Клинок и перо

      Причина моего пробуждения была с одной стороны банальной, с другой – настолько неожиданной, что я даже впал в изумление, когда её осознал. Я выспался! Впервые с Йоля я выспался!       Наполненная запахами темнота недвусмысленно указывала мне на то, что я нахожусь в Больничном крыле и, судя по всему, в гордом одиночестве. Наверное, Руфус передумал тащить меня в Аврорат и бить мне морду за закрытой дверью. Попытавшись приподняться на жёсткой и довольно-таки узкой кровати, которая точно не была моим удобным и роскошным ложем, я ощутил вокруг себя присутствие чего-то неправильного. Чужеродного. Так как провалами в памяти я не страдал и прекрасно помнил всё случившееся, включая свою отключку из-за того, что Скримджер меня уронил, то я не стал пользоваться магией, а осторожно, готовясь обнаружить что-то опасное и неприятное, начал ощупывать пространство вокруг себя. Цветы. Какая-то сволочь обложила меня цветами, и я даже знал, как зовут эту синеглазую скотину. Я выбрался из-под тонкого одеяла, безжалостно сбрасывая с него ароматные залежи, и начал шарить возле кровати, пытаясь найти обувь. Ну не могли же эти жестокие люди отнять у меня ботинки! Ненавижу ходить босиком. -       Справа, у изголовья. -       Джон! – я вскинулся и едва-едва смог разглядеть очертания соседней кровати, на которой кто-то лежал. – Джон, ты как? -       Живой, благодаря тебе и Гарри. -        Джон, я… – я испытал что-то похожее на отголосок сожаления и чувства вины. Я поступил правильно, не было сомнений в верности моего выбора и оправданности поступка, но его последствия…  Поднявшись  кровати, я осторожно подошёл к своему другу и сел на край его постели. – Я тебя подставил. -       Не дури, – Джон еле слышно фыркнул. – Ты меня спас. Ты и Гарри. И всё, что может теперь случиться, не имеет значения потому, что ты жив, Рой, и даже способен ходить, – он безошибочно нашёл мою ладонь и сжал её. – Всё остальное мне глубоко похеру!       Я нервно засмеялся, безмерно радуясь тому, что с Джоном всё в порядке, и изо всех сил стиснул его пальцы. Он был прав - всё остальное действительно не имело значения.       Мы кратко обсудили наше незавидное положение, выяснили, что каким-то магическим образом с Лили умудрились поговорить оба и оба же дали ей и Джеймсу новое обещание защищать Гарри, а потом решили, что валяться в койках хорошо, но последняя прогулка по школе может стать куда более лучшим решением. Вдруг она станет последним? С Гарри бы ещё увидеться, но тревожить мальчика не следовало. Пусть спит... Я забрал с тумбочки обе палочки, включая сломанную, нашёл в темноте свои ботинки, помог Джону надеть брюки и мантию. Футболки, как и форменной куртки, не было. Мы выглядели, как два придурка и ими же, по сути, и являлись, но это не могло остановить нас от ночной прогулки. Джона шатало, меня тоже – переломанные ноги неплохо восстановились, но к прежним подвигам я вернусь ещё не скоро. Через недельку, не раньше!       Мы опирались друг на друга, иногда останавливались, чтобы отдохнуть, но упрямо ползли прочь от Больничного крыла, негромко разговаривая и то и дело пытаясь скрыть за шутками беспокойство за детей и за нашу дальнейшую судьбу. Как ни странно, но я продолжал ощущать замок, как будто мой рабочий контракт ещё действовал. Отклик даже не стал слабее! Словно после того, как мы создали свой тайный барьер, замку стало плевать на контракт, и он принял меня в качестве живого проводника на постоянной основе. Можно было бы разозлиться, начать топать ножками и махать ручками, крича на весь свет о том, что мне не нужна эта привязанность, этот лишний ошейник на шее, но было уже как-то всё равно. Это год назад я справедливо возмущался всеми попыткам наградить меня лишними обязательствами, а потом под действием одержимости сам сунул голову в петлю, сейчас же мне было так сильно похер… Потому что настолько эпично и, честно говоря, смачно просрать что «финальное» противостояние с Неназываемым, что собственную жизнь, мало кто мог. Я вот справился. Испортил всё самому себе, Джону, даже Гарри! Сожалений не было, страха тоже. Только желание поскорее выслушать свой приговор, разобраться с неизвестностью и начать восстанавливать разрушенное. Джон придерживался той же позиции и беспокоился лишь об одном – где ему теперь найти работу после отстранения, потому что данные Корделии обещания и собственные желания не позволят ему отступить, а жить на что-то надо будет! Не на деньги же Гарри, которые тот платил Корделии как своему семейному колдомедику.       Мы брели, обсуждая всё, что только лезло в голову. Например то, что Фэй Данбар – неуёмная заноза, а Лили Поттер – единственная достойная рыжая женщина. Что Скримджер будет жрать нас живьём, Северус наверняка пьёт без просыху из-за явления Блэка, а Британия точно бурлит и воняет, как обычно. Джон проснулся раньше меня и успел послушать пререкания Скримджера и Сириуса за дверью палаты. Мы проспали три дня - Лита прошла, а награды моим коллегам, судя по оговорке Руфуса, всё же были вручены, пусть и не так торжественно, как они того заслужили. Мы не успели ни толком наобщаться, ни уйти далеко – у Джона начала кружиться голова, а у меня разболелись ноги, поэтому мы, устав, просто уселись на пол и продолжили беседу в манере двух попрошаек с вокзала Кингс-Кросс. Плевать... -      Единственное, что меня действительно волнует, это мнение Гарри и Деллы, – под конец сообщил Джон. – Служба важна, но не превыше всего. Не выше вас. -      Согласен, – кивнул я, сползая на камни. Ноги ныли так, что хотелось их охладить хоть таким варварским способом. – Интересно, я увижу до явления Руфуса свою музу или нет? Было бы интересно узнать, стоит ли отменять заказ у кожевника.       Прежнюю форму я верну, не так уж и сильно я пострадал, но вот чары «Голодного червя», плюс то, что меня переодевали пока я спал, и Аврора теоретически могла заметить, насколько невыгоден мой нынешний товарный вид, категорически портили всё то хрупкое и нежное доверие, что росло между нами, как цветок на камнях. Враньё, что шрамы украшают мужчину. Они уродуют, всегда и всех. Кроме Джона и Гарри, конечно! -       Ты нашёл, куда пристроить драконью кожу? -       Ага, давно ещё, но пришлось ждать, когда у мастера появится свободное время. Кожа гибрида – это тебе не телячья шкура, тут стандартными способами не обойдёшься. Представляешь…       Меня прервал приближающийся стук каблучков, таких знакомых, с чуть стёртыми набойками, и мы с Джоном тут же напряглись. И как нас нашли?! -       Гилдерой! – крик Авроры прозвучал так страшно, что мы оба вздрогнули. Я приподнялся, опираясь на локти, и замер. Встрёпанная, с влажными волосами, одетая в какой-то несуразный потёртый халат и обычные свои сапожки, она стояла в дальнем конце перехода и с ужасом смотрела на меня. -       Что с ним?       Вирсавия? -       Мамочки! Как они здесь оказались?! – дрожащий голосок Сивиллы был полон ужаса. – Надо срочно позвать Флитвика, мы их двоих не дотащим, они же тяжеленные!       Три испуганные колдуньи разной степени одетости смотрели на нас, как на мордредовых отродий. Аврора прижала руки ко рту, а потом всхлипнула и бросилась ко мне, запинаясь о камни, едва не теряя равновесие, путаясь в надетой под халат ночной рубашке. Она рухнула на пол и вцепилась в меня, притягивая к себе и обнимая так крепко, как будто… -       Живой, живой, живой… – бормотала она, зарываясь лицом в мои волосы. – Почему ты ушёл из Больничного крыла? Зачем ты встал на ноги? Тебе же нельзя ещё ходить! Это моя вина. Моя! Я только отошла принять душ, а тут… -       Мистер Долиш, – подошедшая Вирсавия строго посмотрела на продолжавшего валяться Джона, – неужели вы пытались догнать Гилдероя? Это невозможно, его даже переломанные ноги от попытки к бегству не остановят. -       Вообще-то, мы просто гуляли, госпожа Бэбблин. -       Гуляли?! После того, как едва не сдохли, вы встали и пошли гулять?! -       Ну да. А что ещё делать? – искренне удивился я. -       Мы же оставили на твоей тумбочке письмо, – возмутилась Вирсавия, – где всё-всё написали, чтобы ты, если проснёшься в наше отсутствие, не делал глупостей вроде «прогулки». Ох, Гилдерой, твои ноги… -       С ними всё в порядке. Прыгать, конечно, я пока не в состоянии, но на самостоятельный поход до уборной меня хватит! Чего вы так всполошились? По сравнению с перебитым позвоночником или выгрызенной печенью – это мелочь!       Сивилла нервно икнула. -       Тогда поднимайся, нечего валяться на полу, как сорвавшаяся с окна лиловая занавеска в кружавчиках! Аврора, помогай давай, – проворчала Вирсавия, принимаясь за моё возвращение в вертикальное положение. Джон, не желающий, чтобы его таскали дамы, упрямо встал сам, хоть и с третьей попытки, а потом мы отправились в обратный путь, до Больничного крыла, под самым прекрасным конвоем, какой только можно было придумать. Аврора держала меня за руку и сбивчиво рассказывала о том, что произошло в школе. Про Неназываемого пока молчали, дети несколько раз пытались сбежать к родителям, но деканы пусть и с трудом, но смогли договориться с ними и даже Северус добился нейтралитета и послушания, хотя слизеринцы предприняли как минимум две попытки превратить своего декана в кусок чёрного желе. Их можно было понять! Какие бы не были взаимоотношения внутри семей, но родственные связи всё равно оставались связями, создавая цепи зависимостей и привязанностей, заставляющих сердце сжиматься от страха за то, что твой ворчливый, старомодный и непонимающий тебя отец или вечно занятая домохозяйством мама, отправившаяся в Мунго за лекарством для прихворнувшей бабушки, умрут от ранений и проклятий. Вредные, строгие, равнодушные или излишне заботливые, крикливые или чересчур сдержанные, они были родителями – частью цепочки жизни, частью магии более крепкой, чем самое могущественное волшебство. Мало кто из родителей достигал уровня старших Мунов или… моей матери. Разногласия или извечные конфликты поколений меркли перед угрозой гибели и дети больше всего на свете хотели увидеть своих родителей живыми.       Гарри регулярно навещал Больничное крыло в сопровождении Фэй, бегал в библиотеку со сворой своих приятелей, а заодно пытался выковырнуть из тёмных углов замка Драко, который прятался от своего дяди. Восторженный Поттер, не стесняющийся демонстрировать свою радость от встречи с Блэком, не оставлял попыток познакомить кузена с их общим родственником, но маленький белобрысый змеёныш пока что выигрывал по очкам. Блэку пришлось выдать свою «страшную тайну» Флитвику, заодно заложив и Петтигрю, так что Декан и Септима кое-как смогли внести в полуразрушенную защитную систему их аурные отпечатки для допуска в замок. Как Питер изгалялся, объясняя Декану своё временное присутствие в замке – а Флитвик не мог не догадаться о том, кто именно был таинственным анимагом – я не знаю, но Петтигрю всё ещё был живой и целый. Судя по тому, что волшебницы знали об анимагических способностях Питера и Сириуса, Флитвику пришлось привлекать к перестройке защиты и их тоже.       Сам Блэк метался между Министерством и тем же Больничным крылом, каждый раз заваливая моё спящее тело ворохом цветов, который с руганью убирала мадам Помфри. Если учесть, что я проснулся в центре клумбе, он успел наведаться ко мне поздним вечером, не попавшись на глаза школьной колдоведьме, а заодно прогнал от дверей нашей палаты Скримджера и именно их перепалка и разбудила Джона. Корделия, которую с трудом отправили домой поспать и хоть немного восстановить силы, Темнейшего Лорда в его флористических экзерсисах не останавливала и даже советовала ему, какие именно цветы возложить на мою мо… то есть, кровать. Судя по всему, переодеванием моего безответного тела занималась именно она, и я мог быть спокоен за сохранение своей неприятной тайны.        Интересно, а в отношении Корделии «домой» значило к Флинтам или же к нам с Джоном? -       Ваша невеста, аврор Долиш, передала нам подробные рекомендации для вас обоих, но вы не оставили нам и шанса ознакомить вас с ними! -       Не аврор. Я отстранён, – почти безразлично поправил Вирсавию Джон. -       Отстранён – не значит, что уволен. -       Отстранён, уволен, скомпрометирован… В таком случае меня вообще нельзя подпускать к детям, – прошипела Аврора, негодуя из-за решения Скримджера. – Меня тоже «лечили» тёмной магией, но вот цели и средства были иными, и Гилдерой отдавал свою кровь, а мой дед – чужую! -       Простите, леди Синистер, а ваш дед… – начал Джон, но моя муза его прервала. -       Прошу обращаться ко мне на «ты» и по имени или, как любит говорить Генри Поттер – мисс Аврора! -       Ну, раз Генри так говорит, – одобрительно хмыкнул Джон, – а твой дед был склонен делиться своими наработками хоть с кем-то из ближнего круга Пожирателей? Как я помню, «скрытых» было несколько и кроме Фабия рядом с Неназываемым присутствовал как минимум ещё один маг, не особо лезший в первые ряды. -       Я знаю не так уж много о делах своего деда, а мои детские воспоминания вряд ли вам помогут. Но что именно вас… -       Тебя. -       Хорошо, что именно тебя заинтересовало? -       Неназываемый ранее не использовал некротические чары, почти всегда он прибегал к запретным разделам тёмной магии, сконцентрированных в пределах высших чар. В этот же раз он в основном использовал некротику, словно пытался сыграть на нашем неумении противостоять ей. Однако в некоторые моменты он будто… -       Он походил на шестикурсника, который после общего курса столкнулся с элементами высшей магии в школьной программе, – пояснил я, догадавшись, куда клонит Джон. -       Именно. Так что или твой дед оставил кому-то свои наработки, или же был найден способ проникнуть в закрытое поместье и добраться до части записей Фабия Синистера. -       Невозможно! – воскликнула Аврора. – Я – единственная наследница и только я могу открыть запечатанный особняк, но я отказалась принимать его и… -       Ты не единственная наследница, – Джон остановился и, опершись на стену, медленно и очень жёстко проговорил: – твоя мать жива. Она не имеет полных прав наследницы, но она жила в поместье Синистеров дольше тебя, может быть знакома со многими его тайнами или же она могла забрать что-то при побеге, или найти это что-то в вещах твоего отца после его смерти. -       Она не могла… Она же сама сбежала ото всего этого! -       Матери пойдут на всё ради своих детей. Будут противостоять тьме или же сделают её своим союзником. Я говорю это не для того, чтобы бросить тень на твою мать, а чтобы предупредить – шеф наверняка уже додумался до того же, что и я. Если мои подозрения верны, то от наказания твоя мать не сможет скрыться, но у тебя есть время найти для неё хорошего адвоката. -       Да, помнишь тот список, который ты передала через Люччи, когда меня судили? – я чуть сжал тонкие пальцы Авроры. – Думаю, твой знакомый адвокат возьмётся за дело! Если нет – есть у меня на примете один хороший специалист по магическому законодательству, собаку съевший на тяжбах с Визенгамотом. -       Я очень хочу, чтобы вы оба были неправы и… Но она могла это сделать, – Аврора отвернулась, нервно поправляя влажные волосы. – Спасибо за предупреждение, думаю, я смогу что-то предпринять. Гилдерой, я напишу тебе, когда поговорю с мамой. А теперь давайте уже вернёмся в Больничное крыло. Вам надо лежать, а не гулять по замку. -       Как вы вообще поняли, что мы оттуда ушли? – мне на самом деле стало интересно узнать, что же нас выдало. Нас же явно бросились ловить, вон, даже себя в порядок не привели толком. -       Я оставила под твоими ботинками сигналку, – призналась Аврора. – Я же знаю, что ты терпеть не можешь ходить босиком, и если вдруг решишь встать, то обязательно наденешь обувь. И почему ты сделал это, ровно в тот момент, когда мы отошли?! -       Именно поэтому, – тихо подала голос Сивилла. – Если никого нет рядом, значит безопасно. Значит, никто не сторожит и есть время осмотреться! -       Именно! – рассмеялся я. – Моё охотничье чутьё иногда оказывается сильнее разума. Наверное, поэтому я до сих пор жив. О, сейчас это изменится. Мадам Помфри нас заметила…       О, Моргана, благослови Уранию и Акесо! От восторга я окончательно впал в греческую патетику и минут двадцать восхвалял Аврору и Корделию за то, что первая принесла мне подходящую одежду, а вторая озаботилась оставить в Больничном крыле джинсы и джемпер для Джона. Не привыкший к подобной заботе ни с чьей, кроме моей стороны, Джон даже слегка опешил, когда Аврора вручила ему свёрток и пояснила, кто это так расстарался. По моей просьбе Аврора принесла из моих комнат ещё кое-что, что должно было компенсировать мою временную неспособность к долгим передвижениям. Я не собирался валяться в кровати, особенно когда стояла речь о защите моего условно доброго имени и угрозе разрушения тщательно выстроенной репутации и о карьере Джона! Поэтому, когда до сильных и важных мира сего дошла весть о том, что мы пришли в себя и пригодны к казни, мы с Джоном были готовы встретить её во всеоружии. Всё-таки мантия на голое тело и кружевная пижама не очень располагают к серьёзной беседе! А вот откровенно маггловский наряд и лиловый камзол, расшитый золотыми розами и самый пышный из всех моих кружевных воротников – более чем! А ещё – метла, на которой я сидел боком на той высоте, которая позволяла мне смотреть на мир привычным взглядом. Какое счастье, что убивать нас пришёл только рунеспур своей трёхликой персоной, без Малфоя и Блэка! Зато вслед за ними осторожно прошёл Гарри, зачем-то держа руки перед собой и ступая на мысочках школьных ботинок. Как будто… прятался?! -       Утро доброе, господа! – поздоровался я, разворачиваясь к ним лицом. – Как я рад, что вы все живы и здоровы. Как и Неназываемый, который опять смылся прямо у вас из-под носа. Вы ещё не обнаружили этого пронырливого солитёра? -       Локхарт, – проскрежетал Руфус. – Я бы на твоём месте беспокоился исключительно за свою шкуру! -       Индульгенция в нашей общине уже ничего не стоит? -       Её не хватит, чтобы прикрыть все твои косяки! Ты превратил все подступы к школе в смертельно-опасную паутину, ты использовал тёмную магию и благодаря тебе погибло около двадцати магов, более сорока – на больничных койках, а ты… -       Ублюдкам, решившим напасть на Хогвартс, место в могиле, а не в больнице. И я удивлён, что вы, мой страстный герой, не пытаетесь вменить мне убийство Гектора Трэверса, – я подлетел к Руфусу и уставился на него жадным, злым взглядом. – Это же я отрезал ему голову! Кстати, где мой трофей? Твари проходят по моей специальности, а он стал тварью. -       Прости, Гилдерой, но голову Гектора я забрал для изучения, – прошелестел Грэй. – Очень интересный экземпляр. Готов заплатить за неё золотом по весу. -       Что там того веса осталось, но… я согласен. С паршивого низзла хоть шерсти клок. В чём ещё вы хотите меня обвинить? Давайте решим это всё сразу, пока мне не наскучила пустая болтовня! Вам она тоже скоро встанет поперёк горла, когда придётся отчитываться перед общественностью за весь этот бардак, за Блэка и Волка Хельги, к которому я не имею никакого отношения! – моя фирменная улыбка заставила дядюшку побледнеть, а Руфуса ещё громче заскрежетать зубами. -       Тебя послушать, так ты у нас и вовсе герой обороны Хогвартса и заслуживаешь второй орден на свою павлинью грудь! -       Меня удовлетворит материальный аспект награды. Тысяч десять, наверное… Но я согласен забыть о материальном, если вы господин Главный Аврор, – с придыханием произнёс я, – поблагодарите меня за мои труды и то, что я, себя не жалея, защищал школу и спас лучшего из ваших сотрудников. -       Ты лишил меня лучшего сотрудника! -       Ну да, кто теперь будет ловить лорда Нотта, остальные ведь на это не способны! А ещё Блэк явился миру, в тренировочный зал его больше не загонишь. Сразу минус два… Можете одолжить Петтигрю, ему не помешает сбросить жирок. -       Откуда ты вообще выкопал этого урода? Я ни за что не поверю, что он всё это время находился под крылом у Грэя, слишком многое не сходится. И уж я-то знаю, кто был под мантией невыразимца, когда Блэк, Долиш и Коллинз направились сюда ради разбирательства с оборотнем! Ты расскажешь мне об этом, Локхарт, как и о том, что за светопреставление ты устроил и почему Поттер и Блэк твердят о том, что видели погибших Лили и Джеймса Поттеров, почему Снейп пытался сказать что-то в защиту их бредней, а потом надрался как сука в своём подземелье! Некромантией решил поразвлечься? Мне хватит одной проверки, чтобы выяснить это и выпнуть тебя с территории островов! Будешь французам рассказывать байки о своих дерьмовых приключения и трахать мозги кому угодно другому, но не нам! – с каждым словом Руфус распалялся всё больше. Я молча слушал его, храня любезно-насмешливое выражение лица, а вот странно ведущий себя Гарри начал подпрыгивать на месте и смотреть на Руфуса с такой злостью, будто решил в качестве мишени использовать его бок, а не Дамблдора! Я вздохнул и повернулся к Грэю. -        Ну, вы-то поняли, почему так случилось? -       Конечно, – кивнул тот. – Я понял всё, но предпочту дать шанс тебе объяснить Руфусу случившееся. Он абсолютный материалист и далёк от метафизики. Солдафон, но кто в нашем мире не без греха… -       Кровь, господин Главный Аврор, – произнёс я жалостливой снисходительностью. – Генри Поттер добровольно отдал свою кровь для спасения друга. А так как он махал ножом, словно профессиональный мясник и распорол себе руку малость не до локтя, то, разумеется, возникла угроза его жизни. В прошлом году ко мне пришёл Джеймс, явившись в артефакте Певереллов, предков Поттеров. В этом – оба родителя мальчика и видели их те, в ком течёт родственная кровь. Благодаря Генри, теперь малая её часть есть во мне и Джоне! -       Чушь и бред! – отрезал Скримджер. – Почему же, когда ты подыхал от болевого шока и кровопотери, к тебе не явилась твоя мать? -       Она всего лишь Локхарт, а не Поттер, – ответил я, с трудом храня прежнее спокойствие. Если бы она явилась, да ещё когда Джон умирал… Боюсь, тогда бы я действительно слетел с нарезки и сотворил что-нибудь безумное. – Да и мало ли, вдруг она жива? Моя мать ведь была признана мёртвой в виду особого положения, и никто не видел её тела. Возможно, мы ещё сможем с ней встретиться и обсудить средства для укладки волос или ткань, наилучшим образом подходящую для пошива нательного белья. Лично я предпочитаю батист. -       В Азкабане будешь… -       Хватит! – процедил Корнелиус, и вовремя. Джон уже начал уж очень зло щурить глаза, а Гарри стал подкрадываться ближе, не сводя глаз со Скримджера. И почему его никто не видел? А, нет, Джон тоже начал коситься в сторону малька. – Никакого Азкабана, никакого преследования и никакого наказания за то, что охотник делал в рамках своих возможностей. -       Он скомпрометировал Долиша и Поттера! -       Поттер сам влез туда, куда его не просили, а чтобы скомпрометировать Долиша потребуется что-то более серьёзное, чем чары пожирания проклятий, – огрызнулся Фадж. – А вот ты, если продолжишь беситься, точно добьёшься того, что тебе швырнут значок в лицо и твой лучший сотрудник уйдёт в отставку, наслаждаться жизнью и семьёй! Примите запоздалые поздравления с помолвкой, аврор Долиш, – дядюшка чуть склонил голову, и Джон медленно кивнул. Судя по его реакции, никакой помолвки не было и в помине, и Корделии пришлось соврать, чтобы получить легальную возможность лечить Джона. Мной она наверняка занималась тайком, а она точно это делала, потому что я кожей ощущал отголосок магии нашей сероглазой исцелительницы. -       И ты спустишь этой кучерявой скотине всё с рук? Когда ты занялся непотизмом, Корнелиус? -       Тогда же, когда ты стал сохранять своих парней любой ценой, даже плюя на здравый смысл, вроде случая Коллинза. А теперь ты ждёшь, что я вышвырну с островов человека, который без контракта и оплаты второй раз отрубил голову Тёмному Лорду?! – вспылил Фадж и, сорвав с головы котелок, хлопнул им Руфуса по голове. – Очнись! Если мы сейчас всё будем делать по закону, то первые же отправимся в Азкабан, широким шагом и в ногу. Мы просрали нападение, и если бы не предупреждение Долиша, то нас и вовсе бы взяли с голой жопой, потому что мы все упёрлись в Литу и не желали рассматривать другие возможности. Погибли люди, но если бы на Хогвартс не оттягивались основные силы, то нас бы и вовсе размазали, потому что у тебя ни хера нет авроров после многочисленных чисток состава, потому что у Амелии нет нужного количества мракоборцев, а невыразимцы Грэя могут только копаться в книжках, да нудеть о философии магии. Мы проиграли! Если бы Тёмный Лорд снова не пал, то мы бы все сдохли и я бы не получил сегодня новый котелок, который порчу о твою упрямую старую голову!       Дядюшка сорвался на визг, потом бросил свою шляпу на пол и в бессильной злобе начал топтаться по ней, вымещая гнев и отчаяние. Грэй осторожно поднял руку и, пользуясь тем, что Фадж его не видел, направил в его сторону лёгкое облачко прозрачной дымки, навевая успокоение и утихомиривая разошедшегося Министра. Когда чары подействовали, Корнелиус прекратил изображать взбесившегося гиппогрифа и стал способен отдавать вразумительные приказания, больше похожие на извинительные конфеты для зазря наказанных детишек. -      В общем так! Долишу – отпуск до конца лета, иначе Поттер тебя, Руфус, загрызет. И я тоже, потому что если бы не магическое и физическое истощение, твой аврор пришёл бы в себя ещё сутки назад, и я склонен доверять в этом вопросе мнению что мадам Помфри, что миссис Пиппин. Локхарт – пишешь мне речь. Толковую, понятную, и я забываю обо всём. Получишь от Грэя деньги за голову Трэверса и делай что хочешь. Свободен! Сможешь убедить Снейпа отстать от Блэка – я подарю тебе установку системы невидимости для твоей машины, он уже шесть пасквилей мне отправил, идиот, пытаясь убедить засунуть Сириуса обратно в Азкабан! -       О! А про Северус-то я и забыл. Как неловко… Но система невидимости стоит того! Я могу ещё как-нибудь помочь вам, господин Министр? – я приманил к себе истоптанный котелок и начал осторожно возвращать его в приемлемый вид. -       Да. Мисс Синистра, а точнее леди Синистер вляпалась, как проклятая. Вовремя она получила орден Мерлина! Есть подозрения, что Тот-Кого-Нельзя-Называть так быстро смог захватить тело Гектора Трэверса и безнаказанно пользоваться магией благодаря трудам грёбаного деда школьной астрономички. И не корчи такую рожу, будто я не знаю, с кем ты шлялся в оперу. Поговори с ней, иначе придётся тащить даму в Аврорат, что не нужно ни нам, ни ей! И... и… и прекрати хмылиться, паскудник, Джейн ждёт твоего письма! Окружил себя бабами, и сидит тут довольный. Не жизнь, а цветочная клумба! А у меня ни жены, ни семейных подарков на Йоль, ни даже причины лишнюю взятку потребовать, и так всё есть! -       Ужасно, – протянул я, искренне понимая горе Корнелиуса. Когда всё есть и жрать уже не хочется, глаза-то продолжают видеть выгоду и блага, проплывающие мимо! – Я с радостью помогу вам, господин Министр! -       Вот, слышал? – Корнелиус схватил Руфуса за отворот мантии и встряхнул. – Вот как с людьми надо, а ты – Азкабан, наказание, статьи закона… Сам, как придурочный, своих лекарей тряс, чтоб зелья для этих двух остолопов получить вне очереди, мотался сюда, как заведённый, а теперь своими руками придушить хочешь!       Руфус, уже собирающийся ответить Корнелиусу что-то неприятное и хлёсткое, закрыл рот и бросил на меня странный взгляд. Потом фыркнул, развернулся и ушёл, топоча в точности как сердитый конь. -       Ах, какой норов, какая стать, – восхитился я, провожая его полным восторга взглядом. -       Локхарт, – дядя отвлёк меня от любования Руфусом. – Ты вляпался. Ты подставил Генри Поттера и Долиша. Ты убил лорда. Исчезни из Англии хотя бы до осени или до дня презентации своей очередной книги. Слишком многое крутилось вокруг тебя, я отмажу, я прикрою, но – исчезни. К тому же, у вас с Блэком слишком хорошие отношения, никто не должен связать вместе его появление и твоё кратковременное заключение в Азкабане. Не все судьи Визенгамота – идиоты, многие умеют складывать пять и пять. Ты меня понял? -       Да, господин Министр. -       Даю тебе два-три дня на восстановление. Четыре максимум! Попрощайся с крёстной, со своей дамой сердца, напиши мне речь, утихомирь Снейпа… -       Перебери два мешка чечевицы, высади сотню розовых кустов и можешь отправляться на бал. -       На континент! – с нажимом произнёс Фадж. – Только не во Францию! Кажется, ты хотел поохотиться на оборотней в Германии? Вот и скатертью дорога! А мне пора. В шесть состоится выступление по колдорадио, и я… -       К четырём часам пополудни всё будет готово. -       Я надеюсь на тебя. До осени, Гилдерой. Помни, в Англию – ни ногой! -       Да, мой дорогой Министр, – пропел я, прекрасно уловив его намёк.       Ах, дядюшка! Ах, хитрец. Руфус был прав – непотизм и фаворитизм были у Фаджа любимыми средствами, и я как никогда был рад тому, что Корнелиус ни на шаг не отступал от своей чиновничьей сути. Дождавшись, когда они с Грэем уйдут, я повернулся к Гарри. -       Мы тебя видим. -       Чё, правда?! -       И слышим. -       Да быть не может! – мальчик сорвал с себя мантию. Ошалело осмотрел её, а потом опомнился и полез обниматься. Реветь, к счастью, он не стал. Тринадцать лет почти, пора уметь держать себя в руках. А вот я пустил слезу. Я – Гилдерой Локхарт. Мне можно! -        …сначала ничё так было, мы даже с Роном в шахматы сыграли, а потом чё-то беспокойно как-то стало. А тут твой вызов. Я его еле-еле принять успел, мельком тебя в зеркале заметил, и всё потемнело, только голоса продолжили звучать. Фэй как папу своего услышала, тут же прибежала, а потом и остальные подтянулись, когда поняли, что у меня через зеркало слышно всё, что наверху происходит. Старшаки магией звук усилили и все слышали, как вы Неназываемого забарывали. Ну, то есть взрывы, вопли, ругань и крики. Страшно было-о-о… А потом папу Фэй ранили, она это как поняла, то взбесилась вся и на ту стенку с щитами стала бросаться, орала, чтобы ей открыли и выпустили, и чтобы кое-кто мёртвый и ленивый пошёл спасать графа Данбара. А стенка взяла и раскрылась. Все как этого Волка увидели… Он же проснулся! Вот стенка разъехалась, а там он, мордой прямо к лицу Фэй стоит. Я за неё испугался и к нему бросился, вообще не понимаю, что бы я сделал, а ребята попытались Фэй щитами прикрыть, хорошо хоть не догадались атаковать, дошло, что это зверь Хельги. А тот вдруг лёг и Фэй на свою спину указал. Взял и мордой мотнул, типа, чтоб она залезала. Я за ней… -       Зачем?! – Джон искренне пытался понять причину этого безрассудства. -       К вам, – Гарри виновато шмыгнул носом. – Тебя к тому времени Смертеморда поймал и я… Ну, не усидел! Маркус меня пытался остановить, но я увернулся и за Фэй забрался. А потом эта пушистая жопа прыгнула в потолок. Ну, мы в темноте оказались, ещё землёй и чем-то странным пахло, как после грозы, а потом мы хоба – и выползли наружу, только в куче земли оказались и волк сердиться начал. А тут ты помираешь и Рой себе вены режет… Я и присоединился, когда у него кровь заканчиваться стала, – Гарри повернулся ко мне и выпалил, даже не скрывая обиды: – Корделия сказала, ты почти до края дошёл, ещё чуть-чуть – и сам сдох бы! -       Балбес, – Джон дёрнул меня за прядь волос. – Нельзя так! -       Ох, я был не в себе, да ещё и зелье Декана чувствительность убрало, я же не понимал, от чего мне плохо – от кровопотери или от того, что ты умираешь! -       Не надо так больше, пожалуйста, – попросил Гарри. – Вы мне оба нужны! И теперь вы никуда не денетесь, мама сказала, что вы обещали присматривать за мной. И папа подтвердил! Я видел их, даже разговаривал. Только маму не совсем видел, она не смогла показать лицо. Сказала, что смерть можно видеть только перед гибелью, а она не хочет, чтобы я умирал. Так жалко! Я хотел бы посмотреть на неё хоть разок, как на папу! – Гарри совершенно счастливо засмеялся. – Он действительно весь такой серьёзный и спокойный, даже не верится, что его считали главным хулиганом школы. Только он не такой спокойный, как ты, Джон. У папы это всё внутри пряталось, а снаружи он как мальчик-болванчик был, а у тебя наоборот. Серьёзное снаружи, как доспехи, а внутри ты очень на Роя похож. Я же помню, как мы с тобой на каникулах самолётики с крыши запускали и Кая ловили, когда он у тёти Доротеи колбасу украл! -       Ты прав, – Джон погладил его по волосам. Судя по чуть сощуренным глазам, моему другу до безумия было приятно то, что Гарри «разгадал» его. -       Слушайте, вы ведь тоже их видели! И Сириус и даже Снейп, но почему, если помирали только вы, а я рядом постоял? -       Ты же слышал, что я сказал Грэю? – я внимательно посмотрел на Гарри. – Твоя кровь. Ты добровольно поделился ею со Джоном и со мной, и твоя мама приняла это. -       То есть вы мне теперь типа немного братья, да?! – вытаращился он, а потом вдруг снял очки и начал протирать их краем футболки. Джоновой футболки, которую починил, выстирал и таскал на себе, гордо тыча всем в лицо скабрезной надписью. – Это… вы недовольны, да? Я же проблемный. И мама с папой у меня мёртвые, но немного живые. И крёстный – Блэк и Ланкастер, и… -       И ты наш Гарри. Мы с тобой год назад это обсуждали, забыл? -       Я не забыл, я боюсь поверить, что вам это вообще нужно. Вы взрослые, у вас своя жизнь. Охота, служба, тётеньки красивые. Дружить-то можно, это ведь не так напряжно, как быть типа родственниками. Меня тётка родная ненавидела, ей меня всучили и оставили, а тут я сам всучился, да ещё поперёк всего, чему вы меня учили. Типа думай, отдавай себе отчёт в своих действиях, а я тогда вообще не думал! Так пересрал от страха, что вы оба кончитесь, что мозг вообще отключился. Рой кровью лечит и её не хватает? Ну, вот тогда моя, авось хватит! Да ещё и дядя Руфус из-за этого бесится, он же типа старался, чтобы я никуда не влез и нигде не засветился, а тут я ему всё политику поломал, и Фаджу тоже! Вам вон всё испохабил… А вы будто рады тому, что я теперь точно всю жизнь при вас буду! -       Джон, мы счастливы? -       Да, мы счастливы, Рой! – кивнул мой друг. – Надеюсь, Маркус не взбесится из-за того, что в полку твоих кузенов прибыло. -       И не попытается снова убить меня за то, что я не досмотрел за тобой и втянул в неприятности, – добавил я, вспоминая злобную ухмылку Маркуса. Может, он и казался присмиревшим рядом с неуёмным Гарри или Пенелопой, но во всём остальном оставался тем же бешеным троллем. -       Ну, он типа понял, что иногда меня нельзя остановить и дуется на меня, а не на тебя. Даже не знаю, как у него прощения попросить! Он за мной присматривает, заставляет есть, только косится так сердито и ни о чём не разговаривает. Я обидел его. Я сейчас так Фэй понимаю – хотел хорошее сделать, а только всё испортил, – Гарри скривился, будто собирался заплакать. -       Тш-ш-ш! – я щёлкнул его по затылку. – Ты ничего не испортил. Изменил – да, но не испортил. К тому же, ты ведь помнишь, о чём мы с тобой говорили в начале года? Мы не станем тебя судить, не выслушав. Ты сказал достаточно, чтобы мы поняли тебя. Так что не вздумай впадать в хандру, там не интересно! -       Но тебя на всё лето выгнали с островов! – воскликнул Гарри и мне показалось, что я услышал за дверью какой-то подозрительный звук. Да оставят нас в покое сегодня?! -       Не выгнали. Наш чудесный Министр посоветовал мне до осени не показываться в Англии. Понимаешь? -       Нет! -       Гарри, ну это уже не смешно! Что за упрямство и отказ видеть очевидное? Давай, вспоминай уроки географии – из каких частей состоит Британия?! -       Англия, Ирландия, Шот… – он замер, тупо моргнул, а потом взорвался радостным воплем. – Шотландия! И Уэльс! -       Да, а ещё мне проспонсируют отдых в Германии в качестве извинения за горячность Руфуса. Ну что, всё ещё дуешься на Корнелиуса? -       Нет. Я просто не сразу догадался, что он затеял, – Гарри вздохнул. – Но он дал тебе всего четыре дня на выздоровление, этого мало! Мы совсем не успеем повидаться перед тем, как ты уедешь, и придётся ждать до осени… нет, до августа! Фэй же говорила, что приглашает меня в гости вместе с друзьями, так что вы приедете к графу Данбару! Приедете ведь, да? -       Если Вальтеоф не словит приступ шотландского гнева при виде наших сассанахских рож – то с удовольствием. Всё же мы изрядно попортили ему двор замка, – я хихикнул. – Ну, поползли отсюда, что ли? Ещё вещи собрать надо, повидать с Люциусом, поприветствовать Блэка, попрощаться с кучей людей и узнать, не вернул ли издатель мою рукопись после всего этого балагана. И написать речь… Ох, столько дел, а ещё надо уложить волосы и сделать маникюр! -       Ты не будешь против, если мы тебя проводим? – осторожно спросил Гарри. – Ребята не поймут, если ты смоешься из школы, как в прошлом году. Знаешь, если бы ты не учил нас не бояться, показывая всяких монстров, то при появлении Волка у всех точно бы началась паника! А ещё в этом году в школе было интересно, не в плане всяких чудовищ, а просто учиться и типа ты к этому тоже руку приложил… В общем, не сбегай, ладно? Мы тебя чуть-чуть проводим! -       А почему ты говоришь про одного Роя? В моём побеге ты не сомневаешься? – фыркнул Джон. -       Я надеялся, что ты останешься до вечера, но тебе тоже наверняка надо разбираться с делами, да? -       Давай договоримся – мы с Роем закрываем все долги, заглядываем к Флинтам и прощаемся с тобой, потом он – в Германию, а мы на озеро Алсуотер, с Тиберием, Доротеей и Маркусом. Согласен? -       Согласен, – хмыкнул он. – А потом встретимся в Шотландии. Это ведь хороший план? -       Самый лучший из всех.       Сияющая счастьем Люччи носилась по комнатам, экстренно собирая вещи, а я, сидя в центре гостиной на метле, смотрел на наглую рожу Темнейшего. Он припёрся в самый разгар сборов, лучась довольством и источая вполне определённые запахи, вручил мне букет пионов, и тут же ошарашил предложением, на которое я не мог согласиться. -       Ни за что! -       Не отказывайся, Локхарт. Подумай о выгоде! -       Я – в стороне. -       Да ладно! – Сириус засмеялся. – После всего того, что ты сделал, продолжаешь уверять, что стоишь в стороне от политики? Ты – человек Фаджа и мы оба знаем почему. Ладно, предположим, ты – на стороне Генри. Лили, – его улыбка померкла, – дала мне понять, что в это лезть не следует. Ты, Генри и Джон Долиш – хорошо. Вы оберегали моего крестника и дали ему то, чего он был лишён из-за Дамблдора! Но я – его крёстный отец и от этого уже никуда не деться. Если произойдёт конфликт интересов, что ты будешь делать? -       Пока Волдеморт жив, конфликта интересов быть не может. Сначала разберитесь с неубиваемой тварью, лорд, а потом мы вернёмся к вашему предложению. -       На «ты», Гилдерой. Может, на публику и придётся играть в статусы и ранги, но не когда мы наедине. Я не просто хочу перетащить тебя на свою сторону, я хочу вернуть долг. Скоро я верну всё, что было отнято у моей семьи и тогда моё предложение станет ещё выгодней. Тебе ведь нужен покровитель, способный защитить от Азкабана и преследования Аврората? – ухмыльнулся он, скаля зубы. – Это не ты мне будешь должен, а я стану отдавать долг за себя, за Генри, за дуру Нарциссу и Хогвартс. За Питера… Мордредов крысюк многое мне рассказал, и я рад, что ты смог подстроить его исчезновение таким ловким способом. -       Он рассказал тебе про Самхейн? -       Нет. Я отказался. -       Почему?! -       Потому что если бы у меня стёрли воспоминания, это имело бы смысл. Но они во мне и я не понимаю, почему не могу вспомнить! Это не просто так, что-то с этим связано и я должен разобраться сам. -       Понимаю, но не принимаю. Лучше бы Питер просто сплюнул свою память и дал бы тебе на неё полюбоваться! -       Какая знакомая формулировка, – протянул Сириус. – У кого услышал? -       У тебя, – признался я. – Мы с Джоном нашли в Воющей Хижине тайник в пианино. -       Ох, и как же мне быть с тобой, таким умным? – пригорюнился Темнейший. – Всё разнюхал, все следы распутал, настоящий следопыт, что ни говори! Я догадывался, что Джейми спрятал мои воспоминания именно там, но они не вернулись ко мне, когда хижина была уничтожена, и я решил, что ошибся. -       Он спрятал, просто мы забрали. Могу вернуть. -       Давай. Мне придётся многое переосмысливать и лишняя память не помешает. Нет, ну серьёзно, Локхарт – ты же сокровище! -       Я знаю. -       Красив, умён, хитёр, даже капельку благороден! Ровно настолько, чтобы некоторые твои поступки не казались фальшивыми, но при этом не выглядели благотворительностью. Я в восторге! -       Грэй тоже. И я сделал всё возможное, чтобы его восторг не ложился мне на плечи ярмом. -       Знаю, и считаю, что на свободе ты нужнее, чем в подвалах Министерства. Да и не живут такие, как ты, в клетке. Сам такой, – Сириус засмеялся над своей шуткой. – Ладно, ты подумай над моим предложением, а мне пора. Надо ещё раз переговорить с Люциусом, а то, кажется, он до сих пор не верит в то, что я на свободе! Такое счастье – видеть его лощёную рожу вытянувшейся от изумления. Веселей было только когда он увидел изменившуюся метку. -       Он ещё не догадался? -       Нет, – Блэк скривился. – Очевидное не всегда понятно, и это хорошо. -       Про очевидное и понятное – убирай запах, когда возвращаешься из леса после прогулки с любительницей кинематографических красавчиков, – я раздражённо фыркнул. – Не в школе! -       Вот именно, что не в школе. Лесные прогулки никому не помешают, а запах… точно – охотничий пёс, – Сириус рассмеялся, даже не думая изображать непонимание. – Чего ты так злишься? От тебя-то я такого не ожидал. Или ты вдруг резко остепенился, а, Локхарт? -       Школа. Дети. Слагхорн. -       Точно! Всё время забываю, что мы учились почти вместе! – он хлопнул себя ладонью по лбу. – Да, как вспомню его, то аж тошнить начинает. Сука, до сих пор корёжит, а от вида шлюх и вовсе тошнота подкатывает. Мы однажды Питера к Слагхорну потащили, траванули Пита чем-то, причем Слагхорновы же слизни. Так нам дверь две голые девки открыли и с порога лапать начали. Пит еле дышит, а они его тискают и ржут, пьяные. А этот у себя в спальне трудится, упившись до потери совести. Дамблдор нам всего неделю отработок дал за то, что мы ему устроили… Как ты вообще тут живёшь, в его бывших комнатах? -       Вычистил, поменял всю мебель, перекрыл камин, заблокировал входы. Терпимо. И раз уж речь зашла про декана Слизерина, то что со Снейпом? -       Оставляю милого Северуса тебе. Он пытался на меня напасть, он пытался заставить Люциуса на меня напасть, он забросал Фаджа требованиями сгноить меня в Азкабане и отказывается слушать хоть что-то. Такой же тупой дурень, как и раньше! И что Лили в нём нашла?  -       Наш Северус – нежный обиженный мальчик, который отчаянно хочет с кем-то дружить и совсем не умеет это делать. Но у него есть я! Ты не мог не заметить изменения! -       Да, одеваться он точно стал лучше, и даже волосы моет не раз в месяц, а раз в неделю. И брюки стал носить, – Блэк хмыкнул. – Удивлён, что рядом с тобой он трусы из гоблинской стали носить не начал! -       Фи, как пошло! – манерно отмахнулся я. – Трусы… Доспехи!       Наша встреча завершилась скабрезным гоготом и Блэк ушёл. Люциуса он пошёл пугать, как же. К Драко наверняка пытается подход найти. Понял уже, что Гарри нравится его вредина-кузен, вот и хочет наладить с мелким Малфоем отношения, чтобы угодить крестнику.              Оставалось ещё два дела перед тем, как мы с Джоном покинем школу – попрощаться с Деканом и вывести из замка Люпина. Полугоблин был рад видеть меня, как бутылку гоблинской медовухи. Он сыпал комплиментами, сетовал на суровость Руфуса и слабохарактерность Фаджа, проницательно щурил хитрые глазки, а потом подарил маленькую копию замкового камня, хранящегося в башне у Сивиллы, которая сияла нежным розовым светом и звенела хрустальными переливами, если щёлкнуть по ней пальцами. Милая безделушка. Бессмыслица. Напоминание о том, что мы сделали и что мой бывший учитель всегда примет меня.       Пользуясь его благосклонностью я попытался получить один из ответов на оставшиеся нерешёнными вопросы, но Декан отказался говорить, тем более что речь шла о Дамблдоре. Кажется, ему физически больно было это делать. Ничего, я ещё найду способ узнать, что именно делал Альбус летом сорок третьего! Больше никаких серьёзных разговоров мы не вели, о будущем и сбежавшем Неназываемом не гадали, а просто поблагодарили друг друга за всё, что случилось в этом году и отправились избавляться от Люпина. Как оказалось, Сивый терпеливо ждал своего «щеночка» на опушке Запретного леса, прячась в кустах и не показываясь детям. Предательство собственной стаи и каникулы в Отделе Тайн слегка изменили его взгляд на взаимоотношения с магами и он взял паузу в своей непрекращающейся ненависти к волшебниками, встав в нейтральную позицию. Доказательства связи Люпина с Дамблдором вызвало у него зубовный скрежет и я был уверен в том, что Люпина ждёт крепкая трёпка, когда он вернётся в свой тайный волчий лес. Точно – скаженный. Невезучий, как потерявший своё золото лепрекон!       Мы без проблем забрали из-под присмотра Мактавиша осунувшегося Люпина, который наблюдал за всей темномагической вакханалией через окно в своей камере, и отправились возвращать его Сивому. Римус, надёжно связанный зачарованными верёвками, уныло плёлся рядом с Деканом, так как мне в виду моего временного «недуга» было не с руки держать волка, метлу и палочку разом. Я и палочку то даже не держал, безалаберно сунув её не в скрытое крепление, а в карман. Мне ведь уже нечего было опасаться! Наконец мы достигли невидимой границы. Вообще-то, Люпин мог перейти её сам, но для поддержания легенды Декана о запрете на вход для всех оборотней, пришлось брать его за шкирку и переносить на руках. Его рука во время этого еле заметно коснулась моего кармана и, если бы я не был параноиком со стажем, я бы этого не заметил. А возле опушки нас уже ждали. Рядом с сидящим на траве огромным волком находились две фигуры в серых невыразимческих мантиях и… Снейп. -       Северус! – взвыл я, устремляясь к нему. – Какая чудесная встреча! А я думал залететь к тебе после того, как выкину шавку из дома. Вот же я был хорош, стучась в пустые комнаты! -       Локхарт, – процедил он, старательно корча неприступную рожу, и при этом едва не умирая от облегчения. Он волновался за меня, глупыш! – Тебя придушить мало! -       Да что у вас всех за манера душить? Желаете хоть так прикоснуться к моему прекрасному телу? Но почему удушение, что на счёт удара ножом? Между прочим, это очень интимное действие. Надо подойти почти вплотную и мягко вонзить твёрдый клинок в нежную и податливую плоть, раскрывая её и увлажняя кровью… Интересно, с учётом того, что я таки насадил Неназываемого на баселард, можно счесть, что мы… -       Заткнись, – простонал Северус, пряча лицо в ладонях. Волк насмешливо закашлял и обернулся человеком. -       Локхарт. -       Он самый! Рад встрече, Отец Волков. Я не покривлю душой, если скажу, что твоя смерть огорчила бы меня. Лучше иметь дела с тобой, чем с кем-то менее… впечатляющим! А теперь забирай щеночка, мы возвращаем его в целом, но потрёпанном виде. К сожалению, в нём снова проснулись дурные манеры и он опять напал на женщину!       Сивый долго смотрел на меня, настороженно вдыхая свежий летний воздух, а затем кивнул. -       Я проверю вашу историю о том, что мой волк проник в школу и, помимо нападения на Нарциссу Малфой, пытался украсть ребёнка. Если вы солгали… -       Аберфорта он точно убил. -       Это был несчастный случай, – отмахнулся Сивый. – У старика просто оказалось слабое сердце. -       Грэю расскажешь, – я изобразил равнодушие и подтолкнул понурившегося Люпина. Он бросил на меня злобный взгляд и с видом побеждённого, но несломленного героя, направился к Фенриру. Шаг, другой, тре… верёвки разлетелись гнилой тонкой пряжей, смазанная тень метнулась к Северусу и на шее моего Чёрного Принца сжалась грязная оборотневая лапа. Стиснутая в другой волшебная палочка – моя волшебная палочка! – почти утыкалась в висок Снейпу. -       Идиот, – вздохнул я, даже не думая рыпаться, как те же Декан и два «неизвестных» мне невыразимца. Сивый тоже не двигался, только глаза горели совсем уж нехорошим огнём. Волк был зол. – На что ты надеешься? -       Ты ведь дорожишь Нюниусом, да? – процедил Римус. – Ну так если он тебе дорог, то расскажи, как ты подставил меня, потому что я не мог напасть на Нарциссу Малфой и стереть ей память! -       Намерение похитить Генри Поттера ты не отрицаешь, да? Прекрати кобениться. Тебе хватило мозгов в волчьем виде пробраться на стадион, полный детей. Ты додумался почитать книжонку Тёмного Лорда. Ты заработал магическое облучение в Запретном Лесу! От тебя можно ожидать любой глупости, кретин ты двухвостый! -       Это было не облучение! – рявкнул он. – Ты засунул в мою подушку шерсть единорога! Только охотник знает, что она отравляет оборотней.       Охотник или тот, кто очень хорошо знает тёмных мохнатых тварей, вроде хитрой крысы, которая не стала травить зелье, а подложила яд на самое заметное, и потому ненаходимое место. Ах, Паршивец. Ах, гений! -       Могу поклясться, что это был не я. Если ты вернёшь мне украденную палочку, конечно. -       Размечтался. Только шевельнись, и я действительно сделаю то, в чём ты меня обвиняешь, – процедил он, щеря зубы. Бедный Северус, пришедший полюбоваться на изгнание волка и ставший его добычей, с трудом сохранял невозмутимое выражение лица, фонтанируя страхом с такой силой, что у меня начала болеть от этого голова. Чужой страх, чужая боль, да сколько можно портить мне Северуса?! – Давай-ка я сотру память Снейпу, и все твои старания по превращению слизня в человека пойдут прахом? -       О, мой милый друг уже слизень, а не Пожиратель? Римус, ты наконец-то перестал бредить и считать нас с ним слугами Тёмного Лорда? Отрадно! -       Грёбаные извращенцы… – скривился он. – То-то тебе будет приятно, когда Снейп тебя забудет! И получишь ты прежнее тупое злобное ничтожество, ненавидящее тебя всей своей жалкой душой! -       Северус никогда таким не был, – я слегка покривил душой. – А вот ты – так и не вышел из надуманного образа. Трусливое недоразумение, неспособное ни к логике, ни к верности. Римус, ты помнишь, что я обещал тебе по зиме, когда ты пролез в школу и напал на меня? -       Ты много чего обещал, и всё это было непристойно! -       Почему ты запомнил только это? Я обещал тебе, что сообщу Сириусу Блэку о том, что ты пытался навредить его крестнику. И ты снова это сделал, решив поучаствовать в похищении Генри Поттера. Второй залёт… -       Заткнись! Говори правду, или я сделаю кое-что похуже, – он перевёл палочку на меня. – Ты не успеешь увернуться с такого короткого расстояния, а метла не сможет опередить заклинание, я внимательно следил за твоими полётами! Я сотру память тебе, и ты станешь никем, Локхарт. Ну что, расскажешь, как подставил меня? -       Я не сделал ничего, что исказило бы твою вину, – я пожал плечами. – А вот ты только что её усугубил. -       Действительно, – Сириус медленно скинул капюшон. – Я хотел посмотреть, во что превратился мой старый приятель, а теперь вижу, что он мёртв. -       Сдох и разложился на шерсть и волчье дерьмо, – поддакнул ему Питер, следуя примеру своего обожаемого хозяина. Римус замер, пересчитал все свои промашки, охоту за крысой, учёл невыразимческие мантии, вспомнил о том, что сам находился под надзором Отдела Тайн, осознал всю степень дерьма, в которое вляпался и запаниковал. -       Ты не Сириус! -       Я Лорд Блэк, – ответил тот. – Отбрось палочку, отпусти Снейпа и проваливай, пусть Фенрир решает твою судьбу. Мне ты никто. -       Нет, нет! Я пытался помочь Гарри! Эти сволочи превратили его в чудовище, они развратили его, пытались убить… Он в опасности! Ты сам знаешь, насколько Гарри важен, а они… -       Генри – ребёнок. Забудь о нём, – рявкнул Блэк. – Что ты собирался с ним сделать после того, как вы покинули бы замок? Думаешь, он не попытался бы вернуться? -       Мы смогли бы объяснить ему, что на самом деле происходит. Мы смогли бы помочь ему! Альбус многое рассказал мне, он чуял, что его сместят и пытался предостеречь… А эти ублюдки делали всё, чтобы сбить Гарри с пути и подтолкнуть к тьме. -       Бросай патетику, палочку и иди нахер! – разозлился я. – Надоели ваши шаблонные россказни про Свет и Тьму. Фанатики грёбаные, секта святого Альбуса какая-то! -       Заткнись! – Люпин уставился на меня со всей доступной ему ненавистью. – Это всё ты. Ты один! -       Да не я это, а ты сам! Всё похерил, а теперь делаешь вид, что и юбку не сам задирал, и не подмахивал! Трус сопливый, да ещё и подлый! Хотя что от опущенного кобеля ожидать? Кажется, так называется то, что сделал с тобой Колл… -       Обливиэйт! – выкрикнул он, наставляя на меня палочку и молниеносно чертя ею нужную фигуру. Яркая вспышка отбросила волка назад, и он замер на траве. Никто не пошевелился, только Северус дрожащей ладонью растирал свою шею. -       Я же говорю – идиот. Надо проверять, что крадёшь. Колдовать сломанной палочкой – это ж совсем ума лишиться надо! Она же в обратную сторону бьёт, с двойной отдачей. Северус, милый, этот пушистый негодяй тебя не очень напугал? -       Ты знал, что он спёр сломанную палочку, и поэтому фиглярничал? – вспылил тот. -       Не люблю мешать тем, кто сам роет себе могилу, – я пожал плечами и подлетел к Сивому. Моргана, сколько же разочарования было в его глазах. – Отец Волков, у тебя есть к нам претензии? -       Нет. Ни одной, – он ощерился, косясь на живого, но явно находящегося не в себе Римуса. – Люпин пытался не дать тебе сказать о чём-то. Так о чём? -       О том, что аврор Коллинз потрепал его, как зашедшую на чужую территорию сучку. Имел право. -       Коллинз?! -       Ну да. Он оклемался и вернулся к службе. Ты, наверное, думал, что он умер? Прости, но нет. У меня слабость по отношению к ирландцам, никак не поднимается на них рука, а Руфус Скримджер за верную службу и хорошие мозги готов простить своим подчинённым небольшие шалости. О’Деорайн тоже. Так что Деклан Коллинз верно служит нашей Леди под рукой Скримджера и даже поучаствовал в защите школы. Славный парень! И просто обожает своего начальника. -       Бьёшь по больному месту? -       Немножко. А ещё мне просто хочется похвалить Коллинза, я ведь уже сказал, что люблю Эйр! Жаль, что ты сделал ставку не на тот пушистый хвост. Забирай Люпина и начинай отделку щенка под вервольфа. Надеюсь, потеря памяти поможет ему избавиться от своих комплексов и стать волком, а не хвостатой паскудой. -       Как бы и мне, и моим коллегам не хотелось подвергнуть Люпина законному наказанию, но мы знаем, что это породит лишь новые проблемы, – вздохнул Декан и повернулся к Сириусу. – Темнейший Лорд, у вас есть претензии к этому созданию? – с неожиданным почтением спросил он. -       Никаких, если я его больше не увижу. -       Что ж, Фенрир, как ты понял, у нас нет причины трепаться об этом случае. А все остальные пусть думают, что Люпин пострадал при защите замка, – предложил Флитвик. -       Конечно. Во всём виноват Волдеморт, – поддержал его Сириус. – Точнее, Гектор Трэверс, про Неназываемого никто не станет рассказывать общественности. -       Идеальный козёл отпущения, – мелко засмеялся Питер, надевая капюшон и скрывая под ним свою довольную круглую физиономию. – Нам пора, шеф. Время идёт, а Грэй ждёт. -       Мистер Грэй, – поправил его Сириус и, тоже надев капюшон, без прощаний направился прочь, в сторону границ школьной территории. -       Сука блохастая, – прохрипел Северус, зло глядя ему вслед. -       Странно, ты должен больше ненавидеть Люпина, но мишенью своей злобы сделал Блэка! -       Он должен сидеть в Азкабане, а не разгуливать на свободе! – тут же вызверился он, сбрасывая стресс, страх и разочарование. – Он погубил Лили, он… -       Тш-ш-ш, – я подлетел к нему и прижал кончики пальцев к едко искривлённым губам. – Куда делась твоя склонность к аналитической логике? Блэк такая же жертва чужих интриг, как и ты, но, в отличие от тебя, он потерял куда больше! Усмири свой гнев и давай вернёмся в замок. У нас осталось не так много времени, прежде чем я попрощаюсь со школой. -       Знаю я твои прощания! – фыркнул он, а потом осёкся, сообразив, что учебный год кончился и мне пора уходить. – Приведёшь себя в порядок и опять пустишься во все тяжкие? – с фальшивой снисходительностью спросил он. -       Вроде того. Подлечу ноги и отправлюсь в Германию. В Шварцвальде всегда найдётся, на кого устроить охоту и получить за это сытный барыш! Думаю, этим летом я сделаю своей добычей исключительно оборотней… Я пришлю тебе голову в подарок! -       Не надо! – воскликнул он, едва не срываясь на визг. Декан покосился на него, хмыкнул, и радостным колобком покатился в сторону замка, оставив нас «прощаться». -       Почему? – искренне удивился я. – А шкуру хочешь? -       Нет! -       Клыки? Печень? Или несколько сердечных жил для новой палочки? Как видишь, иметь запасную бывает очень полезно. -       Полезно? Ты отдал одну из своих палочек Блэку! Блэку! – он снова переключился на больное. -       Ему она была нужнее, а у меня всегда есть запасная. Я же говорил, что охотник – запасливей хомяка. -       И дурней садового гнома! Ты совсем не умеешь разбираться в людях, ты вручил свою палочку сбежавшему из Азкабана преступнику, которого неизвестно какой магией вытянул сюда скрывающийся в Отделе Тайн Петтигрю. Его мать умерла, думая, что её сын – герой, а он оказался трусом, сменившим шкуру ради выживания. -       Ой ли? – я сощурился и фыркнул. Северус осёкся и начал гневно раздувать ноздри. – Пойдём, можем поговорить и на лету. Блэка арестовали в ночь падения Неназываемого. Питер пропал тогда же. Он мог оправдать своего обожаемого патрона, но, почему-то, не стал этого делать. Не догадываешься, почему? -       Потому что Блэк виновен. -       Нет. Вспомни суд над Дамблдором. -       При чём здесь это? Альбус не стал бы сажать в тюрьму невиновного! – Северус снова начал злиться, а затем остановился и уставился на меня полным ужаса взглядом. -       Северус, ты правда думаешь, что Блэка справедливо осудили и заперли в Азкабане? Его убрали с доски, не осмелившись убить! -       Да кому он был нужен? Его выгнали из собственной семьи, он опустился до того, что служил аврором. Блэк – и аврор! Жил на подачки дяди и скудное жалованье, он ведь… – Северус задохнулся, запутался в словах, а потом сердито сплюнул. -       Я слышал кое-что из разговора Фаджа и Скримджера, когда они приходили утром распинать меня за грехи. Дождись вечернего выступления Министра, мой Чёрный Принц, и тебе многое станет понятно. -        За что тебя хотели наказать? – Снейп с тревогой посмотрел на меня. -       За «Голодного Червя», непреднамеренную некромантию в виде вызова духов усопших, которых видели вы с Генри Поттером и Блэком, и за красоту мою неземную, невозможную для смертного! -       Ты спас аврора, какое может быть наказание? -       Ну, Руфус бывает чересчур вспыльчив. Ах, у него такой крутой нрав, такой экспрессивный характер. Видел бы ты, как пылают праведным гневом его глаза, бросая отблески на бледную кожу, как плотно сжимаются его губы… В общем, лишь заступничество Министра позволило мне остаться на свободе. Подожди, а ты что, не слышал, как Руфус гневался на меня сразу после бойни? -       Я был… – Северус сглотнул и отвернулся. Ну да, был не в себе после видения Лили.  – Я был невнимателен. -       Лили сказала, что ты тащишь за собой чужие надгробия и надрываешься, не видя ничего, кроме давно просевших могил, – произнёс я, слегка дополняя слова матери Гарри. – Не слушаешь меня и Люциуса, так хоть её послушай. Поверь, станет легче! Или ты хочешь огорчить эту достойную леди и продолжить упорствовать в своей слепоте? Мёртвым – мёртвое, а живым – живое! Если Лили после всех твоих выходок, после истории с пророчеством и всех ошибок не стала плевать тебе в лицо и обещать вырвать глаза и яйца, значит, она не так уж на тебя и зла. Прими её доброту и делай своё дело. -        Какое? Предлагаешь мне отдаться преподаванию и забыть обо всём? -       Неназываемый ещё не мёртв, забыть не получится. А вот преподавать придётся. Поттер будет учиться ещё три года, да и Флинт ещё явит тебе свой радостный лик. Просто делай своё дело и смотри по сторонам. -        А ты отправишься убивать и купаться в роскоши, оставив Аврору здесь?! -       Она любит замок и любит учить детей астрономии. Будет жестоко разлучать её с Хогвартсом. Но ведь есть каникулы, если ты не забыл, совиная почта и служба доставки! Почему тебя вообще интересует этот вопрос? -       Потому что она не отходила от тебя, пока ты отлёживал бока в Больничном крыле! Потому что её с трудом уговорили отправиться в Министерство на вручение наград за какую-то херню, которую она с подружками выдумала в перерывах между сплетнями, потому что она даже не думала скрывать своё отношение к тебе! Ты компрометируешь её, ты портишь ей жизнь и позоришь! -       Дурак ты, Северус, – вздохнул я. Надо же, обозвал изобретение тысячелетия хернёй. Побить бы его, да ни к чему, кроме секундного удовлетворения это не приведёт. – И причём завистливый. Только ты завидуешь Авроре, а не мне, потому что сам отчаянно боишься признать, что я значу для тебя больше, чем просто коллега, от которого ты наконец избавился. А моя муза смогла это сделать, презрев условности! -       Чушь! – его голос дрогнул. – Про какие признания ты говоришь?! Я не… -       Прости, сидя на метле я не смогу тебя обнять, но считай, что я это сделал. Ты такой милый, когда смущаешься… Привязанность, забота и тёплые чувства далеко не всегда связаны со страстью и желанием взаимных фрикций. Есть такое слово – «дружба». Оно должно быть тебе знакомо, ты наверняка сталкивался с ним в словарях. Я буду писать тебе из Германии и присылать цветы! И пожалуйста, прекрати донимать Министра требованиями арестовать Блэка. Бедняга Фадж спит по часу в сутки, у него уже котелок осунулся, а ты всё ему нервы мотаешь! -       Блэк должен вернуться в Азкабан! -       С какой стати? – улыбнулся я. – Разве его приговорили к заключению? Назови мне дату суда. -       Я не помню. -       Её и не было. До встречи, Северус! Думаю, мы ещё увидимся и выпьем дымного коньяка, сидя у камина вдвоём, наедине с полумраком и дивными историями. Я буду ждать… -       Изыди! – воскликнул он, отшатываясь от моего воздушного поцелуя и я с хохотом устремился к замку, оставив его изживать остатки потушенной злости. Мама-Моргана, какой же я молодец! Если бы не моя перевоспитательная деятельность, со Снейпа сталось бы самолично попытаться убить Блэка или как-нибудь подставить его. А так лишь в драку полез, желчью поплевался да пачку бумаги извёл. И ни слова про Гарри, вот что добрый материнский взгляд делает!        Нас с Джоном и Люччи провожала толпа, по-другому не скажешь. В школе осталось немало детей и почти половина пришла помахать вслед ладошкой или же сплюнуть облегчённо на пол. Рон с Джиневрой, Лаванда, Гермиона, Луна Лавгуд и Мораг МакДугал. Лиам Мун, который оставался жить в замке и Драко Малфой, которому ещё нельзя было возвращаться в семейное поместье. Грэг, не готовый оставить ни своего малолетнего патрона, ни леди-зазнайку. Маркус и Пенелопа, Оливер Вуд, отец которого ещё находился в Мунго, так как пострадал в Министерстве, где работал мелким чиновником в Отделе магических игр и спорта. Многие другие студенты, и, конечно, Гарри и Фэй. -       Мистер Локхарт, сэр, а вы теперь совсем-совсем ходить не сможете? – со слезами на глазах спросила Лаванда, когда увидела меня на метле. -       Почему же? Пара дней заботы о моих изящных ногах, и я вернусь к прежнему состоянию. Мы – маги, что нам какой-то перелом! -       Мадам Помфри говорила другое, – протянула она, но уже куда более весело. -       Меня лечила лучшая колдоведьма Британии, от Корделии Пиппин ещё никто больным не уходил! – уверенно заявил я, лишь слегка приукрашивая таланты сероглазой Акесо. -       Нам жаль, что вы уходите, – влезла Гермиона. – Не в смысле, что на ногах, а что из школы! Вы нас столькому ещё не научили! -       Кажется, вам и двух лет со мной хватило! Теперь любой преподаватель покажется вам добрым и нудным дядюшкой, без… -       Без цветочков, иллюзорных чудовищ и киданий мячиками с краской? Скучно! – выпалила она. – А вас без контракта к нам не пустят? Ну, хотя бы разок, на проведать? -       Боюсь, Люциус лично будет выгонять меня отсюда поганой метлой, если я появлюсь на пороге. Так что – не скучайте и не забывайте устраивать набеги на библиотеку. В ней можно найти столько всего интересного! -       Что может быть интересней Тайных Комнат? – подал голос молчаливый Лиам. – И кто поведёт нас в Комнату Салазара в следующем году, если вас не будет? Я тоже хотел бы туда попасть, у Хельги-то мы все побывали, а Слизерин… Никто же больше не умеет говорить на парселтанге, а словари под запретом, я узнавал! -       Английские, – намекнул я. Пусть детишки выучат пару словечек, это поможет Гарри скрыть свою способность, если он вдруг забудется и начнёт шипеть при свидетелях. А правильные места входа им всё-равно никто не покажет. – Ну всё, бывайте, а мне пора вернуться к своим ужасно скучным делам, по которым я успел соскучиться! -       А по нам вы будете скучать? – с обидой спросила Гермиона. Я замер. Скучать по ним? По этим пиявкам, душу вынувшим из меня со своими проблемами? Каждый же ведь из собравшихся отметился, да ещё столько же просто разъехались по домам. -       Пожалуй, да. Мне было весело тренироваться на вас в многопотоковых чарах и коловарии! – я прикрыл глаза, концентрируясь на большом количестве целей, а затем пустил магию на свободу, оставляя детям последний подарок. Сначала они ничего не поняли, а потом Гермиона первой заметила, что цвет её волос изменился и из шатенки она стала кучерявой блондинкой. Рыжие обрели платиновый цвет, Луна и Драко – иссиня-чёрный, а медноволосый Гарри с удовольствием дёргал за такие же огненные пряди скалящегося Маркуса, который отчаянно пытался сохранить суровый троллий вид, но его губы так и разъезжались не в оскале, а в ухмылке. Пока они веселились, я дал знак Джону и мы направились к выходу. -       Мистер Локхарт, – Луна неизвестно как успела оказаться рядом с нами, – а вы верите в сказки? -       Смотря какие. В сказки о снижении налогов я не верю уже лет как десять! -       Нет, я про обычные. Детские… Вы их забыли, да? -       Луна, в чём подвох? – не то, что я не хотел поиграть в загадки с девочкой, которая не могла говорить прямо, потому что наши прямые линии логики располагались не просто в разных плоскостях, но даже в разных геометриях, просто я устал, хотел домой, а затягивание прощания отдавало чем-то прогорклым. -       В том, что вам пора их вспомнить, – улыбнулась она, накручивая на палец прядь смоляных волосы. – Вы и так долго игнорировали их, хотя сказки – это просто трижды перевранные истории о том, что кто-то где-то слышал и зачем-то записал. Ну, вроде сказок о Генри! Они такие глупые… Лорд Блэк обещал загрызть авторов! – и, радостно хихикнув, она упрыгала в сторону Гарри и Драко, гоняющихся друг за другом по просторному коридору.       А вот можно было обойтись без этого? Опять намёки Лавгуд…       Аврора так и не написала мне. Я привёл в порядок свои вещи и мысли, я составил для дядюшки прекрасную речь, увязав вместе троих ублюдков, нападение на школу, недавнего дракона вкупе с попыткой продажи магических земель, приправил историей о бедняге-Квиррелле и вложил секретный ингредиент – Блэка. Без Джейн и сквибов тоже не обошлось, как же можно было умалить их достижение? Я старательно вырисовывал образ конкретного врага, чтобы перепуганным людям было куда излить гнев, но чтобы при этом удалось обойтись без трупов и лишних могил. Судя по тому, что Джон с Корделией остались довольны услышанной по колдорадио речью Фаджа, я справился.       Никакого Неназываемого, никакого возрождения и Второго Пришествия. Просто три ублюдка, когда поняли, что их план с воздействием на общину через Дамблдора не удался, а власть ускользает из рук, решились на отчаянный шаг и даже привлекли к этому шваль из-за пролива. Узнав о поступившей в Патентный Отдел заявке от пятерых преподавательниц Хогвартса, они решили разом убрать всех неугодных – и Фаджа, и колдуний-новаторок, всех Малфоев разом и, конечно, ненавистный им приют, где «убогие и бесполезные» сквибы обретали смысл жизни и поддержку. А чтобы гарантировать себе успех и сыграть на страхе магов перед Волдемортом, эти три недоумка попытались выставить в каждом месте атаки по ряженому Тёмному Лорду, чтобы сломить сопротивление обороняющихся магов.       Вот только… колдомедикам было плевать, кто покушается на больных – величайший тёмный маг, дракон или пьяный дебошир из Лютного. У колдомедиков в большинстве своём вообще из-за клятвы лечить и защищать связь с реальностью порой хромает, почему и существуют лекари, работающие на наёмников и охотников, готовые аппарировать хоть в гнездо гиппогрифа, хоть в логово мантикоры для спасения жизни воззвавшего к помощи неудачника. Про Министерство вообще говорить нечего – тренированные авроры, матёрые мракоборцы и оторванные от дел невыразимцы представляли собой страшную силу. Хогвартс? Простите, но ведь в лучшей школе и работают лучшие, да и магия Основателей не дремлет! Что же до вопиющего количества смертей со стороны нападавших, то пусть радуются, что погибли быстро и без особых мучений, потому что дементоры Азкабана грустят без ласки и тепла, терзаемые жаждой поцелуев.       Про Азкабан я заикнулся не просто так, потому что нужно было аккуратными полунамёками выйти на Блэка и обосновать его явление. А ведь слухи о возвращении Сириуса уже неслись по островам со скоростью почтовой совы, получившей магический пинок в подхвостье и их было не остановить. Всё было просто – Дамблдора шантажировал Трэверс, он и засунул Блэка в тюрьму без суда и следствия, и бедненький Альбус не нашёл в себе сил воспротивиться этому произволу, зато потом, терзаемый чувством вины, стал отвешивать оправдательные приговоры направо и налево, стремясь заглушить вину, тем самым вредя всей нашей общине. И никакой драки с Питером не было – Блэк помогал ему сбежать и скрыться от преследования, чтобы хоть этот дурак выжил, и Питер, не найдя другого выхода, спрятался в Отделе Тайн, где таился долгие годы, так как не имел возможности хоть кому-то вякнуть слово правды. Но когда судьба в качестве консультанта занесла его в Хогвартс накануне нападения Пожирателей, он вспомнил о своём долге и о том, что Темнейшие клялись защищать устои Магической Британии, а что может лучше всего символизировать эти самые устои, как не Школа Чародейства и Волшебства? Вот бедненький Питер и расстарался. Магия! Магия послушала его! Аллилуя, братья и сёстры по волшебству! Никто ведь не сомневается, что Блэк до последнего находился в Азкабане? Нет? То-то же! А чтобы избежать в дальнейшем такой неловкой ситуации, как неправомочное лишение свободы и последующее чудесное избавление, чтобы исключить возможность ещё одного неправедно запертого узника, будут пересмотрены дела всех заключённых, попавших в Азкабан в течение года после падения Неназываемого. Мало ли от кого ещё таким образом пытались избавиться? И инспекцию провести нелишним будет…       Голос Корнелиуса в нужных местах дрожал от гнева или срывался на предвизгливое состояние, когда он говорил о нападении на беззащитных слабеньких сквибов. Тех самых, которым Невыразимцы обеспечили самую надёжную защиту, какую только смогли придумать, и которые благодаря этому пострадали в наименьшей степени. Фадж был великолепен и устойчив в своём образе нервно-жуликоватого чинуши, весьма грамотно распределяющего остатки морали и совести. В безукоризненного героя так и хочется плюнуть, найти в нём какую-то червоточину, а образ дядюшки был прост, понятен и близок почти каждому обывателю. На подвиг, как известно, способен даже самый жирный и трусливый маг, и Корнелиус весьма грамотно подтверждал эту всем известную истину! Четыре фунта истины и три унции лжи позволили сварить чудодейственное зелье, которое «излечило» нужных людей и надёжно «отравило» ненужных. Послушавшись моего совета и наверняка обсудив это с Грэем и Скримджером, дядюшка во всеуслышание заявил о том, что с двух бывших Пожирателей удалось снять метки, свалив это на произвол древнего замка. Мол, оценил самоотверженность и одарил относительной свободой. Хогвартс вне политики, но своих сотрудников с удовольствием возьмёт под каменное крылышко. Не сомневаюсь, что в следующем году будет не продохнуть от претендентов на место преподавателя ЗОТИ и Истории Магии, заклеймённых пошлой Меткой со змеёй и черепом.       Англия бурлила, Британия недоумевала, совы заваливали наш дом письмами от моих знакомых, пытающихся получить от меня объяснение, как от участника обороны школы и очевидца явления ещё одного Хранителя, и из-за наплыва корреспонденции я уже начал подумывать о том, чтобы и вовсе закрыть дом от сов, но… Некоторые письма я не имел права пропустить. У охотников не было Гильдии, но слова самых уважаемых и надёжных магов всё ещё чего-то стоили, поэтому короткая, заляпанная вином и кровью записка, подтверждённая шестью подписями и гласившая: «Претензий нет» значила очень многое. Да, я был в своём праве, устраивая смертельные ловушки, но… Всегда было это мордредово «но», и теперь оно испарилось. -       Мастер Рой, запыхавшаяся и измазанная чернилами Лючии протянула мне плотный конверт, – это от Руфуса Скримджера!       Дядюшкина речь закончилась уже как часа три, а мы втроём всё сидели в гостиной и осторожно обсуждали как недавнее прошлое, так и наше зыбкое будущее. Корделия старательно пыталась скрыть своё волнение и готовилась к завтрашней встрече с Гарри, когда его получится осмотреть без ненужных свидетелей. Джон тоже собирался отправиться к Флинтам и лично покаяться перед ними за то, что облажался и в результате наш неугомон снова влип, а я наслаждался чаем и подсчитывал траты на новую броню, новый баселард, новую одежду и новую шею. Я не сомневался в том, что в этот раз Доротея и Тиберий меня не простят. И Маркус тоже! -       Давай сюда, милая. И сделай перерыв – письма никуда не денутся, а ты уже явно утомилась! -        Что вы, мастер, мне нравится отвечать на ваши письма! – воспротивилась домовушка. – К тому же, кто, как не я, обнаружит неприятные вложения и опасные посылки? Нет-нет, я должна уберечь вас от этого! Проклятья, отравленное амортенцией угощение, ядовитые испарения от бумаги, взятки… -       Взятки?! И ты молчала?! -        Да, вам прислали семьсот сорок два галлеона десять сиклей и шестнадцать кнатов в качестве взятки от трёх журналистов и одного члена Визенгамота, чтобы вы раскрыли правду случившейся в Хогвартсе трагедии. А Рита Скитер доставила свой корсет. Я всё отправила обратно! -       Умница. Только поношенных корсетов и жалких медяков мне не хватало, – возмутился я, вскрывая конверт. – Джон, ты можешь представить себе таких скаредов? Кнат до полного сикля не доложили. И зачем мне корсет Риточки? У меня свои есть! -       Гил, ты ополоумел? – с ласковой заботой опытного целителя душ спросила Корделия, отвлекаясь от составления списка нужных для Гарри зелий. – Зачем тебе с твоей талией корсет? -       Вообще-то, я имею ввиду те пыточные приспособления, с помощью которых ты фиксировала мне спину, когда выращивала раздробленные позвонки. Славно меня тогда поломало… – я заткнулся, вчитавшись в послание Руфуса. – Сука. Твой шеф, друг мой, настоящая сука! -       Поясни, – Джон тут же напрягся. Не потому, что был возмущён поклёпом на Главу Аврората, а потому что знал – чтобы я начал так ругать Руфуса, тот должен был сделать что-то воистину ужасное. -       Цитирую: «Твоя разнузданная неразборчивость и слабость к женскому полу хотя бы в этот раз принесла пользу. Мы получили от профессора Синистры объяснения внезапной тяги Тёмного Лорда к некромантии и могу сказать, что твоя зазноба вовремя получила Орден Мерлина. Подотрись своим разрешением и не показывайся мне на глаза, выродок, иначе я начну думать, что в словах Дамблдора о твоей склонности ко тьме есть смысл». -       Он всё ещё злится, – вздохнула Корделия. – Его мадам Помфри успокоительными отпаивала и выгоняла из Больничного крыла, потому что он метался между Хогвартсом и Министерством, как ужаленный снитч. Зелий вам понатащил, я некоторые впервые в жизни увидела, только читала о них, отчёт о вашем состоянии каждые два часа требовал, даже в первую ночь на соседней койке спал! -       О каком разрешении писал шеф? – Джон не сводил с меня настороженного взгляда. -       Разрешение на ношение баселарда в присутственных местах! И я говорил об этом только Авроре после того, как оказался наедине с драконом без оружия и с одной палочкой! – я вынул из конверта сложенный лист плотной бумаги с вензелями и печатями. – Фадж, Грэй, Скримджер. Все три подписи, Джон! Прекрасная подачка! Знать бы ещё, что такого Аврора рассказала Руфусу и что она устроила ему за выволочку, раз он пошёл на такой шаг. А она могла, мою музу точно в детстве воплощение справедливости за пятку укусило, не иначе! -       Я бы назвала отношение Авроры Синистры к тебе одержимостью, если бы она ясно не представляла себе, что ты за человек, – Корделия отложила в сторону перо и встала из-за стола. Раньше на нём стояла только ваза с цветами, теперь же громоздились фолианты по колдомедицине, какие-то склянки и ворох исписанных листов. К моему собственному удивлению, меня это не раздражало. Да, было странно видеть в своём доме кого-то ещё кроме Джона, но злости или неприятия я не испытывал. – И, когда Руфус Скримджер в очередной свой визит снова пригрозил мордредовыми карами и тебе, и Джону, она бросилась на вашу защиту с такой горячностью, что мне даже стало немного жалко Скримджера. Когда говорят о справедливости, трудно напирать на статьи закона. Он пытался, но она ему в ответ заявила, что либо суд над всеми тремя, тобой, Джоном и Генри, либо господин Главный Аврор идёт к драным низзлам писать объяснительную на имя Министра, почему многочисленные запросы подкрепления были проигнорированы. -       Иногда ей плевать, с кем бодаться. Она и Дамблдора за бесчестие ругала, – пробормотал я, разглядывая недостижимый для большинства наёмников документ. Магия – это магия, да и ножи к ношению не запрещены, тут не подкопаешься. Но магическое оружие, зачарованное и опасное не меньше палочки, имели право носить лишь мракоборцы и аристократы. Теперь ещё и я… -       Я даже не могу придумать сравнение для вас двоих, – Корделия понимающе усмехнулась. – Только самое банальное – Леди и Охотник. Она ведь знает, что у неё будут проблемы из-за тебя? -       Более чем. -       Ещё и реалистка. Что ж, тогда остаётся только… -       Мастер Рой, вам письмо от профессора Бэбблин. Мастер Джон – а это для вас, от Деклана Коллинза. -       Не понял? С чего это он мне писать стал? – удивился Джон, принимая конверт. Я тоже зашуршал своим. Никогда не думал, что получу послание от Вирсавии. Да и с чего бы? Разве что… -       Твою мать! -       Согласен, – кивнул Джон. – Это даже не смешно, – и протянул мне своё письмо. Я отдал ему записку от Вирсавии и мы снова приступили к чтению. -       Я могу полюбопытствовать – что же такое произошло, раз письма преподавательницы рунологии и аврора-вервольфа как-то связаны? – Корделия даже не думала скрывать интерес. -       Из-за неудачной аппарации Аврора Синистер напугала туристов на окраине Фалкирка и сейчас находится в Эдинбургском отделении Аврората. Нарушение Статута Секретности, как-никак. Хорошо, что местные сразу опознали в ней преподавательницу Хогвартса и не стали поднимать шум, а отправили сообщение Малфою. Тот связался с Коллинзом, знает ведь, что Джон временно отстранён! А Вирсавия, которая ни сном, ни духом о приключении своей подружки, просит меня заняться её поисками, потому что она так и не вернулась в замок, хотя должна была сделать это несколько часов назад. Обращаться в Аврорат она боится именно по причине противостояния Скримджера с Авророй, – я кратко пояснил Корделии суть происходящего и вздохнул. Чем больше привязанностей – тем больше подобных дурацких случайностей, от которых нельзя отмахнуться. – Я переоденусь и отправлюсь в Шотландию. И почему она воспользовалась аппарацией, а не камином?! -       Может, она аппарировала не из Министерства? Я с тобой. Не хочу, чтобы этот инцидент попытались использовать против твоей музы и Фаджа, – Джон поднялся с кресла и, тщательно скрывая слабость, направился на свою половину дома. Корделия вздохнула. -       Зелья выпейте, иначе не выпущу. И не смейте применять магию, кроме как для перемещения, вы оба ещё нестабильны, – напомнила она, даже не думая нас останавливать. А смысл?       Эдинбургское отделение Аврората встретило нас тишиной и запахом чистящих зелий. Оно выглядело мрачнее, чем ведомство Скримджера, и казалось живой иллюстрацией к произведениям Скотта и Стивенсона. Джон, осмотревшись, недовольно скривился – ни дежурного аврора, ни охраны не было видно и его явно покоробило подобное нарушение Устава. - Кажется, я догадываюсь, где все твои коллеги, – я не смог сдержать довольной улыбки. – Они получили в руки живого свидетеля атаки на Хогвартс. Думаешь, их любопытство устояло перед возможностью узнать об этих событиях из первых рук? -       Служба превыше всего, – отрезал Джон и, подойдя к столу, где должен был сидеть дежурный, хлопнул ладонью по медному звонку. Минут через пять появился раскрасневшийся рыжий аврор в кое-как накинутой поверх формы мантии и, увидев нас, тут же начал спешно приводить себя в порядок. Мы ждали. Джон, несмотря на отсутствие формы, держался с привычной выправкой и даже джинсовая куртка с любимой футболкой не могли избавить его от образа «цепного пса». Я же разглядывал древнюю кладку, то и дело покачиваясь на каблуках. Брать с собой метлу, демонстрируя слабость, я не стал. Не хватало только, чтобы пошли слухи о моей недееспособности! Это могло повредить моей репутации и снизить расценки на заказы! -       Г-господа?! -       Доброй ночи. Мы хотели бы побеседовать со следователем Аврората, ведущим дело профессора Синистры. -       Да какое дело?! – вспыхнул тот. – Проходите, только… я должен проверить ваши палочки, – с извиняющимся видом заявил он. Лицо Джона немного просветлело и он с готовностью отдал свою официальную. Я отдал последнюю. Мне ещё предстояло заказать себе новые палочки и я чувствовал себя неуютно всего с одной помощницей в запасе.       Мы прошли по длинным тёмным коридорам, без остановок миновали блок с задержанными, где в уюте и тишине спали десятка два магов, и направились дальше. -       У нас победу над Пожирателями праздновали,  по всей Шотландии гудели, вот и перестарались некоторые, – пояснил аврор. – До сих пор народ угомониться не может! Штраф, общественные работы, запрет на магию… Говорят, в Лондоне едва удалось Статут соблюсти, чтобы снова с магглами не поругаться, как двенадцать лет назад, а у нас вот набедокурили. Перекрасили свиней в чёрный цвет и отправили их летать клином, вроде как Пожирателей в атакующем строю изображали. Пришлось даже подмогу вызывать, наши обливиэйторы не справлялись! -       А как же неотъемлемое право на праздник? – фыркнул я, вспоминая дурость Миллисенты Багнолд. -       Одно дело праздник, а другое – бесчинство! – скривился аврор. – Свиней-то ещё чарами петь заставили, а они уж очень фальшиво это делали!       Мы дошли до кабинета одного из немногих следователей шотландского отделения и нам предстала дивная картина – усаженная в уютное кресло и задобренная чаем со здоровенной порцией традиционного шотландского кекса, моя муза, смущённая донельзя, общалась с набившимися в кабинет аврорами. Дюжие взрослые мужики и немногочисленные суровые дамы выглядели так, будто слушали сказку на ночь в исполнении любимой няни. -       Нас хвалят, – шепнул я Джону. Он только вздохнул. С одной стороны, мой друг мог понять своих коллег, с другой же его буквально выворачивало от вопиющего нарушения Устава. – Судя по всему, она им уже по третьему кругу о героической обороне школы рассказывает! -       Ну, развлеклись и хватит, – процедил Джон. Дежурный аврор, словно только ожидавший его команды, тут же протолкался к усатому начальнику этой обители закона и начал ему что-то шептать на ухо. Внимательно-настороженные, а то и откровенно агрессивные взгляды толпы авроров – это не то, что я хотел бы ещё раз увидеть в своей жизни. Сама же виновница всеобщего внимания, завидев нас, едва не уронила чашку и тут же приняла такой виноватый вид, что стала похожа на Кая, опять влезшего лапой в сливочник и застигнутого за этим преступлением Доротеей. -       Добрый вечер, господа! Простите, что прерываю, но мне бы хотелось совершить великое преступление и лишить вас общества мисс Синистры. Если, конечно, никто не возражает против её возвращения домой! -       Здравствуйте, мистер Локхарт, – не очень вежливо поздоровался со мной усатый аврор, а потом с нескрываемым наслаждением протянул: – и мистер Долиш. Чем обязан вашему визиту? -       Я уже озвучил причину. -       Только родственники или коллеги могут являться поручителями задержанных, уж вам ли не знать об этом! – он с нескрываемым злорадством смотрел на моего друга. Подчинённые этой скотины недовольно загудели, но он оборвал их одним взглядом. – И я не вижу среди вас лорда Малфоя, который, как директор школы, имеет право уплатить штраф за лицо, неспособное сделать это ввиду своей финансовой несостоятельности.       Аврора стала походить не на низзла, а на мышь, только метлы, под которую она могла бы забиться, не хватало. -       Разве мой контракт уже закрыт? – я озарил тесный кабинет своей улыбкой и шагнул навстречу усатой сволочи. Ненавижу усы, да ещё при отсутствии бороды. – Вы так уверены в этом? Время, дата закрытия, условия прекращения действия, финальный гонорар… Я облегчу вам жизнь и честно скажу, что жалованье за июнь я до сих пор не получил, а значит юридически являюсь преподавателем Хогвартса. И, раз уж так сложилась судьба, я выражу своей нежнейшей персоной объединённую волю всех сотрудников школы и выплачу штраф за свою коллегу. Аврор Долиш, я забыл, какой суммой определяется штраф за нарушение Статута? -       Пятьсот галлеонов. Прочие виды наказания считаются ничтожными ввиду получения Авророй Синистрой Ордена Мерлина первой степени, – сухо отрапортовал мой друг. -       Аврор? – насторожился явный ненавистник моего друга и тот лишь слегка дёрнул верхней губой, по-волчьи щеря зубы. У Коллинза, что ли, насмотрелся? -       Считайте, – я протянул вреднючей паскуде кошель, туго набитый золотом. Глухая, абсолютная тишина нарушалась лишь звоном монеток. Интересный контраст – Аврору держали не в камере, а в уюте и тепле, а вот на нас вызверились, как на явившихся невовремя Пожирателей. – Ну, считайте же! -       Нет нужды, – неожиданно расцвёл улыбкой этот придурок с биполярным расстройством личности. Иногда маггловские определения душевных хворей были более чем точны! – Мисс Синистра, раз за вами пришёл ваш коллега в сопровождении уже нашего коллеги, то мы с чистой душой оставим вас под их охраной. -       Благодарю, – сдержанно сказала она, отставляя чашку. Поднявшись из кресла, Аврора вытащила скрытые за широкой спинкой чемодан с саквояжем и попыталась взгромоздить этот груз на себя. Пришлось отбирать. -       Мистер Локхарт, – окликнул меня начальник шотландского отделения, держа в руках мой же кошель. – Заберите. Мы изъяли сумму, равную штрафу за стихийную аппарацию, остальное должно вернуться к вам. -       Школе, – машинально поправил его я, забирая приятный сердцу груз. Мы выбрались наружу и, схватив Аврору за руки, тут же аппарировали к воротам Хогвартса. Только утром от него сбежали, и опять пришлось возвращаться! -       Всё, теперь можешь говорить, – сказал Джон, ставя чемодан на траву. Этим раритетом что, ещё прабабушка Авроры пользовалась?! -       Спасибо. -       Не это! Почему прервалась аппарация? На тебя кто-то напал? Почему из Министерства ты… -       Не из Министерства, – Аврора отошла от нас на шаг и зябко повела плечами. – Я аппарировала из дома, не рассчитала вес багажа и промахнулась мимо школы, вот меня и выкинуло на окраине Фолкирка. Если бы не те туристы… -       Да, ужасно несправедливое совпадение, – поддакнул я. – Тебе нужна помощь?       Я старался не выспрашивать о том, о чём моя муза явно не собиралась рассказывать, сразу перейдя к сути. Интересно, что она мне ответит? Банальные варианты, вроде «Нет», «Да, но не от тебя», «Я должна справиться сама», «Это только моё дело» или «Ты и так слишком много мне помогаешь» я отмёл сразу. -       И это ты меня об этом спрашиваешь? – возмутилась вдруг она. – Ты, которого выгоняют из Англии, пытаясь совершенно несправедливо обвинить в том, что ты нарушил закон, хотя свидетельства о правильности и законности твоих действий лежат на поверхности, перед самым носом Скримджера?! Он спускает на тебя собак, лишает шанса на нормальное выздоровление, гонит прочь и всячески оскорбляет, а ты спрашиваешь о том, нужна ли помощь, меня?! -       Да. Руфус поворчит и остынет, разрешение на ношение баселарда тому прямое подтверждение. Рассказывай, дорогая моя Урания, мне же любопытно! – Аврора покраснела и это было заметно, даже несмотря на темноту. Ночи в июне светлые, даже в Шотландии. -       Аврор До… то есть Джон был прав, – с трудом выдавила она, отходя ещё на шаг от нас, словно боялась нашей реакции. – Это моя мать посодействовала появлению у Пожирателей знаний об исследованиях деда. Отец… оказывается, поначалу он поддерживал эксперименты дедушки по «пробуждению» у меня нормального уровня магии и, как положено любому уважающему себя джентльмену, вёл дневник, где описывал некоторые их опыты. Потом, когда дед зашёл слишком далеко, он испугался последствий и сбежал вместе со мной и мамой. Ему хватило сил спрятать нас, но мы долгие годы жили в страхе, что нас найдут. Он редко выбирался наружу, приносил вести и книги для меня либо вырезки из журналов об астрономии, которые неизвестно как добывал. Это стало привычным – бояться высунуть нос наружу! Только наши страхи были немного разными, папа опасался не того, что со мной сделают, а того, до какого дна упадёт его отец в своих изысканиях и насколько сильным станет в результате этих экспериментов Тёмный Лорд! Он забрал с собой дневники, в которых содержались его выкладки об опытах деда, которые он сделал самостоятельно, и даже после того, как мы спрятались, папа продолжил размышлять над ними. Видно, тяга к созиданию и науке, пусть даже в таком воплощении, передалась мне именно со стороны отца. Только меня смогли остановить предупреждения невыразимцев, а его не смогло остановить ничто! После смерти папы мама нашла эти дневники, но не уничтожила их, а хранила у себя. После… – Аврора явно выдохлась после долгой речи и замолчала, переводя дыхание. – После того, как Лорд пал, прежние знакомства не возобновились, ведь мы были частью семьи «того самого Синистера», а ещё бедны и бесполезны. Разве что желающие добраться до наследства деда донимали нас, но тут «вовремя» подвернулся Дамблдор и один страх сменился на другой. Когда его арестовали, мама впала в отчаяние, она боялась, что лорд Малфой сможет выбить из меня каким-то образом возможность добраться до дедовского особняка и поэтому не придумала ничего лучше, чем обратиться за советом к человеку, который имел вес в Министерстве, радикально выступал против Пожирателей и, по её мнению, мог приструнить Малфоя. Тот запросил у неё эти дневники для анализа и… и они оказались каким-то образом у Трэверса, это я уже узнала у Главного аврора. -       Кому твоя мать передала дневники? -       Бартемису Краучу, он казался ей очень надёжным человеком. Вы же знаете, Крауч в своей борьбе с Пожирателями зашёл так далеко, что осудил собственного сына на пожизненное заключение в Азкабане! -       И похерил возможность стать Министром. Взял бы самоотвод, и все дела, но нет, принципиальность стала выше человечности! Лучше бы он Барти-младшего сам тайком убил, это бы ему простили! – я скривился, вспоминая слухи об этом «джентльмене». -       Возможно. Мистер Скримджер очень не обрадовался моим словам, когда я пришла в Министерство, напросилась на встречу и рассказала всё это. Он… он много чего сказал о неразумном поступке моей матери, и я не возражала ему, потому что он был прав, но когда Главного Аврора вновь переклинило на вас двоих, то я сорвалась, и заявила ему, что чем обвинять людей за желание спасти самое дорогое, что есть в их жизни, лучше бы он сделал хоть что-то, чтобы эту жизнь сохранить, чтобы не пришлось отбиваться от дракона трансфигурированной палкой! Чтобы восемь магов не пытались справиться с ордой, когда толковых колдунов из них едва половина, а способных на боевую магию – и того меньше! Я много чего наговорила и он меня выгнал. -       Узнаю старину Руфуса! Ты его пристыдила, муза моя, вот он и застеснялся! Внутри неистовой и яростной оболочки скрывается очень заботливый папенька большой и слегка деструктивной семьи под названием Аврорат. И, как любой облечённый властью человек, Руфус не имеет права выказывать свои истинные эмоции. Переживает, как способен, заботится, как может. Вроде Северуса с его закидонами! Кстати, напомню, что разрешение на ношение баселарда он уже мне прислал! -       Хоть что-то правильное сделал! – тут же вскинулась она, но сразу сникла. – Дальше нечего рассказывать. Я просто зашла домой за вещами и при аппарации не рассчитала силы. -       Не правда, – жёстко заявил Джон. – Багаж – не помеха аппарации, только крайняя эмоционально-магическая нестабильность могла сбить вектор перемещения. Что случилось? На тебя напали? -       Нет. Я… я не могу. -       Тебя выгнала из дома мать? – догадался я. У Авроры уже имелись в Хогвартсе вещи, а забрать что-то дополнительное из дома, куда она так хотела вернуться, моя муза могла только по причине того, что ей нельзя было туда возвращаться. -       Я осталась послушать речь Министра. Это было интересно, он смог увязать воедино многие события, пусть и не сказал всей правды, но оно и понятно, Фадж ведь не мог сообщить о возрождении Тёмного Лорда! – она нервно рассмеялась. – О Блэке смог, а о нём – нет. И о палочках для сквибов всем напомнил, да… Маму это не обрадовало. -       Почему?! Это же величайшее достижение! – моему удивлению не было предела. -       Гилдерой, моя мама – потомственная аристократка из древней семьи. Может, она и не поддерживали идеи Чистоты Крови, но она терпеть не может сквибов, считая их бесполезным мусором. Мне повезло, что я пусть и слабая, но – колдунья! Она простила мне недостойное леди преподавание в школе, потому что нам были нужны деньги и защита от лорда Роули. Она простила мне… – Аврора осеклась и отвернулась. -       Она простила тебе Северуса, потому что он хоть и полукровка, но всё же Принц, а вот я – охотник и маггловский полукровка, уже стою ниже уровня допустимого. Как и твоё участие в создании изобретения, способного сделать сквибов частью нашей общины. Так? – я подошёл к Авроре и осторожно сжал её ладони в своих. – Тебя это оскорбило, ты набросала в чемодан всё, что подвернулось под руку и аппарировала впопыхах в школу. -       Мама узнала меня на фотографии в «Пророке». Может, лицо и было скрыто, но колдографии запечатлевают движения, а мама знает меня лучше, чем кто бы то ни был! Она не стала поднимать эту тему, пока я находилась в школе, потом случились штурм, награждение на Литу, мои расспросы о дневниках, о которых я вроде как не могла знать… Мы наговорили друг другу много всего нехорошего и я решила уйти, чтобы не сказать совсем уж необратимых вещей. Только вот промахнулась и… Хорошо, что шотландские авроры узнали меня и не стали сажать в камеру, я бы умерла там со страху! Штраф за нарушение Статута Секретности… – она засмеялась и в её смехе – нездоровом и дрожащем – крылся отголосок наступающей истерики. – Я даже не знала, к кому обратиться за помощью! -       В Гринготтс. Любому, награждённому орденом Мерлина первой степени полагается денежная выплата в размере тысячи галлеонов, – сухо проговорил Джон. – Ты могла затребовать у гоблинов нужную сумму. -       Я не знала об этом! Или не услышала, когда Фадж говорил с нами в Министерстве… Я даже церемонию толком не помню, потому что думала только о том, что Гилдерой до сих пор не пришёл в себя, хотя всегда жаловался на то, что сон отбирает у него время, которое можно потратить на более интересные вещи и что… Люччи принесла мне в комнату коробку с платьем, я… – Аврора вздрогнула и зарыдала, пряча лицо у меня на груди. – Я правда не помню об этих деньгах! -       Ну, теперь у тебя есть маленькая награда за вредность работы, – попытался я её утешить. -       Вы пришли за мной с деньгами, хотя могли оставить там! Должны были! Это же из-за меня всё случилось! Я только порчу всё, к чему прикасаюсь. Если бы не я, дед не начал бы свои эксперименты, папа бы не вёл свои дневники, а мама не отдала их Краучу, который их потерял! И тогда Тёмный Лорд не пришёл бы в Хогвартс и не пытался убить вас всех! И тебе не пришлось бы рисковать жизнью и свободой, пытаясь спасти Джона! Это я во всём виновата, я одна! От меня один вред, я… -       Я вас с Гарри в одной комнате запру и будете меряться друг с другом степенью надуманной вины. Хотя это бесполезно – вы через двадцать минут начнёте обсуждать звёздных Блэков и то, на какой широте находится Остров Скелета и как древние норманны путешествовали через океан на своих утлых драккарах, ориентируясь лишь по небесным светилам. -       И Генри расстроила… Он же так вас любит… – и она зарыдала ещё громче. -       Сейчас сюда прибежит Хагрид с дубиной или Мактавиш с палочкой наперевес и будут искать напавшую на школу баньши, – заявил Джон. – Аврора, это самый тупой и несогласованный с действительностью самооговор, какой я только слышал. Так что прекрати реветь. Тебе ещё перед Вирсавией объясняться придётся, прибереги слёзы для неё, иначе твоя подруга окончательно уверится в моей аврорской чёрствости и жестокости, или коварстве Роя. -       Ты о чём? – удивилась она, отстраняясь от меня и торопливо стирая с лица влагу. – Ты – чёрствый и жестокий? Это же ты подарил Гилдерою эту серьгу. И ты всегда приходил ему на помощь, что в случае с василиском, что когда вы почему-то решили спасти Северуса, да и лорда Блэка в первый раз именно ты провёл в Хогвартс! -       О-ой! -       А ты не знал? – удивилась Аврора. – Нет, ты не мог знать! Но это же было очевидно – Финеас Найджелус попросил взять его с собой в Тайную Комнату, на метке Малфоя появилась алая роза… Я удивилась, что все поверили в моё глупое объяснение! -       Умная, догадливая, талантливая, – Джон вздохнул. – Да ещё и молчать умеешь. Давно поняла? -       Только когда вы снимали с Люциуса Метку. Тьма – это Блэки. Я ведь читала о них. Много читала! Чистая кровь – верная кровь, а Люциус не стал предавать идеалы Блэков. Нарцисса – это отдельный разговор, но сам лорд сделал правильный выбор. Я думаю, после того, как Гилдерой побывал в Азкабане и дементоры подняли бунт, мистер Грэй смог проникнуть внутрь и вытащить оттуда Блэка, ведь он действительно находился там незаконно, без суда и следствия! Просто всё это время его держали в Отделе Тайн, приводя в порядок. Я никому об этом не говорила, даже Вирсавии! В конце концов, пророчестве Сивиллы о возвращении Темнейшего Лорда сбылось, зачем лезть туда, где замешаны силы более могущественные, чем я могу себе представить? – она нервно усмехнулась и попыталась отстраниться. – Мне… мне пора. Надо разобрать вещи, объясниться с Вирсавией… Это же она тебе написала, да? – Аврора посмотрела на меня, стараясь скрыть неловкость. – Прости, мне очень стыдно за это всё, я… мне пора. -       Рой, я пойду по направлению к Хогсмиду, догонишь, – предупредил меня Джон, не слушая строптивую музу, и неспешно направился к деревеньке. Ходить быстро он ещё не мог. -       Нет! Тебе нельзя! Что ты делаешь?! – тут же возмутилась Аврора, но Джон лишь рассмеялся и продолжил свою прогулку. – Гилдерой, останови его! -       Никто не может остановить Джона, – безапелляционно заявил я. – Аврора, почему ты не смотришь на меня? -       Я уже сказала. Мне стыдно за то, что всё случившееся произошло по моей вине! Я даже чувствую себя причиной того, что твоего друга ранили и… -       Стоп. Ты уверена в том, что говоришь? -       Конечно, – она выдавила из себя улыбку. – Я давно об этом догадывалась. Помнишь, как ты бегал радостный по школе и сиял, а мне сказал, что у твоего друга случилось счастье? Это был Джон. Поэтому Генри Поттер и доверяет тебе, и Маркус относится не просто как к преподавателю. А ещё на груди у Джона рунный круг, Вирсавия тоже заметила его, мы ведь очень много времени провели рядом с вами в больничном крыле! Она мне сказала, что это твоя манера компоновки ставов – чтобы магические потоки двигались красиво, а не просто так. Она очень хорошо изучила твою манеру, когда рассматривала защиту в твоей гостиной и следила за тем, как ты защищал мою конуру. Хорошо, что они у меня есть, твои руны. Я… я буду думать, что ты по-прежнему защищаешь меня, – она снова заплакала. – Прости, это всё нервы! -       Аврора, ты что, решила, что я начну изображать из себя высокоморального идиота из-за того, что твоя мать с перепугу и пытаясь спасти тебя, совершила дурость? Серьёзно?! -       Но Тёмный Лорд… -       Я обезглавил его два раза, сделаю это и в третий, если Блэк не справится. Этого Мерлина я давно прикончил, как и его бородатого ментора, – отрезал я. – Добыча, пусть и опасная. Но ничего больше. -       Из-за меня пострадал твой друг! Ты сам как-то говорил мне, что ради своих друзей готов на всё! Джон Долиш ведь самый главный друг для тебя, да? Ты не простишь тех, кто причинил ему вред. Ему и Генри. А я… -       Джон! – крикнул я, испытывая что-то вроде беспомощности. Нет, у меня в жизни были всякие разговоры с женщинами и на разные темы, но таких... – Вернись, а? Я тут один не справлюсь. -       Я не умею разговаривать с женщинами, – сообщил он, пройдя обратный путь. – Я и с Корделией бы молчал до последнего, хорошо, что она умная и догадливая. -       Аврора уверена, что ты пострадал из-за неё. -       Я был на службе. Это вообще не считается, – сдержанно сказал Джон, а потом вздохнул. – Я действительно не умею объяснять такие вещи, это Рой всё понимает и чувствует. Он прав. Начни мы искать виновного и можно дойти до родителей полукровки Реддла или до самого Салазара Слизерина и Ровены Рэйвенкло. Хватит. Это бесполезный разговор. -       То есть, ты правда не злишься на меня?! -       Нет, конечно. Не за что, – в голосе моего друга сквозило удивление. – Есть служба, есть долг, есть желание, а стечения обстоятельств всегда были, есть и будут. Это разное, даже в «Уложении» есть поправки об обстоятельствах непреодолимой силы и вынужденных мерах. И не всё в жизни можно измерить сводом законов, так что прекрати себя обвинять. Я… чувствуя себя немного растерянным.       Теперь Аврора плакала от счастья. Мы не прерывали её – леди хочет плакать, пусть распускает слёзы. У неё и так была весьма насыщенная неделя. -       Послушай меня, – начал я, когда она немного успокоилась и магией убрала с лица следы рыданий, – я понимаю о чём ты думаешь и над чем сомневаешься. Через несколько дней я отбываю в Германию, так действительно будет лучше, причём для меня самого. Я вернусь к концу августа и у тебя будет достаточно времени, чтобы успокоиться и перестать переживать из-за разлитого молока. Мы живы, Неназываемый потерял последних сторонников, Дамблдор на острове Мэн и всё хорошо. Отдохни, развейся и выберись уже наконец из школы, хоть одна, хоть с подружками. Есть много хороших мест, где леди может достойно отдохнуть и тебе пора вспомнить о том, что ты – свободный человек, а не пленница мрачного замка. -       Без тебя… -       Я вернусь, – я осторожно провёл кончиками пальцев по щеке Авроры. – Просто надо, чтобы все забыли о том, как я отрезал голову лорду. Может, удастся спихнуть всё на Блэка, ему сейчас всё простят. Ладно, хватит пытаться оттянуть возвращение к строгой мисс Бэбблин, она уже испереживалась, и Малфой тоже. Тебя ждут. -       Хорошо. Я… я тоже буду ждать. Твоего письма. -       Тогда хорошей ночи тебе, Аврора, – я осторожно поцеловал её ладошку. А затем, вопреки указаниям Корделии, бросил на багаж Авроры слабое заклинание левитации, чтобы ей не пришлось тащить чемодан с саквояжем до дверей школы. Сами долетят! Мы всё-таки расстались, и Аврора ушла, а мы с Джоном остались стоять у ворот. -       Крауч. -       Крауч. -       То-то шеф разозлился… – Джон вздохнул. – Вот бы это проклятое наследство твоей музы сгорело, как хижина Гонтов! А ты хитрец – отправил её подальше от школы и матери… -       Я эгоист и не хочу, чтобы она, оставшись одна, сдалась и попыталась наладить отношения с матерью. Мало ли что та ей наплетёт обо мне! Аврора не поверит, но опять ударится в самокритику. Всё-таки любимая семья хорошо её поломала! Хорошие девочки от такой жизни становятся либо стервами, либо бесхребетными тряпками. В упрямых правдолюбок с мозгами, как моя муза, они превращаются крайне редко. -       Ну, у неё нет твоего самомнения. Думаю, ты сможешь им поделиться. Пойдём. Нам завтра надо к Флинтам, следует подготовиться к этой встрече. Кай опять на шею залезет… -       К Флинтам только вечером, когда Гарри с Маркусом вернутся на поезде в Лондон. Традиция! Кстати, а чего тот усач в Эдинбурге так на тебя смотрел, будто ты его любимую собаку убил? -       Я едва не добился его смещения с должности из-за недобросовестного исполнения обязанностей. Пил, дебоширил и камеры забывал закрывать, – ответил Джон и вздохнул. – Он решил, что это что-то личное! -       Дурак. Личное – это мы, Гарри и Корделия. Всё остальное – служба и сопутствующие помехи! -       И твоя муза. Забавно – она защищала меня… Нет, я никогда не пойму женщин! Пошли домой? Расспросим Корделию, вдруг она что прояснит. -       Это будет забавно! – хихикнул я. – Пойдём! И давай отправим Люччи за пиццей, как тебе идея? Сегодня такой странный день, что я согласен завершить его этим маггловским поделием. -       Как на счёт рыбы с чипсами? -       Перебор. Оставь это блюдо на торжественный случай, вроде окончательной смерти Тома Реддла! -      В этот день я уговорю тебя на хот-дог и колу, – усмехнулся Джон и приобнял меня за плечи. – Всё, домой!