Клинок и перо

      Если беспокойство можно было представить в материальном аспекте и наполнить им хотя бы кружку, то моё бы с трудом уместилось в три винные бочки. Джон пропал! Он не ответил на моё хвастливое письмо, в котором я пересказал ему о своей победе над Энгельгардтом и об обещанном призе в виде десятка бесценных камней. Я знал, что мой друг был жив, иначе бы Люччи, признавшая его своим вторым хозяином, почуяла бы его гибель и тут же сообщила мне, но моя фэйри, тоже преисполненная волнением, так как не могла нигде отыскать Джона, утверждала, что он цел и невредим, хоть и скрыт неизвестной магией. Только это останавливало меня от неразумных действий, но от параноидальных мыслей удержать не могло. Я грешил на Скримджера, и моё беспокойство начинало уже переливаться через край третьей бочки и нужно было искать четвёртую. Я пытался справиться с тревогой и буквально топил себя в работе, зарываясь в эссе и план проведения экзамена, а также в написании своей книги.       Идея Джона слегка растянуть повествование показалась мне удачной и поэтому я, отдавая день гениальной сообразительности моего друга, писал как одержимый, выстраивая диалоги, продумывая каждое слово и пряча во вроде бы незначительных сценах и диалогах маленькие подсказки и намёки для персонажей, позволяющие им продвигаться по сюжету. Полтора вечера я был творцом! Беспокойным, нервным, залившимся до макушки кофе с огневиски, но я всё же продолжал создавать свой шедевр!       А потом пришёл Северус – как всегда, напоминающий обликом пастора, и при этом взволнованный, будто ему предстояло выслушать первую исповедь – и убил моё вдохновение. -       Люциус вызывает нас обоих к себе. Срочно! -       Десять минут, и я подойду. У меня Мэри в лесу заблудилась! -       Какая ещё Мэри?! Локхарт, живо к директору! -       А я-то думал, что больше не услышу эту фразу… – я с сожалением отбросил перо. – Люччи, камзол и воротник! Да, и подбери что-то из алансонского кружева! Раз уж я потребовался Люциусу... -       Не ему – Скримджеру! – бросил Северус, едва не грызя ногти от беспокойства. -       О, тогда я должен поправить волосы и завить ресницы! -       Живо за мной! – прорычал Снейп и, схватив меня за руку, поволок прочь, не дав толком оправить одежду. Я делал вид, что не успеваю бежать за ним, нарочно спотыкался, вскрикивал на поворотах, ныл, и даже пару раз завалился на него, сваливая вину на коварные ступеньки движущихся лестниц. Благодарная публика млела, шепталась девичьими голосами и отпускала насмешки юношеским тенорком парней. Пусть развлекаются, до экзаменационной экзекуции осталось так мало времени… -       Я забираю их обоих, – без обиняков заявил Руфус, когда мы наконец добрались к Малфою и вошли в кабинет. – Считай это проявлением аврорского произвола! -       Чтоб к полуночи оба были в школе! -       Это как пойдёт. -       Завтра учебный день. Ты не можешь лишить Хогвартс двух ключевых преподавателей разом! -        Мистер Малфой, если на то будет необходимость, я ещё и до самого утра их… -       Я согласен провести ночь с Руфусом! – тут же заявил я, перебивая старого льва и он очень громко и даже немного жутко скрипнул зубами. – Если родной Аврорат требует, то я с восторгом предамся его произволу… Так много о нём слышал, но ни разу не ощущал на себе! Как думаете, мне стоит переодеть рубашку?       Люциус задумчиво посмотрел на свой стол, что-то припомнил и сдвинул подальше важные документы. Скримджера проняло и он перестал корчить из себя начинающего рабовладельца. -       Верну за час до полуночи. Обоих! – процедил он, тоже покосился на стол Малфоя и, круто развернувшись на каблуках, направился к выходу из кабинета. Я перестал понимать происходящее. – Локхарт, Снейп, за мной! -       А что случилось? – я попытался продолжить изображать идиота, но Скримджер явно был не в духе. Спрашивается, зачем надо было тащить меня к Малфою, если, не пробыв в его кабинете и минуты, я был вынужден отправиться в долгий путь из Директорской башни к воротам школы? Кажется, Руфус сам себя загнал в ловушку и теперь не знал, как из неё выкрутиться! Он вынудил меня играть роль «наказанного мальчика» и запретил высовываться из школы, а теперь был вынужден самостоятельно водить меня на прогулку, да ещё и держа за ручку, чтобы я никуда не сбежал и ничего не натворил! Пользуясь возможностью, я ныл, капризничал, ворчал и Северус с удовольствием вёлся на мои провокации, но Скримджер, сцепив зубы и едва не рыча, не говорил ни слова. Как только мы оказались за пределами Хогвартса, он схватил нас за руки и без предупреждения аппарировал… на крыльцо особняка Блэков на площади Гриммо.       Ой, как интересно. Ой, как нехорошо…       Питер был бледен, суров и, кажется, находился на грани истерики. В доме ощутимо пахло палёной шерстью и страхом. Ещё я уловил знакомое мне сочетание трав и духов – Корделия тоже была здесь, а вот Джоном и не пахло. Во всех смыслах. Я покосился на Руфуса и тот в ответ оскалил зубы в злорадной, нехорошей усмешке. Мне это не понравилось, но показывать вида я не стал. -       Мы в дерьме? – почти весело спросил я у Питера. Тот молча запрокинул голову и ударил себя ребром ладони по задранному подбородку, демонстрируя уровень погружения. – Прекрасно! За работу с дерьмом много платят, а деньги я люблю чуть больше, чем ненавижу отходы жизнедеятельности. Веди, Питер!       Тот провёл нас в уже знакомую гостиную, где в молчаливом отчаянии, которое ощущалось так же хорошо, как и запах палёной шерсти, сидели Сириус, Грэй и сероглазая печальная Акесо. На столе высилась рама с портретом Вальбурги и леди настолько глубоко ушла в свои мысли, что даже не обратила внимания на наше появление. -       Привёл, – заявил Скримджер, весьма грубо толкая меня в плечо. – Пользуйтесь. -       Вы, кажется, перепутали нас со скотом на ярмарке, – процедил Северус. Меня подобное поведение Главного Аврора тоже задело, но я решил пока что не скалить зубы. Пока что… -       Нет, я вас ни с кем не спутал. Вы двое у меня уже в печёнках сидите, и раз я был вынужден не обращать внимание на некоторые ошибки, допущенные вами двумя, то жду от вас ответной любезности. Поработаете на благо родины, может, что путное и выйдет. Долги надо отдавать! Не так ли, Локхар-р-рт?! -       Абсолютно согласен, – кивнул я, мысленно увеличивая тот кредит терпения, который я оформил на Скримджера. Кто ещё кому будет должен! – И всё-таки, что произошло? -       Не изображай непонимание. Тот низзл, которого по твоей указке забрали из школы, не желает возвращаться в предназначенный Морганой вид! -       Ты додумался украсть низзла Грэйнджер? – Северус уставился на меня, как на распоследнего подонка всей Британии. – Мисс Зазнайка чуть в Запретный лес за ним не сунулась, ты знал об этом? -       Знал. И что? Всё равно то существо, которое она заботливо носила к Кеттлберну на профилактические клизмы, животным не является и принадлежать ей не может! -       Это мы определили, – произнёс наконец Грэй. – Мы даже выяснили, что раньше этот несчастный был мужчиной и что он проявляет завидную лояльность, схожую с одержимостью, по отношению к лорду Блэку. Но… -       Я вас не понимаю. Мне казалось, что краткого общения с этим лупоглазым чудом будет достаточно, чтобы определить его истинную суть, а там дело за малым – ваши желания и магия вернут несчастному истинный облик и долгожданная справедливость вновь свершится. В чём проблема? -       Он не хочет принимать человеческий вид. Сам не хочет, – тихим, ломким голосом пояснила Корделия. – Мы уже какой день бьёмся над ним, мистер Грэй и Сириус едва не выжали себя досуха, раз за разом пытаясь отменить трансфигурацию, но низзл-полукровка так и остаётся животным. Он не отходит от Сириуса, он ластится к леди Блэк, он будто знает все закоулки дома, он даже благосклонно относится к Питеру, но по-прежнему остаётся животным! -       А вы чего хотели, – фыркнул я, проходя к креслу и падая в него в излюбленной своей манере и закидывая ноги на подлокотник. – Десять с лишним лет пребывания в облике низзла вкупе с пытками и издевательствами не могли пройти бесследно. Он же живёт на инстинктах, как обычное животное, только слишком умное, сообразительно и слегка помешанное на Блэках. Даже потрет бывшего директора познал на себе эту его склонность к Темнейшему семейству! -       Локхарт, – в голосе Снейпа явно ощущался гнев, – что за херня тут творится и зачем здесь я? У меня завтра три проверочных работы плюс консультация для дурмстранговцев, я не желаю тратить время на пустые разговоры и попытки понять ваше общее безумие! -       Гилдерой опознал в питомце Гермионы Грэйнджер моего брата, Северус, – проговорил Блэк тусклым и полным усталости голосом. – И я почти уверен в том, что он не ошибся – низзл действительно является трансфигурированным человеком, но узнать точно, кто это, можно лишь вернув ему настоящий облик, а мы не можем этого сделать. Не можем! Мы уже выжаты досуха, а этот засранец сопротивляется изо всех сил и орёт дурниной, пришлось усыпить его, чтоб не мучить.       Я недовольно сморщил нос. Грэй и Сириус не справлялись, несмотря на весь свой магический потенциал, знания и широкие возможности, которые дарил закрытый и хорошо экранированный особняк. Мы-то со Снейпом зачем здесь... -       Вы выжаты досуха? То есть, мы с Северусом находимся здесь в роли батареек с мозгами, я правильно понял? -       А на что ещё вы можете сгодиться? Ты, Локхарт, это заварил, ты и расхлёбывай. А наш уважаемый преподаватель зельеварения тебе поможет. Как бывший Пожиратель, знающий фокусы своих старых приятелей, и мой личный должник, – Скримджер сочился злорадством. – Вы же не думали, мистер Снейп, что я по доброте душевной закрыл глаза на вашу выходку с запрещённым зельем, перепиской с Дамблдором и той дурной попыткой пообщаться с нашим британским Светочем, в результате которой он едва не сбежал из-под стражи? Грехи надо отрабатывать. Тебя, Локхарт, это тоже касается! -       И после этого мы будем в расчёте? – тут же спросил я. Грэй с Руфусом переглянулись, старый лев гневно раздул ноздри, но от комментариев отказался, зато Глава Отдела Тайн – нет. -        Да, Гилдерой. После этого вы будете в расчёте и у Руфуса не останется к тебе претензий по прошлым делам. Ведь так, мой добрый друг? -       Так, – процедил Скримджер. – И не забудьте, что только от вас и того, что расскажет Регулус Блэк, зависит его будущее. В отличие от тебя, Сириус, он действительно был Пожирателем! А мы и так слишком многим из этого клеймённого племени дали свободу в последнее время! -       Локхарт, тут что, все с ума сошли? – процедил Северус, подходя ко мне. Я поднял голову и кивнул. -       Да, причём давно и бесповоротно. Ты тоже, Северус, так что не пытайся казаться кем-то другим, тем, кто не хочет превратить низзла в человека, выпить чаю со львом и портретом, и поиграть в загадки и разгадки с охотником и монахом. Будь Алисой в нашей Стране Чудес и не думай про ворона и письменный стол… Корделия, моя прекрасная Акесо, а у тебя не найдётся флакона с тоником? -       Найдётся, – ответила та, пытаясь скрыть смех от вида ошарашенного моей речью Снейпа. – Я всегда ношу с собой парочку исключительно на тот случай, если ты свалишься мне на голову с каким-нибудь непристойным предложением. -       Как ты можешь так говорить при Северусе? – возмутился я и, вскочив с кресла, подошёл к ней чтобы забрать фиал. – Он ведь испугается и сбежит! – я склонился к Корделии и еле слышно, одними губами, прошептал: -       Где Джон?! -       Не знаю, – так же тихо ответила она и в её голосе мелькнули отголоски страха. Может, счёт за все мои выходки, случаи вмешательства, да и просто красоту неземную и будет закрыт, но вот сам Скримджер будет мне ой как должен! Он обманул Джона, не дал ему уйти из-под контроля и явно на что-то подписал, пользуясь его положением подчинённого. Если с моим другом что-то случится…       Это было похоже на болото – тухлое, вонючее, полное разложения и ядовитых испарений, засасывающее в себя с жадностью голодного падальщика. Я вливал магию в общую вязь чар, которую создавали вместе Грэй и Сириус, отдавал свои силы и, казалось, с каждой минутой всё глубже и глубже погружался в смердящую трясину. Нельзя мановением палочки отменить трансфигурацию подобного уровня, особенно когда разум поражён и исковеркан. Сколько лет Регулус сходил с ума от боли, пыток и осознания себя в теле низзла, сколько лет животная суть подавляла человеческую? Он выжил лишь потому, что был Блэком, но это же и не позволяло ему вернуться. Страх, непонимание происходящего и злость не давали чарам зацепиться за нужные крючки и вывернуть истинный облик наружу. От низзлячьей истерики нас спасало лишь то, что «Глотик» узнал Сириуса своим неполноценным разумом и держался на остатках откровенно животного доверия. Этого было так мало…       Сначала у меня стали подрагивать колени и локти. Первый симптом магического истощения добрался до меня и нежно похлопал по плечу. Затем я начал мёрзнуть. Ещё немного, и я начну ощущать усталость и пустоту, а затем…       Болото жадно хлюпнуло и уровень тухлых вод словно стал ещё выше. Регулус продолжал сопротивляться. Он отказывался становиться человеком, будто это был вопрос жизни и смерти, причём не его! Низзл, погружённый в сон, лежал и не двигался на бархатной подушке с кистями, но мне казалось, что он воет, сопротивляется и кусает нас своими зубами, всё ещё кривыми, несмотря на старания Кеттлберна. -       Хватит! – я опустил палочку и шагнул назад, с трудом переводя дыхание. Лёгкие горели и в горле пересохло так, будто я пробежал всю Шотландию без остановки. – Не получается! -       Даже так… – Грэй удручённо покачал головой. – Мы опять не справились… -       Он не хочет! – Снейпа трясло, он разминал окостеневшее запястье, а пальцы продолжали стискивать волшебную палочку, не в силах разжаться. Корделия молча протянула нам по несколько флаконов с укрепляющими зельями, помогающими восстановить магию. Не полностью, конечно, но на какое-то время это должно было хватить. – Что же с ним делали, раз он сам не хочет становиться человеком?! -       Пытались сожрать заживо, – хрипло пояснил Сириус и в изнеможении упал на колени перед спящим низзлом. – Дурак… – он погладил Глотика по уродливой голове, нежно и с невыносимым для меня состраданием. Как будто уже сдался и был готов оплакать курносое недоразумение! -       Сожрать и допросить, – припечатал Грэй. Я вскинулся. Допрос! Регулуса могли поймать только после того, как этот идиот подменил одну фальшивую реликвию на другую. Его поймали там, в пещере мертвецов, и наверняка допрашивали, а он не мог сказать о том, кому отдал поддельный медальон Салазара. -       Так он же сам… Вы… два брата-идиота, вы же сами с собой это сделали! – я ткнул палочкой в Сириуса. – Ты себе память заблокировал и после Азкабана не мог её сразу вернуть, а этот от допросов спрятался! -       Не пори чушь. Как можно трансфигурировать самого себя? -       Точно так же, как некоторые идиоты превращают свои головы в чайники, а руки – в тыквы. Бывал в Мунго в ночь после выдачи жалованья министерским служащим или после праздников? Волшебники и не такое с собой творят. -       Я ещё во время практики лечила придурка, который превратил свой член в бумажную свистульку и боялся, что после похода в туалет она размокнет и отвалится, – насмешливо поддержала меня Корделия. – Маги постоянно частично трансфигурируют себя в какую-нибудь дрянь. Гил прав – Регулус мог трансфигурировать себя в низзла. -       Младший Блэк был анимагом, – протянул Грэй. – Он обладал склонностью к обращению в животное и у него имелись не только шансы, но и повод воспользоваться этой склонностью. К тому же, трансфигурированное животное не обладает человеческим разумом, его легилименцией не допросишь! -       Этот засранец был собакой! – рявкнул Блэк. – Грёбаной длинношёрстной таксой, и это что надо с самим собой сделать, чтобы обратиться вот в это рыжее чудовище?! -       Пожелать. Надо просто пожелать… Где фальшивки? -       О чём вы? – Северус напрягся, пытаясь вычленить из нашей беседы хоть что-то внятное. На беднягу никто не обратил внимания. -       Зачем тебе эта дрянь? – тут же насторожился Грэй, а Скримджер встрепенулся, как взявшая след гончая. -       Затем, что Регулус знает о том, что его добыча должна быть спрятана. Покажите ему, что она в руках Сириуса. Это может помочь! -       А может и нет. -       Согласен, но ещё одна такая попытка, и Люциусу придётся не только нанимать четвёртого преподавателя ЗОТИ за год, но и приглашать в школу Слизнорта. Мы с Северусом просто кончимся, как маги! -       Мистер Скримджер, – Снейп повернулся к Главному Аврору и изобразил негодование, – а вы не хотите поучаствовать? Ваши силы бы пригодились! -       А если Регулус Блэк после обретения человеческого тела и магических сил пустится вразнос, вы его, что ли, успокаивать будете? Если начали логически мыслить, мистер Снейп, то уж делайте это до конца! И я хочу знать, про какую фальшивку только что говорил Локхарт? -       Про фальшивый реликварий Слизерина, который обнаружил Гилдерой в трупохранилище Тома Реддла, – сообщил Грэй. Мне показалось, что пальцы Скримджера вновь сомкнулись на моём горле. -       Выясняется! Почему я об этом не знаю? -       Потому что тёмные артефакты проходят по моему ведомству. -       А трупы – по моему! Вы мне всё выложите, всё! Я с тебя, Локхарт, с живого не слезу, пока ты мне всё не расскажешь! Понял? -       Понял и готов к сотрудничеству, если вы правда будете сидеть на мне, не слезая, – согласился я. Руфус дёрнулся, обматерил меня, но угрожать перестал. Грэй ненадолго покинул нас, дав ещё немного времени на отдых, а затем вернулся с обоими медальонами – фальшивкой Реддла и подделкой Регулуса. -       Какой используем? Тёмный артефакт может исказить потоки магии, и даже я не готов предсказать последствия! -       Настоящий. В смысле – реддловский, – решил Сириус. – Регулус его учует, если это действительно он. Идиот малолетний… Есть шанс, что магия Неназываемого не будет для него слишком губительной. -       Почему? Неужели Блэки оказались неподвластны чарам Тёмной Метки? – Руфус не мог не вцепиться в эту оговорку крепкими аврорскими зубами! -       Блэки оказались слишком хитрожопы, – помявшись, признался Сириус. – А ещё Антонин рассказал мне про неполную Метку. У Регулуса она ослаблена, он никого не убивал, чтобы её получить. -       Но Мальсибер подтвердил, что тот выполнил задание Тёмного Лорда, – вякнул Северус и осёкся. Ну да, наверняка он вспомнил встречу с Сириусом и Питером в грязной подворотне, где Блэк выбивал из него признание о времени и месте убийства ни в чём не повинного владельца книжной лавки, которое должно было повязать Регулуса с Пожирателями. Я этот момент тоже помнил, как и то, что именно тогда Сириус проклял своего кузена, а мы с Джоном в позапрошлом году это проклятие нечаянно сняли… -       Выясняется… – Руфус устало прикрыл глаза, глубоко вздохнул, а потом тряхнул львиной гривой и решительно фыркнул. – Расколдовывайте мистера Блэка, интриганы, а с этой меткой мы ещё разберёмся. Мне же проще, если она была неполной. Не хочется ухудшать наши отношения арестом столь важного свидетеля!       Грэй вернул Живоглоту сознание и тот, поворочавшись на подушке и как следует растянув пушистое тело, начал оглядываться, водя осоловелым лупоглазым взглядом по всем присутствующим. Завидев Сириуса, он мявкнул и направился к нему, высоко задирая хвост и басовито мурлыкая. Обязательные низзлячьи ласки вроде обтирания пушистыми боками и бодания головой отняли у нас ещё минут десять времени, но они были необходимы, и поэтому мы ждали. Вдоволь натискавшись с мохнатым уродцем, Сириус вернул его на подушку и уговорил сидеть смирно. Низзл его послушался, обвил хвостом лапы и верноподданически хрюкнул, всем своим видом выражая покорность воле Блэка. Мы медленно подняли палочки, готовясь стреноживать буйного «Глотика» и начинать последнюю попытку по его приведению в надлежащий вид. Сириус подтянул к себе коробку, в которой скрывался фальшивый медальон, осторожно вынул его и…       Живоглот истошно взревел и попытался напрыгнуть на поганую вещицу, как на чесоточного садового гнома, пробравшегося в дом. Мы прижали его магией к подушке, стараясь не сломать ничего упёртому созданию, и он начало выть ещё гаже и надрывней, чем прежде. Если Глотик точно так же развлекал гриффиндорцев, то стоит лишь восхититься выдержкой львов, обычно не страдающих терпеливостью… А ведь могли бы и прибить, превратив противную тварь в тихое и спокойно чучело. -       Давай, Регулус, отбери у меня гадкую вещь. Ты же не хочешь, чтобы я её открыл? Забери её у меня! Объясни, что это такое. Ну, скажи мне – где ты взял эту херню, зачем спрятал в нашем доме и почему ты, идиот, не велел Кричеру забрать тебя из пещеры вместе с медальоном, а остался подыхать рядом с ордой инфери. Что, маменькин сыночек, опять накосячил, а мне прикажешь разгребать за тобой всё то дерьмо, что ты навалил? – в голосе Сириуса прозвучала застарелая усталость. Забавно, беспокойным источником неприятностей считали именно старшего брата, а тут вон оно что выяснялось. Низзл выл, рвал подушку и бешено вращал вытаращенными глазами, периодически сбиваясь на хрюканье и хрип. – Регулус! Если ты не начнёшь вести себя нормально, то я поведаю матери о том, как её милый «ледяной мальчик» распустил сопли и опять облажался. Давай, расскажи мне, что ты натворил, и я придумаю, как прикрыть тебе задницу. Ты же знаешь, тебя она всегда простит… -       Начинайте снимать трансфигурацию! – Корделия едва смогла перекричать низзла. – Он уже хрипеть начинает, у него сейчас сердце не выдержит!       Теперь в «болоте» появились «кочки» и чарам обратной трансфигурации было за что уцепиться. Медленно, с трудом, но магический контур ложился на Глотика-Регулуса и дрожащая, звенящая от напряжения магия начинала действовать. -       Опять сорвалось! -       Сириус, дави его, не жалей этого засранца, он должен хотеть вернуться себе человеческое тело! – прохрипел я, едва стоя на ногах. Вместе с пониманием, что ещё на одну попытку меня просто не хватит, внутри зрело ещё одно – когда мы расколдуем Регулуса Блэка, мне придётся бороться с желанием врезать ему по морде. Я обнаружил эту скотину, я пожертвовал ему своё полотенце, я сделал половину работы за просто так, а теперь мне ещё приходилось и выжимать себя досуха, чтобы расколдовать уродливую полутварь. Я тратил свою магию на полнейшую херню! А ведь мог бы сидеть у себя в гостиной, наносить питательный бальзам на волосы и масочку на лицо, мазать кремом себе спину и слушать воркотню Люччи! -       Видишь эту дрянь, видишь? – Блэк едва ли не ткнул медальоном в курносую морду захлёбывающегося пеной животного. – Ты догадался спрятать её в нашем доме, я из-за тебя чуть не сдох, пока «отмывал» его. И сейчас я открою эту цацку, чтобы узнать, из-за чего мне пришлось нанимать охотника и просить Снейпа о помощи. Слышишь, Регулус? Я к Нюнчику обратился! Ты представляешь себе, как я тобой недоволен?! Ну, может найдёшь в себе смелость объяснить свою ошибку?       Ещё чуть-чуть… Ещё немного! Оставался последний рывок!       Регулус не поддавался.       Сириус не выдержал и отжал замочек на медальоне, открывая его. Внутри, как в настоящем реликварии, лежали глаза – налитые кровью и покрытые сетью лопнувших капилляров, мутные и порченные даже на вид. Они провернулись в металлическом ложе, ища свою цель, выбрали почему-то Северуса, и над раскрытым медальоном стал расцветать бутон серо-графитового дыма, постепенно обретающий человеческие очертания. Лили Поттер, почему-то обнажённая и с формами, отличающимися в большую сторону, чем на самом деле, обнимала тонкими руками не кого-нибудь, а меня – такого же дымного, серого и, несмотря на отвратительный цвет лица, до безумия прекрасного. И эти два морока, вцепившиеся друг в друга со вполне очевидной страстью, с непередаваемо отвратительным выражением лиц смотрели на начавшего хрипеть почище низзла Снейпа. -       Как же ты жалок… – откровенно замогильным, словно звучащим через толщу камней голосом, произнесла дымная фигура Лили, и со стороны Снейпа плеснуло такой мощной смесью ужаса и боли, что я ощутил их, словно свои. -       Он думает, что может быть нужен кому-то! – с игривой брезгливостью протянула моя копия, ещё теснее прижимая к себе Лили. – Представляешь, этот дурак ещё не утратил своих детских иллюзий! Запутался в желаниях души и тела, душит ими себя и на что-то надеется. Как будто с годами перестал представлять из себя сопливо-унылое ничто! Кому может нравиться уродливый слабак?       Низзл выл, Сириус с болезненным любопытством смотрел на явившийся из медальона ужас, и только мы с Грэем продолжали держать магический контур. Без участия впавшего в прострацию Северуса это было особенно тяжело… А потом слепой взгляд моей копии переместился со Снейпа на меня самого и черты дымного лица потекли, становясь отчётливо женскими. Локоны взметнулись, преображаясь в волны, и прекрасное до дрожи и ужаса лицо Клиодны Бан оскалилось в злорадной усмешке. -       Ты тоже недалеко ушёл, милый. Все, кто тебе дорог, умрут, ведь ты охотник, а значит недостоин быть любимым…       Лили тоже изменила свой вид, на миг предстала Авророй, а затем – Джоном. Тоже обнажённым, что было совсем уж неправильно! Только смотрел он не на меня, а на бедную Корделию, которая тоже попала под взгляд заколдованных глаз. Изнутри, перекрывая усталость, взметнулось раздражение. Это был боггарт – обычный боггарт, только лишь заточённый в медальон и неспособный принять псевдо-материальный вид, потому что иначе он не купился бы на ту фальшивку, что я до сих пор выставлял на передний план своего сознания, когда имел дело с тварями, вроде него. Банальный грёбаный боггарт, почему-то бесстыжий и склонный к нудизму… И раз передо мной предстала часть программы третьего курса, то я сделал то, чему учил детей вот уже три года подряд. Я вынул вторую палочку и, не сбавляя накал основного потока, ударил по твари люмосом в шесть МЕ, а затем применил отталкивающие чары, слегка превысив предел и вместо десяти МЕ жахнув двадцаткой. Основную палочку при этом я так и не отпустил… Вспышка света и грохот упавшего Сириуса прозвучали одновременно, обезумевший низзл издал абсолютно чудовищный звук, а в тухлом болоте мелькнул проблеск солнца. Воняющие смертью воды разошлись, выпуская свою жертву…       Я упал на пол одновременно с Регулусом Блэком – настоящим, человечным, но, судя по воплям, бесконечно безумным. И мне не было никакого дела до того, что Корделия бросилась именно к нему, спеша оказать колдомедицинскую помощь, а не ко мне. В конце-то концов, я всего лишь выжал себя мало не до суха, с мозгами же у меня, слава Моргане, всё было в порядке. Я отполз к дивану, привалился к нему спиной и приманил к себе сумку Корделии с зельями. Пока Грэй обезвреживал медальон, Сириус пытался избавиться от насильственной помощи Питера, а Корделия выясняла степень тяжести состояния Регулуса под бдительным присмотром Руфуса, я неторопливо смешал себе тоник, укрепляющий раствор и кроветворное зелье. Подумав, я капнул в свой коктейль немного умиротворяющего бальзама, а затем залпом опрокинул его в себя. Покосившись на Северуса, сидящего на полу в полной прострации, я намешал вторую порцию и для него, только бальзама налил чуть побольше. Лучше всего было запить это месиво огневиски, но мне никто не торопился предложить стаканчик этой дряни, а самолично шарить по блэковским шкафам у меня не было ни желания, ни сил. -       Держи, – я протянул Снейпу стакан с мутным коктейлем из четырёх зелий. Он посмотрел на меня расфокусированным, чуть туповатым взглядом, но лекарство взял и, подумав, выпил. Правда, тут же скривился и едва не вернул выпитое обратно. Ну да, с огневиски месиво пошло бы куда лучше! – Полегчало? -       Нет. И я не желаю говорить об этом! -       Представь себе, я тоже. И я имел в виду не душевное твоё состояние, а физическое. Нам ещё до школы добираться – осилишь дорогу? Предлагаю взять направление в сторону выхода и тихо отчалить, пока о нас не вспомнили. Ты ведь не хочешь выслушать ещё пару десятков оскорблений от Руфуса? А он сейчас будет очень громко ругаться… -       Почему? -       Потому что отброшенный мною Сириус упал именно на него. Вот же ж… обещал не слезать с меня, а сам растянулся на полу с Блэком! Как это несправедливо! – я досадливо поморщился, Снейп задумчиво оглядел кавардак в гостиной, и медленно кивнул. -       Пошли. До полуночи, кстати, всего десять минут осталось. -       Люциус будет недоволен, но, в этот раз, не нами!       Я помог Северусу встать, хотя меня самого шатало, и мы вместе направились к выходу из особняка, надеясь, что нас никто не остановит. Так почти и случилось – Вальбургу Блэк сложно было назвать «никем». -        Юноши, вы решили проявить английский нрав и уйти не попрощавшись? -       Мы решили вернуться к рабочим обязанностям, раз дружеские выполнены, – ответил я, цепляясь за ручку входной двери и чтобы не упасть, и чтобы быстренько сбежать, если нас кто-то попытается догнать. – В последующих событиях мы уже не сможем помочь из-за усталости, а быть простыми зрителями нам обоим не с руки. Занятия и школьный распорядок ради нас с Северусом никто отменять не станет! -       Мне понятно ваше стремление вернуться в Хогвартс, но неужели у вас нет желаний обговорить награду за помощь? Признаться, идея мистера Скримджера привести вас стала для меня неожиданностью. Вы хотите уйти, не попросив ничего взамен за потраченные силы? -       Нет, леди, – твёрдо ответил Северус, слегка пошатываясь. Я согласно кивнул. -       Что ж, тогда не стану больше вас задерживать, – вздохнула та, даже не скрывая довольства. – Отдых вам действительно необходим. Северус, если завтра Сириус пришлёт тебе письмо, соизволь ответить на него, иначе мой сын явится в Хогвартс, желая удостовериться в том, что ты в полном порядке. -       Это будет лишнее, – процедил тот. -       Тогда ты ответишь на письмо. -       Нет, я… -       Хватит препираться, – я оборвал его бессмысленное баранье блеяние и дёрнул за рукав. – До свидания, леди, и примите наши поздравления с возвращением сына, – после чего вытащил наконец Снейпа на улицу и даже поддержал, когда он едва не споткнулся на ступеньках. -       И как мы вернёмся в замок? У меня нет сил на аппарацию! -       Сейчас позову Люччи и она переместит нас к воротам, а дальше придётся ползти к Люциусу на поклон. Ты же не собираешься оставить его в безвестности относительно нашего возвращения? То-то же! Лю…       За нашими спинами хлобыстнула дверь, раздался рык раздражённого Скримджера, схватившего нас за плечи, и мир закрутился, сворачиваясь в тугую пружину и снова распрямляясь. -       Ровно минута до полуночи, – ледяным и донельзя недружелюбным голосом произнёс Люциус, открывая перед нами ворота. – Вы опоздали, господин Главный аврор, причём на час!       Руфус ничего не ответил и лишь подтолкнул нас к Малфою. Стоящие по бокам от него рыцари тут же наставили на нас палочки, проверяя на предмет запрещённых артефактов или скрытых тайных спутников. -       Это того стоило, – Северус почему-то решил вступиться за Скримджера. -       Не сомневаюсь. Один из глав нашей общины не стал бы просто так выдёргивать вечером из замка двух преподавателей основных предметов и возвращать их в виде аморфного, лишённого магии желе! Я знаю, что это было совершено на благо нашей общины, но я был бы очень благодарен господину Главному Аврору, если бы он перестал относиться к моим людям, как к легко восполняемому ресурсу! Какими бы ни были ваши личные отношения, использовать сотрудников школы, как вещи, я не позволю! – сиятельный лорд превратился в стального. – В дальнейшем, если у вас возникнет необходимость прибегнуть к помощи кого-то из преподавателей, даже ради спасения всей Британии, я буду требовать от вас объяснений, мистер Скримджер! Надеюсь, мы поняли друг друга. -       Мы это обсудим, – процедил Руфус и ушёл. Судя по интонации, старый лев был зол, недоволен отповедью и… слегка пристыжен. Надо же! Люциус жестом велел нам с Северусом следовать за ним, и за дверьми школы направился к Больничному крылу. -       Даже не думайте отказываться от осмотра у мадам Помфри! Заткните свою гордость и считайте это моим директорским произволом, аврорскому произволу вы же не стали противиться! У нас конец года, близятся экзамены, не хватало ещё действительно лишиться двух преподавателей! -       Но мы… -       Северус! – «стальной» лорд покрылся изморозью. – Я не стану спрашивать, где вы были и что делали. Знаю, что просто так Скримджер не стал бы вас забирать. Но, Морганы ради, засунь свою гордость себе под мантию и просто сделай так, как я сказал. Гилдерой же молчит! -       Да у меня просто сил пререкаться нет, я мысленно с вами ругаюсь, господин директор, – вяло пошутил я. Мадам Помфри, так мадам Помфри. Это будет даже забавно!       Школьная колдоведьма тут же набросилась на нас с палочкой наперевес, провела диагностику, разохалась, рассердилась, выговорила за необдуманный экстренный сброс магии и тут же начала вливать в нас зелья и накладывать стабилизирующие чары. -       Я бы рекомендовала вам минимум по четыре дня покоя, без магии и какой-либо нагрузки, но вы же меня не послушаете! -       У нас просто нет выбора, мадам. До выходных ещё три учебных дня, боюсь, нам просто не на кого оставить студентов. А тоник в зелье не капнете? Мне бы хотелось провести ночь у себя, а не в ваших владениях! -       Ну уж нет, мистер Локхарт! Никакого тоника! – колдоведьма сразу же посуровела. – Я ведь нашла больничную пижаму вашего размера, так что… -       У меня своя есть! – взвизгнул я и покосился в сторону дверей, собираясь в случае попытки насильственно обрядить меня в больничный ужас, сбежать отсюда даже с боем. -       Вот и переодевайтесь в неё и ложитесь спать. Без утреннего осмотра я вас к преподаванию не допущу! Ни вас, ни Северуса. Бедняжка, он такой зелёненький! – мадам сочувственно похлопала Снейпа по плечу, а когда он открыл рот, чтобы возмутиться, ловко влила в него ещё одно зелье. Люциус наблюдал за нами со всей возможной суровостью, пытаясь спрятать беспокойство, но у него это получалось плохо. -       Директор Малфой! – в палате с хлопком появился хогвартский эльф, держащий в лапках светящийся конверт с чёрной печатью. – Срочное послание от Главы Попечительского совета. Очень срочное! Оно жжётся!       Малфой мигом перехватил его у приплясывающего домовика и распечатал. С каждой прочитанной стройкой соболиные брови лорда поднимались всё выше, а глаза принимали всё более круглую форму. Под конец чтения Люциус стал напоминать филина, нашедшего в своём гнезде фестрала. Рука лорда дрогнула, он прикрыл глаза и попытался вернуть себе прежнее выражение заносчивого спокойствия, но у него это не вышло. -       Мадам Помфри, оставьте меня с Северусом и Гилдероем, прошу. Я прослежу за тем, чтобы они не покинули Больничное крыло, но нам жизненно необходимо переговорить. Срочно! -       Если вы выпустите их, директор Малфой, то я заставлю вас лично отлавливать их по школе! – пригрозила колдоведьма, но ушла. Как только она шагнула за порог, Малфой прикрыл нас чарами приватности и срывающимся голосом произнёс: -       Значит, Регулус… и низзл, живший у мисс Грэйнджер! Рассказывайте, немедленно! -       Это всё Локхарт, – устало сообщил Северус, переводя на меня стрелки, и у меня не осталось ни малейшего повода, чтобы отвертеться от разбора нового витка семейной драмы Блэков. К счастью, болтовня никогда не мешала мне действовать. Вызвав Люччи и поручив ей принести мне все нужные вещи, я поведал Малфою о том, как Гермиона Грэйнджер получила в подарок от Грегори Гойла уродливого полуниззла, как лечила его и таскала ко мне по малейшему поводу, выявляя одну странность за другой. Как я сам наблюдал его поведение и неадекватные реакции что на запах Сириуса, что на явление Финеаса Найджелуса. Про пещеру с мертвецами я благоразумно умолчал, тут в дело вступал Отдел Тайн и я не собирался выдавать секреты Грэя. Во время моего рассказа вернулась Люччи, и не одна, а с Гарри. Тот, укрывшись мантией-невидимкой, бесшумно переместился к нам поближе и, сверкая очками от беспокойство, терпеливо стал слушать причину моего исчезновения. Наверняка моя фэйри подняла панику, когда Северус забрал меня из гостинной, объяснив спешность приказом Скримджера, и бросилась к Гарри, чтобы тот выяснил через зеркало у Джона, что же произошло. А не сумев связаться с ним, они точно следили за моим возвращением через Карту Мародёров, и теперь упрямый маленький рыцарь самолично явился в Больничное крыло, чтобы удостовериться в моей целостности и сохранности. -       Почему, ну почему ты это понял, а больше никто не сообразил, что с этим уродцем что-то не так! Я же сам видел его, и не раз! -       Люциус, всё дело в стечении обстоятельств и моей паранойе. Я – специалист по тварям и, в отличие от Кеттлберна, который их лечит, я их убиваю. И, чтобы понимать, кого надо убивать, а кого нет, я должен знать всю подноготную существа, которое ведёт себя то как издыхающий полукровка, то как не до конца сформированный фамильяр, то как жертва тёмных экспериментов, то как подзастрявший в животной форме анимаг. На которого, кстати, защита от анимагов-нелегалов вроде той же Скитер не подействовала! Всё дело в практике и том, что Гермиона Грейнджер оказалась очень въедливой и хорошей хозяйкой, а её приятели – верными товарищами. Если бы они не лечили Глотика всем скопом, то у него не стала бы проявляться человеческая часть разума, плотно погребённая под животными инстинктами, и у нас не появилось бы ни единого шанса на возвращение Регулуса Блэка. Простите, мне надо доползти до душевой и переодеться. Могу, конечно, и при вас… – я смерил Малфоя и Снейпа придирчивым взглядом, пытаясь понять, достойны ли они лицезреть моё обнажённое тело, решил, что всё ещё нет, и прошествовал в больничный душ, прижимая к себе лиловую пижаму с кружевами. Подарок Сивиллы был единственной вещью, что могла меня поддержать в такой ситуации.       Нам удалось поговорить с Гарри только через час, когда Малфой удалился, терзаясь из-за того, что по причине прямого запрета Блэка не может обрадовать жену вестью о возвращении её пропавшего кузена, а Северус наконец-то прекратил ворочаться, ругать Сириуса, Отдел Тайн всем скопом, лично Скримджера и меня, как вселенское зло, и заснул. Спал, он кстати, в позе подготовленного к погребению покойника – даже руки на груди сложил. Я не мог этим не воспользоваться! Как бы мне самому не хотелось спать, я укрепил сон Снейпа чарами, и принялся за дело. -       Я волновался! – возвестил Гарри, выглядывая из-под мантии. – Тебя утащили, Джон молчит, его даже Люччи найти не смогла, ребята в непонятках, мисс Аврора тоже не в курсе происходящего… Я уж было подумал, что Скримджер вас обоих всё-таки решил арестовать! Хорошо хоть решил до полуночи подождать на всякий случай, а тут и вы прибыли… Вы правда-правда вернули Регулуса Блэка, который был Глотиком? -       Правда, – кивнул я, вынимая из несессера баночку с эмульсией для лица и набрал её кончиками пальцев. – Сам же всё слышал! Так что Блэков теперь целых два, плюс леди Вальбурга. Не вымрут! И, наверное, Снейпу не придётся принимать предложение Сириуса об усыновлении, – я растёр эмульсию и начал наносить её на лицо Снейпа. Надо было воспользоваться моментом и вернуть этому чахлому затворнику надлежащий вид! Когда ещё такой шанс выпадет? Хорошо хоть, он перед сном умылся и облегчил мне задачу. Варвар – он воспользовался куском общего мыла, хотя я предлагал ему свою пенку! Ещё и покраснел почему-то… -       Примет, куда он денется! – Гарри зло скривился и едва ли не дословно повторил ядовитые слова боггарта: – У него никого не осталось, у него ничего нет, а крёстный – единственный его шанс добиться того, что он так сильно желает. В Англии нет никого, кто не знал бы Снейпа, он себе такую паскудную репутацию сделал, что его пнуть под жопу только безногие откажутся! Сам же знает, что всё просрал, и что Принцы его никогда не примут, а продолжает кобениться! -       Северус – очень гордая змейка, он хочет шипеть сам по себе, а не по чужой указке! – пояснил я и, вытерев ладони салфеткой, взялся за баночку с увлажняющей эссенцией. – Но как это надо делать, он уже забыл! -       А ещё он забыл, что сами по себе даже Министр Фадж и мистер Грэй не живут. Мы всё время от кого-то зависим, это надо в лес уйти, в какие-нибудь джунгли вонючие, чтоб только от дождей и макак зависеть. Ну так и в чём разница? В Англии тоже дожди всё время и бабуины всякие в мантиях прыгают! -       Ну, может в том, что обычных макак можно отогнать жалящими чарами, а наших милых граждан – нет. Северус – отшельник и интроверт, он человеческое общество выносит лишь в ограниченной дозировке, даже каникулы вне стен школы едва пережил, однако без него он вконец одичает и перестанет не только следить за собой, но и самосовершенствоваться! Ему нужно постоянное подтверждение правильности его действий, похвала и одобрение. Без них он зачахнет… дай тюбик с кремом! -       А не многовато ты на него всяких штук мажешь? -       В самый раз! – возмутился я. – Ещё отдельный крем для век надо будет нанести, и немного перламутровой воды для сияния, чтоб утром Северус выглядел живым человеком, а не подгнившим инфери! Для этого, кстати, нужен здоровый сон. Тебе не пора возвращаться? Уже два часа ночи! -       Пора, но я боюсь. Вам ведь совсем немного осталось, да? Ну, до самого конца? -       Да, Гарри, – я встряхнул флакон и обрызгал Северуса волшебной водичкой, а потом трансфигурировал салфетки в чёрные розы и вложил их ему в ладони, чтобы образ Спящего Принца получил должно завершение. – Но с учётом того, что Скримджер куда-то заслал Джона и даже не пытается ничего объяснить, я не представляю себе, как будет реализовываться наш план! -       А если спросить у него напрямую? -       В обычной ситуации между драконом и Руфусом я выбрал бы дракона. Мой девиз – не лезь к тем, кому не можешь отрубить голову. Он не раз позволял мне выжить! Но если после наших сегодняшних эскапад Джон и завтра не объявится, то я наплюю на все возможные последствия и попробую ещё раз изобразить драконоборца! -       Тут я с тобой согласен. Где драконы, инфери и Смертеморда, и где Руфус Скримджер! С ним рядом даже Дедуля не стоит. Дамблдор пусть и очень сильный маг, но он – псих конченный, а Скримджер, хоть и вспыльчивый, но очень умный и серьёзный дядька. Такой враг пострашнее Светоча Британии будет! Блин, нам бы с Корделией поговорить, нормально, а не через письма… Только ты же без разрешения Скримджера не можешь сейчас из Хогвартса выйти, он наверняка как-то следит за тобой и тут же пакость какую-нибудь устроит! Вот засада… – Гарри опечаленно скривился. -       Всегда можно найти обходной путь! Всё, зови Люччи и отправляйся спать. И Морганой тебя заклинаю – утихомирь Фэй. Она уже допекла меня своим гневным взором, которым сверлит меня на занятиях! Ещё немного, и я нарушу все свои принципы и влеплю ей «Тролля» просто из вредности. -       Она на тебя опять обижена. Ты после того «маленького семейного ритуальчика» с ней так и не поговорил, ничего не объяснил и, по её словам, «использовал и бросил». -       Она сама пришла! -       И я про то же ей говорил! – горестно надрывно вздохнул Гарри. – А она всё равно думает, что ты ей что-то должен и вообще она, кажется, стала тебя немного бояться, потому что ты… вроде как немного этот, который мертвяков поднимает, а раз смог до моих мамы с папой дозваться, то и вовсе колдун ебу… едрибельный, который пострашнее всяких смертеморд и министерских бюрократов будет! Я ей раз пять всё объяснял, рассказал всё, что было можно, а она ни в какую мне не верит. Думает, что ты пакость какую-то опять затеял. -       И почему меня всегда в чём-то подозревают? -       Потому что ты слишком красивый, слишком умный и вообще совсем вездесущий. Но это не твоя вина, а тех, кто тебя в школу засунул. Так что не грусти, Рой. Я с Фэй ещё раз попытаюсь поговорить, вдруг получится! А то она додумается в ваш тайный план вмешаться и всё вконец похерить! -       Передай мисс Данбар, что если у неё есть ко мне претензии и вопросы, то это она должна прийти ко мне и высказать всё, что её тревожит, а не я обязан бегать за сопливой графиней и распинаться перед ней, отчитываясь за каждое своё действие. -       Замётано! – кивнул Гарри и, пожелав спокойной ночи, отправился к себе вместе с Люччи. А я, ещё раз полюбовавшись Снейпом, отправился смотреть кошмары. После сегодняшнего они обязательно должны были ко мне прийти.       Я видел Джона, роющего могилу своим родителям; видел Шарлотту, обещающую мне лишить меня самого ценного в моей жизни; видел Клиодну Бан, вонзающую когти в моё лицо; видел нож, воткнутый в живот Авроры и Гарри, истекающего кровью. Я видел всё, что могло вызвать во мне страх, и пропитывался этим, как болотная кочка – тухлой водой. А когда я проснулся, то потратил десять минут жизни на разглядывание потолка – его вид очень способствовал размышлению о слабостях и привязанностях. Раньше я бы счёл их нитями куклы-марионетки, которые дёргали, заставляя двигаться против воли, забирая свободу. Сейчас… Я по-прежнему считал, что обилие привязанностей оказалось тяжким бременем, что без того количество связей, которым я оброс благодаря Хогвартсу, мне было бы проще жить, но они больше не вызывали во мне прежнего неприятия. Я не собирался философствовать о природе человеческих взаимоотношений и их необходимости, о склонности моей натуры к восхищению и почитанию, и к тому, что лишь близость с людьми могла сделать меня по-настоящему счастливым. Я это и так знал, мне не требовалось ещё раз обмусоливать известные истины.       Я знал, что многие маги и волшебницы стали мне близки и дороги, знал, что растрачиваю на них свои внимание, время и эмоции, и что мне нравится это, ещё больше, чем раздавать автографы на презентации своих книг или рассказывать о своих приключениях и слышать восторженные вздохи почитательниц. Это удовольствие было куда острее и глубже, и я не собирался отказываться от него! Что с того, что вслед за связями приходило некоторое уменьшение пределов моей свободы? Будучи обременён обязанностями, я, в то же время, получал возможности куда большие, чем имел прежде, опираясь лишь на пункты контрактов и взаимовыгодные сделки. Главное, что мне удалось связать с теми людьми, которые научились – и которых я сам приучил – воспринимать меня так, как мне того хотелось! Я изрядно подправил свою репутацию годами преподавания в Хогвартсе, я очистил её оказанной помощью тем людям, которым искренне хотел помочь и низложением тех, кого презирал. Я стал сильнее и лучше, разве было что-то важнее? Я по-прежнему терпеть не мог интриги и подковёрную возню, но научился играть по чужим правилам, чтобы добиться собственной цели. Я уже переиграл парочку игроков и справился с задачей выживания, в то время как те, кто мнил себя неприкасаемыми и значимыми, остались валяться на обочине. Я выжил сам и сделаю всё возможное для того, чтобы выжили те, кто стал мне близок и дорог. Не потому, что я боялся их смерти, ведь страх убивал разум, а я не собирался кормить его и позволять ему овладеть мной. Нет, я хотел, чтобы важные для меня люди выжили просто потому, что я так хотел! Они были частью моей счастливой жизни, и я не планировал испытывать горе из-за их смерти, ведь оно было обременительно и не позволяло испытывать радость и наслаждение!       Кошмары могли сколько угодно терзать меня по ночам и пытаться заморочить, вливая страх в моё сердце. Страх потери, отвержения, предательства, непонимания, падения, поражения, безвестности, уродства… Я всё это знал, понимал и принимал, как ещё одну неотъемлемую часть себя и своего сознания. И раз уж мне некуда было деваться от тёплого кокона привязанностей и следующих в паре с ними страхов, то я, по завету Сартра, должен был обернуть их из отрицательного значения в положительное – мой страх свободен и обнаруживает мою свободу; я направлю всю свободу в страх…  Я знаю, чего могу бояться и почему, знаю, как это предотвратить и избежать, знаю, чего будет стоить моё поражение и поэтому не могу проиграть. Не просто не имею права, а действительно не могу. Как не могу летать без метлы, дышать землёй или заменить свою кровь огнём.       Утро было солнечным, дети – терпимыми, еда пристойной, а кофе – вкусным. Лёгкая слабость ничуть не удручала меня, а вид Северуса – аристократически бледного, с сияющей кожей и интригующими тенями в уголках век, наполнял мою душу счастьем творца, создавшего шедевр. Я даже подумал о том, что надо будет повторить процесс приведения Чёрного Принца в по-настоящему благородное состояние. Сам Снейп косился на меня с подозрением и пытался понять, что я такого натворил и почему фонтанирую счастьем и восторгом. Ничего, пусть напряжёт немного извилины – это позволит ему отвлечься от событий прошедшего вечера и не даст чувству вины вновь запустить в него ядовитые зубы. Лили Поттер, несчастный Регулус, пожирательское прошлое и прочие неприятные моменты могли ввергнуть этого холерика в печаль и хандру, а я этого не желал. Северус в таком состоянии становился слишком скучным…       Люциус, несмотря на привычный всем сдержанный вид, излучал некий душевный подъём, и это было заметно для всех, кто хоть немного мог различать ледяные маски сиятельного лорда. Флитвик научился это делать, и теперь он сгорал от любопытства, подметив наше утреннее состояние. А потом незнакомая мне сова – мелкая, бровастая, с необычайно большими круглыми глазами ярко-жёлтого цвета – влетела в Большой зал в компании своих товарок, принесших детям почту и письма из дома, и целенаправленно направилась ко мне. Она не стала сбрасывать свою ношу мне на голову, не попыталась приземлиться в тарелку с едой, а, зависнув в воздухе, бережно опустила небольшую коробку прямо на подставленные ладони, после чего величаво ухнула и улетела, даже не подумав украсть хоть кусочек угощения. А я смотрел на принесённую мне посылку и моя радость была готова переродиться в эйфорию. На матовом картоне, обтянутом репсовой лиловой лентой, загадочно улыбалась красавица в диковинном наряде и со смешным головным убором в виде усыпанного драгоценными камнями треугольника с жемчужной сеточкой, прикрывающей лоб. Я не помнил, как называются эти вещи, но знал, что их носили только в Ромвеке. Надпись, составленная из кириллических букв, лишь усилила моё понимание того, что именно я получил. -       Это что? – Северус не смог удержать любопытство в узде. Любопытство и облегчение – посылка была куда безопасней конверта с чёрной траурной печатью... -       Конфеты. -       И какой идиот догадался прислать тебе сладости? Лучше бы одарили тебя ящиком консервированного тунца! – фыркнул он. -       Как хорошо ты изучил мои привычки, милый мой. Я польщён, – протянул я, разглядывая тиснёные буквы, покрытые золотой фольгой. Владычица медных гор… или медной горы? Я не так хорошо знал этот язык, чтобы понимать все нюансы, но название и картинка на крышке коробке не оставляли сомнений – это был «подарок» не просто из Ромвека, а из тех самых земель, где находился Аркаим и тянулся горный хребет, поперёк пересекающий почти всё княжество. Я не сомневался, что в красивой коробочке ко мне прибыли обещанные князем камни.       А после завтрака меня без лишних разговоров, расшаркиваний и прочих проявлений этикета украли две леди. Вот так просто взяли, схватили в четыре руки и уволокли подальше от чужих глаз, ловко, а главное – незаметно переместив из общего коридора в один из многочисленных закрытых классов. -       Ты в порядке? -       Сириус в порядке?! – два голоса слились в один, а две пары глаз – тёмно-карие и серо-голубые – обожгли меня беспокойством. -       Леди, всё хорошо, уверяю вас! – честно ответил я, даже не думая скрывать широкую улыбку. -       Поэтому ко мне вчера перед занятиями подошёл Генри Поттер и поинтересовался, не знаю ли я, зачем и куда ты мог отправиться по указке Скримджера, да ещё и со Снейпом?! Хорошо, что я видела ваше возвращение с Астрономической башни! – Аврора продолжала держать меня за руку и нежные пальцы по крепости захвата ничем не отличались от обтянутых бархатом створок капкана. Страх. Он заставлял мою леди переть напролом и горячиться, и как хорошо, что волю ему она дала лишь сейчас, а не вчера вечером. Чарити от подруги не отставала… -       Сириус молчал с самого Бельтайна, будто под землю провалился. А вчера прислал ночью записку, написанную, судя по всему, в состоянии полной неадекватности. Он написал, что счастлив! Гилдерой, я начинаю подозревать… странное! – Чарити попыталась улыбнуться, но у неё это не вышло. – Я не задаю лишних вопросов, я пытаюсь понять происходящее и свою роль в нём, не выпытав ничего лишнего из тех людей, кто не может отвечать на вопросы, но… чёрт подери, что за херня творится, а? Сначала явление усопших, о котором я даже не хочу думать, потому что это были умершие тринадцать лет назад Поттеры, и они оказались более чем живыми! Потом ваше с Северусом таинственное исчезновение и безумная записка от человека, который держал себя в руках даже когда рассказывал мне об Азкабане! Он, мать твою, шутил, когда говорил про то, как бил себе охранные татуировки собственными зубами и кровью! -       Тише, не горячись! Нам с Северусом удалось помочь твоему синеглазому чуду решить одну большую и очень весомую проблему. Теперь всё хорошо! Надо радоваться… -       А помогали вы вместе со Скримджером, втроем, и осчастливили Сириуса так, что у него аж руки тряслись и чернила во все стороны брызгали. Он три ошибки в одном слове допустил. Три! И клякс понаставил… -       Нет, помогали мы со Снейпом, Руфус просто смотрел и оценивал нашу активность! Чарити, я знаю, почему ты тревожишься и ты правильно делаешь – последние десять дней у Блэка вышли очень паршивыми. Но сейчас, в данный момент, с ним всё хорошо, и он действительно счастлив! Возможно, если ты опять попадёшь к нему в гости, в особняк на площади Гриммо, он сможет тебе хоть что-то сказать. -       Думаешь, я могу просто так туда напроситься?! – вдруг вскинулась она. – Кто Сириус, и кто я! Смешно, не так ли? Лорд, некоронованный король Магической Британии, и полусквибка на должности преподавателя маггловедения! Если бы я только знала, во что выльется желание хорошо провести пару часов в Запретном лесу... А ты ведь тоже всё знал! Да, Гилдерой?! – Чарити почему-то начала злиться именно на меня. – Ты же не просто так, когда вручал Люциусу корону Ровены, упомянул фамилию того студента, который её почти вернул в школу. Бэрбидж! Мало ли Бэрбиджей в Англии! -       До хера и ещё капельку, – согласно кивнул я. – Чарити, всё, что есть – это последствия выбора, которых может и не быть. Шагни в сторону, отвернись, и на этом закончатся не только приятные, но и тревожащие моменты. Ответственность – мерзкая штука, она выжирает нутро не хуже паразита-падальщика. -       Я знаю. У меня были и шанс, и право ответить отказом, когда Сириус позвал меня присоединиться к вам в ночь Бельтайна, но я не смогла. Мне стало интересно узнать, на что же я способна. Я! – она сжала кулачки, гневно вздохнула и отвернулся, прожигая взглядом старые парты. – Ты не представляешь себе, как тяжело было просто лить воду и смотреть. Я до сих пор не поняла, что произошло с Сириусом и зачем это было нужно, я знаю, что это магия высшего порядка, которая мне непонятна, но задавать вопросы бессмысленно. Одна леди прямо сказала мне, что правда – как камни, есть время скрывать её, и время открывать, и нужное пока что не пришло. Остаётся лишь… ничего не делать и думать, что для меня важно, а что нет, и чего стоит моя жизнь! И стоит ли она хоть чего-то… – Чарити неожиданно хлюпнула носом. По моим прикидкам до начала уроков оставалось двенадцать минут, не больше, а ведь надо было ещё добраться до класса, не испортив себе бегом укладку… -       Ещё пару минут, Гилдерой. Ты можешь позвать Люччи, а мы добежим через ходы василиска, – шепнула мне Аврора. – Класс Чарити ближе, чем твой. -       Что ж, это будет забавно – напугать детей своим внезапным появлением. У меня сейчас должны быть хаффлпаффцы, а они в последнее время отбились от рук! Совсем помешались на своём Седрике… Чарити, послушай меня! -       Да мне только и остаётся делать, что слушать! Я ведь ни на что не способна! Даже если я тебя выслушаю, разве я смогу чем-то помочь Сириусу?! – кажется, наша милая подруга поймала за хвост птицу-падальщика под названием истерика. – Я до сих пор в ваших магических, а тем более чистокровных заморочках не разобралась -       Чарити, когда ты кого-то просишь о помощи, самое главное – это сделать так, чтоб помощь не потребовалась уже тому, кто её оказал. Говоря проще – его самого нельзя втравливать в неприятности. Объяснения, оправдания и, что ещё хуже, уговоры – могут создать ещё больше проблем, чем просто добрая воля, и это одна из причин, почему Сириус не раскрывает тебе деталей происходящего. Ты коришь себя за то, что дружба организмами ради снятия стресса перешла в нечто большее, что делает тебя уязвимой по отношению к лорду, красавцу-мужчине и Темнейшему из магов Британии, и это не шутка. Сириус – истинно тёмный маг, но как ночь, а не как разрытая могила. Но кто сказал, что стоять рядом с таким джентльменом должна лишь такая же тёмная леди, с родословной вплоть до времён короля Артура, магическим потенциалом самой Морганы и тремя сейфами в Гринготтсе? Ты хоть почитай те книги о Блэках, которые в прошлом году штудировала Аврора! Твоему ненаглядному Дракуле, действительно раздобывшему где-то круглые тёмные очки, нужно лишь одно – верность. Потому что чистой может считаться только верная кровь. Это единственное, что он может действительно потребовать от тебя в ситуации, при которой «нечто большее» станет «кое-чем серьёзным». И всё! А умение носить длинные неудобные платья, как и отличать вилку для бисквита от вилки для рыбы – всего лишь навык, вроде езды на велосипеде. -       Верность… Это даже больше, чем родословная и сейф! – сердито бросила моя коллега. – Это очень много. Это – навсегда. -       В случае Блэков – да. И здесь выбор только за тобой. -       И что же мне, писать ему письмо длиной в двадцать дюймов мелким шрифтом с объяснениями и заверениями, как это принято у аристократов, потом сидеть у окошка и ждать ответа? -       Сириус – Блэк. Предупреди о том, что придёшь к нему в гости в выходные, и прямо выскажи все свои сомнения и мысли. Единственная предвзятость Темнейшего лорда – это дураки, Пожиратели и последователи идей Альбуса Дамблдора. Ты не относишься ни к одной из этих категорий! -       Я… я попробую… -       А теперь вам пора бежать, – напомнила нам о времени Аврора. – И быстро! До начала уроков осталось четыре минуты. -       Чёрт бы побрал эти длинные юбки! – взвизгнула Чарити, вылетая из класса. Я же позволил себе задержаться ещё на шестьдесят секунд, прежде чем позвать Люччи. Мне так нравилось смотреть в глаза моей музы.       Я истязал хаффлпаффцев весь урок и они едва не выли, когда выползали из класса на полусогнутых ногах, униженные и оскорблённые мной по самое не могу. Барсучьи засранцы вздумали в моём классе обсуждать, какую бы пакость устроить Маркусу, и были крайне огорчены моим внезапным появлением в самый разгар дебатов. Всё-таки помощь Люччи в вопросах экстренного перемещения внутри замка была неоценима! Пришлось устроить заговорщикам практикум на тему магического рикошета, тем самым демонстрируя всю несостоятельность их умыслов в отношении восьмикурсника Слизерина. В конце урока, когда мячик, демонстрирующий ту самую легендарную Бомбарду, пометил лазоревым пятном десятого подряд студента, я легко поймал его рукой и обвёл насмешливым взглядом пришибленных барсучат. -       Как я это сделал?       Они молчали, сердито сопя и досадливо потирая отбитые учебным снарядом места. У самых непреклонных лазоревые кляксы располагались симметрично пониже спины – в назидание! -       К следующему уроку вы подготовите эссе – хоть в одну строчку, хоть в двадцать футов, в котором объясните, каким именно образом я смог прервать эффект рикошета заклинания. Тот, кто напишет неправильный ответ, получит дополнительное практическое задание на экзамене. Вы – не выпускной класс, за комиссией не спрячетесь, принимать итоговую проверку у вас я буду лично и в полном одиночестве. Вам всё ясно, мстители? Свободны!       Пока я приводил класс в порядок, до него добрались вороны и я провёл чудесный урок у жаждавших погрузиться в глубины ЗОТИ воспитанников Флитвика. Выпускной класс, мандраж и предвкушение… Мне казалось, что они тоже готовы растерзать меня на части, как барсучата, но уже с иной целью – рэйвенкловцам были нужны мои знания и я щедро делился всем, что знал. -       Мистер Локхарт! – Пенелопа задержалась после урока и остановилась у моего стола с самым решительным видом. – Вы можете уделить мне десять минут? -       Обед никуда не денется, так что я вас слушаю, мисс Кристалл. -       Я знаю, что вы не можете подсказывать нам ещё больше, чем сделали это после Второго Тура, точнее, не вы, а лорд Блэк, но… скажите честно – Маркус может умереть во время третьего испытания? -       Почему вы решили спросить об этом сейчас, а не в феврале, не в марте и не в апреле? -       Потому что я только недавно разгадала подсказку лорда Блэка. Всё было на виду, вы так явно дали всем понять, что к чему, но… Не все знают, чьим вы были учеником, а Генри мне недавно напомнил об этом – посетовал на то, что ему никак не удаётся запомнить базовую компоновку рун в блоки и без таблички не может выполнить задание профессора Бэбблин. Я помогаю ему с рунами, он действительно путает Повивальные и Победные… Он сказал, что надо бы попросить вас провести совместный с профессором Бэбблин факультатив, такой же, как в прошлом году проводили Маккошка и профессор Синистра. Я только тогда вспомнила о том, что вы – Мастер Рун и учились у самого Рунскъярера. У того, кто олицетворяет в себе единое прошлое для англичан, для французов, для выходцев из Ромвека… даже для балканцев! Скандинавы и туда добирались. Этот маг… -       Эта, – поправил я Пенелопу. – Рунскъярер – это женщина. Забыли? -       Э-э-эм, да... В общем, я поняла, кто будет сутью испытания Третьего Тура и… Ваша Наставница действительно может убить Маркуса? Она будет сражаться с ним, как с равным противником? -       Пенелопа… к низзлу драному манерность, не до неё! С чего ты решила, что сутью испытания будет именно сражение щенков карликовой шишуги с вервольфом? Рунскъярер – не дракон, он намного сильней и страшней! -       Ну не в стихосложении они будут соревноваться же! -       Даже я не могу предугадать, что придумает моя Наставница. У неё нет ограничений в выборе испытаний для своих учеников, она… безгранична. А ещё, как любой настоящий Учитель, милосердна. Прибыть с континента на острова чтобы ради потехи ротозеев убить трёх самонадеянных подростков? Нет, ни за что! Вот кого-то из организаторов Турнира она убить может – для острастки и назидания. Так что успокойся и не переживай за Маркуса. Пусть он почитает твои конспекты, изучит исконные саги, не обезображенные цензурой… Может даже спросить у Фэй Данбар книгу вис её предка и проникнуться жизненной философией викингов, лишним не будет. Само испытание его не убьёт, в этом я уверен. Но не забывай, что участников – трое, и я понятия не имею, на что пойдут наши гости ради победы. Как говорится – берегите спину, на ней нет глаз. -       Спасибо, мистер Локхарт! Вы умеете запугать так, что становится спокойней на душе, – заявила мне счастливая девушка и ушла, гордо покачивая стянутыми в высокий хвост волосами. Интересно, чем закончится день, начавшийся и продолжившийся проявлениями заботы встревоженных женщин?       С одной стороны, поступок Гарри можно было объяснить моим тлетворным влиянием, потому что на его месте я поступил бы точно так же. С другой… а что оставалось делать? Маленький рыцарь выбрал подходящий момент и довольно-таки бездарно изобразил приступ одновременно шести болезней сразу прямо в школьном коридоре, после чего свалился на руки ничего не понимающему Гойлу, как самому крепкому из их банды, и даже ножкой подрыгал, имитируя конвульсии. Разумеется, перепуганные его внезапным припадком, приятели Гарри тут же оттащили мальчика в Больничное крыло, куда экстренно была вызвана Корделия, потому что, по словам отчаянно переигрывающего страдальца, только она знала, как надо лечить болезную бедняжку. Септима с интересом наблюдала за представлением одного паршивого актёра, Северус обещал спустить с симулянта три шкуры, а четвёртую выпороть, а я… А я, пользуясь предоставленной мне возможностью, готовился похитить Корделию и пообщаться с ней. Зря, что ли, Гарри лицедейством занимался?       К счастью, прямой вход и выход из замка через камины был заблокирован ради мер безопасности, и у меня появился шанс перехватить свою бывшую однокурсницу по пути к выходу. Стенные тоннели василиска по-прежнему годились не только на сокращение пути между частями замка, но и для конфиденциальных бесед с уставшими сероглазыми колдомедиками. -       Ещё одна такая выходка, и я оттаскаю Генри за уши, – предупредила Корделия, когда я затащил её в тёмный тоннель. – И тебя тоже!  -       А как ещё я мог встретиться с тобой без лишних свидетелей? Корделия, где Джон? -       Не знаю! – она привалилась к стене, безжалостно сминая свою любимую остроконечную шляпу, и прикрыла глаза. – Шесть дней назад он ушёл на службу, сказал только, что вернётся не скоро, потому что у его отряда слишком много работы, и после этого я не получила от него даже записки! Я не могу спросить у Скримджера, куда он дел Джона, он мне просто не ответит, а ты… Джон рассказал мне, что Главный Аврор пытался повесить на тебя чужое преступление, и ему чудом удалось тебя отбить. Думаешь, Скримджер мог с ним что-то сделать? -       К вервольфам он его уже отправлял, мог ещё куда-нибудь засунуть, лишь бы подальше от меня! – я раздражённо пнул стену сапогом. – Ревнивый и мнительный сукин сын! Ещё ведь и не постеснялся меня к Блэку притащить, действительно как батарейку с мозгами, чтобы я сделал то, на что у Темнейшего уже не хватало сил! -       Зато у вас вместе хватило! С Регулусом теперь всё в порядке. Спутанность сознания, бред, галлюцинации, приступы паники и кошмары – это мелочь по сравнению с тем, что его могло ожидать, если бы не «хозяйка». Девочка не только вылечила тело, без чего мы не смогли бы обратить трансфигурацию, но и стабилизировала разум младшего Блэка. Знаешь, Гил, я уже начинаю скучать по временам, когда мне приходилось ловить падающие с потолка растерзанные тела или выискивать их по сточным канавам, латая кишки наживо. Семейный колдомедик, ха! – Корделия чуть прищурила глаза, а затем опустила поля шляпы, прячась за ними. – Я тебя опять ненавижу. -       Ненавидь сколько угодно, моя дорогая Акесо. Я приму твои чувства. Но Джона ты ведь любишь, а это для меня важнее наших с тобой сложных отношений. -       У нас нет и не было с тобой отношений! -       Были. Рабочие. Так что давай не будем кормить сплетников и покинем этот уютный тёмный изолированный тоннель, а то кто-нибудь решит ещё, что я тут у тебя запрещённые препараты выклянчиваю. -       А тебе они нужны? – Корделия напряглась. – Ты явно что-то затеял, а после выжимки у Блэков у тебя сил едва осталось на преподавание. Могу подогнать парочку декоктов. По старой дружбе… -       Давай, – согласился я. – До назначенного дня у меня есть время восстановиться, но для встречи с Главным Аврором я всё ещё слишком слаб. А я собираюсь лично спросить у него, куда он дел Джона. -       С ума сошёл? Скримджер тебя растерзает! Гил, не смей, – она встревожилась так, будто я действительно снова решился сунуться в пасть к дракону в пальто и без клинка. -       Джон важнее тех проблем, которые я могу получить, желая защитить его! -       Он сказал мне то же самое, когда предупреждал о возможном уходе из Аврората, – с грустью произнесла Корделия. – Забавно… Раньше я была уверена в том, что Джон делает всё, что ты ему скажешь, а потом поняла, что ты поступаешь точно так же. Если он велит тебе обриться налысо, ты тут же схватишься за ножницы и бритву! -       Если Джон, зная, насколько я люблю свои волосы, скажет мне так поступить, значит на то есть весомая причина и я не стану с ним спорить. -       Зелья пришлю утром, – моя собеседница отлипла от стены и поправила шляпу. – Блэку напишу сразу же, как вернусь домой. Пусть изобразит родственную заботу, а заодно вернёт Снейпу мозги на место. Может, хоть так он перестанет отказываться от лучшего предложения в его жизни. -       Ты сама знаешь, чем оборачиваются подобные предложения. Не ты ли сетовала об этом только что? -       А разве я сказала, что жалею? – она скривилась. – Скучаю, да. Но не жалею! -       Ты – чудо, моя дорогая. Прошу тебя, если вдруг к тебе явится Люччи и скажет, что мастер велел спасать сокровища, не спорь с ней и позволь спрятать тебя от беды. -       Значит, жить я в ближайшие дни буду в обнимку с саквояжем, полным зелий. Я знаю, Гил, что сокровища прячут либо когда земля горит под ногами, либо жертвуя их богам. А ты не веришь ни в кого, кроме себя! -        И Джона!       Два дня я пил присланные Корделией зелья, изнурял себя тренировками и гонял Северуса, которому пришлось-таки встретиться с Сириусом и пообщаться на темы родственных связей, обязанностей и кровных уз. Люциус тоже участвовал в деле наставления Снейпа на истинный путь, и не знаю, что уж ему наговорили два лорда, но дрался Чёрный Принц так отчаянно и безрассудно, что мне не составляло никакого труда раз за разом лишать его палочки, опрокидывать на траву или обозначать смертельное ранение. -       Из-за чего ты опять страдаешь? – спросил я под конец второго дня, когда майские свежие сумерки начали наползать на замок со стороны Запретного леса, принеся с собой прохладу и запах воды. Ночью обещал пойти дождь. – Северус, я устал от твоих метаний. -       А я устал от того, что все пытаются перетянуть меня на свою сторону, даже не спрашивая, чего хочу я! -       Ну, а чего ты ожидал? Такова участь любого дерьма, дрейфующего по реке и не знающего, у какого берега пришвартоваться. -       Блэк предлагает усыновить меня! – оскорблённо рыкнул Северус, вновь вставая в исходную позицию для начала боя, хотя мы вроде как решили, что предыдущий заход был последним. -       И что? Это всего лишь юридическая формальность, означающая, что тебе придадут официальный статус. Прости, но по нашим законам Сириус не может жениться на тебе, да и ты вроде как отдаёшь предпочтение женщинам, а не синеглазым лордам в полном расцвете сил! – я потянулся, изгибаясь в пояснице, и Снейп ожидаемо смутился. – К тому же, так он сможет защитить тебя от поползновений тех, кому ты можешь показаться удобной разменной монетой. -       Как будто такие люди есть! Прекрати вертеться, это выглядит… непристойно! -       Не я стою в принимающей позиции, мой дорогой, не я, – я размял шею и без предупреждения атаковал его, вынуждая уходить в глухую оборону и скакать по стадиону с энергичностью молодого кентавра. Снейп в очередной раз не сумел справиться с собственными конечностями, запнулся на ватноножном заклинании и растянулся на траве, устало таращась в чернеющее небо. -       Ты хочешь уйти из Хогвартса, и это понятный шаг. А что ты будешь делать дальше, ты об этом думал? Нужно просчитывать свои шаги и представлять себе их последствия. Кто поможет тебе начать собственное дело, кто прикроет тебя, если конкуренты начнут нечестную игру? Найдёшь себе нового покровителя, которому ты будешь обязан? Или же лучше заручиться поддержкой того, кто будет обязан уже тебе? Не забывай – пусть Скримджер и заставил нас вытаскивать Регулуса из низзлячьей шкуры, и мы тем самым вроде как закрыли старые долги перед нашим неистовым героем, но для Сириуса мы оказали услугу и это он нам немножечко должен. Это будет равноценный союз, Северус. Не подачка из жалости! -       А ты бы согласился на моём месте? -       На твоём месте я бы не оказался, потому что я – это я, и я слежу за своей задницей и теми, кто пытается к ней подобраться. Вставай, хватит зарабатывать себе простатит! -       Хватит сводить всё к пошлым шуткам! – тут же вспыхнул он, торопливо принимая вертикальное положение. -       Простатит – это нихера не шутка! И, как говорил мой знакомый колдомедик, пытаясь отучить меня от привычки спать на земле без согревающих чар, лечится он что у магглов, что у магов одинаково неприятным способом. Хотя, некоторым этот способ весьма по нутру, и они даже занимаются профилактикой, не щадя себя ни днём, ни ночью! Социально-моральный простатит, друг мой, тоже может перестать быть угрозой, если ты озаботишься «прогревом» того места, куда хочешь уместить свою удручающе тощую задницу! В общем, присмотри себе тёплое местечко, прикрой спину, а потом уже пускайся во все тяжкие! Блэк тебе это точно обеспечит. -       Предлагаешь продаться ему за фамилию и статус? – тут же вскинулся Северус, зачем-то опять встал в атакующую позицию и я машинально зарядил в него слабенькой молнией с помощью Баубиллиуса, которую он с трудом, но смог заблокировать щитом. – Сдурел? -       Ты предложил – я согласился. Не хочешь нападать – не выставляй палочку, не заноси кулак и не угрожай. Северус, ты что, действительно ждёшь того, что о тебе вспомнят Принцы и предложат узаконить тебя, даровав право носить их фамилию? У них был почти год, с тех пор, как ты избавился от Метки и прилюдно доказал это, но, насколько мне известно, никто так и не вспомнил о тебе. -       Сириус хочет сделать меня одним из своих наследников! Ты понимаешь, что это значит? Какую меру ответственности налагает на меня? Да случись что, я не вынесу такую ношу, я не справлюсь! – его наконец прорвало и он высказал главную причину своего отказа. Не отторжение, а сомнения, причём в себе самом. Глупый змеёныш. -       Северус, Блэк не собирается помирать, он братца своего ненаглядного только-только начал от лотка отучать, какие похороны? А если вдруг случится такая беда и Сириус с Реугулсом отправятся на звёздное небо, то у тебя останется леди Вальбурга, которая точно не даст тебе сотворить что-нибудь глупое и опрометчивое. Тебя не оставят, это ты понимаешь? -       Я боюсь, – помолчав, признался он. – Просто боюсь! -       Страх убивает разум. Однажды ты пошёл у него на поводу и заключил самую невыгодную сделку своей жизни. Теперь ты из-за него отказываешься от лучшего из предложений. Если не можешь решиться, то попроси Мордреда указать тебе третий путь! Лучший из рыцарей точно знал толк в подобных сомнениях. -       Ты так часто поминаешь Мордреда… Можно подумать, у тебя над кроватью висит его портрет, и ты уснуть не можешь, не запечатлев восторженный поцелуй на его изображении. -        Ты правда хочешь узнать, что я делаю перед сном? -       Нет! Отстань! -       Северус, я с удовольствием распишу тебе всё по минутам! Сначала я снимаю камзол, жилет, сапоги, рубашку и брюки… -       Заткнись! Морганы ради, прекрати мне рассказывать о том, как ты раздеваешься! -       А хочешь – покажу? - спросил я, отстёгивая воротник.       Северус смылся. Просто внаглую сбежал, оставив поле битвы за мной, и весьма резво перебирая при этом ногами, хотя совсем недавно не мог толком на них устоять. Ну что ж, я одержал одну победу, пришла пора следующей. До самого важного дня в судьбе Британии осталась неделя! Руфусу придётся сказать мне, где Джон… -       Что ты здесь делаешь? – Скримджер смотрел на меня с удивлением и настороженностью. Я пришёл к нему вечером в субботу, легко и нагло обаяв обоих секретарей старого льва. На моё счастье, один из них был женщиной, а второй – ирландцем, так что меня пустили не только без особых задержек, но и без предварительного оповещения. -       Пришёл обсудить с вами двадцать первое мая, – я без приглашение опустился в кресло для посетителей. Кабинет Руфуса по-прежнему был завален бумагами, гора свитков парила в воздухе, а в углу появился опутанный цепями сейф, который искрил и иногда подрагивал. – Вы же не забыли дату, на которую мы решили назначить наш маленький праздник? Время идёт, а новостей нет. -       Тебя это больше не касается. Ты в операции принимать участия не будешь. Неужели не понял? -       Не выйдет. -       Ты – преподаватель Хогвартса, Локхарт. Следи за детьми, учи их обезгномливать сад и выбивать докси из штор, читай стихи своей любовнице и не лезь туда, где тебе не место. Окончательное уничтожение Тёмного Лорда – задача для Аврората и Отдела Тайн. Ты не имеешь отношения ни к одной из этих структур Министерства. - То есть, и рыцари Ордена Дракона участвовать не будут? – удивился я. Мне легко удавалось сохранять спокойствие, потому что о чём-то подобном я догадывался. Меня бы не оставили без информации, не будь я по-прежнему «активным участником команды». -       Не твоё наёмничье дело, – ответил мне Руфус. – А теперь поднимай свою жопу из кресла и убирайся обратно в школу. Приём окончен. И я не помню, чтобы разрешал тебе покидать пределы школы. -       Разрешали. Когда притащили к Блэку и использовали, заставив сделать работу за тех, кто должен был её выполнить и не смог! -       Не думай о себе слишком много и начни думать вообще. Я сказал, что закрою вопрос с убийством Крауча. О свободе твоего передвижения речи не шло! -       Хотите посадить меня цепь? Предсказуемо. Но не только меня, не так ли?... Где Джон Долиш, господин Главный Аврор? – я закинул ногу на ногу, сложил ладони на колене и уставился на него немигающим взглядом. Руфус делал вид, что не слышит меня, перебирая какие-то бумаги. Время шло, ползло и умирало. У меня было много его в запасе, но тратить за просто так не хотелось, поэтому я стал негромко насвистывать мотив песенки про Джона Райли. «Я люблю того, кто покоряет солёные моря! Пусть он и в странствии все семь лет, но ни один мужчина не может жениться на мне, ведь сердце моё навсегда с Джоном Райли…» -       Дела моих подчинённых тебя не касаются! – не выдержав, процедил Руфус. -       Касаются, когда речь заходит о Джоне. Тем более, если учесть тот факт, что он собирался уйти со службы, а вы… отговорили его. А потом спрятали – так, что с ним невозможно связаться! -       Повторюсь – тебя это не касается, – всё тем же сдержанным тоном ответил старый лев, но я заметил, как у него дёрнулась бровь. -       Вы собираетесь похерить наш единственный шанс на избавление от Тёмного Лорда только потому, что испытываете ко мне личную неприязнь? Могли хотя бы подстроить мою нечаянную и трагическую кончину от случайной Авады во время столкновения с клевретами Реддла, это бы я понял. Но отказ от моих… -       Твоих – чего? Услуг?! – Руфуса всего перекосило. – Ты – больной и испорченный ублюдок, Локхарт, и я уже сотню раз пожалел о том, что согласился на безумную идею Фаджа привлечь тебя к поискам Генри Поттера. Ты – словно зараза, как лихорадка, отравляешь всё вокруг себя. Мой лучший сотрудник готов похерить свою карьеру, отказаться от долга и обязанностей ради тебя, хотя, кто ты есть по своей сути? Продажная тварь, хуже, чем самая прожжённая шлюха! И ты тянешь, тащишь Джона за собой! На что ты его подбил, а? Я лично допрашивал Нимфадору Тонкс, я знаю, с помощью какой фразы ты окончательно понял, что она – не Джон. «Что на счёт бойз-бэнда с итальянкой на подпевках», – кривляясь, передразнил меня Скримджер. – Ты думал, что я не обращу на эту мелочь внимания? Тогда ты был не в том положении, чтобы выдумывать, ты должен был точно выяснить, кто находится перед тобой, и ты сказал правду! Выдал себя… Единственная итальянка в твоём окружении – это твоя же домовуха, и единственные «подпевки», которые она может оказать, это выполнение твоих приказов! Ты сделал так, что Джон может попадать в Хогвартс в любое время, ты втянул его в свои грязные игры, которые пытаешься вести за нашими спинами, хотя это мы направили тебя в Хогвартс. Мы! Ты слишком много возомнил о себе, и я не позволю твоей эгоистичной заднице обосрать единственный шанс моей страны на нормальное будущее. Грэй верит тебе, но я – нет. Жертвенная овца ковена «Белых корней»… Соскучился по алтарям, хочешь ещё раз вернуть себя в счастливое детство? Решил поизображать Генри Поттера во время похищения… Нет, не выйдет! Ноги твоей в Литтл-Хэнглтоне не будет, а потом, когда мы закончим, я найду способ вышвырнуть тебя из Британии навсегда! Забирай свою подделку, которую ты завёл себе, чтобы заглушить свою больную страсть, и проваливай куда хочешь. Ромвек, Норвегия, Германия – выбирай любую страну, лишь бы подальше от островов. -       Какую подделку вы имеете в виду, мистер Скримджер? – я на самом деле не понимал, что несёт и чем бредит этот человек. -       Аврор и Аврора. Тёмные волосы, тёмные глаза, принципиальность, честность и желание защитить тебя себе в ущерб, – выплюнул он и мне показалось, будто Руфус вылил на меня ведро тухлых помоев. Как он только мог такое подумать… Разом оскорбить и моего друга и женщину, которую я решил… я осмелился… Мне было плевать на его оскорбления, на упоминание ковена Шарлотты, на догадку о нашем с Джоном тайном плане. Тут я сам облажался, спору нет. Но это… И вот что мне следовало сделать дальше? Начать ему угрожать? Обещать убить, если с Джоном что-то случится, и провоцировать на совсем уж безумные действия в мою сторону? Напоминать о том, что я обязан присутствовать в Литтл-Хэнглтоне в любом случае, как и Джон с Сириусом? Да Руфус бы тогда самолично ринулся убивать Неназываемого, лишь бы не допустить к нему меня! -       Не щурь глаза, Локхарт. Ты похож на низзла, укравшего еду со стола – так и хочется взять за шкирку и выкинуть в окно. Я знаю, что ты влез в кровные дела Поттеров, знаю! Но я не пущу тебя – человека, завладевшего кольцом Певереллов, к немёртвому магу. Альбус ошибался, когда называл тебя слугой Тома Реддла и я знаю, что ты до боли ненавидишь Пожирателей, но я ни за что не поверю в то, что ты хочешь всего лишь убить Тёмного Лорда. Не с такой вещью на руке. Не с твоей жизнью, не с твоей патологической тягой к известности, и не с твоим телом. Я знаю, каким образом Дамблдор хотел превратить огрызок блуждающего духа в полноценного человека. И ты знаешь, ты ведь присутствовал на его первом допросе. Я не дам тебе похерить всё и вся только лишь ради собственного желания вернуть утраченное, – он похлопал себя по шее, там, где у меня тянулся шрам, напоминающий о попытке перерезать мне горло. – Ты любишь «Квин», да, Локхарт? Кто хочет жить вечно? Даже не так… Кто хочет вечно быть прекрасным и желанным, кто готов…        Я не выдержал и рассмеялся. Я ржал во всё горло, от души, откинувшись на спинку кресла и едва не захлёбываясь смехом. Это была действительно смешная шутка. Прекрасная, чудовищная, уродливая, как английский завтрак, и такая же сытная. Она переполнила меня и вырвалась наружу диким хохотом, режущим горло не хуже трофейного когтя мулиартеха, который оказался нечётным и поэтому не делился на два без остатка. Зато мой бывший напарник догадался, что его можно использовать как нож... Всё встало на свои места. Всё! И странное поведение Сириуса, начавшего играть в молчанку, и внезапно потребовавшаяся наша со Снейпом помощь, и готовность Скримджера «забыть» о прежних проступках ради нашего с Северусом участия в деле обратного трансфигурирования Регулуса Блэка. Когда Тёмный Лорд умрёт, метки исчезнут и Регулус окажется в безопасности, но он ведь действительно был Пожирателем, пусть и получил Метку нечестным путём. Скримджер закроет на это глаза. Всё ради того, чтобы я выдохся, стал бесполезен и оказался непригоден к кладбищенским развлечениям. Да, если бы не Корделия и её зелья… если бы не моя страсть к тоникам и неразумная склонность регулярно выжимать себя досуха ради достижения цели, благодаря чему я научился восстанавливаться намного быстрее, чем можно было представить… Руфус сыграл со мной в ту же игру, что я провёл с Альбусом – якобы лишил магии и вывел за скобки. Но… я, Гилдерой Локхарт, был лучшим охотником Британии. Я знал, как заставлять своё тело работать и не важно, что ему надлежало делать – бегать, принимать удары, или трахаться. Всего лишь инструмент. Цель – свобода. Для меня. Для Джона. Для Гарри.    -       Вас так интересует моё тело, господин Главный Аврор? – хихикнул я, не в силах прекратить веселье. – Так что же вы раньше молчали… надо было раньше сказать об этом, открыть свои чувства, я бы нашёл способ порадовать вас!       Он попытался наложить Силенцио – я увернулся, вывалившись из кресла на пол и продолжая ржать уже там. Он швырнул в меня пресс-папье, но я отбил его рукой, едва не сломав ноготь. Он вскочил из-за стола и бросился ко мне, чтобы… -       Шеф, шеф, к вам Министр! Он… -       Пусти меня, олух! – нервный, визгливо-встревоженный голос дядюшки только прибавил мне радости и я уже начал подвывать, едва не дёргаясь от счастливых конвульсий.       Корнелиус обещал доработать мой план, но после того, как я передал его, не прислал мне ни одной весточки. Неужели и на него нашлась у Скримджера управа? Чем он ему пригрозил? Контрольным взвешиванием философского камня? Выдвижением собственной кандидатуры на осенних выборах? О, на той волне популярности, что я охотно подогревал, Руфус имел отнюдь не иллюзорные шансы занять место Фаджа. Конкурс на поэтическое восхваление этого неистового мустанга, оказавшегося ослом, выявил высокую степень поддержки и любви со стороны наших волшебничков. Руфус Скримджер – Министр Магии Великобритании. Смешно же, ну!       Я зашёлся в новом приступе хохота, болтая ногами в воздухе и не в силах остановиться. Мой сапог пролетел в опасной близости от господина Главного Фантазёра, и он с недовольным рыком схватил меня за ногу. В таком виде нас Корнелиус и застал – меня, валяющимся на полу в растрёпанном виде, и Руфуса, с диким взглядом сжимающим мою щиколотку. -       Не понял… – в голосе дядюшки мелькнула искренняя обида, а потом он спешно захлопнул дверь, не дав секретарям старого льва полюбоваться столь компрометирующей картиной. – Что вы тут устроили, идиоты?! Локхарт, какого хера ты вообще сюда явился? Что у нас опять случилось? Я же чуть не полысел, когда понял, что ты прошмыгнул в Министерство! -       Мы обсуждаем моё тело, господин Министр, – честно ответил я. Скримджер торопливо выпустил мою ногу и даже шагнул назад, машинально вытирая ладонь о мантию. Я вальяжно потянулся, от чего он отошёл ещё на шаг подальше, вскочил на ноги, тряхнул головой и стянул с волос ленту – было проще распустить их, чем приводить в порядок испорченный хвост. – Представляете – это самая важная для Британии вещь. Ах, как я рад, что вы решили присоединиться к нам! Мистер Фадж, – я подступил к нему, обхватил за плечи, притянул к себе и крепко обнял, чего не делал, кажется, никогда в жизни, – я вас обожаю. Если бы я мог, я отдал бы на выборах вам два своих голоса, но у меня только одно горло и одна пара лёгких! – я отстранился, не выдержал, и с искренним целомудрием поцеловал низенького Корнелиуса в лоб, прямо рядом с отчаянно смущающей его залысиной. Мой восьмиюродный дядюшка был таким милым, Луна Лавгуд была абсолютно права. -       Локхарт, ты сошёл с ума? – обеспокоенным фальцетом спросил Корнелиус. – Что ты тут вообще делаешь?! -       Стою. А до этого я валялся на полу. А ещё до этого… О, нет, это останется только между мной и Главным Аврором. До встречи, мистер Фадж. Надеюсь увидеть вас в тот день, когда в Хогвартс прибудет моя Наставница. Я бы сказал, что она мне как мать родная, но свою Наставницу я люблю и уважаю, я не могу сравнить её с тем существом, которое ради спасения собственной жизни и достижения своих целей было готово трахнуть даже меня, своего сына, и убить моего единственного, горячо любимого друга. Как хорошо, что у вас с ней нет ничего общего, мистер Фадж. Ни-че-го!       Я снова обнял его, похлопал по плечу и, никем не останавливаемый, направился к выходу. Секретари проводили меня нечитаемыми взглядами, а я через общественный камин отправился в Хогсмид, зашёл в «Три Метлы», успев за полчаса до закрытия, и купил себе у Розмерты на вынос целый пакет до невозможности сладких трубочек с ванильным искристым кремом и жрал их всю дорогу до школы, то и дело заходясь смехом, облизывая пальцы и чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. Я нашёл ответы на самые сакраментальные вопросы жизни – «Кто виноват?», «Что делать?» и «Сколько это будет стоить?».       Итак, меня решили выкинуть, сочтя сомнительным соратником. Это было ожидаемо. Одновременно с этим меня решили заодно и спасти, так как дядюшка искренне переживал за мою безопасность, а Руфус, известный своим неумением проявлять заботу, повторил фокус с летней попыткой ареста после сражения с Томом Реддлом. Сядь, Гилдерой, посиди в стороне, у туалетного столика, мы сами всё сделаем. Расчеши свои волосы, нанеси крем, подрочи на сон грядущий и ложись баиньки. Только не лезь, не подставляйся, это владельцы Старшей палочки гибнут, как мухи, а ты – хозяин Воскрешающего камня – слишком нужен. Слишком ценен. Слишком неуправляем, своеволен и свободолюбив. Пусть цепная псина лает и кусает по приказу. Это её выбор. А ты…       Они не знали про обещание, данное Лили и Джеймсу. Не знали про то, что Гарри спасён от влияния Реддла и замыслов Дамблдора, не знали! Только Грэй был в курсе, но он пока молчал, выжидал и смотрел... Сириус тоже ничего не сказал, промолчал, чтобы не превратить Гарри в мишень – с учётом того, что в мальчике до недавного времени жил кусок «чести» Тома Реддла, им нельзя, категорически нельзя было встречаться. Реддл заполучил бы свою утраченную часть обратно, вернул тело и оставалось бы только убить его, а Лили просила об ином. Потому что как было трое братьев, так были и три линии власти, скрытой в тенях. Гонты должны были выжить, а Реддл, сука тупая, не догадался настрогать себе наследника, пока имел тело. Получи Реддл Гарри, а вместе с ним и кровь Поттеров, он бы вновь овладел связью с Певереллами, а повторять прежние ошибки и складывать все яйца в одну штанину было нельзя, ни за что! Чистый Гонт, без возможности владеть Дарами, и никак иначе. Сириус мог справиться с этой задачкой, но только он один, а его попытались прижать братом.       Знал ли я, что так получится, когда ставил задачу по преображению Глотика в Регулуса одним из первых пунктов, предшествующих окончательному решению Смертемордовского вопроса? Знал. Но я надеялся на то, что Блэк вывернется. Не выгорело, значит, я должен был делать всё по-своему. Так, как было нужно мне. И Джону. И Гарри.       Я съел почти все трубочки, пока дошёл до школы, осталась только одна. Я бы сожрал и её, но тревожить леди, не преподнеся ничего на алтарь её маленькой страсти, не мог даже такой бесстыжий негодяй, как я. Я поднялся на Астрономическую башню, поздоровался со студентами, спешащими с урока, и застал свою музу во время ритуальных плясок вокруг телескопа. Она не могла оторваться от звёзд, она любовалась ими, она гладила ручку доводки и касалась трубы с такой нежностью и страстью, что я ненадолго ощутил желание заменить собою этот излишне счастливый оптический прибор. -       Леди, я совершил грехопадение, и прошу вас оказать мне честь и присоединиться к нему! – сообщил я, подходя к ней почти вплотную. Аврора оторвалась от окуляра, взглянула на меня и стёрла кончиками пальцев след крема с моих губ, тихонько посмеиваясь. -       Ты наелся сладостей. Ты! -       Ага. Я сумел донести до тебя последний источник соблазна. Хочешь? -       И ты ещё спрашиваешь! – она чуть не вырвала у меня из рук бумажный пакет с последним кондитерским шедевром мадам Розмерты и тут же вгрызлась в него с таким восхищённым стоном, что теперь я начал завидовать уже пирожному. Аврора заметила мой голодный взгляд и неверно интерпретировала его: – Фто? Ты ве фам пведловил! -       Я просто хочу быть на его месте, – сообщил я, и Аврора чуть не подавилась. – И на месте твоего телескопа. -       Твоего. -       Нашего. Скажи мне, моя звезда и моя муза, ты очень огорчишься, если я присоединюсь к тебе в любовании ночным небом? -       Да я об этом с прошлого раза мечтаю! – заверила она и продолжила поедать моё подношение. -       А согласишься ли ты завтра наведаться со мной в «Золотую Астру», к моей крёстной, надев то самое розовое платье, которое я видел в твоём шкафу? -       Не выйдет, – она развела руками. – Я распорола его, чтобы перешить кокетку. Люччи отдала мне всё кружево, которое навязала, борясь со своей хандрой, и я решила его использовать. Но у меня есть совсем новое – лилового цвета, его я уже закончила. -       Так будет даже лучше, – я перехватил её ладонь, испачканную сладким печевом, и слизнул каплю крема с пальцев. Аврора замерла. Я никогда не позволял себе подобного... -       Гилдерой, что происходит? -       Я убиваю то, что пыталось убить меня. Это немного сложнее, чем хотелось бы, но я никогда не боялся трудностей на пути уничтожения мерзких тварей. -       И как называется та тварь, которую ты сейчас убиваешь? Моя выдержка? Если да, то она уже бьётся в конвульсиях и вот-вот испустит дух. -       Нет, моя муза. Я убиваю свой страх, – я отпустил её руку и стянул с безымянного пальца хризопразовый перстень. Аврора замерла, глядя на меня с немым изумлением. Она вынула свою волшебную палочку и попыталась создать Люмос. С первой попытки у неё это не вышло. Со второй над нами сначала зажглась сверхновая, потом угасла до состояния полудохлого светлячка, затем свет наконец выровнялся и моя леди с напряжением, граничащим с гневом, стала рассматривать моё лицо. Моя настоящее лицо. -       Когда ты успел подраться с низзлом? Или ты упал в терновый куст? Или… – она протянула руку и коснулась моего лица чуть липкими пальцами. – Это не царапины, это ожоги… Гилдерой, кто это сделал?! – её голос наполнился гневом, который хлестнул меня почище магического кнута. Я, стараясь не выдать своих эмоций, накрыл ладонь Авроры своей, заодно проверяя, что не так со мной. При чём тут терновый куст и ожоги, если моё лицо резали когти королевы сидхе?! Почему моя леди не кричит, не сбегает в ужасе, не...       Под пальцами ощущались лишь тонкие, еле заметные, невразумительные какие-то полоски, как будто я прижался лицом к нагревшимся на солнце прутьям и те оставили на коже следы. Я даже смог их представить себе – не багрово-сизые, а розовые, чуть более тёмные, чем естественный мой цвет кожи. Понимание того, что я – идиот беспросветный и олух, не слушающий свою собственную Наставницу, ударило меня под дых и выбило воздух. Я должен был понять раньше, должен был… но не сделал, и сам себя наказывал почти что год. Я вспомнил жар и ощущение того, что плавлюсь, лихорадку, терзавшую меня во время сна в доме Наставницы, её усталость, которую заметил, когда проснулся. И то, что оставшийся от меня в ту ночь пепел поднялся к лилово-красному небу и обернулся белым и чистым снегом... -       У тебя взгляд такой шальной, будто ты всё своё состояние проиграл и обратно выиграл. Гилдерой… Ты пил с Хагридом и кентаврами? – Аврора подалась вперёд и осторожно обнюхала мои губы. – Хоть бы раз поделился тем жутким пойлом, которое вы глушите в Запретном лесу! Леди тоже иногда хочется глотнуть какой-нибудь дряни! Особенно накануне экзаменов, или когда самый разумный человек Британии начинает вести себя странно! -       Ты пробовала когда-нибудь кальвадос? – хрипло спросил я, одной рукой всё ещё прижимая ладонь Авроры к себе, а другой стискивая кольцо Клиодны Бан.       Один страх был мёртв, и я держал в руках его гроб. -       Нет. Даже не знаю, что это! -       Яблочный бренди. Завтра ты попробуешь лучший из тех, что есть в моих запасах. -       О, я могла бы и догадаться, что здесь замешаны яблоки! – она расслабленно усмехнулась и, приподнявшись на цыпочки, дотянулась губами до моего лица, осторожно целуя тот шрам, что задевал уголок рта, при этом она отчаянно косилась в сторону входа на площадку, как стеснительная пятикурсница. А вдруг увидят и смеяться будут?! – С этими странными ожогами ты выглядишь ещё моложе, чем есть, и похож на пятикурсника, который на спор влез в теплицы Помоны и нарвался на плети молодой ядовитой тентакулы.              Забавные у нас с ней были сравнения…Похожие. -       Ты почти права, – протянул я, сравнивая Ирландию с теплицей, а королеву сидхе – с хищной ядовитой дрянью, способной кусать своих жертв. Сходство определённо присутствовало! -       Гилдерой, ты пришёл сюда поделиться последним пирожным и посмотреть со мной на звёзды. Пирожное я съела, звёзды – над нами. У нас, конечно, вся ночь впереди, но мне хотелось бы хоть немного выспаться перед визитом к твоей крёстной, иначе лиловый цвет платья будет дивно гармонировать с лиловым цветом синяков вокруг моих глаз. Я не умею прятаться под мороком, чтобы скрывать недосып. -       Я тебя научу, – пообещал я. – А ты научишь меня правильно вертеть ручки на этом чудовище. Я опять забыл, как надо настраивать линзы! Дурак, да? -       Местами. Мне эти места очень нравятся, – заявила она и улыбнулась так, что у меня перехватило дыхание. Как же она была прекрасна! И какой идиот мог сравнить Аврору с Джоном? Возлюбленную мою – с моим братом? Как будто слово «любовь», которую я испытывал и к ней, и к нему, было всегда одинаковым и несло один и тот же смысл. Как будто не было никакой разницы и всё было едино и безрадостно пошло, как песни Селестины Уорлок и сплетни скучающих домохозяек. Как будто… как будто я был настолько глуп, что мог бы врать сам себе и, что самое худшее, врать Джону и Авроре. Я – дурак, но Скримджер – дурак куда больший, и я буду не я, если этим не воспользуюсь!       Я не спал всю ночь, экстренно доделывая своё творение. Свой маленький блестящий шедевр… Спешка была ни к чему, но я будто чуял, что времени у меня почти не осталось, и поэтому переписывал схемы, накладывал чары, копировал, шлифовал, полировал, сомневался и колдовал снова. Люччи крутилась рядом и помогала изо всех сил – приносила мне кофе, меняла пластинки в проигрывателе, и Дэвид Боуи следовал за Маргарет Шеридан, Моцарт уступал Стингу, а «Квин» чередовались с шотландскими народными песнями.       Я успел! На кураже, преисполненный восторга от коварства и милосердия своей Наставницы, всё время поглядывая в зеркало на своё настоящее лицо, я завершил свой шедевр к завтраку и смог найти время на душ и завивку волос. Я даже не помнил толком, как прошёл этот завтрак, потому что мне хотелось послать к драным низзлам все условности, схватить Аврору за руку и потащить её в приют прямо из-за стола. Кальвадос бы не забыть ещё… Но я вытерпел! Я был любезен со Снейпом, жалующимся мне на приставучего Сириуса, который уговорил его хотя бы прочитать договор об усыновлении, где были перечислены права и обязанности. Я смог внушить немного воодушевления Чарити, которая, судя по нервному тремору, напросилась-таки к Темнейшему в гости. Я даже умудрился договориться с Вирсавией о проведении совместного факультатива по рунам. Правда, объявление об этом событии рисовать должен был я и меня немного отвлекли мысли о том, какую бумагу лучше использовать – сиреневую с золотой обрезью или голубую?... А потом, когда от меня все отстали, я со всех ног рванул обратно к себе, потому что надо было переодеться, надо было переписать завещание и отправить его нотариусу.... Сука, сука, сука Руфус! Так, а ведь ещё требовалось сделать объявление в газете… Я решил отдать эту честь Филу. Хер Стокворту, а не сверхприбыль на моём имени. -       Ты – в белом? – Аврора смотрела на меня с весёлым ужасом. Девчонки из фан-клуба, учуявшие своими любопытными носами во время завтрака, что что-то затевается, оккупировали все близлежащие лестницы и галереи, и даже притащили с собой Колина Криви. В этот раз я не был против его присутствия. Наоборот! Я собирался выкупить у него все кадры, которые он отснимет. -       Да! Мне он идёт больше, чем чёрный. -       Полностью с тобой согласна. Но я хочу знать, где ты добыл белые сапоги! Они что, мерцают?! – Аврора не выдержала любопытства, присела на корточки и потыкала пальцем в голенища моих сапог. – Действительно мерцают! Кто это был? -       Брегди-альбинос, мерзейшая морская тварь с Шетландских островов, обожающая смертельные объятия. -       Я читала о нём в «Пророке» лет семь назад. Так это ты его убил? -       Я! Я же говорил, моя звезда, я – лучший! Пойдём, солнце уже высоко, а мы всё ещё, почему-то, в школе. -       Какая досада. Действительно – и что мы здесь делаем? – насмешливо фыркнула она и уже привычно положила ладошку мне на предплечье. Аврора была прекрасна – лёгкая, полная веселья, с тяжкой серьёзностью на дне чуть расширенных зрачков, с тонкими, как паутинка, морщинками возле глаз и губ, прозрачным румянцем на бледной коже и смехом, едва ли не более беззаботным, чем у меня.       Мы едва ли не бегом достигли ворот, потому что обоих подгоняло предчувствие надвигающейся неотвратимости, и аппарировали прямо в приют. Аврора справилась с перемещением сама, хотя лес Салси находился достаточно далеко от Шотландии!       Нас, разумеется, никто не встречал. Выходной день даже в «Золотой Астре» был выходным и сквибы наслаждались своим досугом, не обращая внимания на очередных гостей. Хотя, нет – как по заказу, нам навстречу выбежала миссис Норрис, ещё более пушистая и круглобокая, чем раньше, и тут же убежала извещать своего хозяина о прибытии гостей. Филч, как и прежде, продолжал занимать должность добровольного соглядатая. Ну и пусть! -       Джейн! – я распахнул дверь в кабинет крёстной рукой, хотя больше всего хотел сделать это ударом ноги. Для поддержания антуража… Шпионка и убийца недрогнувшей рукой отставила в сторону чашечку с чаем, а вот Галахад Уизли, в компании которого она предавалась чисто английскому удовольствию, чуть не опрокинул свою. – Джейн, ты мне нужна как мать! -       Мне уйти, мадам? – Галахад нервно стрельнул глазами в мою сторону, затем покосился на окно, словно собирался удалиться через него. -       Не стоит, – ответил я вместо Джейн. – Вокруг меня так много Уизли, что ещё один в качестве свидетеля самых важных шагов в моей жизни будет только кстати. Для сохранения равновесия, так сказать.       Хозяйка приюта для сквибов медленно поднялась, сцепила перед собой руки, чтобы скрыть тревогу. Она не понимала – почему Аврора кусает губы, но при этом лучится счастьем, почему я в белом, почему я вообще явился к ней, наплевав на приказ Скримджера… -       Что ты хочешь, Гилдерой? – в её голосе слышались страх и усталость, замешанные на вновь поднявшем голову чувстве вины. -       Я хочу всё. Джейн, в этом доме, который стал так важен что в моей жизни, что в жизни моей спутницы, перед вами, моей крёстной матерью и хранителем порядка в этой обители справедливости, я спрашиваю… – Я опустился на одно колено и протянул крёстной пустую ладонь. – Джейн, я прошу тебя отдать мою руку леди Синистер, а сердце и так принадлежит ей без остатка.       Мне показалось, что мадам сейчас грохнется в обморок. Она покачнулась, на миг прикрыв глаза, выпрямилась и смерила меня откровенно безумным взглядом. Я переврал все традиции и правила, я вывернул всё наизнанку, потому что считал, что так будет красивее и лучше, и ей уже некуда было отступать. Джейн взяла меня за запястье и, немного растерянным голосом, подбирая слова и пытаясь сказать хоть что-то правильное, она произнесла: -       Благословляю и отдаю. Пусть Моргана и Мордред услышат и примут.       В моих пальцах, прежде пустых, сверкнуло кольцо – переливы александритов, дамасский узор из тёмного и золотого металлов; вечная трансфигурация и долг Ромвека, который я вручал моей музе. Она протянула мне левую руку, и я надел на неё результат своего гения, созданный не без помощи бедной Корделии. Как же долго я её мучил примерками, выбирая наилучшую форму оправы… -       Принимаю и… а что дальше надо говорить?! – Аврора озадаченно посмотрела на меня. -       Ничего. Можно просто поцеловать меня, – ответил я, любуясь тем, как сверкают пять уральских самоцветов на ладони моей звезды. Не зря я заказал двойной комплект – пару камней во время зачарования я всё-таки испортил! – И не забудь сказать, что я очень умный и находчивый. -       И скромный. Перечень твоих достоинств куда длиннее твоего языка, – сообщила мне Аврора и, едва справляясь со смущением, склонилась ко мне и поцеловала – как та же робкая пятикурсница, потому что рядом были свидетели и смотрели на нас. -       Примите мои поздравления, мистер Локхарт, леди Синистер. Вы нашли потрясающий выход и самое верное решение, – церемонно заявил Уизли. – Объявление в газеты уже подано? -       Да! – подтвердил я, поднимаясь на ноги. – Но не в «Пророк». Не хочу, чтоб нам сорвали экзамены и окончание Турнира. -       Главное, что традиции соблюдены и ваша помолвка законна и нерушима. Простите, леди Синистер, но ваша разница в социальном статусе и роде деятельности делают этот союз самым скандальным мезальянсом века. Попытайся вы всё сделать тайно, и никто бы не принял известие о вашей помолвке. С такими свидетелями, как мы с мадам, можете не опасаться подобного. Бойтесь другого – помолвку благородной леди из древнего рода и наёмника с репутацией мистера Локхарта все будут обсуждать ещё несколько лет! Если, конечно, вы это им позволите! -       После окончания Турнира пусть делают, что хотят, – отмахнулся я и вынул из кармана камзола бутылку кальвадоса. – Так, это – нам. Это… Джейн, это письмо надо отправить Джону. Плевать, что не дойдёт, но оно должно быть отправлено! -       Сделаю. Что ещё? Ты ведь не просто так всё это затеял? – она взяла себя в руки начала мыслить здраво. -       Нет, конечно. Пришлось поваляться на полу в кабинете Руфуса и обожраться сладостями, чтобы понять, где находится верное направление и прекратить попытки шагнуть в две стороны разом. Мои цели лежат на одной прямой, и я успел вовремя остановиться, чтобы увидеть эту прямую! Поэтому…       Я отошёл к небольшому шкафчику, где за резными дверками Джейн держала бутылки с вином и огневиски, разномастные бокалы и даже сливочное пиво! Достав оттуда четыре хрустальных «тюльпана», я вернулся к своим почти-что подельникам, разлил пахнущую яблоками жгучую амброзию и с удовольствием выпил за самый скандальный союз Британии последнего десятилетия, куда там Мэри-Молли, Артуру и Рабастану. А потом продолжил, дождавшись, когда бокалы будут стоять на столе и у них не будет шанса упасть и разбиться. -       Поэтому позови сюда мистера Грэя, дорогая. Я согласен. -       Засранец, – с нежностью прошептала Джейн, прижимая ладони к сердцу. Сегодня у меня были все шансы убить её своими выходками. Галахад даже бровью не повёл. -       Я всего лишь иду в выбранном мною направлении. Как хорошо, что на этой линии одновременно находятся смерть Тома Реддла, жизни Джона, Авроры и Гарри, моя свобода и моя же выгода! -       Действительно, это большая удача… – Джейн залпом допила кальвадос окинула меня восторженным взглядом заблестевших глаз, после чего открепила от собственных волос драгоценную заколку с голубыми камнями и вдела её в скромный пучок Авроры. – Пусть у вас помолвка, а не свадьба, и в белом заявился этот испорченный мальчишка, а не ты, дорогая, но пусть хоть одна традиция будет соблюдена! Я скоро приду.       Грэй явился так быстро, будто всё это время сидел на крыше и следил за нами через каминную трубу. Он меланхолично перебирал чётки, слушал меня, кивал и производил впечатление высеченной из гранита статуи. А затем с недовольством проговорил: -       Умеешь же ты исполнять желания так, что хочется пожалеть о том, что они желались! Значит, ты согласен надеть серую мантию… -       Не явно, конечно. Никто не поймёт, если я вдруг исчезну из поля зрения общественности, да и зачем я вам нужен без своих книг, популярности, знаний и фотосессий? Кстати, давненько их у меня не было. Аврора, как на счёт совместной? -       После Третьего Тура и в Ирландии, – с каким-то потаённым злорадством заявила она.        Мы разместились с ней в одном кресле – она на сидении, я на подлокотнике, безостановочно болтая ногами. Я держал свою леди за руку и ощущал, как нагрелось от тепла её тела кольцо. Моя бедная, нищая звезда теперь была богата, как Малфой! Ну, хорошо, как Нотт. Грэй тоже заметил кольцо, оценил и из-за этого пропустил пару позвонков на чётках. -       А взамен, Гилдерой, ты хочешь, чтобы я форсировал события, умудрился убедить наших противников перенести всё с двадцать первого мая на двадцатое, то есть у нас станет на день меньше на подготовку… -       Рыцари примчатся по первому свистку, парни Руфуса тоже. Украсть меня – не так уж сложно, проблема в том, где будет находиться Джон! Вы же знаете, что большая часть плана строится на использовании «Амулета Тесея». Он может быть лишь у Джона и у Гарри, и если мальчик сам передаст мне свою часть, то у кого будет принадлежащая Джону половина? У Руфуса? -       Нет. У него же. А вот свою часть юный Поттер должен был отдать Сириусу Блэку. -       Вы одурели, – припечатал я. – Реддлу точно понадобится кровь Гарри и он возьмёт её. Кровь Блэка в Гонте? Да проще сразу всей Британией совершить массовое самоубийство по примеру колдунов из Монсегюра! -       Согласен, но Руфус отказался принимать во внимание столь тонкие материи, как право крови и важность Певереллов для магической общины, хотя и знает о них. Я не смог объяснить. -        А обратиться ко мне вы тоже не могли? -       Это было условие Руфуса – я не стану привлекать тебя, и он простит Джейн. -       Но ведь Август Руквуд... -       Этот вопрос закрыт. Крауча убил он. А вот кое-чья другая гибель всё ещё интересует Руфуса. По официальной версии, которая останется в архивах, твоя мать совершила самоубийство, забрав с собой нескольких преследовавших её Пожирателей. Прости, но иного выхода не было. Заикнись кто об убийстве, и пришлось бы начинать официальное следствие задним числом и вешать на кого-то её смерть, а Руфус был против внесения фальсификации в следственные документы. Так что… – Грэй нервно дёрнул рукой и снова начал перебирать позвонки рунеспура. Аврора вздрогнула, ещё крепче сжала мою руку, а потом глубоко вздохнула и расслабилась. Она поняла. Не всё, конечно, но многое, и мне было любопытно – не станет ли теперь жечь её руку кольцо с александритами? Забавно, Грэй не боялся откровенничать перед ней, и даже выдавал служебные тайны... -       Я понимаю, мистер Грэй. Но мы не можем позволить Руфусу провернуть всё так, как ему нужно, – твёрдо заявил я. -       Не можем. Ты предлагаешь дать гиппогрифам шенкелей и опередить моего дорогого коллегу, но могут возникнуть трудности с аврором Долишем. -       Где он и что с ним? Учтите, наш лев уже намекнул на то, что выгонит меня с островов, а уходить я люблю громко и под звуки фанфар. -       Знаю! И, признаться, у меня болят колени от той позы, в которую поместил меня Руфус, действуя исключительно во благо Британии. И в твоё. -       Я знаю. Так где Джон? -       Внедрён в среду заговорщиков, планирующих похищение Генри Поттера. Вместе с бывшим курсантом Тонкс, для достоверности, якобы сбежавшей из Аврората. -       Кого изображает Джон? Ни за что не поверю, что он там под своим обликом! -       Он изображает подпавшего под Империо тупого цепного пса, которым управляет племянница Темнейшего лорда, сумевшая сбежать из-под ареста и взять его под контроль. Не стоит усложнять то, что должно быть просто. -       Да как вы посмели согласиться на подобное?! – Аврора вспыхнула быстрее меня. – Джона могут убить, он – враг для всех, кто участвует в этом вашем заговоре. А если и не убьют, то его могут покалечить, унизить, уничтожить морально! У вас что, совсем нет разума и души, раз вы отправили Джона к врагам? Альбус, их чистейший предводитель, был готов унижать и пытать, а вы… Ублюдки, вот кто вы! -       Да, леди. Мы такие, – кивнул Грэй. -       И Джон явно отправился на это задание не по своей воле. Я так понимаю, мистер Скримджер уговорил его на это, шантажируя жизнью Гилдероя? -       Молчание – золото. Руфус предложил достаточно этого золота, чтобы Джон согласился сыграть свою главную в жизни роль. Он никудышный актёр, совсем не умеет врать, не то, что мистер Поттер! Сириус сообщил мне о том представлении, что устроил мальчик ради встречи с мисс Пиппин и своим крёстным. После этого я был уверен в том, что ты скоро проявишь себя, Гилдерой. Твоя школа! – Грэй двусмысленно хихикнул, а потом посерьёзнел. – Ты хочешь сделать то, что нужно нам всем, но по-своему. Я согласен, тут наши пути совпадают. Ты желаешь принять серую мантию в качестве «оплаты», и я опять же рад этому. Потому что твой разум настолько интересен, что я буду удовлетворён даже еженедельными беседами с тобой в качестве твоей службы. Ты очень хорошо стимулируешь мозговые процессы, благодаря тебе импотенция разума мне грозит не скоро! Ты надеешься таким образом укрыться от гнева Руфуса? -       Нет. Я приму его, как и подобает любому добропорядочному гражданину Британии, – заявил я. И я сказал чистую правду! -       Надеешься на заступничество своей Наставницы? -       Она не станет влезать в это дело. Воспитанием детей она не занимается, только обучением. -       Поттер? -       Это я должен защищать мальчика, а не наоборот. -       Сириус? -       Я не принял его покровительство, если вы об этом. И моя леди – тоже. Я не стану прятаться за женской спиной. Разве что… нет, тогда тоже нет. -       И при всём при этом ты даже не похож на жертву! Ты не выкупаешь своей головой чужую, ты просто меняешь правила игры, как настоящий английский джентльмен! О, ты – прекрасная змея, Гилдерой, и я уже говорил тебе это! Прекрасная и умная. Нет, без Джона Долиша твоё сияние угаснет, твоя звезда померкнет, я не могу это допустить! Играем так, как хочешь ты. Все декорации подготовлены, актёры выучили роль и можно занимать места для любования представлением! Страсть, предательство и ложь! Трагедия в духе нашего великого Барда, не так ли? Ты ведь любишь страсть и драму, Гилдерой? -       Страсть? – я усмехнулся. – Если бы у весов нашей жизни не было чаши разума в противовес чаше чувственности, то наша кровь и низменность нашей природы приводили бы нас к самым извращенным опытам. Но мы обладаем разумом, чтобы охлаждать наши неистовые порывы, наши плотские влечения и наши разнузданные страсти. -       Не ожидал от тебя такого ответа. -       Я не тот, каким кажусь. -       Я вижу, понимаю, принимаю и… условия обсудим после, потому что глупо обсуждать что-то с тем, кто ходит со смертью в руках. Двадцатого мая тебе придётся обнять её при всех и на кладбище, Гилдерой. Всё будет так, как ты хочешь. Оборотное зелье я пришлю в четверг вечером, как и ту мордредову смесь, что ты запросил. А до этого мне придётся как следует поработать, чтобы подправить течение событий. -       Я могу узнать – как? -       С помощью мозгов, – Грэй покачал головой. – Чужие мозги в пустой голове – лучший способ контроля. Лорд Блэк разрешил, ему не нужны предатели. А мне надо выгуливать питомцев, им тесно в аквариуме. До встречи, Гилдерой. И примите мои поздравления, леди Синистер. Ваш жених – лучший охотник Британии, но именно вы смогли поймать самую хитрую, опасную и изворотливую тварь островов! -       Мне кажется, я стала частью твоего коварного плана. Ты ведь не просто так решился на такой шаг, как помолвка? – задумчиво протянула моя муза, когда Грэй ушёл. В этот раз, ради исключения, через дверь. -       Я – параноик, Аврора, и ничуть этого не скрываю. Я регулярно обновляю завещание и думаю о том, чтобы не оставить после себя невыполненных обещаний и долгов. Раньше мне следовало думать только о Джоне, как о моём единственном друге, сейчас же я не имею права легкомысленно порхнуть навстречу «приключениям», не завершив самые важные дела. Я давно это планировал, правда, пришлось отказаться от цветочных лепестков, невидимой музыки и северного сияния… -       Планировал! – она резко поднесла руку к глазам. – Этот металл… Это же та самая прядь волос, которую ты у меня попросил? -       Да. И ещё немного моего золота, – я демонстративно перекинул свои волосы на плечо. Как они сияли, как сияли! – Мне показалось это романтичным. Джон научил меня вечной трансфигурации, а работать с камнями я умею и сам. Хотя, должен признать, дерево – куда более удобный материал! Пришлось немного форсировать события, но это того стоит. -       Я думала, ты не захочешь больше иметь со мной дел из-за поступка моей матери, из-за заказанного Рите интервью, а ты взял и… -       Чтобы раз и навсегда закрыть эту тему с родителями и семьями, скажу следующее: Меня не волнует, не интересует и, соответственно, не раздражает твоя мать. Если, конечно, она вновь не попытается испортить мне репутацию, а тебе настроение. Отношения внутри семьи – слишком сложный и малопонятный для меня вопрос, чтобы я мог что-то решать и как-то судить. Известные мне семьи, где в отношениях родителей и детей есть хоть какая-то гармония, я по пальцам одной руки пересчитать могу, и при этом в половине из них родители уже мертвы! Меня заботит только то, что касается меня лично. Моя собственная семья далека от идеала из викторианских назидательных историй. Бэт ты видела и слышала, а от Элизы я советую тебе держаться подальше. Если средняя сестра меня терпит, то старшая – откровенно ненавидит и с удовольствием перенесёт эту ненависть на тебя! Частично её отношение ко мне оправдано, частично – нет, но это не помешает ей как минимум макнуть тебя в дерьмо. Как минимум! -       А отец? – осторожно спросила Аврора. -       С ним я тебя точно знакомить не буду. Он мне не мешал, и я даже какое-то время надеялся добиться признания с его стороны. Не в вопросе моих заслуг, а в плане моего существования, но… Нет. К тому же, я слишком похож на свою мать, а Колин до сих пор влюблён в неё, несмотря ни на что. Он искал встречи со мной и согласился на интервью лишь чтобы вызвать у меня хоть какую-то реакцию и узнать что-то об участи Шарлотты. Те, кого можно назвать моей семьёй – это Джон, это Гарри и это Джейн. Есть ещё Корделия, как невеста Джона и близкий для Гарри человек. С ними ты уже знакома, их ты знаешь, и я не вижу причин увеличивать количество «родни». С Наставницей, конечно, познакомлю, но она – человек иного плана. -       Ты когда-нибудь расскажешь мне про свою мать? – осторожно спросила Аврора. -       Когда напьюсь до потери стыда и паранойи, а это со мной не случалось уже лет восемь. Сегодня не случится так точно, и вообще у меня были иные планы на тебя и наш совместный побег за пределы школы. -       И как же ты планировал продолжить этот день? – Аврора отвела в сторону руку и принялась любоваться игрой света в камнях. Судя по всему, ей очень нравилось её кольцо. – Сейчас только два часа дня, ты прекрасен, я в новом платье… -       Мы отправимся куда угодно, моя леди, только в Букингемский дворец не сможем попасть, магам туда нет хода! К твоим услугам всё, от парков и глухих лесов, до самых лучших ресторанов, сокровищниц картинных галерей и моей спальни. -       Мне нравится маршрут. Лес, еда и ты! – призналась она, закусывая губу и опуская взгляд. -       Тогда вперёд, моя дорогая невеста. -       Я буду вечной невестой, Гилдерой, и это меня полностью устраивает. Приличия соблюдены, а всё остальное несущественно! – уверенно произнесла Аврора и я заметил, как в её глазах мелькнул жестокий, отчаянный огонёк. У нас не было иного выхода, я и так придумал лучшее, что только было возможно. И это значило, что мой путь, на котором лежат все мои цели, свободен и открыт. Оставалось только уговорить Гарри поделиться «Амулетом Тесея» и прядью волос.              Мы побывали в Гринвиче и посетили музей астрономических и навигационных инструментов. Аврора могла прочитать лекцию по каждому экспонату музея и водила меня за руку от одной астрономической штуки до другой. Она знала про них всё, что только можно было найти в книгах и журналах, но никогда не видела вживую. Телескоп Ласселла, с помощью которого были открыты спутники Нептуна и Сатурна, самый большой в Британии телескоп-рефрактор, призматические астролабы, астрономические маятниковые часы, и прочее, прочее, прочее… Мы смотрелись ужасно эклектично в своих магических старомодных нарядах в маггловском музее, но, благодаря магии, на это никто не обращал внимания. Просто молодой мужчина в белом костюме и дама в чём-то лиловом. Прыгающая и задыхающаяся от восторга дама. Она даже несколько раз по нулевому меридиану пробежала, звонко стуча каблучками туфель по каменным плитам.       Мы побывали в Чешире и пообедали в маленьком полупустом ресторане на окраине Холтона, откуда открывался прекрасный вид на полуразрушенный одноимённый замок – бывшую собственность Генриха Болингброка. А потом я переместил нас в пустой дом, и он ненадолго, всего-то часа на три, наполнился жизнью, дыханием и теплом.       Когда мы вернулись в школу, то нас с порога взяла в плен Вирсавия. Ей было плевать на то, что мы странно выглядим, а у Авроры задумчиво-растерянный вид; госпожу рунолога волновал факультатив, его темы и проблема нашей общей работы над одной задачей, да ещё перед студентами со всех факультетов и курсов. А ведь ещё и гости наверняка придут, куда ж без этой континентальной сборной! Она затащила нас в пустой Большой зал, где уже были свалены книги, свитки и записи самой Вирсавии, и мы часа два обсуждали с ней проблематику смыслового видоизменения скандинавских рун в условиях английской магической традиции. Лишь только когда профессиональный аппетит мисс Бэбблин был удовлетворён, она очнулась и задала сакраментальный вопрос: -       Почему вы так одеты? Гилдерой, ты – в белом, без единого вышитого цветочка и галуна, это более чем странно! – Аврора молча протянула ей левую руку и показала кольцо. Вирсавия долго смотрела на него и соображала. – Но почему в белом Гилдерой?! -       Потому что мне он больше идёт! Ты знаешь, как долго я ждал случая, чтобы «выгулять» этот костюм? А сапоги?! Я боялся, что уже никогда не найду повода, чтоб их надеть. -       Уверена, что ты решился на этот шаг только для того, чтобы покрасоваться! -       Не без этого… -       Вы подали объявление в газеты? – всполошилась она и я поспешил успокоить бедняжку. Не такой уж я и мерзавец! -       Конечно, я отправил объявление, только не в «Пророк». -       А куда?! В «Ведьмополитен»? В «Магический еженедельник»? -       В «Придиру». -       Ты уверен, что никто не сочтёт это шуткой? У издания мистера Лавгуда более чем своеобразная репутация! -       Такая же, как у меня. А что до шуток… Объявление есть, а вот его интерпретация даст нам немного времени до июля. Не стоит отбирать внимание у главного виновника торжества этого года – Турнира Трёх Тупиц. Мне этого не простят ни Министр, ни Малфой. Школе должна вернуться часть средств от продаж «Пророка», а самая любопытная часть нашей общины, разочаровавшись во мне, может отказаться покупать выпуски, где будет упомянуто моё имя. -        И ты не боишься за свою репутацию дамского угодника и главного сердцееда всей Магической Британии? – напрямую и немного грубовато спросила Вирсавия. Её дружеская забота была такой бестактной! Не по отношению ко мне – к Авроре. -       Думаешь, это плохо скажется на читательском интересе? Действительно, Натан что-то давно не радовал меня новостями о продажах… Благодарю, что напомнила, надо слегка подогреть внимание к моей персоне! Деньги сами себя не сделают! -       Я говорю не про деньги, а про то, что ты – абсолютный символ лихого героя-любовника из дамских романов и часть твоего успеха, это тиражирование этого образа во всех возможных изданиях. -       Вирсавия, прекрати. Ты преувеличиваешь – «Вестник зельевара» и «Трансфигурация сегодня» колдографии Гилдероя не печатают, – Аврора решила встрять в не самый приятный для неё разговор. -       Ты опять его защищаешь! О, Моргана! Твоя тяга к страдальцам неискоренима. Теперь вместо Героя с Разбитым Сердцем у тебя есть Несправедливо Обиженный Герой! Прости, Гилдерой, но о твоём конфликте с Главным Аврором известно всем, хотя мне и непонятны его причины. -       Я слишком прекрасен, и это сложно пережить. Умён, удачлив, талантлив… Одного этого хватит, чтобы не испытывать ко мне любви, но меня волнует лишь то, кого и что люблю я! -       Эгоист. -       А когда я это отрицал?! Ну нет, это уже перестаёт быть забавным. Я понимаю – беспокоиться об Авроре, но продолжать навешивать на меня ярлыки каких-то типичных героев, это уже верх хамства. Я – не типичный, я – не шаблонный! Я – лучший и не собираюсь это скрывать! -       А потом ты тоже наиграешься и отменишь помолвку, о Лучший и Умнейший?       Кажется, Вирсавия переживала о будущем Авроры больше, чем сама леди Синистер. Ещё и Северуса умудрилась косвенно приплести, припомнив о том, как тот передумал. -       Я не меняю своих решений и не забираю обещания обратно, госпожа рунолог, поэтому я так редко их даю. -       Ты только пишешь о них в книгах. Как будет называться следующая? «Шотландская шлюха»?! О, ты... Кар?! – Вирсавия схватилась за горло и издала обиженный птичий звук. -       Я отменю чары подмены голоса если ты успокоишься, – безо всякой обиды или, упаси Мордред, злости, проговорил я. Аврора расслабила плечи и отвела взгляд. Мне не надо было смотреть ей в глаза, чтобы понять её сомнения – кого хватать, кого останавливать, кому затыкать рот, если и подруга, и новоявленный жених оба правы и оба же имеют право на подобный разговор. Всегда не любил подобные клишированные моменты, я их и в своих книгах старался избегать! – И пожалуйста, Вирсавия, подготовь побольше материала по влиянию законов Денло на традицию компоновки ставов в Области Пяти бургов, а я возьму на себя юго-восток Средней Англии. Не особо люблю Бэкингемшир, но уж что поделать… Ну как, ты готова вновь стать человеком, а не крикливой вороной на сухом дереве?       Она гневно сверкнула линзами очков, но, подумав, кивнула. Я отменил чары и Вирсавия, какое-то время сердито дыша и явно продолжая справляться с гневом, всё же произнесла: -       Извините. Я должна была вас поздравить, а не набрасываться с подозрениями и обвинениями. Это было… невежливо с моей стороны! – и она, отвернувшись, начала собирать книги и свитки дрожащими руками. Мы с Авророй одновременно стали ей помогать и Вирсавия замерла. -       Пожалуй, эту стопку книг я тебе не доверю и всё-таки помогу донести до комнаты. Ты же не оставишь её здесь, на растерзание любопытным студентам? – спросил я, разглядывая раритетное издание семнадцатого века. С иллюстрациями! -       Почему… -       Потому что это – стол воронов. Они с ума от счастья сойдут, добравшись до твоих рунических манускриптов! Зачем нам обезумевший птичник? Декану это не понравится! -       Почему ты… не злишься? -       Потому что это настолько бесполезная херня, что я не хочу тратить на неё ни одной секунды своей жизни. Выпьешь с нами кальвадоса? -       Не шампанского? -       Это было бы слишком банально! – ответила вместо меня Аврора и она была абсолютно права! Подружки-колдуньи разберутся сами в уместности проявления радикальных дружеских чувств, и я к этим дамским делам имею лишь опосредованное касательство. Аврора же не вмешивается в мои нежные отношения с Северусом, позволяя мне развлекаться в меру моих представлений о приличиях! С какой стати я стану что-то выговаривать её подружке, которая действительно беспокоится о моей музе и наверняка всё это время была поверенной её сердца? О, я был не настолько глуп, чтобы влезать в чужую дружбу. Я хотел сохранить свою...