна, – возвестил вдруг Люциус, допил воду одним глотком, словно вместо неё был налит огневиски, и поднялся из-за стола. – Я попробую побеседовать с Финеасом Блэком, профессор Макгонагалл. Вы несомненно правы – детям нужна толковая методичка по трансфигурации.       И ушёл, сияя серебряным блеском тщательно выпрямленных волос. -       Как ты это сделал?! – бывший декан Гриффиндора и нынешний глава Слизерина смотрели на меня с одинаковым возмущением. Флитвик довольно скалил зубы и тайком превращал собственную воду в вино. Трансфигурация же, как раз в тему. -       Сделал что? -       Уговорил его узнать о местонахождении старых учебников по магической физике! -       Я никого не уговаривал, что вы! Мы просто говорили о магии и духах. -       О совместных интересах, – подсказал Флитвик. – О проявлении понимания. О сути нашей жизни и уважении к личным границам. О признании ошибок и заботе о детях, но это касается уже вас, Минерва и Северус. Что ж, наконец я дождался момента, когда лорд Малфой использует то самое обещанное тебе «масло», Гилдерой. -       Не правда ли, приятно? – усмехнулся я, нарочито поддразнивая Макгонагалл и Снейпа. -       И пахнет камышом и грушей! – оскалился Флитвик, после чего обратил вино в крепчайший брэнди и с удовольствием влил его в зубастый рот. – За науку, коллеги мои. Науку побеждать духами, а не силой и кровью. Её и так было слишком много пролито в последние годы. Слишком много…       Если бы Грэй мог позволить себе упасть в обморок, он бы это сделал два раза подряд, а потом пошёл на третий заход. Дядюшка и Руфус пребывали в состоянии охеревшей полупаники, а Джон… Он, как обычно, стоял у дверей, охраняя вход и следя за окнами, но мой друг слышал каждое произнесённое мной слово и я ощущал охватившие его гнев и отчаяние. Пока что гнева было больше. Мы встретились в приюте – даром, что ли, кабинет Джейн был зачарован и изолирован лучшими специалистами Отдела Тайн и Грэем лично? – но самой хозяйки с нами не было. Непосредственно её дела Мальчика-Который-Снова-Мог-Не Выжить не касались. -       Технически ты предоставил сведения по лорду Малфою после Остары, – начал Грэй, но Корнелиус прервал его, хлопнув ладонью по столу. -       Он и так сработал лучше твоих шпионов и сыскарей! Пророчество! Матерь наша Магия, пророчество! Если оно причастно к безумию Тёмного Лорда, то тогда мы все в полнейшей заднице, потому что пророчества исполняются всегда! -       Мистер Фадж, но мы не знаем полностью это самое пророчество – Снейп его не смог услышать, Сивилла Трелони, как любой уважающий себя пророк, его не помнит, так что трясите Дамблдора, выворачивайте ему память и ту самую задницу, куда он всех нас загнал, когда решил пойти на поводу у таких тонких материй, как предсказание судьбы, – заявил я, нисколько не разделяя панику трёхголового рунеспура. -       Нельзя, – процедил Скримджер. – Если бы ты донёс до нас эти сведения хотя бы вчера утром, то у нас был бы шанс! Но теперь Дамблдор вне нашего доступа. -       То есть? Что вы вчера насудили? Газеты до сих пор молчат, все ждут сегодняшний вечерний выпуск, потому что в утреннем о результатах заседания не было сказано ни слова. -       Мы насудили отстранение от всех должностей, запрет на судейскую, преподавательскую или консультационную деятельность, официальный запрос о снятии Альбуса Дамблдора с поста председателя МКМ, который пришёл подписанным через полчаса после отправки, а также возмещение нанесённого ущерба и ссылка на остров Мэн, – с гордостью произнёс Корнелиус. – Там за ним будет проще проследить, тем более что выходы с острова охраняются, а феникса у Дамблдора больше нет. -       Как вам это удалось?! – я не мог скрыть восторга. С учётом того, что три четверти преступлений Дамблдора не могли быть озвучены или же не укладывались в рамки магического законодательства, результаты деятельности Визенгамота под командованием дядюшки превосходили самые смелые ожидания. -       Курсанты Руфуса помогли. -       Заткнись! – рявкнул тот, мгновенно выходя из себя. – Заткнись, Корнелиус, или я наплюю на твой пост и сделаю тебя непригодным для фотосессий на ближайшие полгода, если не больше! -       А ещё вам помогли братья Лестрейндж, не так ли? – спросил я, не замечая вспышки злости несчастного Главного Аврора, курсанты которого решили пойти на предательство и поднять бунт на корабле. -       Ещё как помогли. Конечно, они на несколько дней запоздали со своим предупреждением, но зато оно позволило обнаружить скрытых ранее связных и проследить всю цепочку посредников и участников этого заранее обречённого на неудачу фарса. Хотя о фениксе мы все забыли, – со вздохом признался Грэй. – Напрочь! А ведь он мог бы лишить нас не только Дамблдора, но и тебя, Гилдерой. Ах, сколько чудесных вестей ты принёс. Основатели, Блэки, Прюэтты, Малфои и Лестрейнджи свились в такой тесный и затейливый клубок, что мне будет крайне интересно его распутать! А пророчество… Не нужен нам Дамблдор для того, чтобы узнать о смысле откровений Сивиллы Трелони. Нам понадобятся юный Поттер, час времени и фестралья доза успокоительного. -       Что ты собрался сделать с мальчиком? – настороженно спросил Корнелиус. -       Я хочу отвести его в Зал Пророчеств. -       Это что такое?! -       Это место, где хранятся все пророчества, когда-либо произнесённые на территории Британских островов, начиная с времён короля Артура. Догадываетесь, какое именно пророчество было первым? Можно сказать, что этот зал – дар Морганы своим потомкам. Я не стану рассказывать вам о том, как работает ловля предсказания и их хранение, но пророчество может взять в руки и активировать лишь тот, о ком оно было произнесено. До момента исполнения, конечно. После оно уже становится сбывшимся и нейтральным. Если юный Поттер действительно имеет к нему отношение, то он сможет узнать смысл слов профессора Трелони и позволит прикоснуться к этой тайне и нам. -       Когда в школе каникулы? Через неделю, две? -       Через три. -       Отлично! Всего три недели ожидания и мы узнаем одну из причин, по которой Неназываемый начал охоту на Поттеров. -       Господа, а как вы это объясните Сириусу Блэку, – спросил я, переводя взгляд с одного воодушевившегося негодяя не другого. -       При чём тут Блэк? -       Вы собираетесь скрыть от него такие важные подробности жизни его крестника? Во-первых, он может знать чуть больше нас. Во-вторых, Блэк не простит вам замалчивания. Скоро он войдёт в полную силу, вернёт себе прежние мощь и наглость, и тогда его местонахождение на нашей стороне будет зависеть исключительно от той лояльности, которую вы проявляете к Генри. Опять же – Флинты. И не забывайте про семейный порнографический калейдоскоп, который тесно связан с Сириусом – вы хотите заручиться безоговорочной поддержкой аристократии? -       Спрятавшийся в Хогвартсе Малфой, обессиленная Мэри Прюэтт и наследники Лестрейндж, не имеющие возможности заявить свои права – не самое лучшее приобретение! – скривился Руфус, испытывающий недоверие и даже некое презрение к чистокровным аристократам. Слишком много крови они ему выпили! -       А больше у нас почти никого нет, – с ноткой ехидны напомнил дядюшка. – Скоро перевыборы и крыло нейтралов слишком малочисленно, чтобы представлять реальную силу, – дядюшка решил меня поддержать. – Если мы поможем Мэри Прюэтт с разводом, то привлечём на свою сторону часть сомневающихся из числа умеренных противников, а возвращение в мир юных и талантливых Лестрейнджей, при этом адекватных и свободных от клейма, позволит заручиться поддержкой сторонников старого порядка и возрождения былой аристократии! Что же касается Блэка… Вся эта возня поможет сочинить подходящую сказку для его «воскрешения»! К тому же – где два артефакта Тёмного Лорда, там может оказаться и три. Нам нужен доступ в дома Лестрейнджей и Блэков, ещё было бы неплохо поискать в поместье Фабия Синистера, но… – Фадж досадливо скривился и нервно провёл ладонью по коротко стриженным волосам. – Это дерьмо лучше даже Левиосой не трогать. Некромантия… Гилдерой, ты уверен? -       Малфой так и сказал. -       Сжечь бы дом Синистера, да из-за охранных чар старого ублюдка никто даже приблизиться к поместью не может!  -       Что ж, глубина той ямы с дерьмом, которая нас ждёт, только что увеличилась ещё на десяток футов, – Скримджер недовольно поморщился. – А ведь наши противники тоже строят планы! И Неназываемый, между прочим, явно находится в гостях у кого-то из них! -       У кого-то? Разве не у Селвина? – искренне удивился я. Джон, судя по почти незаметному повороту головы – тоже. -       Ты же не думал, что мы оставим нападение на особняк Малфоя без внимания, особенно после того, как он попросил Руфуса о содействии в виде закрытия глаз на некоторые аспекты переселения леди Нарциссы в замок? Двух идиотов, которых миновал «инфаркт», удалось разговорить в присутствии их впавшего в преддиарейное состояние дяди, и они признались, что скопировали старый карнавальный костюм своего патриарха и решили нанести «визит вежливости» исключительно по собственной воле, так как надеялись добиться этим влияния на занявшего пост директора Малфоя. Селвины владеют фермерскими угодьями, плюс в их руках находится часть ткаческих мануфактур и стекольное производство – фиалы для зелий и стёкла для теплиц тоже стоят денег. Представляешь, какой рынок сбыта в виде Хогвартса они получили бы, поставив лорда Малфоя в непристойное положение? -       Это не может быть правдой, это очень глупо, – пробормотал я, пытаясь осознать размеры чужой идиотии. -       У Селвина только дочери, он начал передавать дела племянникам, и те решили, что уже могут играть в самостоятельные игры. Как оказалось – нет. Кстати, гостиной у Малфоя тоже больше нет, – усмехнулся Руфус. – И части коридоров – тоже! -       Зато у Люциуса есть деньги, чтобы их восстановить. Значит, в качестве поддержки неназываемого остаются Роули и Трэверс. -       Гектор Трэверс сидит, прижав задницу к креслу, и носа не высовывает из своего дома. После того, как он пошёл на добровольное сотрудничество с Авроратом, лорд стал нерукопожатным среди старых друзей! -       Да, но ведь именно он рекомендовал Квиррела в роли преподавателя ЗОТИ, – напомнил я. – К тому же, у него есть более чем веский повод отомстить всем после пережитого унижения. -       А вот за Квиррела через него просил Роули, потому что бывший маггловед был замечен за изучением тёмных искусств и взят на заметку старым интриганом, до сих пор надеющимся добраться до тайн Фабия Синистера. Может, он собирался использовать молодого идиота в качестве живого ключа? -       А Гринготтс был тренировкой? – полюбопытствовал я, и Руфус замер. -       Грэй! Квиррелл ведь ещё у тебя? -       Конечно. Молодой человек всё ещё полезен, и я с удовольствием изучаю его в часы досуга, – признался тот, и мне стало не по себе. -       Надо ещё раз проверить его память и допросить. Если он связался с Роули, когда уже был одержим, то это одно, а если это случилось до, то тогда получается… -       Что его вполне осознанно сделали сосудом для Тёмного Лорда, – вздохнул Грэй. – Ну вот, теперь мне будет чем заняться в предвкушении визита юного Поттера в Отдел Тайн. И не волнуйся, Гилдерой – с Блэком я поговорю сам. Мы не станем скрывать от него информацию о пророчестве. -       Поддерживаю, – кивнул Корнелиус. – Ах, да, Гилдерой, ты же имеешь возможность общаться Генри Поттером в вечерние часы, не так ли? Потрудитесь с аврором Долишем лично предупредить его о пророчестве, чтобы он успел успокоиться к каникулам. С Флинтами я переговорю сам, но, разумеется, в вашем присутствии, аврор, – Джон коротко кивнул, не меняясь в лице и продолжая выглядеть статуей самого себя. – У вас двоих получится сделать так, чтобы известие о подобной связи с Неназываемым не закончилось убийством мистера Снейпа. -       У Неблагого Мордреда очень тонкая ирония, – заметил Грэй, перебирая чётки. – Ты, Гилдерой, приложил столько усилий, чтобы привести декана Слизерина в чувство и снять с пожирательского крючка, а теперь сама его жизнь зависит от того, как много милосердия отыщется в мальчике, по его вине лишённом семьи и детства. Забавно… Забавно! -       Ты понимаешь, что у меня есть полное моральное право убить Снейпа? – голос Джона был по-деловому сух и бесстрастен. По пути к аппарационной площадке мы «потерялись» и свернули в сторону лекарского крыла. Нагло заняв одну из пустующих палат и обезопасив себя всеми возможными чарами от прослушивания и подсматривания, мы получили столь необходимую возможность переговорить. -       Да, есть. Как и у меня. -       И моя помощь в прочистке его гнилых мозгов не повлияет на его судьбу. Мне не жаль потраченных усилий, Рой, но василиску надо было скармливать Снейпа, а не Дедалуса Дингла! -       Но как бы мы тогда узнали о пророчестве? – удивился я. – Джон, вот они – результаты наших трудов! А Северуса оставь Гарри – это будет его добыча. К тому же, не забывай, кто он по крови. Мы можем разбить Снейпу в кровь лицо, но не перерезать горло! Ты сам слышал, что Грэй… -       Я впервые готов прямо нарушить приказ, – перебил меня Джон. – Пока ты крутился у зеркала, шеф лично велел мне не трогать твоего приятеля, но я не могу согласиться со Скримджером! -       Не трогать или не причинять особого вреда? -       Первое! – Джон зло ударил кулаком по стене. – Этому тупоголовому ублюдку было плевать, что из-за желания выслужиться и угодить Неназывамому может умереть ребёнок. Не просто ребёнок – младенец! Я не могу принять это! -       Да, я тоже это с трудом переварил этот отвратительный поступок, похуже многих других, что Северус совершал в бытность Пожирателем Смерти. Признаюсь честно, в тот момент, когда он об этом рассказал, мне захотелось превратить его орлиный клюв в курносое недоразумение. Я не меньше тебя беспокоюсь о Гарри и даже не представляю себе, как мы об этом скажем ему! И это надо сделать до каникул! -       Я сообщу тебе свой график дежурств и тренировок, чтобы ты мог выбрать подходящую ночь, – подумав, решил Джон. – Я не меньше тебя боюсь рассказывать Гарри правду, но Грэй прав – сделать это можем только мы! -       Мы обещали защищать его, а вместо этого всё время подвергаем опасности – то василиск, то ужасные вести! – я нервно закусил палец, чувствуя себя так отвратительно, как не чувствовал ещё никогда. – Они могут оказаться пострашнее встречи с чудищем Салазара. Гарри только-только начал вести спокойную школьную жизнь, у него есть приятели, клуб, тренировки с Маркусом и Вудом, он стал больше рисовать и начал делать успехи в трансфигурации, а тут мы… -       Мы должны придумать, как уберечь Гарри от какой-нибудь опасной глупости. Ты ведь знаешь, насколько он импульсивен и вспыльчив! – Джон едва не начал бегать по пустой комнате, раз за разом поправляя ремни портупеи. – Если он увидит Снейпа, то убьёт его и без заклинаний, просто на голой силе из-за магического выброса. Гарри сможет, ты сам знаешь, что случается, когда он выходит из себя! -       Знаю. Может, получится убрать смертника из школы? Хотя бы на сутки! -       Как? Если бы он выбирался за пределы школы, я смог бы…       Нас прервал удар в дверь, а затем – возмущённый женский голос. -       Эй, что за… Мадам, там кто-то есть! -       Да неужели, – протянула стоящая с той стороны Джейн. -       Вот ведь принесла нелёгкая! – я досадливо скривился и снял с двери запирающие чары. Створка распахнулась, и на нас с возмущением уставилась моя родная сестра, за спиной которой стояла удивлённая крёстная.       Я уже жаловался на обилие ненужных связей?! -       Ты? Какого чёрта ты здесь делаешь, Гил? Эта часть приюта закрыта от посторонних. А-а-а, понятно, – Бэт заметила Джона и скабрезно фыркнула. – Ну, не здесь же, в самом деле. -        Она опять? – скривился мой друг. -       Да, она неизлечима, – я устало вздохнул. Бэт набрала в грудь воздуха, явно собираясь устроить мне возмущённую отповедь, но Джейн хлопнула её веером по плечу, и сестра заткнулась. -       Гилдерой, прости, что побеспокоили. Мы проверяли комнаты и не знали, что вы здесь. -       Что тут вообще делает аврор? -       Бэт, я, кажется, предупреждала тебя, – холодно произнесла крёстная, – что задавать многие вопросы в «Золотой Астре» неуместно. Если тебя что-то беспокоит, ты должна спросить меня, и только меня, но никак не кого-то из посетителей или гостей. -       Но это же… -       То, что Гилдерой – твой брат, не снимает с тебя обязанности соблюдать правила! Но ты всё ещё можешь отказаться от моего предложения и вновь стать обычной постоялицей приюта. -       Я поняла, мадам, – процедила Бэт, с трудом сдерживая недовольство. -       Прости, а что за предложение ты сделала моей сестре, раз она не может отказаться от него? -       О! Всё просто. Ты же знаешь, что у меня есть проблемы с поиском компаньонки для визитов и помощницы? Бэт уже здорова и вполне может покинуть «Астру», но… -       Нет! – воскликнул я, отшатываясь от Джейн. – Ты решила взять в компаньонки Бэт? Ненавидящую магию, волшебный мир и всё, что связано со мной? -       Не обольщайся, – тут же влезла моя сестра. – Я тебя не ненавижу, а презираю. Ненависть слишком сильное чувство для такого недоразумения, как ты. -       Спасибо, Джейн. Мне нравится твоя благодарность, – процедил я и повернулся к Джону. – Пойдём, мне пора покинуть это крайне негостеприимное заведение! -       Бэт, извинись, – мягким, по-кошачьи нежным голосом велела Джейн. Беатриса вздрогнула, бросила на неё полный обиды взгляд и, крепко сжав кулаки, выдавила из себя: -       Прошу извинить меня за резкие слова, я была несдержанна. -       Не можешь проявлять вежливость – игнорируй. Я не потерплю пустых нападок и необоснованной грубости, – жёстким тоном проговорила Джейн и приблизилась ко мне, бесшумно ступая по наборному паркету. – Бэт нужна работа, мне нужна помощница, которая не станет вынюхивать чужие тайны и будет способна не выпрыгнуть из платья при виде тебя. Кажется, это неплохая сделка! Беатриса умеет работать с бумагами, знакома с основами секретарского дела и начала интересоваться волшебными миром. Мне показалось, что я нашла решение нашей общей проблемы. Ты не согласен, Гилдерой? -       Это твоё дело и твоя помощница, – я покачал головой, признавая за ней право не советоваться со мной при решении подобных вопросов. После всей той помощи, что Джейн оказала мне, было бы неверным решением с пеной у рта требовать у неё отказаться от своего выбора и дать Бэт отставку. – Но не жди от меня частых визитов, Джейн. Это выше моих сил. -       Я понимаю, но могу я попросить тебя об услуге? Это очень кстати, что мы встретились здесь и сейчас. -       В чём подвох? -       Я не могу нанять Беатрису, пока у неё нет счёта в Григоттсе, это одно из обязательных условий заключения контракта со сквибами. Но счёт для лишённых магии людей можно открыть лишь по предварительной записи у гоблина, наделённого правом заключать подобные банковские договора, и так вышло, что у меня случилась накладка в расписании встреч! В следующее воскресенье мы с Беатрисой должны были отправиться в Гринготтс, но меня вызывают в патентную комиссию в качестве консультанта, и я не могу сопроводить твою сестру в банк. Поручителем сквиба могут являться только родственники либо попечители, и в сложившейся ситуации сопроводить Бэт кроме меня можешь только ты. -       А если перенести встречу? -       Ещё на полтора месяца? Гоблины любят сквибов раз в двадцать меньше, чем магов, и откровенно издеваются над ними своими правилами!       Патентная комиссия… Джейн наверняка должна была поучаствовать в собрании по поводу палочек для сквибов, и от её мнения мог зависеть результат трудов моих коллег. -       Хорошо. Во сколько мы должны быть в банке? -       В одиннадцать дня. Так ты согласен? -       Конечно, – я расплылся в нежной и ласковой улыбке. – Не могу отказать тебе в столь невинной просьбе. Но, пожалуйста, объясни своей помощнице, что любая попытка испортить мне репутацию, поднять скандал или высказать своё Очень Важное Мнение закончится тем, что я наплюю на важность встречи с банковским служащим, возьму Бэт за шкирку и отволоку прямиком в Шеффилд, в объятия Элизы и Колина. -       Твоё право, – согласилась Джейн. – Я согласна, милый. Как тебе идея встретиться тем же вечером в «Колизее»? Труппа из Флоренции приезжает всего на месяц и было бы неплохо посетить «Лючию ди Ламмермур» в середине их гастролей, когда певцы уже распелись, но ещё не перегорели! -       Ты умеешь уговаривать! Как я могу устоять перед соблазном насладиться трагичной историей любви, да ещё с несчастливым концом? Это будет так трогательно и возвышенно… Джейн, будь спокойна – Бэт получит свой счёт, даже если мне придётся заставить гоблинов подписать договор на открытие их собственной кровью! -       Спасибо, – она одарила меня нежной улыбкой, а затем повернулась к Бэт. – Ты всё слышала, Бэт, предупреждать тебя лишний раз я не стану. -       Да, мадам. -       Пойдём, проверим другие свободные комнаты, всё ли необходимое на месте.        Бэт вышла первой и, пока она не слышала, я спросил у Джейн. -       Что ты с ней сделала? Моя сестра научилась закрывать рот! -        О, не я. Ты! Беатриса прочитала-таки «Венок лилейный, венок терновый» и впечатлилась настолько, что дважды высказала в твой адрес благодарность за то, что ты отказался благословить их Шелдоном Дрэббером союз. Любви тоже стало намного меньше, – Джейн рассмеялась и подмигнула мне. – Магглорождённым и полукровкам лучше не связываться с чистокровными магами, соблюдающими старые правила жизни. Мой бедный Себастиан не поддерживал подобные взгляды, и мне, можно сказать, повезло, но вот в случае Бэт… -       Хоть и поздно, но её мозги заработали. Что ж, до встречи в следующее воскресенье, – я поцеловал Джейн руку. – С нетерпением буду ждать её! Ничто не помешает нам насладиться бельканто итальянских мастеров. Ничто!       В этот раз принятие правды – ну, или же результата политических игр Корнелиуса Фаджа – прошло куда спокойней и не было увенчано дракой стенка на стенку посреди моего снежного замка. Точнее, оставшегося от него барбакана. Пока я приносил плоды знаний трёхголовому змею, любезничал с Джейн, наслаждался общением с делающей мне маникюр Эмили Браун, спускал деньги на переделку защитной куртки и собирал сплетни, студенты успели поучаствовать в импровизированном заседании Клуба по изучению законов Магической Великобритании и немножко охереть от тех выкладок, которые на них вывалили Джемма Фарли, Пенелопа Кристалл и Оливия Хатчинсон. С комментариями Гарри, конечно. Выступать самостоятельно он ещё не был готов, но вот высказаться к месту был уже способен. С учётом его горячности и непосредственной беспардонности получалось очень эффектно!       Учитывая, что наше законодательство являло собой смесь прецедентного и нормативного права, разобраться в нём было крайне затруднительно, но студенты справились с этой непростой задачей и представили на суд учеников и некоторых преподавателей результаты главенства Дамблдора в Визенгамоте. Его решения, выражавшиеся в частых оправдательных приговорах или снижении штрафов и сроков заключения, прописанных в законе, с одной стороны выглядели истинными проявлением милосердия и борьбой с бездушной карательной системой, с другой же оказались форменным вредительством! Одни и те же вердикты выносились в отношении мелких жуликов и серьёзных преступников. Игры с маггловскими изобретениями и вовсе наказывались всего лишь штрафом – Дедушка ведь сказал, что обыденный мир не опасен, вот и шли по одной статье любители расковырять телевизор и те, кто запустил с помощью магии в «Дырявом Котле» двигатель внутреннего сгорания, заправленный кровью саламандры. Бедный Томас тогда две недели отстраивался и понёс убытки, которые возмещались из казны общины, а не за счёт кошельков идиотов, решивших попортить чужое имущество, но никак не своё!       А ещё шустрые девицы с кое-чьей подачи добрались до Пожирателей Смерти и иже с ними. Для многих студентов это была болезненная, семейная тема, которую предпочитали замалчивать, но Джемма, Пенелопа и Оливия смогли удивить всех. Они, оказывается, опрашивали студентов из числа тех, кто согласился рассказать о своих родственниках, добывали информацию через собственных родителей и пришли к интересным выводам: в Азкабан загремели лишь аристократы и мелкие чистокровные, а многие пособники Неназываемого из числа среднего класса, мещан и бедноты отделались штрафами, которые Дамблдор отменил через четыре года, когда выплаты не дотянули даже до одной пятой назначенных сумм. Более того – в самой страшной тюрьме оказались те, кто был связан с Блэками, а Люциуса Малфоя спасло лишь нахождение под заклятием подчинения. Кое-кто из учеников пытался вякнуть, что следы Второго Непростительного невозможно обнаружить, но Оливия, староста Гриффиндора, напомнила всем сомневающимся о Министерских легилиментах и о том, что самый опытный из них проверял истинность показаний что Дамблдора, что нынешнего управляющего замком. Оправданный студентами, Малфой тайком вытирал пот и скрывал учащённое дыхание. Я этого не видел – Декан рассказал.       В виновности большинства известных Пожирателей не сомневался никто, но начавшие собственное расследование студенты пришли к выводу, что вместе с настоящими преступниками в Азкабан отправилась и часть просто неугодных новой власти людей из числа тех, что могли побороться с Миллисентой Багнолд и её сторонниками. И вроде бы Дамблдор не входил в их число, но большая часть процессов над Пожирателями проходила уже при председательстве Альбуса и он, судя по результатам, поддерживал политику тогдашнего Министра Магии. А два с половиной года назад власть сменилась, на кресло уместил свою хитрую задницу Корнелиус Фадж, и в нашей общине начались изменения. Да какие! Сироты, приют, а точнее – школа-пансион для сквибов, изменение налоговых статей в обход мнения Светоча, реорганизация Аврората… и тут же в школе развернулись карательные меры в отношении студентов, одна массовая отработка в Запретном лесу чего стоила.       Во многом участники клуба, не имея доступа ко всем данным, были неточны или ошибались, но общее направление их изысканий было верным, а результаты и вовсе оказались потрясающими. Когда на импровизированную сцену взобралась Гермиона Грэйнджер и срывающимся от волнения голоском рассказала всем добытые ею подробности о дуэли Дамблдора и Гриндевальда и снова озвучила последствия в очередной раз невовремя проявленного милосердия, то даже до самых тупых дошло, что Альбус играл не за ту команду, и речь идёт отнюдь не о его постельных предпочтениях. Хогвартс при нём ослаб, Магическая Великобритания застыла в болезненной дрёме, а наши соседи, и прежде нас не любившие, но уважавшие, начали откровенно презирать британских магов. И таки было за что!       За ужином большинство студентов молчало, мрачно переваривая как итоги своего собрания, так и вердикт Визенгамота, преподаватели пребывали в задумчивости, а я старательно делал вид, что меня это всё не касается никоим образом. Несмотря на то, что жизнь на острове Мэн крайне отличается от заключения в Азкабане, причём в лучшую сторону, настоящей свободы передвижения и общения Альбус не получит и за ним денно и нощно станут следить что авроры, что невыразимцы. А ещё я пытался угадать следующий ход газетчиков, так как от их бездарных трудов зависело то, что придётся писать мне, помогая дядюшке и прикрывая его спину. В «Пророке» напечатали лишь приговор с кратким обоснованием его законности, но больше не сказали ни слова. Даже ни одной колдографии не было, а ведь внешность Дамблдора стала бы одним из главных факторов, способных повлиять на мнение общественности. Люди не любят, когда их обманывают! Председатели и судьи молчали, газеты тоже, и я ожидал, что этот козырь предъявят тогда, когда маги слегка придут в себя и начнётся реакция на «тиранию» Фаджа.       Когда ужин уже подходил к концу, из-за стола Хаффлпаффа поднялся невысокий худой мальчик, белобрысый и невероятно серьёзный. Приняв сурово-независимый вид, он направился прямиком к Пенелопе Кристалл, болтающей с подружками, и встал рядом с ней. -       Ты что-то хотел? – дружелюбно спросила она, отвлекаясь от девчачьих сплетен. -       Да! – слишком громко сказал мальчик, крепко сжимая кулаки. – Я могу вступить в ваш клуб?! -       Конечно! Я дам тебе заявку и правила клуба прямо сейчас, чтобы ты мог как следует подумать над своим решением. У нас не очень весело, да и старые законы могут мозг вывернуть своей заумью, но… -       Плевать! Хочу к вам, – упрямо повторил барсук. – Только я деньги за форму сразу отдать не смогу… -       Мы решим этот вопрос с профессором Спраут, тебе не о чем волноваться! Ты только скажи, как тебя зовут. Прости, но я не всех младшекурсников знаю по именам! -       Лиам Мун, – произнёс тот. – А ты – Пенелопа Кристалл, тебя все знают, как и твоего парня. Это же вас засунули в Запретный лес вместе с младшекурсниками и Локхартом! -       Ну, с нашим преподавателем ЗОТИ там было не так уж страшно, – без тени смущения заявила Пенелопа. – Даже единорога встретили. -       Это он вас встретил, потому что вы все были ему нужны. А ещё он съел все яблоки, мне Гермиона рассказала, – заявила вдруг с дальнего конца стола Луна Лавгуд. Девочка слезла со скамьи и подошла к Лиаму. – Ты зачем хочешь в клуб вступить – чтобы знать, что можно тебе и должны делать другие? -       Нет. Не только! Я… Там интересно. А ещё у них барсуков мало, надо это поправить. -       У нас, – поправила его Луна, отстранённо глядя куда-то поверх плеча Лиама. – Я тоже состою в клубе, потому что чужие запутанные мысли помогают мне понять свои, которые прыгают и танцуют. Профессор Трелони посчитала, что мне будет полезно попытаться понять чужую кривизну, чтобы больше не блуждать и не теряться. -       Я хочу понять, как тут всё работает, в магическом мире, потому что у магглов по-другому и мне там не понравилось! -       Ты просто жил на болоте, у обычников есть и хорошие места, и хорошие люди, а на болоте плохо всем. Иногда на болота заводят блуждающие огоньки, а иногда они оттуда выводят. Тоже блуждающие, но они красивые! Лиловые и золотистые, как звёздочки, приклеенные к потолку! У меня такие есть. Хочешь, поделюсь? -       Зачем мне это? – настороженно спросил Лиам, уже явно начавший сожалеть о том, что решил подойти к воронам. -       Потому что тебе понравились звёздочки, но их мало. Мне тоже понравились, и я попросила папу мне купить что-то похожее на них! Пенелопа, а ты любишь звёздочки? Я дам тебе большую зелёную и маленькую четырёхцветную. Хочешь? -       Да, Луна! – кивнула девушка и чуть смущённо хмыкнула. Большая зелёная звёздочка, ну конечно. – А чтобы новому участнику клуба было интересней вливаться в наши ряды, вы вдвоём напишете коротенькую заметку о правилах Хогвартса касательно украшения спальных мест! -       Я же ещё не вступил, – буркнул Лиам. -       Но ты хочешь, а это уже половина дела. Приноси свою заявку после четвёртого урока в пустой класс на третьем этаже, возле парных рыцарских доспехов со знамёнами, мы там обычно собираемся. Снимем с тебя мерки и послушаем, что вы с Луной выяснили. Заодно посмотришь, как мы обычно работаем. Понравится – останешься, нет – выпьешь чаю с печеньем и вернёшься к себе. Договорились? -       У вас есть печенье?! -       Да, карамельное. Генри Поттер настоял. Теперь скидываемся все вместе и покупаем… -       Генри без него грустно. Мне тоже, – со вздохом призналась Луна, и меня кольнула досада от слов девочки. Я не мог уделять внимание всем студентам, меня едва хватало на само преподавание, я ведь находился в школе не только для того, чтобы учить студентов защите! Я и так делал для этих оглоедов всё, что мог, и вообще – моё сердце принадлежало из всех них только маленькому рыцарю. Мальчику, которого я должен был буквально убить плохими вестями… -       Мистер Локхарт! – Луна, оставив озадаченного барсука под присмотром Пенелопы, подошла к преподавательскому столу и застыла напротив меня, продолжая накручивать волосы на палец. – Мистер Локхарт, у вас мозгошмыги опять притворились, что сдохли! -       Семейные неурядицы, Луна. Не обращай внимания. -       А-а-а, понятно. Вы их это, подбодрите, что ли, а то ваша семья расстроится. -       Я постараюсь. -       Ага, это очень важно. Вы ведь в середине, мистер Локхарт, это очень важно – соединять в форме совершенства! – заявила она и, одарив мечтательной улыбкой, направилась прочь, слегка подпрыгивая на ходу. -       Луна опять за своё, – печально вздохнул Декан. – И, кажется, в этот раз она всё напутала. Ты ведь младший сын, Гилдерой, не так ли? -       Именно так, – кивнул я и заметил, как Северус навострил ушки. – Наверное, Луна имела в виду что-то другое, но кто же её поймёт! -       М-м-м… Возможно. Я не всегда могу понять свою ученицу. Представляешь, она недавно заявила, что мне следует присмотреть за своим кошельком! – Филиус хихикнул. – Я всё-таки гоблин, я всегда за ним слежу. -       Не совершайте необдуманных трат, Декан, вот и всё! -       Думаешь, предсказания так легко разгадать? -       Я вообще не понимаю, как это можно делать. Да и надо ли? -       Конечно, надо! – Сивилла, не выдержав, перегнулась через стол и устремила на меня донельзя серьёзный взгляд. Надо же! Она впервые на моей памяти повела себя так открыто и вольно. Вот что профессиональный интерес с людьми делает. – Для чего они ещё нужны! -       А если их неправильно расшифровать, что тогда будет? – тут же полюбопытствовал я, и Северус весь обратился в слух, до белизны в пальцах сжимая свою чашку с чаем. -       Их нельзя расшифровать неправильно, потому что их исполнение напрямую зависит от расшифровки, – уверенно заявила школьная пророчица, – а ещё от интерпретации и силы мага, который этим занимается! Они – метки на карте, причём, зачастую, без указания точки отправления и конечной цели, и бытие – не плоская структура, а многомерная, и через одни и те же точки можно проложить множество курсов! -       Да-да! – поддержала её Аврора. – Это как с созвездиями. Мы видим их на небе в проекции, выстроившимися в определённые фигуры, а на самом деле они могут располагаться совершенно в ином порядке. Всё зависит от нашего местонахождения! Например, в созвездии Ориона Саиф и Алнилам кажутся находящимися почти вплотную, в то время как на самом деле Саиф удалён от нашей планеты на шестьсот сорок семь световых лет, а Алнилам – на тысячу девятьсот семьдесят шесть, при этом их яркость не сильно отличается друг от друга.  Встань сбоку, и ты увидишь не древнего воина со щитом и дубинкой, а какую-нибудь ужасную тварь. Или вовсе что-то непонятное! -       Бытие определяет сознание, а пророчества и предсказания зависят от желания мага, про которого они вещают. Получается, так? -       Не совсем, – Сивилла поправила очки и уточнила: – От силы и заинтересованности мага, который причастен, а причастность не означает адресность, если ты меня понимаешь. -       То есть легендарное предсказание о судьбе Мордреда могло иметь иной итог? -       Конечно! Мерлин предсказал, что родившийся первого мая ребёнок уничтожит королевство, и Артур решил убить всех, кто подходил под эту категорию. Он собрал младенцев и посадил их на корабль, который отправился прямиком в шторм, но Мордред выжил и вернулся к своим родителям после того, как его единственного подобрали рыбаки. Артур посчитал, что королевство будет уничтожено врагом, и поэтому попытался убить собственного сына, тем самым создав конфликт крови и сделав Мордреда врагом! А ведь он мог исполнить его по-иному. Как ты прошлым летом! Я… простите, я много говорю… – Трелони внезапно оборвала свою речь и сжалась на стуле, нервно поглядывая вокруг. Она что, боялась, что кто-то попытается закрыть ей рот?!       Я медленно повернулся к Северусу и понял, что причиной её испуга был именно он. На Снейпа было страшно смотреть – бледный до синевы, с расширенными донельзя зрачками, он походил на живой труп. Чашка с чаем выскользнула из его пальцев и едва не упала на пол, но я успел подхватить её и спасти от гибели, а потом вытащил Северуса из-за стола и поволок прочь. -       Что я такого сказала?! – со слезами в голосе воскликнула Сивилла, съёживаясь в трясущийся комок. – Я расстроила Северуса, но я не хотела! -       Не обращай внимания, просто Северус, кажется, по ошибке хлебнул из чашки Гилдероя, а ты же знаешь, насколько крепкий кофе он предпочитает пить. Поздравляю, в нашем полку нежных барышень прибыло, – съязвила Вирсавия и фыркнула. – Только брюнетки нам не хватало!       Я же тащил Северуса на улицу и проклинал его впечатлительность. Вот обязательно надо было привлекать внимание к своей заинтересованности в пророчествах?! Спасибо Вирсавии – отшутилась! -       Северус, ты меня расстраиваешь! Куда делись твоё самообладание и выдержка? – воскликнул я, вытаскивая хогвартскую королеву драмы на улицу. -       Я только на днях рассказал тебе о пророчестве, сказанном Трелони, и тут она сама начинает объяснять мне правила их исполнения! – едва не срываясь на крик ответил он и начал метаться вдоль каменной стены. Холод конца марта пронизывал насквозь, злой ветер дёргал за волосы и одежду, но от Северуса, кажется, вот-вот должен был повалить пар. – Это слишком жестоко для простого совпадения! -       Выдохни, параноик, – посоветовал я и облокотился на вымерзшие камни, наблюдая за страданиями Снейпа. – Ты даже не представляешь себе, насколько жестокими они бывают! -       Но если Сивилла права и на исполнение пророчества влияют маги, а не судьба… -       Какая судьба?! – взвыл я. – Тебе же только что было сказано, что пророчество – это обозначение ключевых точек в пространстве, а никак не проторенная дорожка! -       Но эти точки обязаны стать ключевыми узлами траектории, – раздался за моей спиной голос Авроры. Как она смогла подойти незамеченной?! Я вздрогнул и медленно повернулся к ней. Она стояла на лестнице, ежась от пронизывающего ветра, и обеспокоенно смотрела на нас обоих. – Лорд Малфой собирался узнать, что же случилось с Северусом, но я смогла убедить его не ходить за вами. Придумайте отговорку получше перепутанных чашек. -       Забытый на огне котёл? – предположил я. -        Тогда бы Северус помчался в подземелья, а не начал терять сознание у всех на виду! – Аврора вздохнула. -       Ладно, а что насчёт того, что mon ami sévère успел сунуть нос в черновики моей рукописи и разгадал часть сюжета? -       Тебе придётся править свою книгу, чтобы оправдать эту отговорку. -       Не велика беда, мне всё равно надо было познакомить своих героев с Джоном Ди, скрывающимся от преследователей среди цистерцианских монахов! Приплету какую-нибудь пророческую хрень. Читатели это любят! -       Неплохой план, – усмехнулась она и вздрогнула от очередного порыва ветра. – И полностью соотносится с сутью пророчеств – подгонка решения под ответ. Чашка всё равно разобьётся, но вот причину изменить можно. Например, ею могли запустить в стену, а ещё она могла разбиться от того, что кто-то схватился за неё жирными скользкими пальцами – вариантов много, надо лишь определить наименее болезненный! – Аврора снова поёжилась и бросила взгляд на Снейпа. – Какова бы ни была причина твоего «недомогания», не позволяй посторонним увидеть твою вину. Она была слишком заметна! -       Я не просил тебя вме… – запальчиво начал он, но вовремя замолчал и отвернулся, прижимая дрожащую ладонь ко рту. – Извини. Благодарю за совет. -       Сохраняй спокойствие и делай своё дело, – проговорила моя муза и направилась к дверям, заставив меня изумлённо смотреть ей вслед. – Напортачил – исправляй. Это единственный надёжный путь, что у тебя остался, Северус. И благодари Моргану за то, что теперь рядом с тобой есть тот, кто может предостеречь от неверного поворота! Ты только слушать не забывай, и смотреть… – и ушла, скрывшись за бесшумно растворившейся перед ней створкой. Мактавиш! -       Это было крайне неловко, – пробормотал Снейп, проводя ладонью по горлу, словно его начал душить тугой воротник. – И эта фразочка про сохранение спокойствия... Твоя ведь! -       Это было естественно и нормально – проявить заботу и предостеречь от неуместной эмоциональности, – не согласился я. – Хватит мёрзнуть – пойдём в замок. Я не люблю холод. -       Как ты только зимой охотишься тогда, раз такой нежный, – проворчал Северус, следуя за мной к дверям. -       Стараюсь выбрать наиболее активную добычу, чтобы согреться движением и не сидеть долго в засаде. И «не люблю» не значит «не могу терпеть». Есть такое слово, как «надо», Северус. И каким бы я не был своенравным эгоистом, но этому «надо» подчиняюсь даже я!