Клинок и перо

      Перед визитом к Флинтам я обновил завещание. На всякий случай – теперь у меня не было индульгенции… А у Маркуса имелась бита! Нотариус, который вёл мои дела, потирал руки от счастья и был готов исполнять мои капризы днём и ночью. Ещё бы – я платил ему двойную цену за срочность!       Мы прибыли к ним в восемь вечера, втроём. Корделия шла между мной и Джоном с таким видом, будто была готова бороться с драконом, я на ходу полировал хризопразовый перстень, а Джон… он один был спокоен и даже посмеивался над нашими опасениями. Он вообще за прошедший день много смеялся, улыбался и мне казалось, что сквозь алую рыцарскую броню, вросшую в его плоть, всё чётче и чётче проступает тот человек, которым мой друг должен был стать, если бы не гибель родителей. Только радость от того, что он счастлив, Гарри жив, а моя муза хоть как-то избавлена от горестных переживаний, скрашивала мрачные предчувствия.       Гарри, несмотря на то, что до его тринадцатилетия оставался всего лишь месяц, встретил нас в своей привычной манере – с визгом слетел с лестницы и прыгнул Джону на шею. -       А вот и вы! – Доротея одарила нас широкой улыбкой. – А где метла? -       Какая метла? -       Я предупредил тётю, что ты пока летаешь только на метле, – признался Гарри, болтая ногами в воздухе. – Мы даже мебель всю раздвинули к стенкам, чтобы ты поместиться мог. А ты без неё! -       Мне стало лучше, – сообщил я, не говоря полной правды. Лучше, но Корделия сердилась из-за того, что я опять начал бегать на своих двоих. -       Круто! На тебе всё как на низзле заживает! – он рассмеялся. – Так здорово было домой возвращаться – мы в прятки в поезде играли, всё равно народу мало. Жалко, что Рон и Драко в Хогвартсе остались, ну и остальные Уизли тоже, они бы тоже повеселились. Но им пока к Малфоям нельзя, там ещё не всё починили и защиту не настроили. -       Генри, не держи гостей на пороге. -       Я не держу, я вишу! Джон может и со мной на шее ходить. Так ведь? -       Угу, – кивнул Джон и, поддерживая мальчика, двинулся в сторону молчаливо ожидавшего нас Тиберия. За его спиной аллегорией мщения возвышался Маркус. -       Генри, – позвала нашего маленького рыцаря Корделия, – я уже осматривала тебя в школе, но будет лучше, если мы сейчас закончим со всеми процедурами и согласуем новые зелья. Ты же понимаешь, что… -       Что надо дать всем время поругаться и поговорить на серьёзные темы, – кивнул тот и спрыгнул наконец на пол. – Конечно-конечно! Как закончите – зовите. Я на кухне пирог видел! Кай, за мной!       И усвистал наверх, перепрыгивая через две ступеньки. -       Итак… – очень сдержанно начал Тиберий, переводя взгляд с меня на Джона. – Я недоволен. -       Мы понимаем. -       Нет, не понимаете! – вспылил он. – Почему вы не написали нам ни слова о том, что с вами всё в порядке? Почему мы узнаём подробности о вашем состоянии от Генри и Маркуса? Почему Гилдерой, хотя обещал моей жене навещать её, ни разу исполнил обещанное? Что вы за люди-то такие необязательные?! -       Какое значение имеет наше состояние? -       Большое! Если ты не догадываешься сам, Джон, то спроси об этом у Генри! Почему вам всё надо разжёвывать и класть в рот? Вам – аврору и охотнику?! -       Потому что мы не понимаем то, о чём вы говорите. Мы недосмотрели за Генри, но… -       Да не вы недосмотрели! И не Маркус! – Тиберил бросил короткий взгляд на сына, который наверняка уже успел взвалить на себя вину за поездку брата на волчьем загривке. -       Генри рассказал нам про Лили и Джеймса, – голос Доротеи дрогнул. – Мёртвые не приходят просто так. Они явились к вам и помогли выжить, потому что вы защищали их сына. Даже если бы мы с мужем были настолько глупы, что решили бы взвалить на вас обязанности нянек и сторожей в ущерб вашему долгу, а потом взялись бы судить за то, что вы этот самый долг не исполнили, то уж волю покойных родителей Генри мы не смогли бы проигнорировать! Они выбрали вас. Они подтвердили решение своего сына связать с вами свою жизнь кровью! Это важно. Это значит, что если со мной и мужем что-то случится, то вы и Маркус станете единственной семьёй Генри. Вы трое и Корделия, которая и так для меня, как младшая племянница! -       А Сириус? -       Сириус – Блэк! Да, он души не чает в Генри, но у него тоже есть долг и он, простите, куда тяжелей вашего. К тому же его, как последнего Блэка, обязательно будут пытаться убрать, и в этот раз окончательно! Не даром он пока не появляется нигде, кроме Отдела Тайн и Хогвартса, только разок репортёрам и попался, для одной колдографии, – Тиберий скривился. – Скоро, когда он выйдет в свет, начнутся матримониальные игры за руку и сердце Сириуса, и кто-нибудь может счесть, что крестник лорда стоит у них на пути. И Неназываемого всё равно не стоит сбрасывать со счетов. Он мог поверить в то, что дитя пророчества – Сириус, а мог и счесть это попыткой обмануть его. Генри по-прежнему в опасности. -       Мы знаем. -       Тогда хватит говорить об очевидном. Садитесь и слушайте – о ваших делах нам известно, а вот о моих ещё нет, – Тиберий враз повеселел и довольно потёр руки. – Вы не поверите, что я привёз с континента! -       Мы в дерьме? – я не скрывал своего восторга. -       Более чем. Маркус, а ты куда? Тебе не интересно? -       Но… – он замялся. – Ты уверен, что мне это надо знать? -       Раньше ты никогда не игнорировал наши беседы, – Тиберий был явно озадачен. – Что-то изменилось?       Маркус мог ответить отцу вполне разборчиво и весьма нецензурно, но не стал этого делать, а просто уселся от нас с Джоном подальше, сердито сложив руки на груди. -       С чего начать… – Тиберий задумался. – Итак, я расследовал связь Дамблдора и Гриндевальда. Поначалу я действовал исключительно в Англии, но быстро понял, что многие следы затёрты, причём весьма искусно и тщательно. Казалось, что их ничто не связывает! Просто однажды добрый светлый маг Дамблдор решил помочь трепящим победу объединённым отрядам магов Европы и Ромвека, и отправился в Германию, где на дуэли победил Геллерта Гриндевальда и на суде по праву победителя потребовал его заключения в Нурменгард. -       Тюрьму, которую построил сам Гриндевальд, – не удержался Маркус. -       Да, представители Ромвека тогда назвали это «домашним арестом» и потребовали выдать им кровника, пропагандировавшего полное истребление волшебников Восточной Европы и захват их территорий, но маги Европы Западной вовремя спохватились, поняли, что подданные Великого Князя смогут выбить из Гриндевальда имена тех, кто помогал ему в войне и пособничал в лагерях смерти. Они тут же встали на сторону Альбуса Дамблдора и единогласно проголосовали за заключение. Без допроса. Незадолго до суда подозрительным и таинственным образом сгорело всё, что могло пролить свет на общие делишки теневых кукловодов или якобы честных аристократов и монополистов. С последствиями вы знакомы – на востоке сейчас лучше относятся к немцам, чем к нам, англичанам, потому что Гриндевальд был Врагом, а мы, благодаря Дамблдору, считаемся предателями. Однако меня зацепило упоминание в одном из архивов малозначительно особенности дуэли двух магов – Дамблдор не пытался победить, вымотать, обездвижить или как-то ещё одолеть Гриндевальда. По свидетельству очевидца он явно желал его обезоружить и взял верх только после удачного применения Экспеллиармуса. Шестого по счёту. Я зацепился за этот момент, ведь получается, Альбусу было известно о Гриндевальде что-то тайное и секретное! Почему-то после лишения палочки Геллерт Гриндевальд перестал сопротивляться и позволил себя сковать, будто честный и благородный рыцарь на поединке, но этот немецкий говнюк им не являлся! – воскликнул возмущённый историк. – Простите. В общем, я проверил десятки теорий, а потом не выдержал и тайком отправился в Германию, где в одном из местных архивов нашёл свидетельства о том, что у Гриндевальда было две палочки. Одну он использовал в обыденной жизни, другую же доставал только для сражений. -       Ничего необычного, – я не смог скрыть свой скепсис. – Я сам стараюсь разделять палочку для охоты с палочкой для повседневности! – про «грязную» я, разумеется, ничего не стал говорить. -       Как и многие другие маги. Всё-таки сказка о единственной палочке на всю жизнь – это именно сказка для детей, чтобы они воспитывали в себе ответственность! Я сам сменил около шести палочек за свою жизнь! – Тиберий согласно кивнул. – Но в записях я прочитал, что Гриндевальд буквально трясся над ней. Он старался никому не показывать её, а в его окружении было запрещено использовать обезоруживающие заклинания! -       Он боялся её утратить? -       Да! И Дамблдор знал об этом! Знал о том, что было известно лишь приближённым. Я стёр ноги в кровь, бегая по архивам и прячась от немецких лейбверов, которые могли меня обнаружить, и в подшивках одной газетки за – не поверите! – тысяча восемьсот девяносто девятый год нашёл упоминание того, что студента школы Дурмстранг выгнали за убийство однокурсника и что он в спешном порядке покинул континент. Цитирую: «По словам отца малолетнего преступника, юный Геллерт проведёт лето у своей тётушки, где сможет осознать степень своих заблуждений и ошибок. Надеемся, туманы Альбиона окажут на него более благотворное влияние, чем свежий бриз озера Лангенер в родном Гессене». Имя – Геллерт, это раз. Гриндевальд родился в Гессене, в родовом поместье – два. И лето девяносто девятого он провёл в Англии – три! Я с трудом поднял родословную Гриндевальда и нашёл-таки сведения о его тёте, но не смог обнаружить её имени. Итак, его тётушка обитала… в Годриковой Лощине! Там, где в юности жил Дамблдор!       Джон застыл каменным изваянием и даже перестал дышать, я зажал себе рот рукой, пытаясь подавить рвущуюся наружу ругань, а вот Маркус не стал сдерживаться и огласил гостиную долгой, корявенькой, но очень душевной матерной тирадой, приличными словами в которой были лишь предлоги и трижды повторяющаяся «борода». -       Я тоже так думаю, – немного чопорно заметила Доротея и начала разливать чай. -       Итак, я уже было решил, что пришла пора возвращаться в Англию, но тут в одной из биографий Гриндевальда я наткнулся на упоминание о том, что он в юности принадлежал к студенческой группе Искателей, весьма одиозной и после сорок пятого года запрещённой в Германии и подвластных ей землях. В Ромвеке, кстати, эти самые Искатели были запрещены ещё раньше, с тридцать восьмого года! Меня это заинтересовало и я стал рыть дальше. Оказывается, на континенте так называют тех, пытается найти легендарные и мифические Дары Смерти – артефакты, способные искажать законы магии и якобы могущественные настолько, что их обладание сделает своего хозяина самым непобедимым и всесильным волшебником. На островах мода на подобные истории давно угасла, а вот за проливом наши соседи долго верили в эту чепуху. Гриндевальд, например, верил. Согласно легенде, Дары Смерти – это всесильная палочка, камень, повелевающий душами, и плащ, позволяющий избежать любого смертельного проклятья. -       Палочка, – мрачно протянул Джон. -       Да! И согласно слухам, а также газетным объявлениям, один джентльмен не только владел этой палочкой, но даже в открытую заявлял о том, что стал её хозяином! И звали его Митко Грегорович! -       Я у него палочки покупал! – радостно заявил я. – И не один раз. Великолепный мастер и совсем не похож на идиота! -       Ну, это сейчас. В двадцать пятом году, когда Грегорович был значительно моложе, он зачем-то раструбил на весь континент о том, что владеет легендарной палочкой, и в результате его обокрали. Вот только с похищением палочки явно было не всё так просто, – Тиберий нетерпеливо потёр ладони, – и тогда я решил отправиться в Албанию, где нынче обитает мастер, чтобы лично побеседовать с ним. Но я не знал, что за мной уже следят и что моё расследование не осталось незамеченным. -       Немцы, агенты Ромвека и балканцы? -       Вторые и третьи. Немцы прозевали меня, как вратарь под Конфундусом – квоффл!  Как только я прибыл на территорию Балкан, ко мне тут же подошли знакомиться два очень неулыбчивых джентльмена и потребовали объяснений, зачем это английский историк прибыл на их земли и почему он ищет Проклятые Дары. На Балканах они называются именно так! Я не стал скрывать правду и честно объяснил причину своего интереса. Что я – опекун ребёнка, вокруг которого крутит интриги наш Светоч Добра, что этот самый Светоч слишком подозрителен и что я нашёл косвенные следы его связи с Гриндевальдом. Меня взяли под руки и потащили в Румынию, а точнее в Валахию, на встречу с весьма неординарным человеком – Великим Магистром Ордена Дракона. Не могу распространяться о всей нашей беседе, но он поведал мне, что я не первый англичанин, кто за последние годы идёт по следам Гриндевальда, что два с небольшим года назад некий молодой идиот уже пытался вынюхать что-то о Проклятых Дарах и его с трудом выпроводили восвояси. -       Квиррелл? – мрачно скривился Джон. – Ставленник Роули и Трэверса? -       Да! В общем, Орден Дракона тщательно проверил всё, что я говорил, нашёл подтверждение моих слов и согласился дать мне возможность встретиться с Грегоровичем. -       Странно – я без всяких проблем навещал его мастерскую, и он принимал у меня заказы несмотря на моё английское подданство! -       Да, Гилдерой, но ты – охотник, а я – историк. И ты не рылся по архивам, выискивая запретное, а просто покупал себе рабочий инструмент. Путь в Албанию был долгим, я успел узнать немало интересного о Балканах, их магии и жителях, но мне о многом запретили рассказывать и я не могу не согласиться с тем, что это было правильным решением с точки зрения безопасности! При этом мне приходилось в пути вести переписку с Люциусом Малфоем, решившим нанять меня в качестве преподавателя Истории Магии, и если бы не Доротея, я бы пропал! Мои провожатые читали каждое моё письмо, но я понимал причину подобной перлюстрации. Будь я обычным путешественником, до меня никому не было бы дела, но дело касалась Гриндевальда и Дамблдора! На Балканах нет семьи, не пострадавшей от этого проклятого немца! Его там не столько боятся, сколько ненавидят самой лютой ненавистью! Кстати, моё письмо к тебе, Гилдерой, они тоже прочли и даже вспомнили тебя. -       Ну да, на Балканах без разрешения Ордена охотиться нельзя, какое счастье, что его не надо подтверждать каждый год! – я печально вздохнул. – Век бы не видел этих «добрых людей»! -       Почему? Ты же любишь рыцарей! – насмешливо фыркнул Маркус. -       Они тыкали в меня железкой! Эти сволочи помешаны на крови и с удовольствием пустят её кому угодно, лишь бы соблюсти свои варварские традиции и оставить лишний шрам. Якобы, только так можно надёжно подтвердить личность мага и его права. -       В меня тоже потыкали железкой, – вздохнул Тиберий и, отодвинув манжету, показал запястье. – А куда было деваться? Встреча с Грегоровичем того стоила! Он подтвердил, что владел одним из Проклятых Даров и что нарочно объявил всем об этом, чтобы избавиться от него. Во-первых, мастер уже успел изучить эту палочку и она не была ему нужна, а, во-вторых, он очень опасался того, что на него падёт Проклятье Смерти. На Балканах своя версия легенды о Старшей, или Бузинной Палочке. Их вообще существуют сотни! Одни говорят, что Бузинная палочка – это самая первая палочка, с помощью которой убили человека. Другие, что палочка сделана из пыточного кола, на котором Великий Господарь Влад лишил жизни одного из турецких волшебников, пытавшихся отравить воду в Валахии. Есть ещё и версия о том, что Старшая Палочка была изготовлена из ветви бузины, выросшей на месте захоронения головы всеми почитаемого на господаря Влада, и что в ней таится его ярость к врагам балканцев. Магглы знают о трёх предполагаемых местах захоронения этой самой головы, маги – о восьми и каждое, разумеется, является истинным. Я успел посетить три из них, и должен сказать… -       Пап, ты отвлекаешься! -       Да, Маркус, ты прав. Отмечу только, что раз многие балканские легенды о Старшей палочке связаны с Владом Третьим, то он, скорее всего, был одним из её владельцев. В общем, план Грегоровича удался и именно Гриндевальд спёр у него эту самую палочку. По словам мастера, мощь этого оружия ограничивается лишь волей и желанием владельца, но при этом она лишена возможности создать привязку к хозяину и поэтому ею может владеть каждый, кто только возьмёт её в руки. -       Палочка-шлюха? Эм, прости, мам. -       Грубовато, но верно! – вздохнула Доротея и, воспользовавшись краткой паузой, принялась раздавать чашки с чаем. -       И Грегорович рассказал мне о том, что летом сорок третьего года его навещал некий английский джентльмен, рыжий и голубоглазый, пытавшийся вызнать о свойствах палочки и о том, как можно обезвредить её. Диалога не получилось, потому что, по словам мастера, этот мерзавец вёл себя снисходительно-нагло, как любой англичанин, и Грегорович выгнал его, сказав одно: «Единственная возможность удержать эту стерву, это не использовать её». -       Сорок третий год? – я насторожился. -       Да! А через два года Дамблдор победил Гриндевальда, завладел палочкой и стал вести образ жизни Доброго Дедушки! -       И старательно избегал схватки с Тёмным Лордом. -       А с нами избежать не удалось, – я медленно повернулся к Джону и тот со вздохом вынул полученную в бою палочку бывшего директора Хогвартса. -      Я разоружил Дамблдора зимой, но несколько дней назад Неназываемый также выбил палочку у меня, и… -       Когда у волшебника несколько палочек, то Экспеллиармус и разрыв связи работает только на ту, которую он держит в руках! А Реддл обезоружил тебя тогда, когда ты использовал третью. Не эту! Эту ты держал в руке, когда пытался умереть. -       Я пытался не умереть. Точнее – просто дышать, – флегматично поправил меня Джон, разглядывая палочку Дамблдора. – И что, наш бородатый упырь не знал о правиле разрыва связи и не мог выйти против Неназываемого с другой палочкой? -       Старшая, она же Бузинная палочка универсальна, – пояснил Тиберий. – Собственно, это и стало причиной того, почему Грегорович решил избавиться от неё. Он долго изучал её, но не смог раскрыть её магию, вообще не увидел связи между корпусом из бузины и сердцевиной из волоса фестрала, и, можно сказать, испугался, потому что по факту эта палочка была и есть, – Флинт кивнул на зажатый в руке Джона трофей, – а по сути её нет! Может, Неназываемый намного превзошёл Дамбллдора и тот подозревал, что с обычной палочкой с ним не справится, а рисковать передачей Бузинной – не мог? -       Или же он просто не хотел с ним сражаться, – я скривился, – Мы ведь уже выяснили, что Дамблдор, судя по всему, пытался заботиться о Томе Реддле и явно как-то причастен к событиям сорок третьего года! Дело не только в то, что он – потомок Гонтов, которого нельзя убивать. Тут что-то личное и не до конца понятное! -       Всё страннее и страннее. Нам определённо нужно как-то сопоставить все данные, которые мы смогли обнаружить. Все! Начиная с Игнотуса Певерелла и его зеркала, и заканчивая нынешними событиями. -      Неназываемый признался, что не хочет убивать Генри, но должен это сделать. И его риторика, надо признать, за год изменилась! -       Кто знает, чем он занимался этот год, – Доротея сердито вздохнула и снова начала разливать чай. – Остатки Гектора Трэверса добили Сириус и Гилдерой, Старый Селвин слёг с ударом и слегка повредился в уме, когда узнал, что последний его племянник погиб, а дочери ни сном, ни духом о делах отца и теперь пребывают в панике из-за обрушившегося на них общественного остракизма даже больше, чем от бесконечных допросов! Роули же тяжело ранен и колдомедики пытаются спасти эту трижды никому не нужную жизнь, чтобы допросить и отдать дементорам! -       А вы откуда это знаете, Доротея? – удивился я такой осведомлённости тётушки нашего Гарри. -       Министр сообщил, он был здесь вчера и очень просил не наказывать Генри за самодеятельность, а Маркуса – за финт с экзаменами. Как будто мы собирались это делать, – всплеснула она руками. – Мистер Фадж почему-то был очень доволен тем фактом, что Маркус и в следующем году будет находиться в школе, и хвалил его так, что я заподозрила Министра в приёме веселящих зелий. Он сиял, как Гилдерой на последней фотосессии для «Ведьмополитена» и раза четыре похвастался мне новым котелком. А потом, когда уходил, он… – миссис Флинт вдруг смутилась и замолчала. -       У Министра сдают нервы, – продолжил за неё супруг. – Он ссыпал себе в карман печенье с тарелки и сказал, что подарит нашему Каю на Йоль лежанку из нежнейшей козьей шерсти, потому что у нас – хороший и воспитанный низзл, а не такой монстр как у него. Бедняга! Мало того, что едва не погиб второй раз за год, едва держится под напором прессы и громовещателей, так ещё и низзл норовистый попался, – Тиберий вздохнул. – Эти создания действительно могут доставить владельцу немало хлопот, если им станет скучно.       Я невольно посочувствовал дядюшке. Надо же, докатился – завёл себе магического кота, чтобы скрасить одиночество. Низзл безопасней жены и плести интриги за спиной или сливать информацию не будет, да и те же бриллианты ему подарить можно, украсив ошейник. Кто узнает-то?! -       Получается, что эти самые Проклятые Дары – не легенда, а правда. И что Гриндевальд, а затем и Дамблдор, владели одним из них, – Маркус, которому дела не было до Фаджа, вернул нас к делам куда более важным, чем душевное состояние Министра. – Ну и что с того? -       Реддл – коллекционер. Он собирал реликвии Основателей и есть вероятность того, что он, как последователь Гриндевальда, может попытаться собрать Проклятые Дары, тем более что на первый взгляд отобрать палочку у Джона – куда проще, чем у того же Дамблдора! -       Вы ведь рассказали это все Грэю? – спросил я, представляя себе неумирающего ублюдка с всесильной палочкой, с плащом, защищающем от смертельных заклятий и с артефактом, способном управлять душами. Стало немного жутковато… -       Конечно! Я обнаружил слишком важные сведения, чтобы умалчивать о них! К тому же, сопровождавшие меня рыцари Ордена Дракона сами посоветовали «сдаться» английским властям. Грэй, конечно, был не очень счастлив от того, что я смог обхитрить его сотрудников, но зато нашёл им занятие на это лето! -       У вас такой вид, словно кое о чём вы все же умолчали! -       Да. Может, магические источники и оказались бесполезны, а вот маггловские не подвели! Я нашёл следы совместного пребывания Дамблдора и Гриндевальда на континенте. Оно было недолгим, продлилось всего несколько дней и закончилось тем, что Дамблдор был выдворен в Англию за то, что устроил драку с применением магии в обыденном месте. Я даже фотографию скопировал! – гордо заявил Тиберий и вынул из нагрудного кармана записную книжку, уже из которой достал статичную карточку с немного размытым чёрно-белым изображением. Маггловские полицейские оттаскивали к дверям разгромленного то ли кабаре, то ли бара что-то кричащего юного джентльмена с некогда переломанным носом, а стоящий в стороне его ровесник с брезгливым и разочарованным видом вытирал разбитый рот. Высокий, светловолосый, затянутый в тёмный костюм, привлекательный, он приковывал к себе взгляд не красотой, а закреплённым на лацкане пиджака значком – разделённый пополам треугольник, вписанный в круг. Точно такой же валялся на полу между Геллертом и Альбусом и был заметен только потому, что его высветила вспышка камеры. -       Потрясающе! – выдохнул я. – Так они были друзьями по клубу любителей особенных палочек! -       Во всех смыслах. -       О! -       Нам пора завершать беседу – я слышу, как топочет Генри… Позже я всё перескажу мальчику, пусть и вкратце, не думайте, что я оставлю его без информации! -       Тиберий, последнее – если Старшая палочка существует, то камень и волшебный плащ тоже должны быть! -       Наверняка они есть, пусть и отличаются по свойствам от описанных в легендах, но они мало кому могут быть интересны. Плащ, защищающий от смертельных чар, не будешь носить не снимая, а контроль над душами и вовсе относится к высшей некромантии, запрещённой в Европе и на Островах. Эта вещь погубит владельца вернее, чем выкрикнутая посреди Косой Аллеи Авада Кедавра! Ей-то уж точно никто не станет хвастаться. В свете этого я полагаю, что данные артефакты если и существуют, то надёжно запрятаны в недрах родовых поместий, а то и вовсе уничто… -       Я здоров! – крикнул Гарри, сбегая по лестнице. – Корделия сказала, мне даже нужно подналечь на магию, типа можно уже! Круто, да? Вы чай уже пьёте? А мне дадите попить, а то так жрать хочется… Я же видел пирог!       Сияющий счастьем маленький рыцарь казался мне самым прекрасным, что можно было найти в нашей Англии, опутанной сетями старых интриг и древних страшных легенд.       Визит к Джейн обернулся маленьким и незаслуженным чествованием моей обворожительной персоны. Кажется, сквибы стали считать меня кем-то вроде своего покровителя и, несмотря на неуместность и затянутость всех их славословий и душевных излияний, мне было приятно выслушивать питомцев Джейн. Приют почти не пострадал, остатки разрушений уже убрали ко дню моего визита и нам с крёстной ничто не помешало насладиться «прощальной» прогулкой по цветущему саду. Даже Бэт, пытающаяся скрыть радость от того, что я выжил, не смогла испортить мне настроение своими нелепыми придирками. Кажется, она пыталась доказать, что во всём случившемся виноват именно я, и что всему виной мой конфликт с Трэверсом, но после очередной тирады она сама осеклась, расплакалась и убежала. Ничего, пусть порефлексирует, ей это было так же необходимо, как и регулярное увлажнение моим прекрасным локонам. -       Я предупрежу свою французскую родню о том, что ты будешь находиться на континенте, – заявила мне Джейн, цепляясь за руку так, будто я мог исчезнуть в любой момент. -       Зачем?! -       Франция граничит с Германией. Ты не думаешь, что некоторые жертвы твоего прошлогоднего обаяния могут попытаться отомстить тебе за исполнение чужих желаний? -       Право на самооборону никто не отменял. -       Но Фадж не сможет помочь тебе, а Руфус будет неспособен прикрыть. Будь осторожней, Гилдерой. Есть… – она закусила губу. Июньское солнце зажигало алые блики в чёрных как смоль волосах, слепило блеском её драгоценностей, но не касалось глаз – прозрачных от тревоги и беспокойства. – Есть обстоятельства, в силу которых нельзя ссориться ни с французами, ни с немцами. Не сейчас! -       И не с балканцами? – спросил я наугад. -       А с ними – тем более! Грэй едва по потолку не бегал от счастья, когда узнал, что Тиберий Флинт его обхитрил. Он любит загадки, головоломки и нестандартные решения, тебе ли не знать это! Но Орден Дракона – это организация куда более серьёзная, чем все секретные службы континента вместе взятые. Надеюсь, у Ордена к тебе нет претензий? -       Только благодарности. Ты же знаешь, что я свято блюду закон и никогда не охотился на чужой территории без лицензии! -        Скажи это лорду Ивейну! -       Он сам впустил меня. И сам заплатил… – я изобразил наивное смущение и Джейн наконец-то улыбнулась. -       Шкодник, вот ты кто! -       Есть немного! Скажи, что привезти тебе с континента? Какую немецкую безделушку ты хочешь получить в качестве сувенира? -       Ты задаёшь этот вопрос не той женщине. Леди Синистер… – Крёстная распахнула веер и прикрыла лицо. – С ней точно всё в порядке? -       Уже знаешь, да? -       Конечно! -       Она окончательно и бесповоротно выбрала своим домом Хогвартс. Больше идти ей некуда. -       А как же… -       Джейн, люди делают выбор добровольно. Снова бить эту леди под колени, чтобы она упала в нужную мне сторону, я не собираюсь. Для женщины, которая долгие годы жила в тихом шотландском болоте, она пережила слишком много событий и ей надо просто собраться с силами и мыслями. Торопить, подгонять или, упаси Моргана, убеждать её я не собираюсь! -       У неё нет того опыта, что есть у тебя. -       И хорошо! Леди-охотница? Фи, попахивает бульварщиной! -       Прекрати паясничать! – Джейн нахмурилась и веер в её руке пришёл в движение. – Я напишу Авроре и приглашу её посетить приют. Думаю, внимание моих подопечных и их признательность помогут вселить в неё немного уверенности. Ну, а заодно я подтвержу своё расположение, чтобы эта милая леди не думала, что оно иссякло. -       А Бэт? -       Оставь это мне. Должна же я хоть как-то скрасить это печальное лето, которое снова проведу без тебя! И… ты ведь не будешь против, если я приду на презентацию твоей новой книги? -       Думаешь, её не отменят? – скривился я. – Издатель, сука, молчит, даже ни одной главы на корректуру не прислал! -       О, милый, даже не сомневайся в том, что в августе ты снова будешь сиять самой яркой звездой Британии. Главное – вернись живым и по-прежнему прекрасным! -       Не смею ослушаться повеления, – я подарил ей учтивую и нежную улыбку, продолжая нашу немного фальшивую, но приятную игру в родственные чувства. С другой стороны, эта шпионка действительно станет меня ждать, да и я, признаюсь, буду немного скучать без наслаждения оперой в её компании. Что ж, от этой привязанности хотя бы была польза – Джейн присмотрит за Авророй и не позволит никому попытаться повлиять на мою музу. Вслед за взлётом почти всегда следует снижение, но, чтобы оно не превратилось в падение, нужен тот, кто подставит плечо. Меня выгоняли вон, как нахулиганившего низзла и я, вопреки своим собственным желаниям, не мог сделать ничего, чтобы исправить это. А вот Джейн могла… Мордред, храни благодарных женщин и совестливых шпионок!       Меня провожал только Джон. Аэропорт Гатвика был загружен немногим меньше Хитроу, но в той части, где располагался контрольно-пропускной пункт для магов, властвовали тишина, спокойствие и обилие алых мантий. Мой багаж был уже досмотрен, палочки проверены. Я успел обзавестись только одной дополнительной и собирался исправить это в Германии. Почему бы и нет? На Джона косились и тут же отводили взгляды. Вид всем известного цепного пса Министерства без форменной мантии вселял в его почти что бывших коллег удивление и беспокойство. Хорошо хоть никто не удивлялся, почему он провожает меня! Иногда в публичности были и свои плюсы, как ни крути! -       Через два с половиной часа я уже буду в Мюнхене и сразу пришлю тебе сову. Когда я смогу сделать это в следующий раз – понятия не имею! -       Тогда я сам отправлю к тебе Руту. Она скучает без работы. -       А ты? -       Я почти выспался, – признался Джон. – Думаю, служебный зуд вернётся ко мне не раньше, чем через неделю. -       Нет уж, наслаждайся отпуском и копи силы – они нам ещё пригодятся. Мне уже намекнули на то, что нас снова ждут неприятности. -       Нас? – Джон вдруг зло скривился. – Кажется, они ждут лишь Гарри! Я уверен в том, что всё опять будет крутиться вокруг Хогвартса! Рой, если мне предложат заменить тебя – я соглашусь. -       Нет! – вспыхнул я. – Даже не думай! Ты нужен снаружи, придумаем что-то ещё. -       Мистер Локхарт, вам пора пройти на посадку, – окликнул меня молодой и явно скучающий аврор, кивая в сторону почти пустой регистрационной стойки. – Мы не имеем права задерживать самолёт! -        Да-да, спасибо за предупреждение, – кивнул я и зачастил, стремясь переубедить Джона. – Не пори горячку, прошу. Если что – Данбар на Йоль заикнулся о возможности выделить мне четверть какой-нибудь негодящей ставки, чтобы обосновать присутствие в замке и его защиту. Если что-то опять случится, я выбью из Данбара эту должность и не оставлю Гарри. Главное – не лезь туда сам! Неизвестно, удастся ли Люциусу сохранить за собой должность, а быть преподавателем ЗОТИ под началом какого-нибудь противника Фаджа или твоего бывшего задержанного, значит подписать себе смертный приговор. Ни за что, Джон! Ты туда не сунешься, прошу! -       Постараюсь. К тому же, Хогвартс это действительно твои охотничья угодья… -       Это моя душевная боль! До встречи, Джон. Бутылка ракии, подаренная Тиберием, стоит в гостиной за диваном. Я её кажется там вчера оставил, когда читал стихи… -       Мистер Локхарт! – вновь напомнил о себе аврор и я досадливо скривился. -       Ну всё, бегу! -       Рой! -       А? -       Гаер должен улыбаться, – мой друг подмигнул мне и усмехнулся. Вся моя тревога враз исчезла, уничтоженная этим лёгких движением его лицевых мышц. -       Да, сир, – я изобразил поклон и, подхватив саквояж, бросился нагонять последнего пассажира, после явления которого на борт должны были поднять трап.       Магам нельзя летать без билета, магглов очень тревожат потерянные или занятые непонятно кем места, вот и приходится подчиняться обыденным правилам. Например – зависеть от расписания, задержек рейсов или забастовок сотрудников аэропорта. А что делать? Межконтинентальный портключ был по карману далеко не всем магам, а паром ходил только во Францию, куда мне не было доступа. Зато меня ждала Германия. Прекрасная, жестокая, немного чопорная и с таким количеством скелетов в шкафу, что мне с каждым шагом казалось, что я всё громче и громче слышу стук выпадающих костей.       Это будет славная охота!       В пахнущей мхом и влагой тишине не было слышно ни дыхание, ни звука падения капель прошедшего недавно дождя. Ветви сплетались так плотно, что я мог только слышать звуки ливня и моя броня оставалась сухой. Я обменял драконьи трофеи на драконью же шкуру и защитные пластины, куда более крепкие, чем раньше. Я отдал половину куска редчайшей кожи гибрида на дополнительное зачарование и мастер долго плевался, справляясь с неуступчивым материалом. Я даже маску усилил, чтобы понадёжней защитить лицо! Охотиться на оборотней без стопроцентной уверенности в том, что ни одна слюнявая пасть не прокусит мою броню, было нельзя. Я и раньше не был склонен к риску, теперь же он и вовсе стал запретным. Меня ждали. И я ждал – гонорара за трофеи!        Затемнённый клинок не отражал ни одного, даже случайного отблеска света, который мог упасть на него в невовремя раскрывшуюся прореху в ветвях. Я медленно крался по покрытой прелой листвой земле и под моими ботинками бесшумно ломались сухие опавшие ветви и истлевшие кости. Коровьи, овечьи, человеческие… последних было мало, но они были, и поэтому нашедшую себе приют в чаще Шварцвальда тварь ждал смертельный приговор. И месть – двое охотников так и не вернулись с охоты на неё. Медленно, дыша так поверхностно и легко, словно мне совсем не был нужен воздух, я продвигался в сторону логова твари. Она неплохо устроилась в заповедном уголке Шварцвальда, скрытом от магглов. Почти скрытом – года четыре назад один из амулетов изолирующей цепи повредился во время грозы и тварь нашла ход внутрь. Она обустроилась, заняв наблюдательный пост смотрителей и сожрав их. Она выбиралась наружу, нападала на скот и людей, и не гнушалась никем – ни стариком, ни ребёнком. Ей легко удавалось заманивать к себе туристов и жителей ближайших деревень, даже охотников смогла одолеть! О ней не было известно ничего, кроме двух фактов – она опасна и не оставляет живых свидетелей. Подозревали оборотней, но даже «дикие», отказывающиеся пить волчье противоядие и поэтому способные напасть на человека, не желали приближаться к той части леса, где обитало чудовище. Вервольфы, которых в Северной Германии всегда было предостаточно, провели собственное расследование, направленное на оправдание своих собратьев, и смогли-таки доказать, что никто из них не причастен к пропаже людей.       По совокупности всех этих причин, помноженных на страх, моя нынешняя цель стоила безумно дорого и мне была нужна её голова, чтобы закрыть недоимки из-за очередного потерянного в Хогвартсе года и воплотить все свои желания. А их у меня было много, куда больше, чем прошлым летом, потому что я теперь был опутан приятными связями, требующими, по моему мнению, позолоты! Я хотел купить для Корделии хрустальный котел, вещь безумно полезную и бесстыдно дорогую…       Приятные мысли не отвлекали меня от охоты. Они текли где-то на краю сознания, напоминая мне о том, зачем я здесь, но всё моё внимание было приковано к смазанным следам, обрывки которых вели меня к логову. Слишком частые для крупной твари. Слишком маленькие для того же вервольфа. Ещё один эрклинг? Но они жрут лишь детей. Лесной подменыш? Но они уродливы, никто по своей воле не пойдёт с ним! Ещё один безумный сидхе? Они ушли из Германии… Я остановился и прислушался. Метрах в ста от меня возник звук, и его источник медленно приближался ко мне, не скрываясь и даже не думая отворачивать в сторону. Наглая! Ближе, ещё ближе… В темноте леса, пронизанной душной прелью, ожидание неведомой и невидимой твари имело свою прелесть, будоражущую кровь. Я решил начать с классики и встретить тварь огненной сетью, чтобы проверить её реакцию на магию и огонь. -       Дяденька, – испуганный детский голосок на миг показался до жути похожим на голос Фэй Данбар. – Дяденька, а что вы тут делаете? Тут опасно!       Из-за куста, робко переставляя босые ноги, вышла чумазая, косматая, одетая в форменную рванину девочка. К счастью, грязные волосы были светлыми, а не рыжими, иначе бы я точно решил, что упёртый шотландский барашек и здесь решил попортить мне аппетит! Я молчал, застыв в полушаге и глядя на это отвратительное создание. Что-то было не так. Мерзкий ребёнок, измазанный засохшей кровью, не мог стать достойной приманкой для людей! Или мог? -       Дяденька, вы чё, глухой? – спросила девочка и наклонила голову, с интересом оглядывая меня. В полумраке, ага.       Я швырнул в неё огненную сеть и откатился в сторону, безжалостно сминая нежный мох. Мелкая и клыкастая тварь проворно уклонилась от ловушки и её когти пропахали землю в том месте, где я только что стоял. Неуловимым и даже изящным движением существо сменило форму и будто перетекло из звериного облика в детский. -       Дяденька, а чего вы кидаетесь? Я вам ничего плохого не сделала, – она хихикнула, скаля зубы. Обычные детские зу…       Я успел в последний момент, уж слишком быстро и шустрой была эта стерва. Я метнулся в сторону, оттолкнулся ногами от одного дерева и, чуть подпрыгнув, уцепился за нижнюю ветвь соседнего, чтобы проверить, насколько прыгуча эта тварь. Удар баселарда и пинок ноги позволили мне отогнать её, но, кажется, шкуру ей я так и не попортил. Животный облик у твари был более привлекательным, чем человеческий, и я даже слегка расстроился, когда она снова обернулась ребёнком. И когда же кончится эта полоса невезения, на которой маленькие девочки откровенно портят мне жизнь?! Начиная с Гермионы Грэйнджер, они все словно сговорились довести меня до отчаянной хандры и желания напиться! -       Дяденька! – рявкнула тварь. – Не, вы точно глухнявый. Я говорю, говорю, а вы не слушаете. И как вы на меня охотиться собрались, если не слышите ничего? – и она мелко захихикала, прикрывая рот грязной ладошкой.       Я действительно не слушал её – во-первых, общаться с тварями себе дороже, а, во-вторых, всё моё внимание было обращено к лесу. Тихому, замершему, насторожившемуся… Я разжал пальцы, отпуская ветку и, как только мои ботинки коснулись упругой травы, тут же отскочил в сторону, придав себе ускорение слабым импульсом магии. Что-то задело ту самую ветку, за которую я держался и ринулось ко мне. Баселард очертил широкий сияющий круг и горбатая, сутулая тень разочарованно рявкнула, не сумев вцепиться в меня клыками. Их было двое… И вторая тварь – более старшая и опытная – едва не сцапала меня. Хорошо, что я привык быть настороже рядом с детьми и их присутствие не вынуждало меня подсознательно концентрироваться именно на недорощенных источниках неприятностей. -       Мама! Куси его, куси. Он огнём кидается! – тут же заверещала девчонка и зубастым меховым мячиком бросилась мне под ноги, пытаясь то ли отвлечь, то ли вынудить отпрыгнуть в сторону, прямо в зубы мамаше. Я и прыгнул – ей навстречу, одновременно отбрасывая в сторону ударом ботинка и выставляя Мурус перед скакнувшей на меня со спины взрослой тварью. Она словно почуяла его и метнулась в сторону, изящно и гибко меняя направление в прыжке и тут же бросаясь на меня снова. Мелкая не отставала.       Какое-то время я уклонялся от их атак, уйдя в оборону и пытаясь понять, что же за твари мне попались, потому что они не были похожи на пошедших по кривой дорожке вервольфов. Собратья Коллинза, вздумай они не просто убить кого-то, а именно что пожрать человечинки, враз бы утратили контроль над своим зверем и стали бы просто опасными, умными, но всё равно животными. Эти же… Я швырнул в мелкую паскуду модифицированным Инкарцеро, который вместо верёвок обвил её цепями, и занялся скалящей на меня зубы мамашей. Она была куда опасней своей дочурки хотя бы потому, что умела убивать охотников и наверняка понимала, на что мы способны. Почти понимала…       Я выпустил по ней предсказуемую струю огня, отгоняя подальше, а затем направил в оскаленную морду мощный Люмос, который лишь заставил тварь недовольно сморщить нос. Опытная, все стандартные уловки знает! И внимательная… Её не отвлекали недовольные вопли стянутой цепями доченьки, она следила одновременно и за баселардом, и за палочкой, и получалось, что это она охотится на меня, а не наоборот. Я мог убить её, были способы сделать это быстро и без особых затрат магии, но как быть с трофеем? За что я тогда получу деньги, если не предоставлю доказательств охотничьей победы?       Тварь прыгнула. Не по-волчьи, целя в горло, а с расчётом сбить меня с ног и завалить на мшистую землю. Я рубанул по ней баселардом, но она вновь легко уклонилась от удара. Ещё один выпад. И ещё! Я теснил её к дереву, а она, словно понимая мою затею, легко поддавалась, чтобы в последний момент длинным прыжком уйти с линии удара и вновь пойти в атаку. Её прыжок действительно был длинным. И долгим… Мы метались меж деревьев, казавшихся в полумгле столпами чернильной тьмы, и воздухе мелькали лишь обнажённые клыки и вспышки заклинаний, отражавшиеся в жёлто-зелёных глазах огнями погребальных свечей.       Инкарцеро – не самое надёжное заклинание в отношении тварей, тем более в том случае, если плотоядная погань умеет менять облик. Недоброй памяти Люпин хорошо доказал мне это! Вот и мелкая дрянь догадалась сменить облик, чтобы избавиться от цепей и тут же с места набросилась на меня, со всей дури кусая за ногу. Истошный визг, переходящий в звериное завывание и обратно, огласился своды леса. Пластины из костей мантикоры хоть и стоили раза в три дороже, чем драконьи, но и надёжностью превышали их во столько же раз. А если добавить руны… А если вспомнить про то, сколько я отдал за срочный заказ!!! Я пнул орущую девчонку, чтобы она не путалась под ногами, и обиженная в своих родительских чувствах хвостатая тварь бросилась на меня, как обычное животное – без уловок, обманных финтов и хоть какого-то разума. И опять она прыгнула издалека, на целую секунду распластавшись в воздухе и слившись с ним. Мне этого хватило, чтобы успеть перехватить её. Я подцепил тварь воздушным хлыстом и, до предела влив в него магию, ударил её о древесный ствол, словно она была запылившимся ковриком. Раздавшийся влажный хруст нисколько не порадовал меня, потому что это могло хрустеть и дерево, и я сразу же состыковал свою добычу со следующим препятствием. И ещё раз. И… Вместо скулежа и рыка наконец раздался женский слабый стон и я развеял хлыст. Не потому, что во мне зажглась жалость к несчастной умирающей женщине – я просто хотел знать, кого убью и что это вообще была за тварь! Мало ли какие козыри есть у неё в когтях…       Два десятка люмосов взмыли под купол из переплетённых древесных ветвей, ярко озарив всё вокруг и явив мне человеческий облик охотницы на людей. Сука! За то короткое время, что я развеивал одно заклинание и создавал другое, она успел одолеть половину расстояния между нами, с невероятной быстротой перебирая по земле когтистыми руками и щеря испачканный кровью рот. Видно, что-то я всё же ей отбил и сломал, раз она ползла, а не бежала, но как же быстро… Я отпрыгнул в сторону, развернулся, чтоб ударить по стремительно приближающейся твари глациусом и хоть ненадолго притормозить её, но что-то тяжёлое ударило мне под колени и я самым нелепым образом потерял равновесие, рухнув на спину. Мелкая стерва воспользовалась моими же цепями, умудрившись хлестнуть свободным концом. Довольное девчоночье хихиканье звучало плотоядно и зло, подползающая ко мне женщина хрипела и рычала, когтями вырывая из земли мох и траву и походила на взбесившуюся землеройку. Повторение – мать успеха! Я не стал откатываться в сторону, вскакивать на ноги или пытаться зарубить готовую вцепиться в меня тварь. Я вновь вызвал хлыст, сумел-таки вслепую краем зацепить девчонку и рывком отправил её в полёт прямо в материнские объятия. Рефлекс оказался сильнее разума и женщина, не имеющая возможности уклониться или ударом отбросить в сторону родное дитятко, машинально перехватила его и… замерла, покрывшись слоем льда. Сжатая крепкими пальцами девчонка орала, дёргалась и сыпала на меня проклятья, но когтистые пальцы матери оказались куда более надёжными оковами, чем цепи, и поэтому у неё не было шанса освободиться.       Я поднялся на ноги и внимательно вгляделся в застывшее благодаря волшебному льду лицо. Если бы не ощеренный рот и текущая из него кровь, то эта женщина была бы прекрасна. Я мало видел женщин, более соблазнительных и притягательных, чья красота не была бы испорчена чрезмерностью или внутренней похотью. Эта же была… совершенна. Не отрывая взгляда от беснующегося дитятка, я обошёл ледяную статую по широкой дуге, внимательно оглядывая в поиске подсказок, что же это за тварь объявилась в Шварцвальде, и недовольно скривился, когда увидел глубокую впадину размером почти со всю спину, в которую провалилась одежда. Скоге. И как она добралась отсюда из Норвегии?! И почему решила начать жрать людей? Я посмотрел на продолжающую надрывать горло девчонку и тяжело вздохнул. Вот ведь… Так хорошо подготовиться и почти потерпеть неудачу. Почти! Гоблинская сталь, пусть даже зачарованная, бессильна против скоге, неудивительно, что она не боялась клинка! Раны бы быстро зажили и только моё нежелание входить в тесный контакт с тварью уберегло меня от поражения. Я снял с пояса нож и подошёл к вяло дёргающемуся чудовищному ребёнку. Дети скоге всегда рождаются монстрами, и так повелось, что родиться они могут лишь от человеческих мужчин, но… Но скоге не плотоядны. Они не жрут людей, хотя и любят мучить их и убивать. И их дети также не отличаются каннибализмом, разве что… разве что вторым родителем стал проклятый человек, попавший под власть чар скоге, ведь по своей воле никто, кроме пресыщенного извращенца, не ляжет вместе с когтистой девкой с коровьим хвостом и дырой вместо спины. Но, может, это я такой брезгливый?       Удар ножа прервал визгливое хныканье прожорливой маленькой твари, ради которой мать бесконечно заманивала поближе к логову людей и убивала их. Колдовской лёд треснул и я ощутил волну отчаяния и ненависти – несмотря на мощные чары и охватившее скоге оцепенение, сознание она не утратила и видела, как я убил её дочь ударом железного ножа. Единственного металла, способного нанести вред норвежской нечисти. Я посмотрел в покрытые льдом золотисто-изумрудные глаза, в которых не было и отголоска хоть чего-то человеческого, а затем развеял лёд и вонзил нож ей в основание черепа, пока она не успела отвернуть голову. Скоге рухнула лицом вниз и замерла. Прекрасная мёртвая тварь. Добыча. И причина смерти десятков человек, которые теряли голову от её красоты и чар, если сдуру отвечали хоть даже на самый безопасный вопрос, если заговаривали с девочкой, вышедшей к ним из леса…       Через час блужданий по лесу я насчитал пять мест, где скоге закапывала кости после трапезы её выводка, а также украшенную цветами могилу. Захоронение тварей я за полноценное погребение не считал, поэтому без малейших угрызений совести разрыл его, магией отбросив в сторону землю, и секунд десять потратил на то, чтобы изучить останки. Один из охотников всё же смог убить оборотня, вот только сам пал жертвой то ли скоге, то ли её детишек. А в том, что их было несколько, я не сомневался – уж слишком много людей пропадало, одному детёнышу столько не сожрать, а сами скоге не едят человечину. Ей предназначался тот скот, которого не досчитались пастухи за пределами леса. Как дотаскивала только! Ещё через два часа блужданий, медленных и настороженных, когда я бесконечно проверял все кусты, овраги, распадки и даже глубокие дупла, мне удалось по смазанным и нечётким следам выйти на прогалину, окружённую стеной деревьев. Листвяная крыша над ней размыкалась и вечернее солнца щедро лило свой свет на кособокую, но крепкую хижину с плоской покатой крышей, возле которой, нисколько не беспокоясь о возможном визите охотника, играли с человеческим черепом ещё два чудовищных ребёнка. Мне стало понятно, почему мать сопровождала именно девочка и почему требовалось так много мяса – они были куда крупнее своей сестрички, а обликом почти не напоминали человеческих детей. Если у мелкой полукровки от твари на первый взгляд имелись только зубы, которые можно было отличить от человеческих лишь при пристальном разглядывании, то в случае старших братиков искажённые черепа, когтистые длиннопалые руки и удлинённые ноги с вывернутыми ступнями не оставляли сомнений в том, что это были существа, а не дети. Смесь оборотня и скоге, двух человекоподобных тварей, в которых не было ничего человеческого.       Как бы не любили фантазировать магглы, идеализируя подобных созданий, как бы не мучились вопросами этики и морали излишне чувствительные и совестливые маги, но… твари есть твари. Я шагнул вперёд и под моим ботинком хрустнула косточка. Ещё одна. Одна из многих. Не звериная, не птичья. Человечья. И слишком тонкая и хрупкая для того, чтобы принадлежать взрослому человеку. Оба выродка повернули ко мне свои искажённые морды и тут же оскалили вытянутые пасти, прижимая заострённые, вытянутые вверх уши.       Это была самая муторная и неприятная часть охоты, о которой я никогда не писал в своих книгах. Муторная, но обязательная, потому что тварей надо истреблять. -       Вот, ваш гонорар, герр Локхарт. Будете пересчитывать? – поддел меня заказчик, пытаясь таким образом уравновесить терзающие его облегчение и досаду. Я выполнил заказ и избавил Шварцвальд от кровожадной твари, но при этом я – англичанин! – справился там, где потерпели поражение местные охотники. К тому же я принёс заказчику свидетельства надвигающихся неприятностей в виде не одной, а четырёх голов. И хвоста. Хвост я отдавать не собирался, он нужен был мне самому. -       Кажется, вы славитесь своей честностью, фрайхер Кёлер, – бесцветно ответил я, оглядывая кошель. Немецкая золотая марка стоила лишь чуть дешевле английского галлеона и я по внешнему виду объёмного мешочка уже понимал, что в нём никак не может быть больше пятисот монет. А мы договаривались на тысячу… Я поднял взгляд на представительного, одетого в маггловский деловой костюм мужчину и улыбнулся. Из-за надетой на лицо маски ему были видны лишь мои глаза, но даже этого ему хватило, чтобы насторожиться. – Тысяча золотых марок. -       Всё верно, – усмехнулся он, косясь на лежащие на его столе трофеи. Я отвязал ремни, оставляя фрайхеру Кёлеру голову скоге и снял со столешницы свидетельства существования полукровок. – Куда?! – возмутился он. -       Тысяча марок за одну голову, – напомнил я. – Вы утверждали, что тварь – одна. -       Это форс-мажорные обстоятельства и они учитывались отдельной строкой договора. -       Верно. Главное – устранить угрозу, и я её устранил. Но опять же – тысячу марок стоит только одна голова, – я приманил к себе кошель и, перехватывая его горловину, ощутил, как под пальцами сминается бумага. – За три другие в Штутгарте заплатят столько же. Я как раз успею договориться обо всём с коллекционерами, пока буду обналичивать в немецком отделении Гринготтса выписанный мне чек на предъявителя. Думаю, это немного покроет установленную гоблинами комиссию!       Немец даже не догадался на дно его положить, этот чек, чтобы я не сразу его обнаружил. Хотя нет, тогда бы мешочек не звенел так звонко и приятно, когда заказчик выкладывал его на стол! -       Не знаю, как принято в Англии, – с ноткой снобизма заявил этот обрюзгший нарл, – но у нас нет обычая держать в доме крупные суммы наличностью! Это свидетельствует о расточительности и неспособность к финансовому планированию!       Я молчал. Ну почему самые проблемные заказы всегда идут от самых скаредных и тупых нанимателей? Посредник предупреждал, что владелец замка Шёнау тот ещё прижимистый жмот, единственной страстью которого являются женщины, но чтоб у него настолько из-за гормонального дисбаланса переклинило мозги, я не ожидал! Я молча намотал на кулак ремни, связывающие три трофейные головы и направился к двери. Привешенный сбоку к куртке коровий хвост скоге мотнулся и хлестнул по столу. -       А хвост?! -       В договоре была указана лишь голова, – ответил я. -       Вы всё равно не выручите за него больше десяти марок. -       Как раз покрою комиссию. -       Да зачем вам эта падаль?! Я заплачу за неё сорок… сорок пять золотых марок! -        Нет. Я направлю хвост в Норвегию, как доказательство того, что северная тварь не только перебралась через датские острова или Балтийское море, но и пересекла всю Германию вплоть до самого юга. Норвежских магов очень заинтересует эта странная, несвойственная скоге миграция. -       Кому она там нужна? Герр Локхарт, неужели вы хотите опозориться этим коровьим хвостом, который могли срезать с твари когда и где угодно? -       Вы в чём-то правы и большинство норвежских магов лишь пожмёт плечами при виде этого хвоста, – я обернулся к нему и медленно, неторопливо начал наматывать хвост на ладонь, – но рунскъярера это явно заинтересует. Вы же знаете о верховном мастере рун норвежцев? -       С какой стати она станет слушать вас? – чуть более высоким голосом, чем следовало, спросил Кёльнер. Я вернул кошель на стол, стянул защитную перчатку с левой руки и показал охотничий перстень, над которым, повинуясь магическому ипульсу, вспыхнул знак моей Наставницы. – О, так вот почему вы так дорого берёте за свою работу, – нервно рассмеялся жадный хмырь. – В таком случае, раз уж мне выпала честь поработать вместе с учеником самого рунскъярера, я не могу упустить момент и не предложить вам выпить знаменитого немецкого мятного шнапса! -       На семи травах? – спросил я и фрайхер согласно закивал, после чего, посчитав мой вопрос за согласие, поторопился отойти к резному буфету, на котором стояли в ряд штофы с разномастным содержимым и выстроенные в ряд бокалы. Я неторопливо снял вторую перчатку и замер, внимательно глядя в спину своему почти что бывшему заказчику. Деньги я вернул. Голову он не отдал. Контракт не был закрыт!       Владелец замка Шёнау, в чью зону ответственно входила немалая часть Шварцвальда, сюзерен местных земель и смотритель маггловского города-курорта Зекинген, поставил передо мной на стол стакан с прозрачным, как вода из горного ручья, напитком. Он пах грушей, яблоком и травами, но сильнее всего чувствовалась мята. Она издревле славилась тем, чтобы была способна заглушить неприятные миазмы! Я посмотрел на стакан, на заказчика, а затем снял маску и положил её на стол рядом с кошельком. Кёллер расцвел в совершенно фальшивой улыбке и приподнял свой стакан, призывая меня последовать его примеру. Я сделал так, как он хотел. Взял стакан, поднял его, и когда радостный отравитель влил в себя свою, совершенно безопасную порцию шнапса, прикрывая при этом глаза, как делают всегда люди, пьющее крепкую выпивку, свободной рукой провернул на пальце кольцо Гонтов.       Стакан рухнул на пол и не разбился лишь потому, что был зачарован. Фрайхер Кёллер, судорожно хватая воздух обожжённой шнапсом глоткой, с ужасом смотрел на стоящих по бокам от меня мёртвых охотников – моих неудачливых предшественников. -       Ты отдал мой гонорар моей жене, Альдвин? – хрипло спросил стоящий справа и заказчик, схватившись за сердце, попытался вытянуть из кармана пиджака палочку, уронил её, рухнул на пол, стараясь вцепиться в ускользающую рукоять, а потом не выдержал и заорал. -       Что с вами? – удивился, покачивая в бокале шнапс. – Фрайхер Кёллер, вы в порядке? -       Он скорбит по привезённой из Норвегии скоге, – съехидничал левый. – Сколько он с ней кувыркался? Год? Два? -       Полтора. Потом он ей наскучил и она сбежала, – меланхолично ответил правый. – Не удивлён. Оборотень, которого я убил, даже с виду был поприглядней, чем эта жадная гнида. -       Если бы ты на оборотня не заглядывался бы, то, может быть, и выжил! В отличие от меня, ты знал, на кого охотишься, – левый скривился, проявив отголосок эмоций.       Я молчал. Интересно, есть хоть какой-то предел, который не может переступить похоть богатого человека? Скоге себе выписал, чары немоты на неё всё время накладывал, чтобы избежать угрозы подпасть под её контроль… Скоге любят развлекать с человеческими мужчинами, но они либо убивают их после того, как очарованные несчастные перестают забавлять хвостатую тварь, либо прогоняют, если жертве удаётся выжить и не до конца сойти с ума. Оборотень, в виду животной составляющей оказавшийся неподвластным чарам скоге, наверняка заинтересовал её куда больше, чем искушённый, но всё-таки извращённый и трусливый любовник. Выродков даже родила, оборотень-то не был магом, противозачаточные зелья не пил, да и трахался наверняка в полнолуние, когда от рождения поголовья новых монстров может спасти лишь радикальная кастрация – на обе головы! -       Фрайхер Кёллер, вы хоть домовика позовите. Может, он найдёт то, что вы ищите! – я вздохнул и подошёл к ползающему по полу мужчине. – Вот, выпейте, вам это явно нужнее, чем мне, – я протянул ему бокал с ядом и немец с визгом отшатнулся. – Как грубо! А я был о вас лучшего мнения. Что ж, не смею отвлекать вас от ваших важных занятий.       Я поднялся и двинулся к дверям, снова поигрывая коровьим хвостом скоге. Кошель так и остался лежать на столе, я забрал лишь свою маску. Контракт не был закрыт. -       Герр Локхарт! – прохрипел трусливый и подлый ублюдок, у которого не хватило выдержки на то, чтобы дать мне спокойно уйти. Как будто Наставницу действительно интересовали живущие в лесах скоге и то, что кто-то мог заказать себе для утех похотливую опасную тварь. Только Мордред знает, какие пристрастия скрывали порой за фасадом из строгих мантий чопорные пристойные маги! – Герр Локхарт! Подождите! -       А? Вы уже нашли? -       Да… нашёл… Я… вы видите? -       Кого? – я с деланым непониманием уставился на него. -       Призраков! -       А кто их не видит? У вас в замке есть призраки и вы хотите, чтобы я их изгнал? -        Да! Вот же они, вот! Изгоните их и я заплачу за каждого по сорок марок! -       Но здесь нет никаких призраков, герр Кёллер.       И это была чистая правда, потому что оба мёртвых охотника являлись проекциями душ, воззвать к которым я смог благодаря магии перстня. Даже думать не хотелось о том, как это работает. Главное – что некромантией не фонило и меня никто не мог обвинить в использовании запретной магии. Занятной вещицей владели Гонты, хорошо, что я решил проверить её на ком-то ещё, кроме Елены Рэйвенкло! Я-то надеялся всего лишь поэкспериментировать, а вместо этого получил двух нежданных союзников, имеющих возможность удаляться от места гибели. -       Стабби! – рявкнул немец, с трудом поднимаясь на ноги. Появившийся домой эльф, завёрнутый в покрывало, как в римскую тогу, с ожиданием уставился на своего хозяина. – Стабби, ты видишь призраков? -       Нет, – честно ответил тот. Домовые эльфы, как проявления магии, прекрасно различали призраков и воплощения душ. А ещё хорошие слуги давали ответ ровно на тот вопрос, который им задавал хозяин. -       Пошёл вон! – рявкнул тот. – Если это какие-то ваши шуточки, Локхарт, и вы пытаетесь заставить меня заплатить больше… -       За что? – удивился я. – Тысяча марок золотом за голову твари. Вы же положили в кошель именно тысячу марок? Вы же выполнили условия контракта, заключённого со мной, как выполняли условия контрактов погибших охотников? -       Да хера с два! Он даже посреднику три похоронные марки не отдал! – буркнул левый. Я сделал вид, что не слышу его. – Если бы он выполнил условия, то мы бы знали о том, что для нас поставили кенотафы. -       Да, без погребения, пусть даже опосредованного, так тяжко жить, – вздохнул его коллега и оскалился упырём. – А жить без должных ритуалов мы будем до-о-олго!       Он был прав. Выродки сожрали тела, причём одного охотника начали рвать ещё заживо, но дух и магия действительно могли соединиться и породить приведений. Вот только они не смогли бы покинуть Шварцвальд. Если бы заказчик не был так напуган и сумел напрячь мозги, если бы он лучше знал законы действия магии, то он бы догадался об этом, но страх убил разум и немец понял лишь одно – контракты надо закрыть. Все три! И так, чтобы я молчал, не тая обиду и не пытаясь рассказать о его выходках.       Заткнуть рот золотом было самым разумным решением.       Кёллер взвыл, швырнул оставленный мной стакан со шнапсом в стенку и выбежал из своего кабинета, громко призывая очередного домового эльфа и требуя принести ему большой и прочный кошель. -       Ты-то отдашь деньги посреднику? – спросил один из мёртвых охотников. – Без погребения действительно плохо! Жаль, ты не смог разыскать наши кости, эти грёбаные полукровки их по всей чаще растащили. -       Я ещё и выпью за вас, – фыркнул я. – Раскрутить эту падлу дорогого стоило! -       Дорого – это если бы о его выкрутасах узнали в Берлине! Но даже если ты лично явишься туда и расскажешь обо всём, то нашей Магической Канцелярии в этом году дела не будет до таких мелочей. -       Это почему? – удивился я, но охотник не успел ответить – вернулся Кёллер с мешком монет и нервным тиком. Никогда ещё коровий хвост не стоил так дорого!       Я отдал посреднику его долю, накинул сверху обещанные «погребальные» за погибших коллег, которые так славно помогли мне, а потом через камин Штутгардтской гостиницы для магов переместился в Любек и отправился в снятый на время «охотничьего турне» дом. С учётом того, как сильно разросся круг лиц, чьи письма я не мог проигнорировать, мне предстояла долгая ночь, полная писательской работы. А я ещё и новую маску для волос хотел опробовать…       Гарри отдыхал и наслаждался жизнью, проводя каникулы с дорогими ему людьми. Мало того, что тётя и дядя были рядом каждый день, мало того, что Маркус после участия в проекте по созданию палочек для сквибов с блеском завершил обучение у своего Мастера и теперь метался между своей ненаглядной Пенелопой и жаждущим его внимания младшим кузеном, так ещё и Джон постоянно навещал его! И крёстный. И Корделия, к которой Гарри относился куда лучше, чем к простому семейному колдомедику. Джон до сих пор отсыпался, набирался сил и рыл носом землю, пытаясь выяснить, что же такое неприятное затевается у нас на островах, и оно точно затевалось, потому что слишком уж странно вёл себя трёхголовый рунеспур, а обвешанный клятвами Сириус плевался ядом со строк своих коротких писем, называя наших начальничков слепошарыми недотумками. Это действительно было интересно – обмениваться письмами не с одним человеком, а с несколькими, пусть это увлекательное занятие и было слегка обременительным. Я ещё и Северусу парочку послания отправил, помня о своём обещании присматривать за ним и не ожидая ответа. Он его и не прислал. А вот другая моя хогвартская связь… О-о-о, это было прекрасно!       Я с нетерпением распечатывал каждое письмо от Авроры и выпадал из реальности, вчитываясь в написанные знакомым ровным и округлым почерком строчки. Она писала письма по нескольку дней, прерываясь, добавляя какие-то подробности, иногда оставляя заметки на полях и даже вкладывая между листов газетные вырезки. Кажется, моя муза искренне старалась держать меня в курсе дел в Англии. Разумеется, мои друзья тоже это делали и даже успевали опередить Аврору, но… они были друзьями. А она – женщиной, которая любила меня и которую я даже ни разу ещё не поцеловал. Всё время что-то мешало!       После того, как мы с Джоном вернули её в Хогвартс, она неделю приходила в себя, собиралась с мыслями, а потом уговорила подружек на авантюру и пятеро колдуний отправились в путешествие века – в Бат, на горячие источники. Сивиллу пришлось уговаривать дольше всех, но Септима, иногда выбирающаяся в походы по родным британским просторам вместе с сестрой и её мужем, смогла совершить подвиг и вытащить робкую предсказательницу на курорт. Он был им необходим. Если уж мы с Джоном, успевшие немало повидать, пережить, переварить и усвоить, ощущали опустошение и тревогу, то что говорить о привыкших к размеренной тихой жизни женщинах, на которых за один год свалилось немало испытаний? Я получил несколько открыток с видами на парк Виктории и на комплекс римских терм, а также колдографию, на которой были изображены все пятеро волшебниц. Сдержанная Септима, сменившая строгое школьное платье на строгое выходное. Улыбчивая, лучащаяся энтузиазмом Чарити в джинсовом сарафане и цветастой футболке. Вирсавия, кажущаяся незнакомой в лёгком шифоне и шляпке с цветами, но с книгой по рунологии в руках. Немного загоревшая, несмело помахивающая в объектив ладошкой Сивилла, которой очень шёл бледно-голубой цвет летнего костюма. И глядящая будто прямо на меня Аврора, улыбающаяся так широко и счастливо, словно я был как-то причастен к этому их путешествию. Сжатый в её руках букет белых астр и нарциссов сиял лишь чуть меньше глаз моей музы. Она была прекрасна. Она писала мне о библиотеке в Батском аббатстве, о вкусе местных булочек, о лодочной прогулке по реке Эйвон и о застигшем их дожде. О том, как забавно реагирует на магическую ауру вода в источниках и о том, как их два дня преследовали журналисты, желающие узнать подробности что атаки на Хогвартс, что их изобретения, и как они резко исчезли с горизонта, а потом невзрачная с виду совушка принесла им всем письма с подписью, но без печатей, с кратким извинением за подпорченный отдых и рассуждениями о спокойствии, избавлении от страхов и просветлении. Как ни странно, свидетельства длинны рук Главы Отдела Тайн вызвали у волшебниц не возмущения и настороженность, а благодарность. Быть свободным и независимым прекрасно, но знать, что за тобой присматривают и не оставят в беде – ещё лучше. Особенно если ты – преподавательница Хогвартса, уже привыкшая в одиночку жрать свои беды.       В общем, дамы наслаждались жизнью и строили планы на будущее. Попечительский Совет должен был утвердить Люциуса на постоянной должности директора школы лишь в десятых числах августа и до этого срока ни Аврора, ни Сивилла не решались продлевать контракты. Да, пока что они обитали в замке почти что на птичьих правах, но ни Малфой, ни кто иной даже не думал заикаться о том, что женщины должны покинуть Хогвартс. После Бата они все собирались посетить приют Джейн и моя крёстная обещала мне, что в случае, если Малфоя попробуют прокатить с директорством, то она тут же устроит мою музу и её подругу по несчастью к себе под крылышко. Да, Аврору можно было счесть моей женщиной, но и она, и Сивилла, обе были создательницами «сквибовских костылей» и поэтому Джейн не желала отвечать равнодушием на участие. Сама крёстная, если верить газетам, была, что называется, «на кураже» и блистала почти как я. Она выступила на открытом заседании Визенгамота, куда были приглашены журналисты, она посетила Мунго и не только оставила щедрое пожертвование, но и прикомандировала к зельеварческому крылу сведущих в целительском деле слабых магов из числа своих подопечных. Она в открытую колдовала своей новой палочкой и грамотно, а главное – вовремя, высказывала поддержку в адрес Фаджа и его политического курса.       Сириус не отставал. Пока шло рассмотрение его дела он особо не мелькал перед журналистами, но как только было озвучено решение Визенгамота о признании его невиновности и незаконности заключения в Азкабан, темнейший лорд развернулся во всю ширь своих немалых амбиций. Он старательно поддерживал образ измождённого, но всё ещё полного обаяния и несломленного выпавшими ему испытаниями мага. Он не кидался громкими фразами, не грозил карами тем, кто засунул его в худшую из магических тюрем, нет! Сириус улыбался, скалил зубы и живо напоминал всем забывшим о том, кто такие Блэки. Создатели дурных книжонок о нашем Гарри в течение недели отозвали из продажи свои безвкусные опусы. Несколько магов попали в Мунго с неподдающимися диагностике проклятьями, а через два дня особняк Блэков в Лондоне вновь принял своего хозяина. «Тайный» надзор Дамблдора был полностью снят и выведен из строя. Бывшие союзники ходили на цыпочках, а враги и недоброжелатели дышали через раз. И везде, где появлялся Блэк, его сопровождал верный паж Питер, готовый наброситься на любого, кто подойдёт к обожаемому патрону ближе, чем на два шага. Кажется, крысюк всё же потёк крышей от счастья…       Главе Аврората был нанесён едва ли не публичный визит и высказана признательность за беспристрастное рассмотрение его дела. Спектакль был двусторонним и Руфус при свидетелях поблагодарил аврора Блэка за своевременное возвращение на службу, а затем он отправил его в почётную отставку с правом консультативной деятельности. А это значило что Сириус в случае необходимости имел полное право нацепить вместо щёгольской мантии боевую броню и закрыть бесстыжую рожу маской. Эта скотина по-прежнему слала мне цветы, даже в Германию! Я, впрочем, не отставал.       Журналисты не знали, за какую новость хвататься – бунт Пожирателей, палочки для сквибов, возвращение Блэка, явление второго Хранителя Хогвартса, исчезновение с радаров Джона и даже моё традиционное отсутствие не оставляли им времени для пустопорожних сплетен. Они пытались прорваться на остров Мэн и поговорить с Дамблдором, но едва не были притоплены в водах Ирландского моря. Они преследовали всех, кто находился в тот злополучный день в Хогвартсе и мог ответить на их вопросы, но… Малфоя и Данбара защищал их аристократический статус, Декана и Северуса – стены замка. Джон наслаждался внезапным отпуском, а я же находился на континенте и немцам было почти что плевать на очередную заваруху в Англии. У них и своих проблем хватало! Я не мог писать своим друзьям и музе о том, где нахожусь и чем занимаюсь, потому что так бы я нарушил условия о конфиденциальности, но я, всё равно умудрялся хотя бы намекнуть о том, в какой местности пребываю. Я делал так всегда, чтобы Джон знал, где я погиб и в какой яме следует искать моё тело. Удача охотников непостоянна!       Я начал ловить себя на мысли, что скучаю не только по Джону и Гарри, что было понятно и объяснимо, но что мне немного не хватает бесед с моими прекрасными бывшими коллегами, словесных перепалок с упёртым Северусом и долгих шахматных вечеров с Деканом. Мне не хватало моей музы, ощущения упёршихся в моё спину ладошек, которые не позволили мне отступить в ночь снятия Метки с Люциуса. Я мог легко обойтись безо всего этого и обходился, мне по-прежнему для счастья нужен был лишь Джон и Гарри, да, но… Я хотел больше! И меня это немного настораживало. Мордредов замок изменил меня и тоже стал ещё одной нитью привязанности, как и живущие в нём люди. Я по-прежнему мог ощутить его далёкий и почти незаметный отголосок. Контракт завершился, но Хогвартс до сих пор считал меня своей частью.       Мои рассуждения о связях и их опасности для такого свободолюбивого и стремящегося к независимости человека, как я, были прерваны стуком – умеренно громким, уверенным и не слишком частым. Я прихватил охотничью палочку и, не подходя вплотную к двери, поинтересовался кого и зачем ко мне принесло. -       Лейбвер Шюман, герр Локхарт. Прошу вас открыть дверь и впустить меня для беседы. -       Подождите две минуты, я должен… -       Я настаиваю на немедленном снятии запирающих и охранных чар! – со знакомой интонацией рявкнул немецкий аврор. Ох, стражи правопорядка отличались образцовым единодушием в интонациях и манерах! Я вздохнул и жестом распахнул дверь. Понятно – немец боялся, что я сбегу, не хотел привлекать внимание потасовкой с наверняка ожидающим меня на улице подкреплением, но…       Во-первых, я не собирался бежать. Во-вторых, лучше ему было дать мне время! В результате лейбвера Шюмана очень впечатлил мой бирюзовый халат из прозрачного воздушного шёлка с вышивкой в виде павлиньих перьев, окантованных серебром и пайетками. Немец застыл на пороге, вперив в меня взгляд, из которого быстро исчезали служебное рвение, суровость и готовность задерживать опасного англичанина. То выражение, которое приходило им на смену, я предпочёл счесть за восторг. -       Проходите, герр Шюман, присаживайтесь, – я гостеприимно обвёл рукой тесную гостиную и кивнул на кресло, на спинке которого висела куртка, а на сиденье лежала баночка с маслом для тела. Грёбаные шрамы нуждались в ежедневном уходе так же, как капризные цветы! Немец отступил. Я шагнул вперёд. – Я всегда рад сотрудничеству с властями! У меня только хорошие впечатление о работе родного английского Аврората, и я надеюсь, что немецкой службе безопасности удастся меня приятно удивить! – я тряхнул головой, откидывая на спину волосы, с которых только двадцать минут назад смыл маску, и сделал ещё один шаг к лейбверу. Полы длинного, но удерживаемого лишь тонким пояском халата разошлись, являя мою ногу, и лейбвер наконец отмер. -       Жду вас в холле гостиницы через пя… восемь минут! – рявкнул он и исчез, нервно взмахнув полами серо-зелёной мантии. Я фыркнул и закрыл дверь. А ведь надо было всего лишь дать мне пару минут на сохранение приличий!       Я спустился вниз ровно через восемь минут, одетый в светлый брючный костюм и рубашку с шейным платком, заколотым охотничьей фибулой. Волосы сверкали в лучах вечернего солнца, перстни переливались нежным мерцанием, а глаза пылали готовностью к допросу любой сложности. Мне было… любопытно! Да, я находился в чужой стране. Да, англичан нигде не любили. Да, здесь была сильна власть Ромвека и рядом соседствовала Франция, куда мне настоятельно не советовали совать даже кончик носа, но… Вести себя холодно и сдержанно я буду с тем, кто станет беседовать со мной, а герр Шюман уже провалил своё задание и поэтому ему придётся стать жертвой моего обаяния. -       Вы отправляетесь со мной в Лейбвербан, немедленно! -       Минутку, я должен предупредить администратора о…       Он даже не дал мне договорить – сцапал за руку, и мы мгновенно переместились из холла гостиницы, где за нами внимательно наблюдало несколько человек, в просторную приёмную, обставленную в лучших традициях поздней Пруссии – скромно, чопорно, и с портретом Верховного Канцлера на самом почётном месте. -       …том, чтобы он не сдавал никому мою комнату, – упрямо договорил я. Почему меня буквально украли из гостиницы? Лейбвер не хотел, чтобы у нашего разговора имелись свидетели? Тогда почему он не подождал за дверью, пока я оденусь и впущу его? Растерялся и дал маху? Похоже на то… Всё-таки халат с павлиньими перьями сделал своё дело! За мной наверняка тоже присматривали, Грэй ведь собирался гонять своих сотрудников в хвост и гриву, так что об этом инциденте ему станет известно в течение нескольких минут, не иначе. Одно дело – беседа с глазу на глаз, и другое – насильственное перемещение в местный аналог Аврората. -       Оставайтесь здесь, – злым и неровным голосом заявил мне лейбвер и кивнул на одно из тесных и неудобных даже на вид кресел, чей ряд тянулся вдоль унылой, серой стены с тусклыми деревянными панелями. – Вас вызовут!       И сбежал, бросив меня наедине вместе со слегка ошалевшим от подобного появления посетителем – сухопарым мужчиной средних лет, черноволосым, бледнокожим и одетым в строгий чёрный костюм с распашной чёрной же мантией. Я занял кресло в стороне от него и, закинув нога на ногу, занялся любимым делом, помогающим скоротать время – начал полировать перстни. -       Ну не на людях же! – буркнул мой сосед с такой знакомой интонацией, что я на краткий миг заподозрил, что Северус каким-то чудом ещё сильнее похудел, сбавил в росте, отрастил наконец бороду, явился в Германию и вляпался в неприятности. -       Вы совсем как мой дорогой коллега, – с усмешкой ответил я. – Он тоже считает полировку камней крайне интимным делом. -       Вы не немец? – удивился он, уловив английский акцент. Мой сосед, кстати, тоже не говорил как коренной житель Берлина или Шлезвиг-Гольштейна, откуда меня и забрал лейбвер-недотёпа. -       По рождению – нет, – ответил я с уже тщательно выпестованным гессенским акцентом. Моего соседа это, почему-то, напугало. Несмотря на узость сидения, он умудрился отодвинуться от меня на пару дюймов, причём сделал это машинально – точно так же, как обыватели шарахаются от вылетающей из штор докси. – Я – англичанин. -       Простите, не хотел вас задеть. -       Ну что вы! – усмехнулся я. – Моя английская кровь меня нисколько не оскорбляет. Даже наоборот – она приносит мне прирождённую гордость. -       Типичный житель Альбона! – заметил тот, косясь на меня с ещё большей опаской. -        Я вижу, что вы хорошо знакомы с культурными особенностями моей дорогой туманной Родины! -       Я бы не хотел об этом говорить. -       Как вам будет угодно, – я пожал плечами и продолжил полировать перстни, перейдя с подарка Клиодны Бан на трофей из дома Гонтов. -       Вы всегда занимаетесь подобными вещами, когда вас задерживают лейбверы? – не выдержав, вновь спросило подобие Снейпа. -       Меня впервые пригласили посетить немецкий аналог Аврората, так что это мой первый опыт! Я ожидаю чего-то… необычного! -       Вас ждёт наплевательство на личное время, деловые встречи и планы! – вдруг вспылил мой собеседник и нервно огладил бородку. – Я торчу тут уже три с половиной часа и до сих пор не имею понятия, зачем меня «пригласили» и когда наконец отпустят! -       А как же знаменитая немецкая пунктуальность, которую ставят в пример даже врождённому английскому чувству времени? – искренне удивился я. -       Сам не знаю, куда она потерялась и почему её до сих пор не нашли! – с досадой ответил он. – У меня масса дел, я крайне занятой человек и моё время стоит дороже времени галантерейщика или портного, но лейбверам на это, как всегда, плевать. А потом они удивляются тому, что никто не испытывает радости при виде их унылой болотной униформы! -       Да, им подошло бы что-то более яркое. Например – изумрудно-зелёный с серебром, – предложил я, так как из-за некоторого сходства моего собрата по задержанию со Снейпом слизеринская аналогия сама собой пришла на ум. Мужчина побледнел и начал коситься на меня с совсем уж откровенным подозрением. Когда я добрался до рубинового охотничьего перстня, за мной вернулся тот самый незадачливый лейбвер. Он выглядел… помято. Нет, его форма находилась в полном порядке, волосы не стояли дыбом, но вот то, как он себя держал и раздосадовано-виноватый взгляд свидетельствовали о том, что он получил конкретную взбучку! -       Герр Локхарт, – максимально вежливым тихим тоном проговорил он, изобразив что-то вроде вежливого кивка головы. – Пройдёмте со мной. -       С удовольствием, – я легко вскочил на ноги и убрал замшевый платок в карман. – Любопытство уже начинает становиться нестерпимым!       Меня провели в просторный кабинет, в центре которого стоял массивный деревянный стол с несколькими загадочного вида кристаллами на подставках, а стены украшали полотна с изображением наиболее выдающихся деятелей Магической Германии. Под каждым из портретов имелась табличка с подписью, сообщающей о том, кто именно на ней изображён, и я со злорадством заметил, что период с начала тридцатых до середины сороковых был скромно забыт любителями родной истории. -       Оставьте нас, лейбвер Шюман, – велел невзрачный маг в тёмно-зелёной, почти чёрной мантии с серебряными галунами. Тот коротко кивнул и вышел через дальнюю дверь, слегка вжимая голову в плечи. Точно по шее получил! – Вы знаете, зачем вы сюда приглашены, герр Локхарт? -       Не имею ни малейшего понятия, – ответил я, стоя между входом и столом. Сесть-то мне никто не предложил, а для проявления своеволия было не самое лучшее время. -       Что вы делаете в Германии, герр Локхарт? -       Охочусь. -       Вас кто-то приглашал сюда? -       Английский посредник предоставил мне несколько интересных заказов и я решил их принять. -        Вы всегда выбираете в качестве места для охоты другие страны, а не родную Англию? -       Я предпочитаю обращаться своё внимание на всю Европу, от Италии до Норвегии. -       В прошлом году вы устроили вояж по Франции, в этом явились в Магическую Германию. Чем вы можете это обосновать? -        Тем, что интересные заказы во Франции закончились и я решил двигаться дальше. Мой статус позволяет мне выбирать, за какую работу взяться, а не хватать первое попавшееся предложение. -       Ваш последний заказ – охота на Шварцвальдскую тварь, с которой не смогли справиться два местных охотника, весьма опытных в своём деле. Что вы можете о нём рассказать? -       Ничего. Я ограничен условиями контракта. Тварь убита, все вопросы – к фрайхеру Кёллеру, хозяину замка Шёнау. -       Он рассказал достаточно, но мне интересно, что скажете вы! -       Что контракт закрыт и оплата получена. -       Герр Локхарт, вы, наверное, плохо понимаете традиции и устои Магической Германии, – с нажимом начал мой безымянный собеседник, который так и не соизволил представиться. – Фрайхер Кёллер хоть и является владельцем многих земель и отдельно – замка Шенау, но эти самые земли находятся в сервитуте Канцелярии и по сути всё, что касается внутренних дел сервитутов, подлежит надзору правительства. Поэтому пожравшая немало людей и даже магов тварь из Шварцвальда входит в область интересов Канцелярии!       Я едва не фыркнул – ох, как хорошо она входила, эта скоге. И входила, и выходила, прямо туда-сюда бегала с частью своего выводка! И пока не припёрся англичанин, более удачливый и умелый, чем местные охотники, это никого не волновало. Но тут чужак утёр всем нос, сорвал куш и поэтому надо начать закручивать прижимные винты на пружинах. А с кого следует начать? С англичанина! Вдруг получится доказать, что это не местные олухами оказались, а он схитрил или даже вовсе обманул беднягу-фрайхера. Или тварь не убил, или чужую голову подсунул, да и Кёллер, опознавший в отрезанной голове останки своей маленькой грязной тайны, вполне мог пойти в отказ и попробовать солгать. Ну, чтобы отвести от себя заслуженные обвинения в том, что это он стал источником бед Шварцвальда. Но я всегда подозревал заказчиков в нечестности – и пусть хвост я ему отдал, тем более что моей Наставнице он нахер был не нужен, но достаточно было моего письма и… взятых с выводка трофеев, которые я через Штутгартский пункт совиной почты отправил в Берлинское отделение Григоттса для передачи в своё личное хранилище. Была у гоблинов такая услуга – дорогостоящая, непопулярная, но доступная мне ввиду весенних заслуг по усекновению дракона и пары оправдательных слов в адрес зеленошкурых скаредов. Кроме того, хоть голову и хвост я отдал заказчику, то вот тело прикопал, прекрасно понимая, что его нельзя уничтожать. Меня столько раз пытались обвинить в обмане и придумывании своих подвигов, что я научился оставлять доказательства своей честности и делал так каждый раз, когда сталкивался с неординарным заказом. -       Вы хотите, чтобы я пожертвовал гонорар в больницу Святой Бринхильды? – я наивно захлопал ресницами. -       Что? При чём тут благотворительность?! -       Тогда я не понимаю, зачем вы говорите мне о значимости для Германии убитой мной твари, разве что желаете доказать её посмертную обязанность принести хоть какую-то пользу после смерти. -       Хватит корчить из себя идиота! – рявкнул мой собеседник. – Вы явились в Германию со списком заказов, ни разу не останавливались дважды в одном городе и не охотились, а просто собирали трофеи и обирали местных идиотов, поверивших в ваше неоспоримое превосходство над местными специалистами. Вы ни разу, вопреки своей натуре, не связались ни с одной восторженной кретинкой, готовой соблазниться сомнительными прелестями вашей дутой славы, и я могу поклясться в том, что это не они вдруг решили одуматься, а вы сами с чего-то начали корчить из себя джентльмена! Ваш приезд в Германию – всего лишь ширма, и вы расскажете мне, для чего она нужна! -       Я просто зарабатываю деньги. Жалованье преподавателя Хогвартса меньше моего стандартного месячного заработка и я всего лишь возвращаю утраченную выгоду, – я безразлично пожал плечами. Ну да – находящиеся в ажитации фрау потерпели жестокий удар и познали разочарование, когда я не стал вести дела в привычной манере, пусть это и обернулось потерей нескольких интересных знакомств, которые мне бы не помешали, или невозможностью сойтись с местным оружейником, весьма сведущим в зачаровании гоблинской стали. Но… единственное, что я мог обещать Авроре – это верность, да и самому уже поднадоели чужие слюни на моём лице. Леди Ивэйн, как фееричного финала моей карьеры распутника, было вполне достаточно, тем более, что я наконец познал долгожданную разницу и не желал возвращаться к былому. Нахера трахаться ради выгоды, если можно держать за руку прекрасную музу и вместе с ней обсуждать теорию влияния реликтового излучения на зарождение магии или смущать её лёгкими шутками на грани приличия? Если можно читать строки её насыщенных подробностями писем, в которых она мягко пеняет мне за обилие подарков, а не пытается намекнуть на новые? Если я помню осторожное прикосновение тонких пальцев к моему лицу и отповедь за попытку спрыгнуть с Астрономической башни во время непростого разговора с Дамблдором? Если Аврора знает о моей дружбе с Джоном и не видит в моём друге пресловутого "цепного пса режима", если верит мне и в меня? -      Возмещаете утраченный доход, значит? И при этом полностью игнорируете женщин?! Не верю! -       Я не понял – вас это радует или расстраивает? – искренне удивился я претензии немецкого чиновника. – Нет, вы скажите честно, может, у вас национальная гордость страдает из-за того, что я прошёлся по Франции в личном Гран Шевоше, а в Германию прибыл как честный наёмник и ни разу не сделал то, о чём так любит судачить лживая бульварная пресса? Если да, то как вы предлагаете мне исправить это упущение? Составите список самых прекрасных фройляйн и дадите суровый наказ не покидать страну, пока я не выполню свой мужской долг? Станете наблюдать и ставить галочки в табеле отработанного времени? Простите, но я в такой мерзости не участвую. Как подобное вообще могло прийти вам в голову?! – под конец я уже орал, весьма умело балансируя на грани между гневом и демонстративным отвращением. Какое счастье, что при крике мой голос не срывался в визг и я умел пользоваться им. Оторопев от абсурдности обвинений и скрытой в них логики, мой допросчик лишь молчал и судорожно глотал воздух, оттягивая воротник форменки. Наконец он смог справиться с собой и даже нашёл силы рявкнуть в ответ, почти заглушив меня: -       Немедленно прекратите балаган!       Да Гаеру только там и место, придурок. -        А вы прекратите представлять свою прекрасную страну публичным домом принудительного характера! Или что, у вас нехватка светловолосых магов образовалась? Тогда тем более я отказываюсь в этом участвовать, я только что из школы сбежал, хватит с меня детей и их воплей! Вы знаете, как они громко орут за завтраком, если им не нравится вкус каши? -       Знаю, – вдруг ответил он. – У меня их пятеро.       Повисла немного напряжённая и неловкая тишина. -       Герр Веллер, – в кабинете материализовался лейбвер Шюман, причём он вошёл так тихо и незаметно, словно действительно смог аппарировать внутри заблокированного здания, – к вам два посетителя, они хотят срочно видеть вас. И герра Локхарта тоже. -       Что, англичане уже примчались спасать свою драгоценную звезду бульварной прессы? - немного неловко съехидничал наконец поименованный маг, но ответ подчинённого заставил его прикусить язык. -       Это не англичане, это… – лейбвер покосился на меня, но договорил сиплым от напряжения голосом: – Это посланцы Великого Князя. -       Что им надо?! -       Они лишь передали верительные документы и сказали, что будут ждать приёма столько, сколько потребуется. -       Как они выглядят? В какой форме?! -       Ни в какой, одежда цивильная, даже скорее маггловская, а выглядят… Чистокровный ромвечанин и азиат. Старый азиат. Вы же знаете, в Ромвеке их много и все они разные, я не мог… -       Зови, – решительно рубанул воздух ладонью Веллер и посмотрел на меня так, словно это я привёл сюда загадочных посланцев самого Великого Кня… -       Наставник! – я не смог сдержать радостный вопль. Забыв обо всех правилах приличия и о необходимости держать лицо, я бросился обнимать вошедшего в кабинет пожилого, но всё ещё крепкого и бодрого мага с характерным узким разрезом тёмных глаз. Тот покачнулся, когда я налетел на него, но тут же опомнился и с ответным удовольствием начал мять мне кости. -       Отожрался на школьных харчах, хорошо отожрался, – похвалил он меня на кривоватом английском языке. – Соседки порадуются. Всё пеняют мне, что я тебя плохо кормил. -       Вы знакомы? – глаза Веллера опасно сощурились -       Знакомы, знакомы, – уже по-немецки, но всё так же ломано ответил Тимир. – Как мне не быть знакомым со своим учеником? -       Та-а-ак… – начал вновь гневаться Веллер, но второй посланец Ромвека молча протянул ему какой-то свиток и тот заткнулся. -       Вы в дерьме, герр Веллер, – сухо и грубо известил его посланец. – Вы и вся ваша Тайная Служба. Уже даже тюлени знают о том, как мощно вы облажались. И не только вы – французы и англичане сидят с вами рядом и дерьмо уже плещется у ваших ноздрей. Находящийся в приёмной для гражданских посетителей Каркаров тому прямое подтверждение. Великий Князь недоволен. Магистр Ордена Дракона недоволен. Вы не исполнили свои обязательства и вместо того, чтобы пытаться хоть что-то исправить, начали искать козла отпущения. Желаете выставить английского охотника шпионом, создать прецедент и разорвать дипломатические отношения с Англией, чтобы избежать неизбежного? -       У нас нет выбора, – просипел Веллер, но посланец даже бровью не повёл. -      Прочтите письмо, – кратко ответил тот и отвернулся.       Я понял, что это не немцы, а лично я в дерьме! Меня опять пытались разменять...