Клинок и перо

      Я всё-таки повесил объявление и в понедельник утром все студенты могли ознакомиться с образчиком моей каллиграфии, извещающем о факультативной лекции по рунам, которая должна была состояться в этот четверг. В течение дня объявление крали шесть раз, а когда мы с Деканом совместными усилиями смогли намертво закрепить его, умыкнули всю доску объявлений. Баннаху пришлось искать запасную, а по школе до самого отбоя стоял вой тех, кто лишился своих собственных объявлений. В клуб по игре в гоблинские камни или в жабий хор по-прежнему шли наборы участников, а студенты продолжали терять по школе всякую дорогую сердцу мелочь, о чём спешили известить всех обитателей замка. Ну, что поделать! Автографы я раздавал с удовольствием, но уже давно подписал всё, что было можно подсунуть в качестве хоть сколько-нибудь приличного предлога для получения моего знака внимания. Собственные книги, журналы с моим изображением, чужие книги, мои колдографии, вырезки из газет, учебники ЗОТИ… У девчонок закончились поводы, они начали воровать объявления и мне оставалось лишь гадать – рвали ли они их на части, деля между собой, или отдавали целиком выбранной жребием счастливице. Меня это немного пугало – доску, раскуроченную, с вырезанным куском дерева, Баннах всё-таки нашёл и был впечатлён как упорством студенток, так и их находчивостью. Ни одного следа не оставили, умнички! Их сообразительность, пусть и применённая не лучшим образом, грела мне сердце и наполняла его радостью. Кстати, о сердце – мой трофей, погребённый в серебре и соли, сменил-таки владельца и я смог через Джейн передать его Грэю. Было бы обидно похерить всё из-за нехватки одного-единственного зелья!       А во вторник журнал «Придира» неожиданно порадовал подписчиков экстра-выпуском, в котором Фил Лавгуд собрал все байки и сплетни, связанные с Турниром, чтобы подогреть интерес публики к этому событию, которое должно было завершиться через месяц. Сколько же натурального бреда, весьма похожего на правду, он собрал в одном выпуске! Студенты с восторгом обсуждали выдумки гибкого разума Ксенофилиуса Лавгуда и даже выдавали свои, и я заметил, что Луна их старательно записывает. Выяснилось, что оганизаторы Турнира на самом деле проводят запрещённый ритуал  с человеческими жертвоприношениями, и главным в этой вакханалии является милый мистер Фадж, который таким образом ворожит себе второй срок. Шармбатон и Дурмстранг помогают ему исключительно по причине ненависти к Британии и, как следствие, в желании покарать всех островных магов таким замечательным Министром. Фил прошёлся по всем – по Энгельгардту, который приехал на острова, чтобы сманить к себе всех наших вервольфов, чтоб они охраняли Великого Князя от взбунтовавшихся ромвекских загрызней; по мадам Максим, желавшей заключить тайный договор с ирландскими сидхе и поэтому почти не появлявшейся на публике, так как она днями и ночами колесила по Эйр, и вообще на самом деле была замаскированным груагахом; по Люциусу, который, пользуясь своим положением директора Хогвартса, пытался найти в шотландских холмах особый подвид рыжего пухлого заглота, чтобы продать его в магический зоосад и получить дивиденды с билетов за просмотр.       Я внимательно читал выдумки Фила, косился на Луну и всё больше и больше понимал, что либо мой бывший однокурсник – гений политических интриг без чувства самосохранения, либо он просто любит до безумия свою дочь и готов печатать всё, что она ему расскажет в виде сказок, страшилок и сплетен. Почти в каждой новости крылось зерно истины, и я мог его откопать. Мне было до зуда в зубах любопытно, что же скрывалось в тех статьях, которые я не смог раскусить. Кони-оборотни французов, которые без ячменного виски превращаются в мурлокомлей, контрабанда ядовитых ракушек-прилипал, которые прицепились к днищу каракки дурмстранговцев ещё в Швейцарии и теперь ползут из Шотландии в Уэльс, чтобы там свергнуть вождя двуракушечных улиток и занять их экологическую нишу… У Швейцарии не было выхода к морю, а ничего особо ценного в их озёрах не водилось, но… Почему же Каркаров так побледнел, когда один из студентов в красной форме пересказал ему эту заметку? Луна видела больше, чем могла понять, она делилась своими историями с папой, а тот печатал их, рисовал к ним иллюстрации и тем самым вещал секретную правду на всю Британию. Не всегда не везде, обычно часть статей принадлежала перу подписчиков, но в этот раз все «выдумки ошалевшего от грибного отвара фантазёра», как выразился Северус, принадлежали перу самого владельца «Придиры». Наверное, Снейпа очень задела игра под названием «Найди упырью травку», где читателям следовало на весьма комичном рисунке, изображавшем этого самого упыря в чёрном балахоне и с корзинкой в руках, отыскать все волшебные растения и распределить по категориям съедобное-несъедобное. Приз – полугодовая подписка на журнал. В обед я обнаружил, что Снейп всё ещё корпит над рисунком и мучается над дилеммой – отнести чихотник и листья трепетливого кустика к категории «съедобное», так как они были ингредиентами зелий, или всё же к несъедобному, потому что в чистом виде их никто не употреблял. Детская загадка захватила профессиональный разум Снейпа и не собиралась отпускать.       А ещё в «Придире» была опубликована заметка о редчайшем астрологическом явлении, которое наблюдалось в прошедшее воскресенье над Нортгемптонширом. «В мае, наплевав на все законы английской природы, при ясном свете солнца, в графстве свершился предварительный союз золотой звезды и Aurora Borealis, выглядящей весьма зловеще в этот день. Однако в восторг пришли все, от баронессы до сквиба, и я могу с радостью объявить о помолвке золотого сердца нашей галактики с зловещим сиянием. Уверен, что такие любители диковинок из Хогвартса, как Гилдерой Локхарт и Аврора Синистра счастливы и пусть счастье их длится вечно. Желающие оспорить данное утверждение могут сообщить об этом в установленный трёхдневный срок». Я внимательно следил за студентами и коллегами – за исключением подружек Авроры и тяжко вздыхающей Септимы никто – вообще никто! – не обратил внимания на эту заметку. Даже Снейп! Мой Чёрный Принц оказался так невнимателен и наивен… Он горел лишь желанием поймать Фила на ошибке в определении трав и растений. А вот Сивилла настолько впечатлилась, что я минуты две слышал её полузадушенные хрипы, потом она попыталась упасть в обморок прямо за обеденным столом, а после, чего с ней раньше не случалось, навестила библиотеку и душу вынула из Ариса Мактавиша, требуя от него все имеющиеся книги по геммологии, в том числе из Запретной Секции. Кажется, она распознала камни… Вирсавия косилась на меня, как на сумасшедшего, Аврора явно ожидала какой-нибудь подлости от наиболее радикально настроенных коллег вроде той же Маккошки или мадам Помфри, но… Как я и сказал, если новость не заявлена прямо, то всем плевать. Хотя нет – Гарри, который с удовольствием читал «Придиру», понял-таки смысл объявления и теперь периодически косился на меня одновременно возмущённым и счастливым взглядом. Ну как же, я ему ничего не рассказал… Ничего, я был готов рассказать ему всё! В том числе и о том, что наверетенил Скримджер, и как я собирался с этим бороться. Главным было правильно выбрать время!       Маленький рыцарь не стал долго таить на меня обиду, а отыгрался тем, что приволок Авроре ещё один устрашающих размеров веник, на этот раз состоящий из золотых и лиловых астр, а меня заставил съесть печенье. Сладкое. Карамельное. Только Мордред знает, как я страдал, наслаждаясь запретным плодом… Гарри хихикал, слушал мои объяснения относительно спешной помолвки, и сиял от восторга. Его радость омрачал лишь тот факт, что Джон так и не объявился, но он упрямо гнал от себя страшные мысли и пытался впихнуть в мену ещё кусочек сладости. Я сопротивлялся и держал оборону, как мог. Я даже ромвекские конфеты, в которых были спрятаны александриты, не попробовал...       Среда не принесла ни тревог, ни волнений, ни событий. Это был настолько спокойный учебный день, что я даже обиделся на Тома Реддла за то, что его существование мешает мне беспечно исполнять контракт по преподаванию в Хогвартсе! Разве что очередной поклонник Руфуса порадовал опубликованной в газете одой нашему упёртому ослу, ради исключения – явно сочинённой самостоятельно, а не переделанной из чужого творения. Рифма слегка хромала, ритм сбивался, да и трёхстопный ямб был не самым лучшим выбором для выражения восторженных гражданских чувств, но всё это нивелировалось общим настроем и той искренней патетикой, какая всегда была присуща результатам старательной графомании патриотично настроенных англичан! Я очень надеялся на то, что при прочтении этого шедевра у Руфуса начал дёргаться хотя бы один глаз!       А вот четверг выдался насыщенным – рано с утра школу посетила небольшая делегация из Министерства, дабы ввести новые коррективы в близящийся Третий Тур, а заодно проверить нашего ссыльного комментатора. Вместо Джона, который обычно всегда сопровождал Министра, как наиболее опытный и доверенный аврор, рядом с Фаджем находились обычные служаки в алых мантиях, и я не без злорадства и удовольствия узнал в одном из них Кингсли Бруствера. Ну всё, вопрос передачи Дамблдору деталей побега можно было считать решёным! А после окончания занятий в Большой зал набились почти все студенты школы вместе с гостями, и мы с Вирсавией вплоть до ужина выдавали студентам «страшные» тайны рунологии. Гарри сидел в первом ряду и строчил с такой скоростью, что его рыжая заноза не всегда успевала подсовывать ему новые чистые свитки. Маркус, как ни странно, тоже пришёл, и внимательно слушал о том, что могло ему помочь во время Третьего Тура. Он плохо разбирался в рунах, ему даже факультатив у Кеттлберна давался с трудом, но парень старался и явно был нацелен если не на победу, то на серьёзную борьбу так точно! Крам и Делакур тоже явились, но они, как мне показалось, не проявляли особого интереса. То ли подсказку Блэка смогла расшифровать только Пенелопа, то ли они и так были уверены в своих силах и знаниях и хотели лишь удостовериться в том, что мы с Вирсавией не станем раскрывать никаких секретов своему студенту. Это было весело, местами даже забавно, а те студенты, которые не изучали рунологию и историю магии, узнали наконец о том, что в Британии существовала Область Датского права, и что до сих пор в землях, ранее входивших в эту область, бытовали собственные юридические традиции. О том, что именно вторжение датчан и принесло нам искусство рунологии, которые мы адаптировали под себя, знали тоже не все, и теперь просвещались, нервно косились на соседей из-за пролива и пытались осознать глубину урона, нанесённого английской гордости и самостоятельности. Поздновато они спохватились, веков так на девять запоздали...       Тем же вечером, когда я был уже готов начать нервничать из-за того, что новоявленный работодатель мог не воспринять всерьёз моё предложение и отменить общее дело, ко мне пришли гости – Грэй, Блэк и Уайт, то есть Малфой. -       Как я рад нашей встрече, господа! – я расплылся в алчной ухмылке. – Не хватает только кого-то рыжего, но Руфус будет тут лишним, а Вальтеоф сам не согласится на участие! -       Почему? – машинально спросил Сириус, по-хозяйски располагаясь на моём диване. -       Потому что я вспомню про обещанный килт и заставлю держать слово. -       Ты его и так держишь, Гилдерой, – процедил Малфой. – Я прекрасно помню твои заверения в ненависти к Пожирателям и их предводителю, и теперь меня ставят в известность о том, что ты решил идти в своих убеждениях до конца. За месяц до конца учебного года! Во время Турнира! А кто будет дорабатывать, если ты сдохнешь? -       Я не сдохну и даже не умру, и тем более не погибну героически, в ореоле славы и под гром аплодисментов. Что тебя привело ко мне, Люциус? -       Негодование от того, что вы собираетесь сунуться в пасть к… я даже не могу придумать сравнение! И что я об этом узнал двадцать минут назад, – как ни странно, сиятельный лорд действительно был раздражён этим фактом! -       А ты что, хотел принять участие? – удивился я. -       Я мог бы… -       Люциус, тебя там и близко быть не должно. Попадись ты на глаза Реддлу, и он начнёт тебя свежевать заживо, и это в лучшем случае. Если уж рассуждать о нашей с тобой ценности, то ты для Хогвартса более важен, чем я. Люччи, розовую папку! -       С вензелями или без? – напуганная визитом столь важных господ, фэйри опасливо высунулась из-за кресла. -       С цветами! -       О, эту… – домовушка быстренько доставила мне нужное и я передал Люциусу результат своих кропотливых трудов. -       Держи. Это план проведения торжественного закрытия Турнира вместе с церемонией награждения, плюс письмо для Наставницы, если я не смогу её встретить. Там же лежат гарантийные письма от поставщиков декораций, фейерверка, сувениров, и некоторых продуктов для праздничного стола. Не волнуйся, всё легально. Список разрешённых к исполнению композиций для «Ведуний» прилагается. Я люблю песни с «особым» смыслом, но хит про «Одноглазого Василиска» лучше не исполнять в школе. Дети-то будут в восторге, а вот остальная публика из числа чопорных пуритан – точно нет. -       Ты же только что сказал, что не собираешься умирать? – процедил Малфой, не торопясь взять папку. -       Возможно, мне придётся «исчезнуть»… -       Руфус Скримджер, – напомнил ему Грэй и Люциус соизволил скривить губы. – Мне с трудом удалось незаметно «извлечь» лорда Блэка из его лондонского дома. Мой коллега передумал относительно полноценного участия Темнейшего лорда в нашей благой авантюре. -       Мы в дерьме! – торжественно провозгласил Сириус. – Скримджер собирается провести операцию силами исключительно своего отряда. Гилдерой, ты должен оценить подобный самоубийственный героизм! То ли Руфус одурел, то его покусал какой-нибудь благородный единорог, и твоя великая платоническая любовь вздумала сдохнуть лично, но не допустить того, чтобы пострадало будущее Британии в моём лице. Меня он собирается вывести на сцену в самом конце театра абсурда, и что-то мне подсказывает, что конец этот будет весьма драматичным. -       Он так и сказал? -       Да! Посмотрел на Регулуса, пообщался с ним и заявил, что не имеет права в случае моей смерти оставлять нашу Родину на искалеченного и полубезумного мальчишку, поэтому разгребать всё дерьмо после смерти Волдеморта придётся именно мне. Дескать, постойте в сторонке лорд Блэк, а мы расчистим вам дорогу к трону. Мы – это старый аврор и восемь его ребят, половину которых он сманил у Грэя, один – вервольф, а ещё один и вовсе неизвестно в каком положении и состоянии, ибо даже я знаю, что Джон решил уйти со службы. Если бы речь шла только о том, чтобы избавиться от горстки заговорщиков, то Руфус был бы прав! Но он, кажется, так и не понял, с кем, а точнее – с чем имеет дело. -       И ты согласился с его решением? -       А он меня не спрашивал! Он просто приставил к дому охрану, навесил контролирующие чары на камин, а аппарировать из-под защитного купола даже я не могу! -       Неужели нет потайных ходов? -       Есть, как бы иначе я тут оказался? – Сириус презрительно скривился. – Но, чтобы куда-то бежать, надо знать – куда и к кому! Теперь я знаю и поэтому мы втроём находимся именно здесь, в твоём блистательном обществе, и развлекаемся беседой! -       То есть, мы в третий раз всё будем переигрывать и это меньше, чем за сутки до начала маскарада? – уточнил я, ощущая, как внутри волной поднимается охотничий азарт, а рука так и хочет лечь на рукоять баселарда, но – вот беда! – верный клинок лежал в спальне. -       Да! – рявкнул Малфой, смутился и добавил: – Шагу за пределы школы не ступлю, но я должен знать, что вы затеваете, чтобы остановить тех, кто попытается проявить бездумную самодеятельность! А такие личности найдутся, один Северус чего стоит! -       Ты о чём? -       Он поставил мне ультиматум, – вместо него пояснил Сириус. – Мой дорогой кузен принимает предложение об усыновлении, а я решаю вопрос с защитой твоей задницы от произвола Скримджера.Как он на меня шипел, как шипел… -       Это было впечатляюще, – подтвердил Малфой. -       Но излишне, – я не знал, злиться мне или восхищаться тем, что Северус наконец-то «очнулся» и начал думать хоть о ком-то, кроме своего израненного эго. – Вопрос уже решён, можешь так и сказать Северусу. Он действительно решён. А вот другие вопросы всё ещё нет… Мистер Грэй, оборотное зелье? -       Принёс, и не только для тебя. По две порции на пять часов действия для каждого из актёров. Иначе мы просто не сможем вовремя свести в одном месте лорда Блэка и Тома Рэддла. -       Пять часов? – Люциус не выдержал охватившего его любопытства. -       Мы усовершенствовали зелье по сравнению с предыдущей версией. Не дёргайте бровью, мистер Малфой. Вы ведь в курсе существования улучшенного оборотного зелья, Август Руквуд давно вам обо всём рассказал и поделился ещё некоторыми секретами Отдела Тайн… Он поведал мне о своей болтливости, как и о её причинах. Так что… – Грэй наклонил голову, будто смотрел на Малфоя исподлобья, оценивая и прикидывая варианты дальнейшего сосуществования. – Вы – директор Хогвартса. Не забывайте об этом и не играйте, занимая чью-то сторону. Продолжим! Особый заказ тоже готов. Одна порция, Гилдерой. Только одна, но её можно дробить, хотя при этом и уменьшится время действия. -       Нам… мне хватит, – я протянул руку и Грэй вложил в неё фиал с прозрачным, чуть искрящимся содержимым. Сердце вендиго нашло своё применение. Ах, как жаль было его тратить, но Мордред просто так удачу не дарует, поэтому чудеса надлежало творить собственными руками. -       А теперь… -       А теперь мы пригласим главное действующее лицо, потому что если мы не предупредим его, то нас будут ждать большие проблемы! -       Ах, да, – Малфой вновь развернулся к окну и недовольным тоном провозгласил: – Мистер Поттер! Тринадцатилетний мальчишка, без которого мы не справимся! -       И не только он, – буркнул Сириус, явно припомнив ночь Бельтайна. – Ставлю двадцать галлеонов, что он явится не один. -       Поддерживаю и поднимаю до сорока, – тут же заявил я. Малфой явно не разделял наш пессимизм. -       Ты настолько не уверен в своём крестнике, Сириус? Думаешь, что почти закончивший третий курс юноша не сможет справиться с простейшим заданием без своего брата? -       Я уверен в Генри целиком и полностью. Поэтому поднимаю до шестидесяти. -       Сто, – подвёл я итог и Малфой, подумав, не только поддержал нашу ставку, но и удвоил её. Он верил в логику и рассудочность, но где они, и где безрассудная шотландская отвага? Я подал знак Люччи, которая всё это время пряталась под столом, сменив дислокацию, фэйри понятливо мотнула головой и исчезла. Через минуту она появилась в моей гостиной, держа за руки Гарри и рыжую, абсолютно бесстыжую Фэй Данбар. Люциус выглядел как низзл, у которого из миски украли кусок говяжьей вырезки! -       Добрый вечер, графиня, – одновременно произнесли мы с Сириусом с одинаковой ласковой интонацией. Девчонка набычилась, но даже не подумала принять виноватый вид. Кажется, её нисколько не обеспокоило присутствие столь серьёзных магов в моей гостиной. -       У нас нет времени на нотации и уговоры, – Грэй резко обернулся к ней. – Вы, юная леди, дадите мне сейчас клятву на крови о том, что будете молчать о происходящем, держать его в тайне и исполнять все приказы Гилдероя Локхарта. -       Все? – еле слышно процедила она. -       Все! – жёстко припечатал Грэй таким голосом, что даже у меня не возникло мысли с ним спорить. Когда с магическими методами стратегической контрацепции было покончено, Грэй уже более дружелюбным голосом заявил: – Сядьте на диван и не мешайте. -       Две сотни, – процедил Люциус, сердито косясь на девчонку. – Две сотни! -       Переживёшь, – отмахнулся я. – Гарри, мне нужны твои волосы, твои очки и твоя волшебная палочка. -       А одежда? – ни капли не удивившись, уточнил тот. -       Она у меня уже есть. Не думаешь же ты, что раздобыть школьную униформу с отличительными знаками факультета Гриффиндор так сложно? Ах, да, графиня, ваши волосы мне тоже будут нужны. -       Не… – вспыхнула было она, но покосилась на Грэя, сцепила зубы и медленно кивнула. Умница! -       Сейчас мы с лордом Блэком уединимся ненадолго в спальне, а когда выйдем, вы оцените результаты наших трудов. Прошу отнестись к этому серьёзно и со всей ответственностью. Мистер Грэй, если я начну говорить про будущее Британии это выйдет чересчур пафосно, не так ли? -       Ограничимся нашим личным будущим, – кивнул тот, а затем переключил своё внимание на детей. – Сейчас одиннадцать часов вечера. Судя по всему, вы двое опять полуночничали в гостиной, прячась под мантией-невидимкой, и ваши однокурсники уверены, что вы спите. Пять часов, итого три на сон… Вам хватит. Вот бодрящее зелье и пейте его, пейте до дна. Молча!       Модифицированное оборотное зелье ничем не походило на комковатую бурду, которая обычно выходила из котла зельеваров средней руки, и скорее напоминало зелёный чай с запахом водорослей. После того, как я бросил в свой флакон волос Гарри, зелье приобрело отчётливый аромат карамели. По заявлению Сириуса, от локона графини зелье стало пахнуть вереском и камнем. Да уж, мисс Данбар была куда более жёсткой и неуступчивой личностью, чем наш книгочей! А ещё – подозрительной. Как бы нас не обвинили во всех известных преступлениях против нравственности и морали после того, как Сириус посмел принять её облик. Но что нам оставалось делать, если девчонка сама нарвалась на неприятности, а Блэка надо было экстренно включать в ход нашего представления? Руфус нам весь план попортил! -       Никогда не думал, что буду заниматься чем-то подобным в твоей компании! – проворчал Блэк, выпутываясь из ставших ему слишком просторными брюк. -       Ты имеешь в виду совместное оголение или переодевание в женскую униформу? -       Ха, а как, по-твоему, я порой к некоторым говнюкам подкрадывался? Собака, знаешь ли, не в каждую дырку пролезет, а вот маленькая заплаканная девочка… – он гнусно усмехнулся и довольно-таки ловко и умело натянул на себя юбку. -       А я знал, знал, что нет чудовища ужасней, чем маленькая девочка. Вот идёшь ты по лесу… Дай очки! Так вот, идёшь ты по лесу, ночью, а тебе навстречу тварь клыкастая выползает. Она даже мимо проползти может, вдруг она сытая, ленивая, и сама сражаться не хочет… А вот маленькая девочка в ночном лесу – это верный признак беды, такие просто так к злым дядькам не выходят! Тут или на поражение надо бить, или самому бежать! -       С такой политикой безопасности я не удивлён тому, что ты выжил за все годы бытия охотником. Стой! Ты зачем бант завязал? – Сириус подошёл ко мне и, скривив чужое лицо, перевязал галстук на манер Гарри, путаясь тонкими девичьими пальчиками в красно-жёлтой ленте. – Привычка, да? -       Я семь лет за право носить бант вместо галстука воевал. Не утерпел немножко! – признался я, а потом, посмотрев на Сириуса Блэка, принявшего облик тринадцатилетней девчонки, протянул ему руку. – Графиня? -       Мистер Поттер, – с нарочитым высокомерием ответил тот и величаво подал мне ручку, выражая своё согласие на выход к публике. Когда мы вернулись в гостиную, Фэй вспыхнула, возмущённо начала хватать ртом воздух, а Гарри зашёлся таким счастливым гоготом, что я с удовольствием присоединился к нему. -       Стоп! – Люциус тут же остановил меня. – На тон выше, голову наклоняешь влево, а не вправо. Не отзеркаливай, Гилдерой. Теперь ты – Сириус, мисс Данбар, когда злится, щурит глаза и поджимает губы. Пыхтит по-другому, громче и более поверхностно. Повторяйте! -       Вы что, пытаетесь казаться мной и Генри? – до Фэй наконец дошёл смысл маскарада. -       Конечно! Надо было бы раньше приступить к репетициям, но ваше участие, графиня, опять не подразумевалось, это форс-мажор и вынужденные обстоятельства. Первоначально только я один должен был примерить чужую шкуру, но из-за вас и одного очень упрямого джентльмена, явно заразившегося от вашего папеньки шотландским толстолобием, нам пришлось ломать все ранее выстроенные планы. Так что у нас есть только пять часов на то, чтобы научиться двигаться, смеяться и злиться в вашей манере, чтобы завтра никто не заподозрил в нас с Сириусом подделки, – я поправил очки и тут же получил лёгонький удар трости по запястью. -       Мистер Поттер поправляет их левой рукой, не зеркаль, Гилдерой, сказал же. -       Вы и на уроки вместо нас ходить будете? – обомлела Фэй. -       Ни в коем случае – на то, чтобы научиться писать вашими почерками, у нас нет времени! Да и смысла нет всё усложнять. Так что завтра, после четвёртого урока, вы придёте сюда, отдадите нам свои сумки и останетесь сидеть под защитой моих покоев до того момента, пока я сам, лично, не открою дверь и не выпущу вас. Люччи позаботится о том, чтобы вы не скучали, но сообщать кому-то о подмене я запрещаю в любом виде! -       Зачем это нужно?! -       Потому что Альбус Дамблдор будет завтра похищать Генри Поттера, мисс Данбар, – снисходительным тоном пояснил ей Малфой. -       Вы в этом уверены? Почему папа об этом ничего не знает?! Не лучше ли предотвратить похищение, чем подсовывать нашему бывшему директору ненастоящего Генри? – девчонка, несмотря на некоторую растерянность, вновь начала сердиться. Гарри только виновато развёл руками, словно извинялся за её недальновидность. -       Потому что Альбус должен похитить Генри и скрыться с территории Хогвартса благодаря своим подельникам. Вы не представляете, мисс Данбар, каких трудов стоило передать Дамблдору якобы достоверный план операции со всеми необходимыми подробностями, чтобы он знал, как ему следует действовать. Разумеется, действия эти продуманы нами, и нами же контролируются, а теперь соизвольте показать лорду Блэку, как вы бегаете. Здесь достаточно места для краткой пробежки и демонстрации движений. -       А если бы я не пришла вместе с Генри? -       О, это бы упростило наш план и избавило его от ненужных деталей. Действительно, было бы проще не втягивать вас в дела взрослых магов, просто запереть здесь и заменить во время этой мистерии Гилдероем, но раз уж вы сами пришли, то и будете нести ответственность за свой выбор. К тому же есть обстоятельства, по которым лорд Блэк не может принять облик преподавателя ЗОТИ, как и Гилдерой не может остаться самим собой при ставшем Генри Поттером лорде Блэке. -       Эти обстоятельства называются грёбаной Авадой Кедаврой, – заявил я, копирую манеру Гарри изъясняться через ругань, – которой меня точно наградят хренекторовы подсосы, как только увидят. Вот же пидоры грёбаные, так и норовят поднагадить и все наши планы похерить! -       Ещё больше обиды в тоне, Гилдерой. Мистер Поттер становится младше года на три, когда ругается на несправедливость. Повторяем! И перестань манерно взмахивать руками! Ты – мальчишка-подросток, а не самоуверенная в себе звезда Британии. Сириус! -       А? -       Прекрати. Улыбка Темнейшего лорда на лице юной девушки станет моим новым ночным кошмаром! -       Гилдерой, а ты был прав! Люциуса до такой оторопи сам Волдеморт довести не мог, а маленькая девочка… – Блэк, наплевав на менторство Малфоя, рассмеялся самым что ни на есть Блэковским смехом, от чего бедный потомок норманнов побледнел ещё сильнее, а Фэй засопела в самой обиженной тональности. Гарри же просто ржал!       Два злодея третировали нас всю ночь, а дети, как могли, помогали нам перенять их манеры, привычки, движения и жесты. Я знал, как Гарри хмурится, когда не понимает материал, но я должен был суметь нахмуриться так же! Я сотни раз видел, как он поправляет очки, закусывает перо, как он ходит, берёт кубок с водой или чашку с чаем, но я уже давно не был порывистым угловатым подростком, выпадающим из реальности из-за набросившихся на него мыслей о прочитанной книге. Приходилось вспоминать, перестраиваться, ломать себя… Сириусу было хуже! К счастью, мисс Данбар почти всё время вела себя как образцовая аристократка, и даже когда вытворяла свои неразумные поступки и проявляла фамильный характер, всегда держала спину прямо, плечи развёрнутыми, а нос – задранным к небу. -       А почему вы просто не взяли с Фэй клятву о молчании, и не попытались заменить её Маркусом? Было бы проще и так же достоверно! – спросил Гарри под утро. -       Потому что Маркус – совершеннолетний молодой маг, его не будут брать в плен. Его убьют, – кратко ответил Грэй и мальчик тут же сник, а Фэй зябко передёрнула плечами. Они уже уходили – время, отпущенное на подготовку вышло, действие зелий должно было прекратиться через двадцать минут и возможность отрепетировать лицедейство почти исчерпала себя. -       Не забудьте – сразу после четвертого урока вы придёте сюда! Ясно? -       Ясно, – Фэй далёким от дружелюбия взглядом смерила сначала меня, потом Сириуса. – А почему тут нет аврора Долиша? Как он может бросить Генри в такой момент? -       Кто сказал, что он меня бросил?! – тут же вспыхнул Гарри. – Не смей так о нём говорить, как о каком-то предателе! -       Но его здесь нет. -       Хочешь, чтобы Джон изображал тебя? Или Рой, если Джон занял бы моё место? -       Я вообще этого не хочу, чтобы кто-то… изображал, смотрел на меня и трогал! Это отвратительно, это извращение какое-то, и… – девчонка выпалила вполне предсказуемую претензию и, покраснев, отвернулась. -       Однажды мне пришлось изображать Лили, когда надо было прикрыть её во время тайной встречи с общим знакомым. И она не считала это каким-то извращением, мисс Данбар. Наоборот – сочувствовала мне из-за необходимости влезть в корсет и надеть туфли на каблуках! – Сириус настолько вжился в роль, что даже ехидная усмешка у него получилась абсолютно данбаровской. – А теперь попрошу вас удалиться. Кажется, волосы у меня начали уже чернеть… Кстати, Гилдерой, а ты продумал тот момент, что мы будем делать, когда действие зелья закончится, и одежда начнёт трещать по швам? Мне-то хорошо, я в юбке, а вот ты… -       Сириус! – окоротил его Малфой. – Не при детях. Всё, повеселились и хватит! Ты остаёшься здесь, мы – уходим. И в следующий раз я хочу встретиться с вами исключительно для того, чтобы обсудить экзамены. Тебя, Сириус, это тоже касается! – И, зажав подмышкой розовую папку, лорд степенно удалился. Люччи утащила детей, а Грэй… -       Клинки, Гилдерой. Я знаю, что их у тебя два. Отдай их сейчас, пока есть возможность. И не забудь найти способ протащить с собой свои кольца и серьгу. Последнюю – особенно! Да, я знаю о ней, не пытайся скрыть своё недовольство. Твой разум слишком ценен, чтобы к нему могли прикоснуться наши враги. Альбус не станет рыть слишком глубоко, но Том с лёгкостью не оставит от твоего разума даже развалин, когда поймёт, что вместо Генри Поттера перед ним находится совершенно иной маг. Тем более – ты.       Скрепя сердце, я отдал Грэю и гладиус, и баселард. Мне показалось, что я остался голым. -       И прошу, Гилдерой, не забудь – это не Джон Долиш находится под управлением чужой воли, а Нимфадора Тонкс. Не спутай причину и следствие. Аврор Долиш контролирует ситуацию, а когда рядом с девицей окажется лорд Блэк, то даже о минимальном шансе срыва можно будет забыть. -       Вы так уверены в ней... -       Не в ней, – встрял Темнейший. – В мозгах, куда более разумных, чем те, что были у моей племянницы от рождения. Не беспокойся, Гилдерой. Нимфадора действительно больше не представляет опасности. Наоборот – она теперь одна сплошная польза. Ты собирался использовать Кингсли Бруствера в качестве передатчика нужных сведений и тайных знаний, но Нимфадора справилась с этим гораздо лучше. К ней, как к моей родственнице, будет больше веры. Кто, как не Блэк, сможет раскрыть несколько семейных тёмных секретов, которые, вот беда, на самом деле имеют отношение лишь к Отделу Тайн, а не к... Ау!        Его тело начало стремительно увеличиваться в размерах, как и моё, мы не успели вовремя избавиться от одежды и… -       Мордредовы заколдованные тряпки! – взвыл Сириус. – Пояс юбки мне чуть живот не разрезал! Они же раньше не были такими крепкими! -       Люциус настоял на улучшении качества одежды студентов. И да, надо продумать момент с обратным преображением – что-то мне не хочется ещё раз ощутить себя колбасой в верёвочных перетяжках, – процедил я, стряхивая с ноги остатки школьных брюк. Как хорошо, что удалось добыть два комплекта школьной формы! Было бы не очень приятно воровать одежду у учеников…       Я был спокоен и весел. Я вёл уроки, болтал с коллегами, не забыл об обязательной «тайной» встрече с Авророй, чтобы успокоить её и убедить в том, что всё под контролем и ей не надо переживать. Она не пыталась дать мне высокоморальных наставлений, пожелать удачи, или сказать банальное: «Будь осторожен» или «Вернись живым». Моя звезда сказала самое важное: -       Я буду желать и знать, что всё пройдёт и закончится так, как вы хотите! – пообещала она. – Я не буду совершать никаких глупостей и лезть куда бы то ни было. -       Кроме одного исключения. Если к тебе явится Люччи и скажет, что мастер велел прятать сокровища, ты возьмёшь её за лапку и отправишься с ней без вопросов и возражений. И не важно, где она придёт к тебе – во время обеда в Большом зале или когда ты будешь принимать ванну. -       У меня нет ванной, только душ, – криво усмехнулась Аврора. -       Напомни мне доказать тебе, что огромная золотая лохань – это очень удобная и завлекательная вещь, – пробормотал я. Она ожидаемо покраснела и больше мы не обсуждали с ней грядущий магический катаклизм.       Я провёл уроки, справился с толпой воронов, жаждущих получить ответы на вопросы, возникшие во время факультатива, выдержал очередной этап борьбы со Снейпом, решившим вновь отказаться от мяса и пообещал взять его с собой на охоту, где заставлю сначала догнать какого-нибудь кабана, потом распотрошить его, а затем зажарить на костре и сожрать. Про оленей я благоразумно умолчал.       За обедом мне пришло письмо из Министерства и я минут шесть возмущался мерзкой чиновничьей привычкой расстраивать планы честных магов. Люциус, окинув меня усталым взглядом, «отпустил» на свидание с налоговым инспектором, которому с чего-то вдруг захотелось придраться к  моему честному имени и, таким образом, объяснение тому, почему я не явлюсь на помощь похищаемому Гарри, было дано всем, имеющим уши. А потом уроки закончились и мне пришла пора становиться Гарри Поттером. Я демонстративно покинул территорию Хогвартса, вернулся через тайные ходы, не попавшись никому на глаза, и застал в своей гостиной не только Темнейшего, но и мандражируюших детей. Сириус за то время, что я вёл уроки, успел отоспаться на моём диване, прочитать все мои журналы, распотрошить запасы кофе и довести до икоты Люччи привычкой «закуривать» нервы. Лучше б он их зажирал! Где Блэк этого только нахватался и почему Азкабан не выбил из него эту дурь? -       Ты охерел? – возмутился я. – Мало того, что вещи мне провонял, так теперь ещё у нас графиня будет крепким табаком ароматизировать. Шотландцы, конечно, суровые люди, но не настолько же! -       Успокойся, меня даже маменька не могла поймать на курении, – отмахнулся он, враз уничтожая всю сигаретную вонь. Я обнюхал свои волосы, одежду, даже диван – действительно, не пахло! – Лучше давай сюда свои цацки. Тебя точно будут обыскивать, а вот меня – нет. В Британии полно дураков, но ещё не родился тот идиот, который осмелится лапать дочь Вальтеофа Данбара!       Без колец, серьги и клинка я почувствовал себя не просто голым, но и бескожим. Без волшебных палочек – ещё и беззубым! Гарри со вздохом передал мне свою любимицу из кедра и пера грифона, всерьёз прощаясь с ней. Скорее всего, свою палочку он больше не увидит… -       Рой, а Маркус ведь испугается за меня, может, предупредить его? -       Наш тролль совсем не умеет врать, отыграть беспокойство он не сможет! А вот сюда примчаться способен несмотря на то, что я якобы покинул школу… Так, Люччи – всех впускать, никого не выпускать, буйных связывать и складывать в угол! Сириус, чтоб тебя, убери руки от бутылки с вином. Ты – девочка! На, съешь конфету. Жри, я сказал, лордство ты бесстыжее…       Мы закончили последние приготовления, ещё раз поиграли в детей для проверки, и отправились навстречу с Альбусом Дамблдором. Я старательно вышагивал, как юный оленёнок, Сириус успешно изображал чуть высокомерную и по-взрослому самоуверенную девицу. Мы без проблем спустились по лестницам, попутно перебрасываясь парой слов с другими студентами. Сириус по большей части молчал, так как он совсем не знал учеников школы, и мне приходилось отбрехиваться за двоих, благо что я не раз слышал, как и к кому обращается Гарри. -       Ой, ты опять рисовать отправляешься? – Гермиона Грэйнджер не смогла пройти мимо столь злостного нарушения всех советов по подготовке к экзаменам. Осталось десять дней, а я, негодяй, решил отдохнуть на свежем воздухе и порисовать с натуры. – Генри, у тебя трансфигурация хромает на обе ноги, про зелья и вовсе молчу! Ты должен больше уделять внимания учёбе, а не развлечениям. -       Я не развлекаюсь, а работаю на собственное будущее! – надулся я, прижимая к себе маленький складной мольберт и папку с бумагой. – Нафиг мне трансфигурация, если я буду художником? -       А если тебе понадобится трансфигурировать кисти? А как же состав красок? Их же зельевары производят! А пропитка холста, чтобы на нём могли закрепиться обработанные магией составы? Нет, ты не прав! Я уже читала про то, как работают художники в волшебном мире, и должна сказать тебе следующее… -       Гермиона, – позвал её Гойл. – Нас Рон с Драко ждут. -        Извини, ещё минуточку! Генри! Когда ты вернёшься, я расскажу тебе всё, что узнала, чтобы ты успел исправить своё неправильное отношение к почти что профильным предметам, – назидательно пригрозила она. -       Оно у меня правильное, а нелюбовь к трансфигурации – семейная! Маркус, вон, тоже с ней хромает из-за Маккошки! -       Но не сам по себе, а потому что она ему оценки занижает! Или ты решил, что… -       Гермиона! -       Всё, до вечера, я тебе выписки по требованиям к подмастерьям сделаю, – ещё страшнее пригрозила она и весело запрыгала вслед за Гойлом. -       Маленький взрывопотом, – еле слышно буркнул Сириус. – А в чём-то она права! -       Скажи это Снейпу и Маккошке! – огрызнулся я и до выхода мы дошли без проблем. Так как Гарри уже дважды был замечен за попытками нарисовать Волка с натуры, никто не обратил внимание на то, что он пришёл в третий раз, даже сам Хранитель Хогвартса. Даже охранники Дамблдора. И даже, вроде бы, сам рыжий мудень! -       У меня столько вопросов и я понял, что далеко не на все получил ответы, – пробормотал Сириус, когда мы разместились на траве и я установил мольберт. -       Получила! Ты – девочка, и не вздумай провалить конспирацию. И дай мне краски, ты сейчас их растеряешь все, – буркнул я. Сириус закатил глаза и отдал мне коробку с баночками, которую пытался вскрыть с другой стороны. Гарри и Фэй по-прежнему сохраняли некоторую напряжённость в отношениях и на наше демонстративное переругивание никто не обратил внимание. -       Интересно, а что будет делать Волк, если кто-то нападёт на студентов? – Сириус задал логичный, но несвоевременный вопрос. – Как бы он не вмешался и не попортил нам все планы! -       Не забивай голову лишними мыслями, Волк не станет встревать в наши щенячьи игрища. Ему не только кровные Данбары могут приказывать, есть ещё кое-кто, кого он будет слушаться. Мастер Защиты! И прекрати трепаться о ерунде, вон, к нам Оливер идёт!       Пришлось потратить ещё двадцать минут времени на то, чтоб договориться с Вудом о встрече на стадионе, так как из-за отработок части команды расписание опять сместилось, а оставлять Гарри на стадионе одного, без своего присмотра или контроля Вуда, Флинт отказывался. Наконец, квиддичный маньяк ушёл удовлетворённым и слегка мандражирующим перед финальным матчем, назначенным на двадцать четвёртое мая. Он так хотел заполучить кубок… -       Это что за урод? – Сириус глянул на моё творение и ужаснулся. – Ты кого рисуешь?! -       Результат скотской любви курицы и реликтового животного. Вон, видишь, от кареты Шармбатона опять Делакур тащится? Она постоянно вокруг Волка вьётся, даже чарами своими воздействовать пытается. Я просто зарисовал их возможное детище… Кстати, а хорошая идея!       Я уткнулся взглядом в грунтованный картон и начал думать о том, что Волк должен прогнать настырную пернатую дуру. Я тянулся к замку, напрягал нашу связь, пытался достучаться до Хранителя, и, наконец, мне это удалось. Волк поднялся, потянулся всем своим огромным телом, и, не спеша, направился к Делакур. Та расцвела от самодовольства. Мы же с Сириусом, изобразив волнение и даже страх, бросились прямо к сторожам Альбуса. Это выглядело более чем достоверно – ни Гарри, ни Фэй авроров не боялись. -       Я не могу его отозвать! – абсолютно искренне выпалил Сириус, тыча пальчиком в Волка, застывшего возле Делакур. – Он меня не слушается! Волк сейчас эту курицу сожрёт, а меня папа… – на глазах у милой рыжекудрой крохи выступили слёзы. -       Он же подавится, а потом у школы проблемы будут! Помогите, ну пожалуйста, – так же нервно заныл я. -       Мы не можем покинуть пост. Обратитесь к рыцарям. -       Дык они только детям помогают, а эту заразу в прошлый раз даже в кустах валяться оставили! – с отчаянием взвыл я, потому что мне было нужно, чтоб хотя бы один сторож отошёл. Хоть на шаг. – Ну… ну давайте сделаем вид, что Делакурша типа охранника нашего хренектора сманивает, остановите её и жахните чем-то по башке, никто не удивится! -       Ой, Волк её нюхает! Сейчас точно сожрёт, она же чужая! – пискнула Фэй. Альбус должен был слышать всё, что происходило снаружи. Он не мог упустить такой момент! – Помогите, ну пожалуйста!       Охранникам Дамблдора было насрать на Делакур, на Волка, они исполняли свой долг и без приказа Руфуса не тронулись бы с места. Это был самый слабый момент нашего наспех переделанного плана и мне только и осталось, что рискнуть всем. Я подался вперёд, вплотную, так, чтоб меня слышал только закованный в броню аврор. -       Уйдите от дома, вы не должны пострадать. Останетесь, и тогда этой осенью я в два раза подниму цены на согревающие амулеты, будете соплями стены в Аврорате вымазывать!        Коллега Джона бросил на меня короткий, пронзительный взгляд, на миг позволив себе скинуть личину безразличия, а затем сухим голосом произнёс, обращаясь к напарнику: -       Давай хотя бы эту вейлу в сторону отбросим, а то шеф на разборки прискачет и опять мигренью будет мучиться. -       Двадцать секунд, – подумав, заявил невыразимец и оба сторожа сошли со своих постов. Раз, два, три, четы… Дверь бесшумно открылась и стоящий за нею Альбус живо втянул меня внутрь коттеджа, приманив коротким жестом. Без палочки! Как же быстро эта сука успела окрепнуть?! Сириус тут же бросился следом, чтобы не оставить меня в одиночестве и не похерить весь план. Дверь захлопнулась, ловушка сработала, вот только крысами в ней были не мы. -       Палочку, мисс Данбар, – вежливо попросил Альбус и я ощутил, как на моё тонкое детское горло легла ладонь Великого Светлого Мага. – Быстро!       Сириус замер, таращась на Альбуса гневным и одновременно с этим испуганным взором, а затем дрожащей рукой протянул заимствованную у Фэй палочку. - Хорошо, а теперь отдайте мне палочку Гарри, вы ведь знаете, где она, – всё тем же до омерзения вежливым голосом произнёс Дамблдор и Сириус вроде как через силу подчинился. Как только Дамблдор сжал в тонких пальцах волшебную палочку Гарри, к потолку взметнулся сверкающий серебром феникс. Патронус! У этого гада патронусом было волшебное существо, не обычное животное! Это на какую же ступень магического развития он шагнул, тварь рыжая? -       Кингсли, нам пора. Забирайте нас… – проговорил он и феникс, взмахнув крыльями, вылетел сквозь стену. -       Ты охерел?! – сиплым голосом спросил я, старательно давя злость и заменяя её страхом. – Пусти меня, иначе Джон тебя в дерьмо втопчет! -       Я так не думаю, Гарри, – с улыбкой ответил этот гад и коттедж наполнился низким гулом, похожим на бычий рёв. – Это он зовёт тебя. Ты же не оставишь без внимания зов своего друга? -       Ты… ты… -       Амулет, Гарри, – проговорил Альбус и наставил палочку на Фэй. В дверь коттеджа уже ломились авроры, я слышал крики детей, доносящиеся с улицы, а напротив меня аллегорией праведного гнева сверкала глазами поддельная Фэй Данбар. Не мог же Гарри бросить подружку в беде? Я торопливо вытащил из-под форменной рубашки амулет в виде бычьей головы, сжал его, слегка вливая в него свою силу, и Сириус в последний момент успел прыгнуть к нам, чтобы пространственная магия переместила и его тоже. Началось!       Я даже не знал, что у меня настолько большой диапазон чувств и что все они могут расцветиться оттенками ненависти – спокойной, рассудочной, размеренной, как ночное дыхание. Поначалу мне показалось, что мы попали в нашу с Джоном старую хижину – одноэтажный низкий домишко с плоской крышей, обставленный сбитой из мусора мебелью. Даже печка стояла в том же самом углу! Стараясь как можно сильнее округлять глаза и не забыв приоткрыть рот, я оглядел лачугу, в которую нас выдернули из коттеджа Дамблдора, отметил присутствие пяти человек и, вывернувшись из-под руки светлейшего, ринулся к шестому. -       Джон! Джон, он меня украл, забери нас отсюда! Джон, почему ты не арестовал их всех? Почему ты молчишь, Джон?! – я цеплялся за алую униформа своего друга, тряс его и поражался тому, что Гарри до сих пор такого маленького роста. Я привык смотреть на Джона, как на равного, а тут, будучи тринадцатилетним щуплым мальчишкой, я оказался намного ниже его и даже до подмышки ему не доставал. Джон таращился в стенку пустым «служебным» взглядом, сжимая в руке содранный с шеи амулет, и не двигался. Я верещал и бил его кулаками, пытаясь привести в чувство, Сириус старательно оттаскивал меня от замершего истуканом «цепного пса», и мы какое-то время старательно наводили обязательную паникёрскую суету, а потом кто-то рявкнул, и нас с взвизгнувшим Блэком отнесло в сторону и прижало к стене. Темнокожий мужчина в аврорской форме смотрел на нас, как на паршивых, блохастых низзлят. -       Альбус, нахера ты припёр суда Данбарову девку? -       Мисс Данбар сама захотела сопровождать своего друга, а без неё, увы, Гарри не хотел мне помогать. -       Ты украл мою палочку! – завизжал я. – Сначала папину мантию спёр, теперь палочку, которую мне дядя с тётей подарили! Ворюга-пидорюга, вот ты кто! Ещё и… – на меня в три руки наложили Силенцио, но я продолжил гневно сверкать глазами, пыхтеть и пытаться вырваться из магического захвата. Делал всё, что должен был делать Гарри. -       Альбус, у нас будут проблемы из-за девчонки! Вряд ли ты ушёл из Хогвартса незамеченным! Девку хватятся, а Данбар пустит по нашему следу весь свой клан! -       Успокойся, Кингсли. Да, у нас мало времени, но и что с того? Быстрей сработаем, быстрей закончим! – почти беззаботно пожал плечами голубоглазый рыжий упырь и, скинув пиджак на скамью, уселся за стол. К нему подошли трое – незнакомые мне маги примерно моего возраста, двое мужчин и одна женщина. Светловолосый крепыш с нервным взглядом был одет в форменную мантию младшего чиновника Министерства, а вот двое других, похожих между собой, были выряжены в невообразимо эклектичный наряд, в каком отвыкшие от обыденного мира маги иногда выбирались к обычникам. Мордред… выступать за магглов и не знать их! Это было так глупо… Пятой заговорщицей оказалась незнакомая мне девица с ярко-розовыми волосами, одетая в джинсы, нарочито порванный джемпер и военные ботинки. Она смотрела на меня с той же ненавистью, с какой некогда Нарцисса Малфой заявляла о своих чувствах ко всем Поттерам разом. Нимфадора… -       Что, надеешься на то, что Долиш тебя спасёт? – она поднялась со скамьи, подошла ко мне и, схватив за щеку, потянула кожу в сторону. – Обломись, поганец. Долиш будет делать то, что я ему скажу! Всё, что я ему скажу! Он ведь воспользовался вашим драгоценным амулетом по моему приказу, ты разве не заметил? Давай-ка, он попрыгает на одной ножке… Или мне приказать ему выпороть тебя, чтоб ты думал, когда следует открывать свою щенячью пасть? А может, ты хочешь увидеть, как собака жрёт из миски, стоя на четвереньках?       И вот в этот момент весь наш план едва не полетел к Моргаузе под юбку, потому что я натуральным образом сорвался. Чары обездвиживания, которые я сам применял к студентам в экстренных случаях, слетели шелухой, Силенцио испарилось, а Нимфадору Тонкс швырнуло в дальний конец хижины. Девку протащило по столу, она собрала спиной немудрёную посуду, книги, записи и чью-то бутылку с пивом, а в завершение она, как шар в кегельбане, выбила страйк – свалила с ног все четыре «кегли». А я, схватив Джона за руку, попытался сдвинуть его с места, выволочь отсюда и… его ладонь чуть сжалась, короткое ногти слегка царапнули ладошку, подавая сигнал, и только тогда я вспомнил, что это не Джон лишён воли, а племянница Сириуса, и что я едва не похерил весь план. -       Тонкс, твою мать! – взревел Бруствер и рывком оттащил меня от Джона, подняв за шкирку. Мордред, как же хреново быть мелким и слабым! – Говорили же тебе – не провоцируй Поттера! -       Носитесь с этим щенком, как будто он чего-то стоит… – процедила она, поднимаясь с пола и отдавливая при этом Альбусу самые нежные части тела. – Он – Поттер, он… -       Он нужен нам, потому что только Гарри может спасти магов Англии, – Альбус легко поднялся, помог Нимфадоре, и подошёл ко мне. – Гарри, если ты не будешь творить глупости, не станешь вредить моим друзьям, то и твои не пострадают. Нимфадора… -       Тонкс! – тут же выкрикнула та. -       Тонкс глупо пошутила. Никто из нас не станет так жестоко и бессмысленно унижать человека, даже такого, как аврор Долиш.  Ты ведёшь себя хорошо – и к вам относятся хорошо. Начнёшь хулиганить и, не обессудь, но мне придётся принять меры. -       Я тебе лицо обглодаю, – процедил я, вися в воздухе и исходя мелкой дрожью. – Только троньте Джона и Фэй, я вас всех убью. Всех! -       Даже племянницу Сириуса? Ты решишь расстроить своего крёстного? -       А с ней пусть он разбирается, это их дела, Блэковские. А тебя я точно… -       Так мы договорились, Гарри? -       Обидите Фэй и Джона, и я тогда совсем из себя выйду! – с отчаянной храбростью предупредил я, заставляя голос звенеть и срываться. Мутные стёкла в окнах зашлись дребезгом, вторя мне и предупреждая о якобы накатывающей истерике. -       Ничего, я попросил своих друзей запасти вдоволь яблок. Ты ведь на них реагируешь, да, мой мальчик? – Альбус небрежно погладил меня по голове, и только высокое качество «Простоблеска» спасло меня от испорченной укладки! Я предупреждающе щёлкнул зубами. -       Не трогай меня. Ты не мой брат и не мой друг, чтобы распускать руки. -       Действительно, мистер Дамблдор, – со сдержанным волнением произнёс Сириус, – Генри этого очень не любит. -       Мы многое что не любим, мисс Данбар. Но ради высшей цели эту нелюбовь можно отодвинуть в сторону. Вы ведь дочь главы клана, вы должны понимать это, как никто другой. -       Я никогда не забываю о том, кто я. И кто – вы, – Сириус боком, стараясь не делать резких движений, подошёл ко мне, обхватил за плечи и оттянул в сторону, подальше от Дамблдора. Да, маленькая заноза всегда защищала Гарри, как умела. Я рыпнулся было к Джону, но Блэк меня остановил и отвёл ещё дальше, к дальней стенке, воняющей сыростью и лесной плесенью. Туда, откуда мы могли хорошо видеть всех присутствующих в хижине магов.       В отличие от нервного и трепетного Гарри, дочка графа Данбара точно знала, как надо вести себя во время похищения, с кем можно спорить, а с кем этого лучше не делать, и когда следует отступать, и Сириус, тоже учёный этим правилам аристократ, весьма правдоподобно изображал благоразумную девочку. Это со мной рыжая пиявка вела себя, как обиженная принцесса, потому что женским нутром чуяла, что я её не обижу. Максимум – волосы во что-нибудь превращу или неснимаемый бант начарую. -       Вот и хорошо, мисс Данбар. Делайте то, что вам скажут, и уже к утру вы сможете вернуться в школу. -       «Вы» – это мы с Генри, или только я?       Альбус не ответил, только кивнул Кингсли и тот, вынув палочку, начал неспешно проверять нас на предмет наличия артефактов и прочих вредных для заговорщиков вещей. У меня отобрали подвеску с согревающими чарами и английскую булавку, защищающую от поверхностного чтения мыслей. Бруствер, не удовлетворившись магическим обыском, провёл личный досмотр, охлопав меня своими грубыми ручищами и разве что в задницу ко мне не залез, выискивая скрытые артефакты. Разумеется, он ничего не нашёл! С «Фэй» стрясли намного больше, но ничего из моих вещей, которые Сириус прихватил с собой, обнаружить не удалось. Надо думать! Орихалк был интертен, кольцо сидхе тем более не поддавалось обнаружению, это моя однодневная командировка в Азкабан доказала, а кольцо Певереллов требовалось искать иными методами, на которые никто не решился. Щупать дочку графа не осмелился никто, поэтому контрабандные кольца и серьга остались незамеченными. Альбус изредка поглядывал на нас, но мы даже виду не подавали, что чуем его попытки проверить нас легилименцией, хотя у меня почти сразу начали чесаться мозги, кое-как защищённые поверхностными образами.       Дамблдор вернулся к своим друзьям-подельникам, кратко выговорил Тонкс за её выходку, на что девица ответила презрительным фырканьем, и продолжил обсуждать текущие дела. Припомнив всех оставшихся у него сторонников, я определил присутствующих магов как брата и сестру Вэнс, а также Стерджиса Подмора. Значит, где-то ещё оставалась Гестия Джонс. Тёмная лошадка, о ней я ничего не знал кроме того, что, возможно, она была родственницей Гвеног Джонс, капитана «Холихедских гарпий», но мало ли в магической Британии однофамильцев?       Под пристальным взглядом Кингсли Бруствера мы расположились на полу, причём я отдал «даме» свою студенческую мантию, чтобы она подстелила её под себя. Вид снизу был ещё более неудобным, но зато я разглядел скрытый под столом люк, ведущий в подвал. Судя по тому, как он выглядел, его открывали достаточно часто. В мутном окне виднелись незнакомые мне зелёные холмы, под потолком висели пучки трав и грибов, чьи-то заношенные рубашки, связка копчёных сосисок и мумифицированная летучая мышь. Сириус при виде неё старательно изобразил омерзение.       Хижина выглядела обжитой, но в ней вряд ли на постоянной основе жило больше одного-двух человек. Такое столпотворение случилось исключительно из-за побега Альбуса! Это место наверняка было защищённым, но они легко попали сюда одновременно с нами. Здесь же находились и Джон с Тонкс. Или они сюда аппарировали после того, как к Брустверу прилетел патронус? Какая у них была система срочного оповещения друг друга? Я вспомнил часы Джона. Кингсли имел такие же, наверняка на их основе горе-заговорщики создали своё собственное средство связи. Они смогли быстро и без проблем попасть в место, в безопасности которого не сомневаются. Здесь прятался Уизли? И почему они не боятся за раскрытие этой берлоги, если Артур томится в цепких лапах Скримджера? Значит, уверены в том, что сюда никто не придёт. Фиделиус? Да, но только если Артур не был Хранителем Тайны. Тогда почему этот олух выбрался из убежища и отправился гулять, наплевав на все меры предосторожности? Получается, среди заговорщиков был человек, который выводил его наружу и позволял попасть обратно. Не Тонкс – она находилась под наблюдением Аврората и только недавно якобы сбежала, «прихватив» с собой Джона. Не Кингсли, так как он был действующим аврором и регулярно проходил проверку у штатных легилиментов, да и с невыразимцами контактировал. Не Вэнсы и не Подмор. Остаётся либо Гестия Джонс, либо… полоумный Билиус Уизли. Но его здесь не было! Зато имелся подвал. И Неназываемый, которого явно где-то прятали и, судя по тому, что все подозреваемые боролись с последствиями контактирования с тёмной сущностью, раньше он «кочевал» по домам подпевал Светлейшего, а когда за Крауча взялись, осел здесь. Какая красивая командная работа сторонников Света и Тьмы! Интересно, Барти врал всем этим кретинам, или они знали о том, кто он? Я потёр лоб, царапая ногтями шрам. -       Голова разболелась? – заботливо спросил Сириус, стараясь говорить так, чтоб слышал только я. Альбус дёрнулся. Ага... -       Да, шрам колется, – буркнул я. – А зелья в спальне остались! И краски теперь испортятся, я баночку с кармином не закрыл… Знаешь, сколько они стоят? Мне на Йоль такие классные краски подарили, тётя с дядей так расстарались для меня, а из-за этого пидрилы рыжего… -       Пасть закрой, – тут же окоротил меня Бруствер. Ясно, тихие перешёптывания он тоже прекрасно слышал. Я молча показал ему средний палец и, обхватив согнутые колени руками, начал прожигать его злобным взглядом, изредка с тоской косясь на Джона.       Подпевалы Альбуса тем временем вместо плана действий пытались устроить своему предводителю скандал. -       Нас поймают и убьют, всех! Ты притащил сюда Фэй Данбар, Альбус, да и Поттера уже ищут! Кингсли был прав, когда говорил об ищейках графа. -       Значит, не будем рассиживаться, а примемся за дело. -       Но тот способ, который нашла Нимф… Тонкс, он ужасен! -       Это единственное, что мы можем использовать. Ты знаешь другие, Лионель? -       И знать не хочу! – бывший однокурсник Лили выглядел встревожено и зло. – Твой план безумен! Зачем возрождать нашего врага? -       Чтобы он перестал быть врагом. Никто и ничего не сможет сделать с бесплотным духом. Как только он обретёт тело… -        То тут же наваляет всем нам! Мерлина ради, Альбус! Я знаю о том, что творилось возле Хогвартса летом. Хватило чужого тела, чтобы Тёмный Лорд смог противостоять семи магам. Малфой… -       Он не боец. -       А Вальтеоф? А Флитвик? Про Долиша не забывай – его не просто так боятся. Там ещё и Локхарт был, а эта сука тоже слабосилием не страдает. И Блэк… – мадам Вэнс решила поддержать брата. -       Блэк ослаб после Азкабана, Малфой умеет лишь считать галлеоны, а не сражаться, Северус и вовсе забыл всё, чему его раньше учили. Единственными реальными противниками Тома были Вальтеоф и Филиус. Не думай об охотнике и авроре слишком хорошо, Эммелина! -       Они вдвоём смогли одолеть тебя! -       Это случайность и эффект неожиданности. -       Кто сказал, что он не сработает теперь? -       Потому что мы знаем о них и Долиш теперь на нашей стороне, пусть и не по своей воле. Я, конечно, вас всех разочаровал, но не стоит списывать меня со счетов, – в голосе Альбуса мелькнула нотка досады. – У нас есть всё необходимое? -       Да, котёл Стерджис нашёл буквально вчера, так что нам будет где топить младенцев! -       Лионель! -       Слушай, Альбус. Мы на твоей стороне, но ты явно не на нашей. Ты принял предложение Крауча, который стал бы Министром куда более худшим, чем Фадж. Ты решил помочь Тёмному Лорду, чтобы потом его одолеть, но это маловероятный ход развития событий. Ты притаскиваешь сюда Поттера и Данбар, и из-за них могут пострадать наши родственники. В отличие от тебя, нам есть кого терять! Что будет с нашими семьями, когда за нас возьмутся Аврорат и живодёры графа? Ты слышал, что он сделал с теми, кого заподозрил в заражении его сына лихорадкой? -       Но он ничего не сделал с теми, кто обидел его дочь, – Альбус кинул полный сочувствия взгляд на «Фэй». Мы делали вид, что ничего не слышим, а молча дуемся на судьбу. -       А если припрётся Локхарт? Он – Мастер Защиты, Крауч это подтвердил, он ради исполнения контракта… -       Ты запугиваешь сам себя. -       Да ни хера! – вспылил Лионель Вэнс, с громкого шёпота переходя на крик. – Он ещё в двадцать с небольшим лет был способен выполнить сложный контракт даже с переломанными руками и ногами, он живуч, как паразит, и так же опасен. И у него на тебя зуб, Альбус, очень большой! О своей репутации этот говнюк печётся ещё больше, чем о состоянии своего банковского счёта. Он… -       Он всех вас на палочку намотает! – заявил я, так как Гарри точно не смог бы промолчать в подобной ситуации. – Вот узнает обо всём и от вас даже трусов грязных не оставит! Поэтому вы его из школы выманили, да? -       О чём ты, Гарри? – Альбус жестом велел Брустверу отступить, и мулат отпустил воротник моей рубашки, за который уже думал вздёрнуть меня на ноги.  -       О том, что его вызвали срочно в Министерство и он удрал туда сразу после уроков. Вы поэтому меня украсть решили, сволочи! И предатели… Мои папа с мамой погибли, побеждая Смертеморду, а у вас тут его дымной вонью смердит так же, как рядом с мадам Пинс или Квирреллом. Вы его чё, в банку закатали, чтоб не сдриснул, и тухлыми крысами кормите? -       Какой умный мальчик… – Нимфадора подошла ко мне и снова потянула руку к лицу. Сириус попытался оттолкнуть её, но Тонкс наставила на него палочку и «Фэй» замерла. – Говоришь, Локхарт нас всех на палочку намотает и сам явится за тобой, как настоящий герой, да? -       Да! И расколдует Джона! -       Я буду очень рада встретиться с этим ублюдком, – она зло усмехнулась, а потом задрала рукав на правой руке и показала мне тонкий шрам, опоясывающий её предплечье. – Локхарт отрубил мне руку и будет крайне невежливо не вернуть ему этот долг. Как думаешь, утрата какой конечности его расстроит больше – руки или ноги? -       Но ты ж её обратно отрастила, как ящерица, – подумав, вякнул я, Тонкс замахнулась и я тут же сжался, прикрываясь руками. -       Щенок трусливый, – брезгливо процедила она. – Тоже мне – герой и спаситель! -       Тонкс, прекращай! – окоротил её Кингсли. – Альбус велел не трогать мальчишку. Да и много тебе чести воевать с ребёнком? -       Я не обижаю бедного мальчика, я только разговариваю с ним. Надо же знать, ради кого Сириус Блэк продал и предал всю нашу семью! Успокойся, Кингсли… А ты, – она резко повернулась к Джону, всё ещё изображавшему статую, и, срывая злость, велела ему: – Иди на место, псина, – и ткнула пальцем в угол, где на полу валялся какой-то смятый плед. -       Если вы немедленно не отмените приказ, – с прекрасной смесью высокомерия и страха начал Блэк, сверля взглядом свою племянницу, – то успокаивать Генри будете сами! И если мистер Локхарт руку вам отрубил, то Генри – отгрызёт! Не верите – спросите у нашего бывшего директора! -       Стой, Долиш, – через силу процедила Тонкс. Забавно, они действительно знали о том инциденте с укусом! – Сядь у стены и повторяй свой любимый «Устав». Вслух и по памяти! Что?! Долиш же только не дрочит на него! – она тряхнула головой, а затем вдруг частично превратила своё лицо в свинячье рыло: – Бу!       Мы с Сириусом, как правильные дети, тут же завизжали от неожиданности и ужаса. Джон даже не дрогнул, Кингсли закатил глаза, а Нимфадора довольно рассмеялась. -       Я просто играю с детишками, чтоб им не было скучно!       Плевать на мозги из аквариума и контроль со стороны Грэя. Судя по тому, что никто из присутствующих не удивлялся поведению Тонкс, она всегда была такой, а значит, вела себя естественно и ожидаемо. Если Сириус ничего не сделает с этой малолетней последовательницей жизненных принципов Беллатрисы Лестрейндж, то я сам разберусь с девицей. Так, как захочу…       Через полчаса, когда господа заговорщики, старательно пытаясь скрыть свои планы от двух перепуганных детишек и одного подконтрольного аврора, который якобы всё слышал и понимал, но ничего не мог с этим поделать, прелюдия сменилась активными действиями. После сигнального стука в крышку люка, та открылась (при этом стол никто и не подумал отодвинуть в сторону) и оттуда выползли оба источника вони. Именно что оба! Грязный, давное не мывшийся мужчина с длинной неухоженной бородой некогда рыжего цвета, абсолютно безумными глазами, одетый в засаленные обноски, и… нечто. Это нечто сумасшедший прижимал к своей груди, нежно баюкая и ласково мыча. Он растягивал губы в слюнявой, безгранично счастливой улыбке, и моя брезгливая оторопь была абсолютно естественной. Я тихонько взвыл, позволяя себе проникнуться отвратительностью зрелища, и храбро закрыл «даму» своей чахлой грудью. Безумец вместе со своей ношей полз прямо к нам… Остатки посуды, которые вернули на стол после столкновения с Тонкс, задрожали, раздался звон толстых и мутных оконных стёкол, с потолочных балок начали падать травяные веники, и даже мумия летучей мыши, и та не выдержала магического напряжеия. -       Гарри, прекрати! – сурово окоротил меня Альбус. – Будь вежлив, Билиус не сделал ничего, чтобы тебя разозлить!       Но это был не я, после случайного срыва я держал себя в руках, а виной всему был Сириус. Уткнувшись мне в плечо и пряча лицо, Темнейший лорд тихо рычал от бессильного гнева. Билиуса надо было убить! Убить – или содержать в приличных условиях, он ведь маг, а не помойная крыса! Но его просто спрятали, убрали с глаз подальше, стыдясь ненормального родственника, и вот результат! Если недавно, когда полоумный дядюшка напугал Рональда, он ещё мог нормально ходить, то теперь Билиус едва полз, а его тело было поражено долгим влиянием тёмной магии. На него явно никто не собирался тратить дорогие зелья-антидоты. -       Молодец, давай его сюда, – с усталой жалостью проговорил Кингсли и, окутав руки светло-зелёным сиянием забрал у сумасшедшего его сокровище. Тот захныкал, начал заламывать руки, пустил длинную нитку слюны, а потом просто и незатейливо обоссался. Я не знал, смеяться мне или биться головой о стену. В штабе борцов с Великим Злом смердело, как в общественном маггловском туалете, один аврор, по совместительству полукровка-аристократ, держал в руках тёмную тварь, другой аврор, взятый под империо, заунывно бормотал текст Устава, словно кающийся монах, остальные сопротивленцы морщили носы и отворачивались, а Великий Лидер с насмешкой и ожиданием смотрел прямо на меня. И вот это была Светлая сторона противостояния с Волдемортом?! Она была ничуть не чище чем та, на которой стояли ныне покойные Роули, Трэверс и Селвин. -       Ну что, отправляемся! Гестия уже должна была подготовить наш «очаг». -       Мне всё ещё не нравится тот способ, который предложила Тонкс, – процедил Лионель, кутаясь в мантию и словно пытаясь спрятаться за ней от той дряни, что выбралась из подвала. Я не забывал тереть шрам, морщиться и тоскливо думать о том, что не так я представлял себе разгром Ордена Феникса и победу над Неназываемым. Позор какой-то, право слово… Что ж всё так несуразно и жалко? Хуже этого был только вариант с посиделками на кухне, где под чаёк со сконами обсуждали бы планы противника, а рядом крутились бы дети, желающие влиться в стройные ряды героев и внести свою несовершеннолетнюю лепту в борьбу с Великим Врагом!       Вечерние сумерки нагоняли антураж, могильные кресты усиливали ощущение холода и бренности бытия, а установленный на подпорках огромный котёл наводил на мысли о ведьминском шабаше. Собственно говоря, именно ведьмовство эти идиоты и собирались сотворить! Мы с Грэем ещё в приюте успели обсудить, что же лучше подсунуть нашим поборникам Добра и Света, и остановились на самом мерзком рецепте по созданию человеческого тела, который Главный Невыразимец должен был доработать и сделать приемлемым для нас и гибельным для сторонников Дамблдора. Они обязаны были насторожиться, заподозрить неладное, и Лионель Вэнс посмел даже вякнуть что-то против тайного тёмного способа, который поведала им Нимфадора Тонкс, но... Альбус умел убеждать. А Грэй не хуже него умел играть на вероятностях. Нам с Сириусом оставалось лишь наблюдать и ждать финала. Главное, чтоб времени действия оборотного зелья хватило! -       Гестия, у нас всё готово? – бодро спросил Альбус, подходя к сидящей на земле женщине в серо-зелёной мантии, накинутой поверх тонкого свитера и синих вытертых джинс. -        Отвращающие артефакты установлены, антиаппарационный купол можно закрывать, вы все уже прибыли, ещё и с подкреплением! – она усмехнулась, глядя на меня и Сириуса. – Девчонка-то зачем тебе нужна, Альбус? Или ты решил заменить одного Основателя другим? Думаешь, если в Тёмном лорде будет течь кровь не Слизерина, а Хаффлпафф, то он станет более дружелюбным? Хельга – не Помона, пирожка не подаст! -       Мисс Данбар нам нужна исключительно как сдерживающий фактор для Гарри. Видишь ли, мы заключили с ним договор – я не врежу его друзьям, а он не трогает моих. -       Про него самого речи не было, не так ли? – скривилась женщина, тяжело вздохнула и поднялась земли. – Вам придётся подождать, я не знала, когда вы прибудете, и не грела воду для готовки ужина… -       Гестия! -       А я не шучу, Альбус. Для того, что ты затеял, нельзя нагревать воду магией, она должна достичь нужной температуры естественным образом! – огрызнулась та. – Располагайтесь, развлекайтесь, а женщина пока постоит у котла. -       Что тут вообще происходит?! – Сириус крепко держался за мою руку и дрожал от охватившего его азарта. Со стороны это наверняка выглядело проявлением страха. – Кладбище, котёл, ночь?! -       Они ведьмы, – выпалил я, ощущая злорадство и какое-то тёмное, мрачное удовлетворение от такого фееричного падения поборников Света во Тьму. – Самые настоящие ведьмы! Такие, про каких страшные сказки рассказывают. Сначала они сожрут жертвенного младенца, то есть меня, а затем трахаться начнут, у ведьм так принято. Главное, чтоб до нас не дотянулись, педофилы грёбаные.       Бруствер в очередной раз велел мне заткнуться, Вэнсы, знакомые с Лили Эванс во время учёбы в Хогвартсе, одарили меня виноватыми взглядами, но промолчали. Что ж, теперь было ясно, почему они ничего не написали Гарри в ответ на его письма, когда он пытался найти контакт с бывшими приятелями мамы. Знали ведь, что не смогут долго врать мальчику, вот и не стали рисковать, играя в фальшивое дружелюбие.       Нас с Сириусом не связали, не опутали клятвами и обещаниями, даже маячки на лоб не догадались прицепить! Мы с ним сидели на поваленном надгробии, и единственными, кто за нами присматривал, были Тонкс и Бруствер. Вэнсы, Джонс и Подмор, кажется, надеялись, что мы сбежим. Билиуса Уизли, которого тоже зачем-то притащили с собой, они вообще старались не замечать, правда, ночной ветерок мешал это делать, потому что вонь немытого тела и человеческих нечистот было трудно игнорировать. Минут через десять такого сидения в тишине и сумерках, плавно переходящих в темноту, под звук огня, разожжённого под гигантским котлом, к нам подошёл Кингсли. Лицо он при этом имел кривое и малость недовольное. -       Мистер Поттер, – официальным тоном начал он, смотря мимо меня. – С вами хотят поговорить. -       Кто?! -       Он, – проговорил аврор и осторожно откинул край простыни, укрывающий его запелёнатую ношу, и протянул её так, как следовало бы держать шишугу, а не... Сириус честно завизжал, слегка оглушив меня, а я разразился матерной тирадой в духе нашего дикого мальчика. Гарри, когда нервничал, совсем переставал следить за словами.       На меня смотрел игоша. Разумный, мать вашу, игоша! Уродливый, сморщенный, с сизо-синей осклизлой кожей, зубастым ртом и красными глазами, он походил на обычную нечистую тварь, но в ромбовидных зрачках, опоясанных багровой радужкой, виделся разум. Во имя Морганы, они что, позволили Реддлу занять тело ребёнка?! Хотя, чему я удивляюсь... -       Здравствуй, Гарри Поттер, – проскрежетал уродливый младенец и высунул ручку из пелёнок. – Поприветствуешь меня?! -       Что ты, мать твою, такое?! -       Не узнаешь? А ведь я существую в таком виде благодаря тебе! -       Фэй, это не то, что ты думаешь! – тут же ляпнул я. – Это не моё, я ещё маленький!        Уродец неожиданно рассмеялся с хриплым подвизгиванием. -       Конечно, маленький. Тебе ведь ещё нет четырнадцати лет, не так ли? Когда мы встречались в последний раз лицом к лицу, ты и вовсе был мелким сопливым первокурсником и тебя пришли спасать аврор и проклятый охотник… -       Мадам Пинс?! -       Лорд Волдеморт! – попытался взреветь младенчик, но с его голосовыми связками рёв получился неубедительным, а после он и вовсе закашлялся, и начал невнятно ныть, пытаясь прочистить горло. Услышав его вокализы, к нам тут же поспешил подойти Альбус, решивший сменить амплуа с Доброго Дедушки на Милосердную Матушку. -       Том, я же просил тебя не доставлять хлопот Гарри! – с мягким укором произнёс он, а потом забрал у Кингсли уродливого младенца. Защищать себя изолирующими чарами он не стал. – Ты напугал его. -       Да не, не особо, – заявил я. – Я и не такую херню по телеку видел. Было страшнее, когда я из чулана за Фредди Крюгером подсматривал, вот там жесть была, всю ночь кошмары снились. Хорошо, что я хоть во сне не орал, а то тётка опять взгрела бы за то, что Дадличку спать мешаю. -       Гарри, хватит… -       Не перебивай его! – зашипел на Альбуса Том, а потом впился в меня очень внимательным, цепким взглядом. – Ты сказал про тётку. Доротея Флинт смела наказывать тебя? -       Тётя Доротея? Да она самая охрененная тётя в мире, добрая, умная и воспитывает меня, а не лупит половником или веником! Я про тётку Петунью говорил, у которой жил, пока меня мисс Амбридж и Джон у магглов не забрали. Я у Флинтов первый раз на кровати поспал, прикинь – они мне прям сразу свою личную комнату дали… Только страшно поначалу было так высоко спать, я на полу кемарил, на коврике, а то вдруг заругают, что я простынь сбил или на подушки слюней напускал.        Стоящий неподалёку Бруствер удивлённо округлил глаза и с подозрением покосился на Альбуса. Том Реддл слушал мои откровения сощурив глазки и дёргая курносым, странно раздвоенным на манер летучей мыши, носом. -       А больше я тебе ничего не скажу, потому что ты папу с мамой убил и моих друзей порешить пытался, и на меня Империо наложил! -       И ты не хочешь мне отомстить, Гарри? – в младенчике проснулось искреннее любопытство. -       Хочу. Тока тебя в таком виде можно только за ножки взять и башкой о надгробие жахнуть, а это не по-рыцарски. Лучше тебя невыразимцам отдать, чтоб они с тобой разбирались, чё ты с собой натворил и почему глистой дымной по Англии шкеришься, и не помираешь никак! – честно ответил я, думая о пугающих фигурах в серых мантиях, о подземельях Хогвартса, зеркале Еиналеж, Джоне, Тиберие с Доротеей и Кае. Альбус явно считывал поверхностные образы моих мыслей, я должен был не просто вести себя как Гарри, но и думать как он. -       Какой благородный мальчик… -       Я не благородный, я законопослушный, – перебил я Реддла. – Нахеровертил – отвечай, и по закону, а не просто так. Даже Мордред не поймёт, как тебя судить, так пусть Отдел Тайн решает, что ты такое и что с тобой делать. А с мистером Дамблдором Руфус Скримджер разберётся! Он бешеный и мальца пришибленный на мозги, но справедливый и храбрый! И красивый, хоть и старый и полуседой, как снеговик в марте. Он нас сколько раз всех спасал и в Министерстве всех твоих подельников положил, на него даже Волк Хельги рычать не смеет, а ещё… -       Генри, уймись, – Сириус начал дёргать меня за рукав рубашки. Я опомнился. Как бы хорошо Джон не имитировал действие Империуса, но не заржать в этот момент ему явно было очень тяжело. Он ведь всё слышал! -       Уважаешь авроров, Поттер? – младенчик ехидно осклабился. -       Да! Мой папа и крёстный были аврорами, мой лучший друг носит алую мантию. Я их очень люблю, уважаю и знаю, что они скоро сюда придут и надерут всем вам жопы. А вот этого предателя черномазого и вовсе выпорют всем личным составом! – я невежливо ткнул пальцем в Кингсли, а потом демонстративно пару раз ударил ладошкой по сжатому кулаку, наглядно показывая, как именно будут пороть Бруствера. -       Ах ты, поганец! – тут же вспыхнул тот и слегка потемнел от гнева, что с его цветом кожи было непростой задачей, но он справился. -       Мы же договаривались, Гарри. -       А я его не обижал! Я просто высказал свои надежды. Чё, перед смертью понадеяться нельзя уже? -        Ты правда думаешь, что мы убьём вас? – удивился Альбус. Реддл внимательно слушал. -       Ну, уж отпускать нас вы точно не станете! – Сириус посмотрел на него, как на идиота. На лице Фэй это выглядело очень естественно. -       А если мы сотрём вам память? -       Статья два шестого параграфа «Уложения о преступлениях и наказаниях», срок заключения в Азкабане от пяти до восьми лет, плюс штраф в тысячу галлеонов в пользу потерпевшего. Применение Обливиэйта к несовершеннолетнему магу – это очень серьёзное преступление. К дочери высшего аристократа Британии, наследнице клана Данбар и Лотиана, и носителю крови Хельги Хаффлпафф – тем более! – со знанием дела ляпнул я. Кому ж как не мне было говорить об этом, я же рыжей пиявке сам когда-то память и стирал… -       Что, Альбус, не получилось детям мозги запудрить? – довольно осклабился Том. – Нет, память вам стирать не будут. Мисс Данбар может не опасаться за свою жизнь, никто не посмеет тронуть наследницу одного из Основателей сейчас, а после она сама уже не будет иметь ко мне никаких претензий. С тобой же, Поттер, всё куда хуже. Ты – мой, и будешь моим полностью, целиком и без остатка! -       Я – свой собственный. -       Ты ошибаешься, мальчик. Мы связаны с тобой, связаны узами куда более крепкими, чем ты можешь себе представить! -       Это ты про пророчество нашей преподши говоришь? – я почесал шрам. Кажется, ещё немного, и я кожу до мяса сдеру. Но не мог же Гарри не реагировать на Волдеморта! -       Ты знаешь о нём?! -       Знаю. Я его ещё и слушал. В Отдел Тайн, вообще-то, не так уж и сложно попасть, чтобы пророчество о себе послушать. Херобора какая-то мутная, с таким же успехом можно было и на Невилла всё свалить, и на Колина Криви, он вообще-то двадцать девятого июля родился. А мой крёстный считает, что это вообще к нему относится, так что надо было его воровать, а не меня. Только хрена бы лысого Сириус вам дался, у него после Азкабана на ограничение свободы очень своеобразный взгляд появился. Нехороший такой, я бы даже сказал – смертельный, – процедил я, злобно таращась на Альбуса, как и было положено маленькому крестнику Темнейшего Лорда. Дамблдор удручённо покачал головой, а вот Реддл-игоша то ли закашлялся, то ли ехидно засмеялся. -       Он ошибается, Гарри Поттер. Блэк не имеет никакого отношения к нам с тобой. И это очень хорошо, что ты в курсе своей будущей судьбы. Останется только один из нас и это будешь не ты! -       Том, прекрати угрожать Гарри. Я ведь говорил тебе, что не позволю убить ребёнка! -       Надеешься, что это он убьёт меня? Ты сам слышал, как Поттер отказался от этой идеи, а значит, он уже проиграл, потому что закон нужен тем, у кого нет воли! – глаза младенца загорелись фанатичным злым огнём. -       Закон нужен всем. И даже те, кто считают себя выше него, всего лишь обманывают себя, потому что можно нарушить человеческий закон, но от закона магии никуда не уйти. Эта леди не будет брать взятки или закрывать глаза, – голос Сириуса был невообразимо серьёзным. – Ты нарушал законы магии и поэтому понёс наказание. Продолжишь – погибнешь, ибо за ослушание высшей воли наказание лишь одно. Смерть! -       Смерть, – кивнул я. Том Реддл зло сощурился, Альбус напрягся. -       Скоро она перестанет быть мне страшна благодаря тебе, Гарри Поттер. Я понял, где допустил ошибку, и больше её не повторю. Пророчество исполнится, а смерть больше никогда не посмеет подступить ко мне, потому что я стану её Повелителем! Это хорошо, что ты знаешь, что тебя ждёт и для чего ты был рождён. Было бы печально увидеть вместо тебя, такого живого, умного и многообещающего, жалкую слабую тварь, выращенную на убой. Альбус пытался исполнить пророчество так, как хотелось ему, хотел сделать из тебя символ Света и активно распространял сказку о том, что именно ты победил меня. Ты знаешь, кто на самом деле убил меня? Я вспомнил, вспомнил! А ты? -       Я не мог тебя убить. Годовалый ребёнок против величайшего Тёмного мага? Смешно… -       Правильно. Это были твои родители. Твой отец и твоя мать сделали то, что не смог больше никто! Они покончили со мной, но их было всего двое, и они не ждали предательства, поэтому я остался бродить тёмным духом, слабым и жалким! Я жил в крысах и кошках, я пытался вернуть себя и вспомнить, кто я такой. А потом меня нашли мои старые друзья, ублюдки без чести и совести, которые хотели поквитаться со своими врагами. Они сделали так, что я получил тело – молодое, сильное, магически одарённое… но пришли Локхарт с Долишем и всё испортили! Круцио! – он вытянул ручку в сторону Джона и я заорал, бросился было на Тома, но Сириус в очередной раз за этот вечер остановил меня. Ничего не произошло. -       У тебя нет палочки, Том, а это тело не может позволить тебе нормально колдовать, – тоном родителя, объясняющего ребёнку, почему нельзя купить настоящего розового дракона, проговорил Альбус. Том оскалился, испытывая злость и неловкость. -       Я даже наказать виновника всех своих бед не могу! -       Кажется, этот самый виновник тебя на руках держит, – осторожно заметил я. -       Ты прав, Гарри. Альбус тоже виновен… Но Долиш с Локхартом – больше всех! Из-за них я лишился тела, был вынужден искать способ попасть внутрь Хогвартса и всячески пытался добыть хоть какую-то информацию о том, что затеял Альбус. Ты знаешь, как трудно было найти яйцо дракона, чтобы разговорить Хагрида? И всё попусту! А потом ко мне привели Ирму Пинс и я получил шанс, который разрушили мордердовы авроры и мерзкий Локхарт! – в его голосе было столько обиды и бессильной злобы, что я ещё больше уверился в своей исключительности и гениальности. Вот так, походя, столько планов главному чучелу Британии попортить? Да меня же сама Моргана в лоб поцеловала, не иначе! Сириус незаметно ущипнул меня за задницу, почуяв, что я начинаю терять контроль и вместо Гарри становлюсь собой. -       Этот мерзавец, самовлюблённый мужеложец, невесть почему возжелавший Снейпа, спас единорога, которого я хотел сожрать, а потом не позволил мне добраться до философского камня, способного вернуть мне силы и тело! Он обманул меня, он забрал себе Снейпа, он уничтожил камень, сука кудрявая, да ещё выжил после того, как я выпотрошил его, словно курицу! Он вернулся в Хогвартс ради своего носатого любовника и нашёл способ снять с него Метку, он сделал это и с Люциусом и…       Кажется, Реддла просто прорвало. Перед Пожирателями не поноешь – не поймут, калечные фениксовцы откровений не достойны, а глупые детишки – самое то! -       Да нет, мистер Локхарт вернулся в Хогвартс, потому что я Люпина сжёг, а другого препода экстренно найти было нельзя, – я надулся от гордости, хотя мне очень хотелось врезать сморщенному младенчику за все нелицеприятные высказывания в мой адрес. Как будто меня так легко было подцепить на крючок чувств! Да, в Ирландии я облажался, но с сидхе-то разобрался. Любовь в одну сторону, а контракт в другую. Если бы это было не так, то я не на кладбище бы в детском теле болтологией занимался, а вместе с моей нежной музой смотрел на звёзды и грел её тонкие пальцы своим дыханием, любуясь тем, как переливается свет на гранях александритов. -       Не важно! Хотя… с оборотнем ты правильно поступил. Никогда не любил этих мерзких тварей, то ли дело вервольфы… Гектор Трэверс пытался перетащить его на нашу сторону, но этот охотник слишком подозрителен, слишком свободолюбив и себе на уме. Даже Альбус не смог на него повлиять. Брак – какое чудесное, мерзкое слово! Этот самовлюблённый павлин должен был клюнуть на приманку в виде родства с лордом Англии, а жалкая сквибка, ставшая разменной монетой, не должна была стать преградой, тем более что Локхарт не испытывал никаких нежных чувств к своей семье, но он отказался от лучшего из предложений в своей жизни, а потом умудрился надеть на Гектора поводок в виде клятвы, и я не смог самолично покончить с ним, когда пытался захватить школу! Этот разукрашенный распутник, который смеет нарушать все допустимые правила морали, который не имеет стыда и открыто выражает свои противоестественные чувства, посмел выступить против меня несколько раз и выжить! Он убил племянников Селвина, он едва не утопил бастарда Трэверса, он убил десятки наёмников и его никто пальцем не тронул, позволив отправиться на отдых в Германию, и всё из-за смазливой рожи и… -       И красивых волос. Мистер Волдеморт, – голос Сириуса был сух и сдержан. – Вы оду нашему преподавателю ЗОТИ сочиняете, или что? Мы и так знаем, насколько хорош этот мерзавец. Он у нас третий год ЗОТИ ведёт, его даже ваше проклятье одолеть не может. Профессора Снейпа краем зацепило, когда он репетитором стал, а мистеру Локхарту всё нипочём! Вы, наверное, его своим личным врагом теперь считаете? -       Это недоразумение в вульгарной одежде вызывающих цветов?! – кажется, Том искренне оскорбился предположением «Фэй». Зря Сириус вмешался, мне нравилось слушать о том, как я хорош! Правда, инсинуации в сторону Снейпа меня слегка раздражали. Какие бы жизненные трудности не стояли на моём пути, как бы меня не соблазняли, не принуждали и не шантажировали, я никогда не менял ориентации, а то предположение в адрес Чёрного Принца было лишь моментом слабости из-за невозможности отделаться от Авроры. Как оказалось, зря предполагал. Моя тёмная звезда оказалась чудом, буквально созданным для меня самой Морганой. -       Такое создание не может быть моим врагом, он недостоин этого, как и проклятий! Вот она – слепая вера толпы в сказки. Как будто я – Тёмный Лорд – стал бы опускаться до того, чтобы проклинать должность преподавателя ЗОТИ! Этого недостойно меня, как мага! И Локхарта, потому что он – полнейшее ничтожество! -       А я? Я враг или ничтожество? – мне стало интересно. Он и возле зеркала Еиналеж, и у стен Хогвартса, говорил, что не собирается убивать Гарри, но должен это сделать. Слепое следование пророчеству? Вера в силу Даров Смерти? Ненависть к сыну тех, кто убил его, и теперь он должен смыть позор кровью? -       Нет, Гарри Поттер. Ты – не враг. Ты – моё будущее и моя жизнь! -       А можно без дурацких загадок? Так хорошо общались, ты всё объяснял… вот терпеть не могу эти полунамёки и туманные мудрые речи. С хренектором нашим и не поговорить из-за этого было. Вопрос ему задашь, а он морду таинственную скорчит, очочками посверкает, и ушаркает с гордым видом! Ты хоть как человек разговариваешь, а не как сказочный пи… персонаж!       Нет, мне на самом деле хотелось разговорить Реддла. Он подтвердил, что Трэверс его нашёл и взял под крылышко, он говорил о своих соратниках, я должен был узнать, кто ещё в это вмешан и как так вышло, что общипанный Орден Феникса помогает Реддлу. Болтливый враг – хороший враг. Тем более, что вода ещё не закипела, а до времени обратной трансформации остался ещё час. Или сорок минут? -       И что ты хочешь узнать? – младенчик, кажется, оказался доволен моей похвалой, тем более что она была направлена против Альбуса. -       Нам всем сказали, что летом Хогвартс атаковали взбесившиеся Пожиратели вместе с Гектором Трэверсом, который хотел захватить власть в Магической Британии, – начал вместо меня Сириус, – но там на самом деле были вы. Как вы смогли выжить после того, как лорд Блэк вас едва не убил? Там был мой папа, он мне всё рассказал! И про то, что лорд Блэк вас «Последней Звездой» наградил – тоже!       Младенчик злобно ощерился, дёрнул ножками. Кому приятно слушать про феерическое поражение? -       Это ещё раз подтверждает тот факт, что Блэк не имеет никакого отношения к пророчеству, иначе он смог бы покончить со мной. Но он этого не сделал, потому что истинная магия сильнее всяких звёздных фокусов! Это было чужое тело и я смог его покинуть, использовав до конца. То, что вы видите перед собой – тоже чужая плоть, которую я скоро сброшу! … и стану прекрасной бабочкой… мой верный соратник, тот, кто долгие годы таился в тени и ждал моего возвращения, не веря в мою смерть… сторонники Добра бывают так жестоки! Вы знали, что ваша преподавательница астрономии – внучка моего верного соратника и друга, Фабия Синистера? -       Ага, – мы кивнули. Том искренне удивился, но я не позволил ему разразиться очередной глубокомысленной тирадой. -       Чё? Мой дядя – лучший историк Англии, а наша астрономичка не так уж сильно фамилию изменила, чтобы «Синистра» не походило на «Синистер». И чё? Она тебе типа помогала? -       Её мать. Родители готовы на всё для своих детей. Она отдала тайные дневники своего мужа, в котором были описаны опыты по передаче магии от одного мага другому, Бартемису Краучу… -       Король Артур убил своего сына за это! – выпалил я. – Амр тоже такими опытами увлекался, и за это сдох! -       Король Артур… Какая пошлость! Дело Амра жило и будет жить, Фабий ценил этого непонятого гения и даже после смерти смог протянуть мне руку помощи. Эти дневники попали на глаза человеку, который одиннадцать лет жил под гнётом чар подчинения, а слухи о том, что я жив, позволили скинуть с себя чужой контроль. Бартемис Крауч-младший, мой верный слуга, смог одолеть собственного отца и взять его под контроль. Он вызнал у старого олуха всё, что мог, и нашёл способ передать дневники Гектору, у которого я скрывался. Я получил силу, я получил тело! Я почти победил, но… мордредов Блэк нашёл способ вырваться из Азкабана и помешал мне! Но он не убил меня, нет… я снова бежал и Барти нашёл меня, спрятал, а затем к нему пришёл Кингсли Бруствер с крайне интересным предложением… Видишь ли, Гарри, политика Фаджа не нравится очень многим достойным людям. Он ворует детей, он позволил открыть приют для жалких сквибов и этим ублюдкам дали возможность воровать магию! Сучки из Хогвартса посмели открыто заявить о том, что сквибы теперь смогут колдовать! Ты думаешь, маги были этому рады? Нет! Жаль, что Фаджа слишком хорошо охраняют! Подконтрольный своему сыну, Крауч стал бы отличным марионеточным Министром Магии, даже Минчум мог бы вернуться к власти. О-о-о, знал бы ты, как он был рад оказать мне всю возможную помощь. Он и в прошлый раз одобрял все мои действия, а ныне мог бы стать вполне неплохой ширмой для истинного правителя Магической Британии, но Фадж... Он раз за разом выживал и даже смог выкрутиться, когда пришло время Турнира Трёх Волшебников, который должен был пошатнуть его власть и оттянуть на себя все силы Отдела Тайн и ДМП, чтобы мы могли свершить месть и установить свой порядок! -      То есть этот Турнир – всего лишь часть попытки сковырнуть Фаджа? – расстроенно протянул я. – А мы-то гадали... Так, стоп! Но его ж хренектор наш организовал, вы-то тут со своими Погрызателями каким боком?! -      Милый глупый мальчик, – с насмешливой нежностью протянул Том. – Ты так и не понял? Альбус считал и до сих пор считает тебя тем, кто сможет оказать мне сопротивление, кто станет символом борьбы против Тьмы, которую он до сих пор не желает признавать за самую великую силу. А герой, мой маленький ягнёнок, должен пройти испытания! Он создал для тебя лабиринт три года назад, заодно пытаясь провести через него меня, чтобы я доказал право на владение философским камнем, но я не играю в чужие игры. И тебе не позволил в них поучаствовать, ты ведь помнишь, как легко ломаются чужие планы? Как двери, как манекены, созданные ради графини Данбар, как кости и плоть треклятого охотника! -      Э, не отвлекайтесь. Чё с Турниром? У меня в нём брат, вообще-то, участвует, – я решительно оборвал Реддла, начавшего в своей ненависти ко мне напоминать заезженную пластинку. -      А должен был ты. Не так ли, Альбус? – младенчик требовательно пнул ножкой Дамблдора. Тот кивнул, даже не думая скрывать свою причастность. А чего скрывать-то? Все и так давно всё поняли, но ведь чистосердечное признание облегчает работу следователей Аврората и даёт им шанс выспаться хотя бы раз в неделю... Я знал, что Джон внимательно слушает нашу беседу и всё запоминает. Собственно говоря, идея с обычным нагревом котла без использования магии и была направлена на то, чтобы наши похитители заскучали и начали трепать языком. Я бы на их месте не стал раскрывать детали своего плана даже на пороге блестящей победы! Но куда им до меня... -      Огонь, вода и лабиринт. Ты должен был пройти через эти испытания, Гарри, чтобы обрести себя и раскрыть свой потенциал! -      К Турниру допускаются лишь старшие ученики! Генри - третьекурсник! – Сириус кипел искренним негодованием и мордашка Фэй Данбар была искажена до неузнаваемости. – Как вы собирались это провернуть? -      Аластор должен был мне помочь сделать Гарри участником, но Фадж перестраховался, призвал сюда Рыцарей Ордена Дракона и вместе с Малфоем усложнил процедуру отбора настолько, что у Гарри не осталось ни единого шанса на встречу со своей судьбой. Они лишили тебя одного из шансов на победу, мой мальчик, – с искренним сочувствием произнесла рыжая голубоглазая мразь. Я вскипел и попытался плюнуть логикой в лицо этого двуличного фанатика: -      Да едрить вас через оградку! Какая победа?! Дракон, толпа тёмных тварей, кевил-дур этот клыкастый... Я чё, по вашему, должен был с ними со всеми бороться?! Да я трансфигурацию еле-еле на приличную оценку сдать могу, а вы меня всё в герои пихаете. -      Ты бы справился. Ты даже не представляешь себе, какая в тебе скрыта сила. Ты бы прошёл через все испытания с помощью своих друзей и наставников, ты бы познал самого себя и встретился бы с Томом на равных, но... Фадж и Малфой словно сговорились помогать Тому, а не тебе. И вот, ты здесь, как и было запланировано, но тебе придётся постараться, чтобы исполнить своё предназначение. -      Моё предназначение – учиться, расти и радовать тётю с дядей своими рисунками. А ваша борьба бобра с ослом, – я по очереди ткнул пальцем в Дамблдора и Реддла, – мне ваще побоку. Я жить хочу, просто жить, а вы мешаете! И мне, и студентам, и даже Фаджу, который всяко получше Минчума и тем более Крауча будет! Он хотя бы дебильные усы-щёточки не носит! -       Он ворует детей, – прошипел младенчик, оскорблённый моим сравнением. -       Вообще-то, детям-магам действительно нечего делать среди обычников, – заметил я. – Это Фадж правильно сделал. Если бы не он, то я бы так с дурными Дурслями и продолжил жить, а потом приехал бы в Хогвартс в виде чучела, даже не зная, что такое магия! -       Альбус, это правда?! -       Мальчик преувеличивает. -       Тише, Генри, – Сириус обнял меня, но тут скорее он сам себя пытался удержать в руках и не сказать лишнего. – Мистер Дамблдор слишком любит магглов, чтобы поверить в то, что среди них есть не просто плохие люди, а те, для кого родная кровь ничего не стоит. -       Кровь! – воскликнул Реддл. – Кровь важнее всего! Чистая, настоящая кровь! Фадж стал собирать даже грязнокровок. Тот щенок, Лиам Мун, которого следовало удавить ещё в колыбели, был удостоен той же чести, что и настоящие волшебники! Фадж должен пасть, и он падёт… Грязнокровки будут уничтожены, а сквибы – окончательно изгнаны из волшебного мира. Слабым, нет места в этой жизни! -       Ты – слабый, – ляпнул я, не подумав. – Тебя таскают на руках, держат в подвале с каким-то грязным вонючим стариком, меняют тебе пелёнки и наверняка кормят с ложечки, потому что сам ты ничего не можешь сделать вот этими вот ручонками. То есть, тебя убить надо было? А когда ты блуждающий геморрой изображал? Ты тоже ничего не значил, но тебя почему-то раз за разом спасали, выручали и убивали ради тебя других магов! -       Я – наследник Салазара Слизерина, Кадма Певерелла и Джона Гонта! Я – настоящий хозяин Британии! -       Сколько капусты жрут англичане? – вопрос Сириуса заставил Тома сбавить накал пафоса. – Сколько пьют молока? Сколько нужно фермерских хозяйств, чтобы сохранить рынок стабильным, создать небольшой запас, но при этом не уйти в перепроизводство и не начать уничтожать продукцию ради сохранения цен, чтобы не допустить разорения фермеров? Править – это не только жопой трон давить, тут думать надо, и не только о великих свершениях, но и о низменных задачах. А «верные сторонники» могут быть сколько угодно сильными магами, но настолько хреновыми управленцами, что погубят всё, за что возьмутся. Подчинённые низшего ранга? А им зачем это надо – ради чужой выгоды стараться? Да и если не знать, что к чему, то крысы с такой силой воровать станут, что у самого скоро денег на запонки и вино к обеду не останется. Чужие сейфы? Они конечны, реквизировать имущество всех несогласных просто не выйдет. -        Интересные познания у маленькой девочки! -       Мне уже четырнадцать лет и я – Фэй Морвен Данбар, наследница своего отца, которая будет управлять всеми землями клана! – пафос Сириуса был куда более достоверным и весомым, чем у Реддла. – Править – это значит отвечать за всё самому. Лично. И при этом опираться на других людей, залезть которым в голову нет никакой возможности! -       Что ж, мисс Данбар, теперь я знаю, кому поручу считать капустные кочаны и бочки с молоком! – фыркнул игошевидный Реддл с таким пренебрежением, что стало ясно: власть он представлял себе исключительно как продавливание жопой безвкусного трона. Идиот... -       Значит, я буду держать за горло всё ваше королевство, мистер Волдеморт, потому что именно от меня будет зависеть, возникнет голодный бунт, или нет! В Хогвартсе очень многие студенты изменили своё отношение к мистеру Дамблдору после того, как в газетах напечатали итоги процесса над ним. Они узнали, что он забирал у них мясо и давал меньше еды. Хватило только одного этого, чтобы уважение сменилось презрением. -       Дети глупы. -       Они – ваше будущее. Воспитаете из них зверей, и они с удовольствием сожрут вас самих. Воспитаете из них изнеженных слабаков, и они предадут вас ради того, чтобы сохранить своё тёплое место в жизни. Сделаете из них рабов – и они останутся бесполезными кусками дерьма, потому что у них не будет ни мозгов, ни воли. Дети – это то, что будет. Это заготовка, которую надо обработать и довести до ума. До ума! А не до тупости. Было достаточно двух инцидентов с участием Салазара Слизерина, и имя вашего предка уже перестало вызывать ненависть среди студентов школы. Они жаждут попасть в его Тайную Комнату, они толпятся возле его реликвария. Девчонки восхищаются его историей любви, парни видят в нём дерзкого и смелого мага, защитника школы и прекрасного воина. Два инцидента и немного хороших уроков по истории магии с преподавателем, который знает хоть что-то кроме гоблинский войн. Вы заявили, что вы потомок Салазара Слизерина, но кровь Ровены, а точнее Рианнон, как я понимаю, вас не волнует?       Том скрипнул зубами и ничего не ответил. Альбус с усталым раздражением смотрел на разглагольствующую рыжую девчонку и наверняка думал о том, как было бы хорошо, погибни она от влияния ежедневника Реддла. Интересно, а почему об этом артефакте не было сказано ни слова? Почему при упоминании реликвария Реддл не ударился в буйство? Это вообще настоящий Волдеморт или какая-то подделка? Он старательно обходил эту тему, будто боялся даже заикнуться о столь важных для него вещах, как ежедневник, три реликвии Основателй и кольцо, которое… которое он считал уничтоженным! Точно, он ведь видел пожарище на место старой хижины Гонтов! Альбус ему не сказал, Том не знает… а газеты он тоже не читал? Я ведь не снимал перстень Певереллов ни во время фотосессии для «Ведьмополитена», ни для съёмок Колина Криви. Или он забыл, как выглядит эта вещь? Не узнал её? Дрянь, которую Реддл подселил в кольцо, выжглась Адским Огнём, он не чуял её во время нашей июньской встречи. Получается, он видел этот перстень только один раз? Наверняка, когда убивал своего дядю. Или это сделал не он? Мордред, вот бы узнать, что на самом деле случилось с отцом Реддла! С другой стороны, убей он своего папеньку, то был бы проклят, а он… -       Вода закипела! – крикнула Гестия Джонс и все зашевелились, как пауки в потревоженной банке. Ну вот, началось! -       Как вовремя, – просипел за моим плечом Сириус, когда Альбус с младенцем отошли к котлу. – Горло раздирает так, что даже дышать сложно! И как Гарри терпел эту боль, когда находился рядом с ублюдком?! -       Если ты до сих пор не заметил, то он у нас слишком терпеливый и не привык жаловаться, – прошептал я, делая вид, что поправляю на «девочке» свою мантию, а на самом деле скрывая руки Сириуса и позволяя ему растереть саднящее горло. «Честь» Реддла стояла у него поперёк гортани и мешала дышать!       Нас подтащили к котлу, причём Нимфадора с садистским удовольствием заставила это сделать Джона. Я не позволил ей насладиться чужим унижением и сам вцепился в Джона, громогласно заявляя, что сам его расколдую, а если это не получится, то попрошу Корделию. До конца действия оборотного зелья оставалось двадцать минут. Джон крепко держал за плечи меня и «Фэй» – шевелиться можно, но сдвинуться с места – нет. Прикосновение моего друга внушало мне уверенность и спокойствие. Я не сомневался в том, что у нас всё получится. Я узнал много интересных подробностей даже по коротким оговоркам или по тому, что мне о чём-то не сказали. Я понял важные вещи, я осознал, что попал в фарсовую драму, в пародию, где искажался оригинал. Не «Артуриана» Мэлори, а комедия «Монти Пайтона»!       Опять никто не сражался всерьёз, опять все пытались только добиться своей цели и лишь шесть придурков – трёхголовый рунеспур, Сириус и мы с Джоном – старались что-то исправить и изменить всерьёз. Да, мы преследовали не только благородные, но и свои эгоистичные цели, но те, кто думает лишь об общем благе, становятся либо слепыми фанатиками, либо безграничными циниками, которые попутно с достижением цели эту самую цель ненавидят. Как целители, которыю делают своё дело, потому что не могут иначе, но при этом презирают всех своих пациентов. Их не надо любить. Их можно просто признавать… Мои поклонницы, те, которые читали мои книги, выстаивали очереди во время презентаций, отдавали мне свои деньги и свою читательскую любовь – они, по большей части, были мне безразличны. Просто волшебницы и иногда маги. Просто люди. Но без них моё писательство стало бы бесполезным, разве что могло повеселить Джона, который всегда с интересом читал мои дневники и заметки, следил за сюжетом новой оригинальной истории и давал неплохие советы, когда я заходил в писательский тупик. Я писал для людей. Я не мог их игнорировать. Те, кто хотел получить власть ради управления людьми, не имел права забывать о тех, над кем желал властвовать, иначе это становилось бессмысленным! Весь этот Орден Феникса, решивший последовать решению своего предводителя и даровать тело Тому Реддлу, чтобы было хоть что убивать и контролировать, даже сами они не поняли, как отказались от своих первоначальных идей, пошли на уступки и сделку с совестью, как сами стали теми, кого ненавидели. Им всем Тёмную Метку можно ставить, причём на лоб. Они ни хрена не поняли, и поэтому всё потеряли...       Вода закипела. Гестия Джонс, сверяясь с записями на свитке, начала сыпать туда травы, опустошая внушительных размеров мешочки и склянки. Ну да, на такой объём ингредиенты измеряются не в унциях, а в фунтах! Принюхавшись, я узнал чемерицу, руту, горючие слёзки, гудящий нарцисс, любисток, порошок из рога единорога и желчь броненосца. Плавильные, очистительные и катализирующие ингредиенты. -       Вот бы туда дикобразовых игл кинуть, – пробормотал я. Сириус пихнул меня в бок, чтобы я не сбивал настрой и не портил людям праздник. Рано!       А потом пришло время главных ингредиентов чудесного супа! -       Тонкс, иди сюда, – Гестия подозвала к себе девку и та, напоследок «обновив» приказ Джону, подошла к кладбищенскому суповару. – Даешь ли ты свою кровь добровольно и без условий? -       Даю, – с не самой довольной интонацией проговорила та и, закатав рукав джемпера, протянула руку Гестии. Сверкнуло лезвие и кровь – густая, тёмная, пахнущая железом, полилась в ведьминское варево.       Раз. -       Долиш, подведи мальчика, – велела Гестия, отводя взгляд. Мой друг даже не двинулся. -       Делай, что тебе велено! – рявкнула Тонкс, заливая рану настойкой бадьяна. Дура, было достаточно пяти капель! – Тащи сюда Поттера, Долиш!        Джон почти незаметно сжал пальцы на моём плече и повёл меня к котлу, оставив «Фэй» стоять между Вэнсами. -       Даёшь ли ты свою кровь добровольно и без условий? – спросила меня Джонс. -       Нет. -       Не стоит упрямиться, Гарри, – Альбус посмотрел на меня, как на раскапризничавшегося малолетку. – Мы можем перейти к угрозам и принуждениям, но тогда исчезнет фактор доброй воли. Подумай вот о чём – ты так не любишь принуждение, так стремишься к свободе и справедливости… разве справедливо, что Том находится в столь плачевном состоянии и вынужден прибегать к тёмной магии, чтобы выжить? Разве ты не хочешь принести немного справедливости и исправить то, что было сделано либо не сделано твоими родителями?       Он смел в чём-то обвинять Джеймса и Лили? В чём? Что не добили или что посмели сопротивляться? В том, что решили остановить Реддла, что Джеймс почти уговорил его отступиться, и этот маленький кружок юных гениев почти добился того, на что не смог решиться сам Дамблдор? Да что у него творилось в голове? -       Да, Гарри Поттер, не сопротивляйся, – с убийственной нежностью проскрежетал младенчик. – Мы ведь пусть и дальние, но родственники. Ты не можешь отказать мне в стремлении обрести тело. Я всё ещё могу покинуть это жалкое пристанище, потому что оно принадлежит не мне! А когда я получу свою собственную плоть, то у тебя появится шанс исполнить пророчество. Призрачный, слабый, как ты, но шанс. -       Даёшь ли ты кровь добровольно и без условий? – повторила Гестия. Я расстегнул манжету, закатал рукав и протянул ей руку. Того, что возле стен Хогвартса дал мне Гарри, хватило на побратимство, но не родство. Другой человек, получивший мою кровь, не сможет унаследовать ни связь с Поттерами, ни власть над Дарами. Мои кровные дети, возможно, и станут хозяевами Воскрешающего камня, но в мои планы не входило обзаводиться потомством, так что я мог себе позволить потерять пару столовых ложек крови. Нож вспорол кожу на тонком предплечье, и моя кровь потекла в котёл. От него одуряюще пахло травами, пар застил глаза и синевато-зелёная жижа обретала всё боле насыщенный фиолетовый оттенок.       Два. -       Хочу девчонку! -       Нет, Том. Мисс Данбар для тебя бесполезна. Кингсли, иди к нам. -       Ты предлагаешь мне воспользоваться негром?! – оскорблённое возмущение Реддла было настолько искренним, что я уловил в нём отзвуки гимна Британии и запах эрл грея. Вот он, истинный английский аристократ – расист, нацист и сторонник теории чистоты крови. -       Нет, что ты… Кингсли не согласится дать что-то, кроме того плевка, которым наградил при первой встрече.       Бруствер, тщательно стискивая челюсть и зло тараща глаза, подтащил к котлу сумасшедшего Билиуса и с помощью магии заставил его подняться на ноги. -       Эта кровь ведь намного лучше, не так ли? -       Да, эта лучше, – с явным облегчением признал Том. Полоумный, обоссанный и завшивевший дед был для него куда предпочтительней темнокожего статного полукровки. О, как я любил в этот момент свою Мать Англию!       Недолгие уговоры, объяснения, что это поможет «бедному ребёночку» убедили полоумного Уизли отказаться от сопротивления и Билиус позволил Гестии слить в котёл свою кровь.       Три.       Осталось десять минут.       Варево приобрело отчётливый тёмно-фиалковый вид с красными прожилками, пар запах цветочным железом. -       Теперь плоть отца! – вякнул младенчик. – Могила жалкого маггла в двадцати футах от нас, достань мне его кость. Давай, Альбус, ты же обещал. -       Я всегда выполняю свои обещания, – сообщил рыжий голубоглазый козёл. – Но знаешь, Том, после всего того, что между нами было, я считаю именно себя твоим родителем. -      Не сейчас, Альбус! Твои извинения за смерть презренных магглов мне не нужны, как и твоё чувство вины. Исполняй обещание! Кровь друга, кровь врага и кровь родственника у меня есть, дай мне кость и... -      Я отдам тебе всё, Том, – заверил его Альбус и, на миг замерев, явно собираясь с силами, просто и без затей прыгнул с места в котёл. В кипящий, полный проклятого варева котёл. -       Сука… Весь план похерил! – еле слышно выдохнул Сириус с тоской и обречённостью. -       Наоборот! – с восторгом прошептал я, глядя на впавших в панический ступор магов. – Он сделал так, как и должен был сделать. Чувство вины куда более предсказуемо, чем ненависть или любовь.       Мы, пользуясь всеобщей паникой, отошли в сторону и стали наблюдать за тем, как вокруг котла носятся и орут соратники Светоча Британии, который сейчас медленно варился в обнимку с Томом Реддлом. Альбус, каким-бы фанатиком он не был, не мог позволить Тому обрести полноценное тело. Не тогда, когда он явно озвучил свои желания, когда сторонников у Реддла было предостаточно, а у самого Альбуса – низзл наплакал. Не тогда, когда под боком не было никого, кто мог бы убить Тёмного Лорда. Гарри мал и слаб, а план с Турниром и инициацией не сработал. Сириуса нет. Я, сука такая, отбыл в Министерство, повторив трюк самого Доброго Дедушки, какой он исполнил на первом году моей работы. У Альбуса не осталось выхода, и поэтому он просто и незатейливо пожертвовал собой, намеренно испортив и исказив варево. Три вида чистой крови вкупе с другими ингредиентами должны были переплавить младенческое заимствованное тело, выжечь чужую кровь и заполнить её магической. Но присутствие в котле взрослого сильного волшебника заставило действовать закон сохранения энергии и вместо замещения произошло поглощение. Не знаю, что за тварь вылезет из котла, но новым телом Тома Реддла она считаться не сможет, однако и покинуть своё вместилище у духа больше не будет возможности. Да и сознание Дамблдора вряд ли куда денется. Этого вполне хватит на то, чтобы мы могли действительно убить живучую дрянь под названием Волдеморт, закрыть гештальт с пророчествои и исполнить повеление Лили так, чтобы при этом никто больше не пострадал. А Руфус чуть всю эту стройную систему не сломал, дурак благородный!       Тягучая, плотная жижа в котле пошла пеной, стала переливаться через край, едва не гася пламя, и безмозглые соратники Альбуса разбежались в стороны. Пар поднялся столбом и начал искрить, чугунные толстые стенки задрожали, раскололись и распахнулись, словно лепестки цветка. Зелье хлынуло во все стороны, грозя сварить заживо нерасторопных магов, но у них хватило соображения или закрыться щитами, или банально вспрыгнуть на надгробия. Джона никто спасать не торопился и он так и остался стоять на пути волны из кипятка и… Я послал конспирацию к Мордреду и выставил-таки перед своим другом Мурус, отчаянно вереща при этом и размахивая ручонками. Ну, стихийное волшебство никто ведь не отменял…       Дно котла осталось стоять на месте. С него, как пчела из середины опустошённого бутона, медленно поднялся преображённый Том Реддл. Он был полностью обнажён, покрыт каплями жгучего варева, а глаза – серо-карие – слепо шарили по залитому лунным светом кладбищу. Растерянность, непонимание, досада, злость – они промелькнули на его лице за пару секунд, а затем сменились суровой решительностью. Он протянул руку в сторону и с Гестии Джонс слетела её мантия, устремляясь к нему. Над головой Тома, повинуясь его воле, зажглись яркие шары люмоса бледно-зелёного, мертвенного света. Я смог как следует разглядеть новорожденного гибрида и понял, что наша с Грэем затея удалась. Альбус оказался доминантным ингредиентом и, по сути, новое вместилище Волдеморта являло по больше части копию Дамблдора. Ещё более молодую, с тёмно-каштановыми, а не рыжими волосами, с бледной кожей и слабым отголоском черт… Уизли. Потому что я был полукровкой, Тонкс тоже и её Блэковская суть подавлялась что Отречением Сириуса, что отцовством Эдварда. А вот полоумный Биллиус оказался хорош, силён и, если бы в этом эксперименте изначально не участвовал младенец, то результат можно было бы назвать первым в мире ребёнком двух мужчин. Я своё участие в этом противоестественном деле отвергал всей душой! -       Гарри Поттер! – звучным, глубоким голосом, начал Том, поворачиваясь ко мне. – Теперь ты видишь, что в итоге я одержал победу. Альбуса Дамблдора больше нет, и никто не спасёт тебя.       Он повелительно взмахнул рукой и со дна котла поднялись две палочки – те, что Альбус держал при себе во время прыжка в котёл. Те, что принадлежали Гарри и Фэй. Том спрыгнул со своего пьедестала и швырнул мне волшебную палочку из клёна. -       Бери своё оружие, сын Поттеров, и мы покончим с нашим противостоянием сейчас! Больше никто не посмеет помешать нам, потому что во мне течёт твоя кровь и та защита, которую даровала тебе глупая рыжая девчонка, больше на тебя не спасёт! -       Какая защита? – удивился я, не торопясь поднимать палочку. -       Хватит разговоров! – глаза Реддла блеснули нетерпением. – Наизготовку, Поттер. Прекратит скрываться за чужими спинами и ждать, что кто-то придёт и спасёт тебя! Умри, как мужчина! -       Да говорил же – я для этого всего ещё маленький, – буркнул я, по привычке продолжая ломать комедию и неохотно берясь за грязную во всех смыслах палочку. Вот же уроды – испортили такой хороший концетратор,! -       Взрослым ты и не станешь. Надеюсь, тебе будет приятно умереть от магии волшебной палочки своей подружки! А ей будет весело объясняться с твоими друзьями и семьёй! – рассмеялся он и…       Ну кто ж с Авады-то начинает! Под дружный испуганный вой бесполезных соратников Дамблдора, я низким кувырком ушёл в сторону. Сириус благоразумно спрятался за надгробием и присел, бдительно поглядывая по сторонам. Первым дело я зажёг над нами два десятка ярких, едва не жгущих глаза Люмосов, которые перекрыли мертвенный зеленоватый свет, чтобы создать чёткую границу света и тьмы. Увернувшись от второй Авады, я кинул мощное Репаро в котёл, собирая его воедино. Потом же наверняка возможности не будет! Третьими чарами я очистил его, подготавливая к новому кулинарному шедевру. Кто ж знал, что противостояние длиною в несколько десятилетий закончится новым выпуском передачи «Яйца и пекарь»?! -       Почему ты бегаешь, Гарри? Думаешь, свет тебе поможет? Боишься запнуться и упасть? О, ты решил Левиоссой опрокинуть на меня котёл, даже починил его? Как это смешно, как по-детски…       Кажется, с кровью Уизли Реддлу передалась толика безумия, или он всегда был таким идиотом, а теперь, получив «чистое» тело, от радости слетел с катушек? Надо было уходить, надо было скрыться и только тьма могла помочь мне! У меня должно было остаться не больше минуты, пока Реддл не справится с перепадами освещения, пока не использует поисковые импульсы и, разнеся половину кладбища, не доберётся до меня. Я должен был увести его подальше от Джона и Сириуса, чтобы они получили шанс подготовиться, но моё тело всё ещё находилось в детской форме и я не мог сражаться в полную силу – рост, вес, сила удара и угол обзора были слишком непривычны для меня, да и не могли детские руки полноценно держать клинок. Мне следовало дождаться момента обратного превращения и только тогда делать ноги. Да и Сириусу тоже надо было избавиться от девчачьих форм. Сколько у меня осталось времени? -       Никто не придёт на помощь, Гарри, а эти жалкие слабаки даже не попытаются выступить против меня. Их обуял страх, они поражены моей мощью и трясутся от ужаса, оплакивая гибель человека, приведшего их к смерти. Дуракам нельзя верить, Гарри. Авада Кедавра! -       Да хватить авадить, сука ты рыжая! – не выдержал я. – Вообще других чар, что ли, не знаешь? Каптанде Рете, Спиритус Игнис! – ловчая сеть опутала Реддла, а поток пламени оставил широкую полосу выжженой земли на том месте, где он стоял. Возрождённый Волдеморт без труда избежал моей атаки, но сеть не позволила ему вовремя контратаковать и я успел снова скрыться. -       Тебя Локхарт этому научил?! – закричал он. – Раз ты пачкаешь палочку чарами этого ничтожного наёмника, то она тебе теперь не нужна. Экспеллиармус!       Бедная красавица Гарри покинула мою ладонь, влетела в руку к Реддлу и тот сломал её. Убийца… А затем гнусный результат полевого экспериментального зельеварения взмахнул руками, надгробия со скрежетом поднялись в воздух и устремились ко мне, чтобы банально завалить своим весом.       Мне стало жарко. Ботинки начали давить на ступни, а одежные швы неприятно впились в тело. Наконец-то! -       Велокс Нюда! – едва не с восторгом выкрикнул я, хотя обычно использовал эти чары невербально. Школьная форма вкупе с обувью разлетелась в клочья, позволяя мне трансформироваться свободно и без боли. Могильные памятники упали на то место, где я только что стоял, но привычная длина ног и собственные мышцы дали мне возможность сделать длинный и быстрый прыжок, уходя из-под каменного удара. Я укрылся за широким надгробием, прижимаясь горячей кожей к холодному камню, и призывно шикнул в темноту. Что-то мохнатое и слюнявое тут же ткнулось мне в руку и выплюнуло в ладонь свёрток кружевной ткани с завёрнутыми в него кольцами и серьгой, после чего метнулось в сторону. Как вовремя! Я уже устал контролировать все свои мысли и быть не собой! Лазурит, мой лазурит… Реддл скоро узнает, что мы обманули его, и обязательно попытается вскрыть мне голову. Я вдел серьгу в ухо и едва успел увернуться от очередной Авады. Слишком близко к свету я находился, Том видел очертания моего тела, но всё же в этот раз он промахнулся сам. Я оттолкнулся босыми ступнями от покосившегося креста и выкатился на открытый и безопасный участок меж двух могил, чтобы не размазать самого себя о каменную горку. Хотелось запрыгнуть на неё и пафосно заявить что-то наглое и броское, но это попахивало клишированностью и, чего греха таить, глупостью. А вот отвлечь внимание от Джона, которому надо было достать спрятанную палочку, было нужно. Каким бы самоуверенным говнюком Реддл не являлся, он не забывал посматривать по сторонам и наградил бы Авадой моего друга за любой неосторожный жест. Я должен был помочь ему добраться до палочки... Значит, шокировать шаблонностью сюжетных поворотов следовало медленно и неспешно, без резких движений. Мало ли что порвётся в психике у Неназываемого от моего напора!       Я выпрямился во весь рост и вышел из тьмы, ступая изящно, легко и плавно. Неназываемый так и не бросил в меня ни одного заклинания, зато со стороны облепленных сторонниками Альбуса надгробий донёсся чей-то судорожный хрип. Я демонстративно тряхнул головой и длинные золотые локоны рассыпались по плечам, сияя и переливаясь. Залитый ярким светом, обнажённый и как никогда прекрасный, ибо не забыл тут же набросить морок, я стоял и смотрел на Реддла. Мистер Волдеморт поражённо взирал на меня пустым взглядом и лишь стискивал палочку, пытаясь свести концы с конца и понять, откуда я взялся и куда делся Га… Мощный удар ментальной магии едва не заставил меня отступить, а жжение в левом ухе напомнило о том, как должно пахнуть горелое мясо, но я устоял. -       Генри тут и не было, – ответил я на незаданный вопрос. – Мы не посылаем детей на войну. -       Авада ке… -       Хаста Алауда! – голос, по которому я так соскучился, перебил Реддла и зелёная вспышка озарила кладбище. Волдеморта снесло в сторону, он врезался в одно надгробие, повалил его своим телом, угодил в другое и распластался на нём, истекая кровью и грязно ругаясь. Впрочем, рана стала быстро зарастать, а кровь почти сразу перестала пачкать древний камень. Джон повернулся ко мне и велел: – Беги!       Я не мог не подчиниться приказу моего старшего брата и бросился наутёк. Главной цели я добился – Джон смог вооружиться, Реддл отвлёкся, так что можно было и отступить. И надеть, наконец, сапоги! -       Вот так должно бить Копьё Жаворонка, Реддл. Легионер не знает пощады и выполняет приказ, в этих чарах нет места сомнениям. Арис Максима! – таранный удар снова смёл в сторону поднявшегося было Неназываемого и Джон, размяв шею, пошёл на него, держа на отлёте руку с поднятой палочкой. Старшей палочкой. -       Останови его, Тонкс, ты клялась! – велел Волдеморти меня позабавило то, что эта паскуда откровенно опасалась моего друга. Знал, знал кого бояться надо! -       Нимфадора Тонкс, ляг на землю и не мешай! – рявкнул Джон и девка тут же распласталась на могиле, уткнувшись лицом в траву. Даже до самого тупого и испуганного идиота дошло, кто тут главный и кто отдаёт приказы. – Любой кто двинется, или посмеет вмешаться, будет убит мной за противодействие сотруднику аврората при исполнении. Тебя, Бруствер, это тоже касается. -       Ублюдок… – взвыл тот, осознавая ту бездну, полную дерьма, в которой он оказался. Я слышал только голоса перепуганных магов, а моё сердце лихорадочно билось о рёбра, заходясь от восторга. Джон одним своим присутствием внушал своим врагам такой страх, что они не смели противиться ему. Мне нужно было совсем немного времени, чтобы вооружиться, и Джон был способен дать его, противостоя Реддлу в одиночку.       Я бежал по ночному кладбищу к нужной могиле и легко огибал все встречные преграды. Впереди меня нёсся огромный чёрный пёс – узкомордый и донельзя лохматый, выискивающий тайник по запаху. Как иначе здесь можно было спрятать хоть что-то?! Он быстро отыскал устроенную Грэем ухоронку и тут же обернулся таким же голым и пылающим от азарта Сириусом. -       Штанов не будет, учти. Надевать их времени нет. -       Ну хоть трусы бы положили, – буркнул я, напяливая на голое тело серую мантию невыразимца, способную защитить от некоторых тёмных чар, но весьма далёкую по крепости от моей брони. На то, чтобы облачиться в куртку и штаны, уходило слишком много времени, процесс нельзя было ускорить магией, а на возню с застёжками и шнуровкой у нас действительно не оставалось времени. Благо, что с ботинками не было таких проблем! – Сириус, ты кавалерию вызвал? -       А то они не в курсе! Грэй ещё вчера должен был здесь снитч с глазом Грюма спрятать, настроенный на твою ауру. Ты в прежней форме, так что кавалерия скоро сама прискачет. И, надеюсь, что не львиная! – фыркнул Блэк, одёрнул мантию и потёр горло. – Мне ведь всё равно придётся умереть, не так ли? -       Рядом с Певереллами Блэки не умирают, – успокоил я его, натягивая на пальцы перстни, – а нас тут двое таких. Вытащим. Главное, сделать всё по порядку. -       Сделаем. Я обещал Генри не облажаться, – кивнул тот и мы побежали обратно. Странно, но длиннополая мантия совсем не сдерживала движения и не цеплялась за препятствия. И всё равно она мне не нравилась…       Мы успели одновременно с активацией скрытых под землёй площадок аппарации, способных переместить сюда людей, несмотря на блокирующий купол. Десять невыразимцев и тринадцать рыцарей Ордена Дракона во главе с Обличем появились в сиянии межпространственных переходов, после чего мгновенно включились в драку. Не все – четверо начали вытаскивать отсюда «гражданских» и без особой нежности отправлять их прочь отсюда, чтобы не путались под ногами и не соблазнялись возможностью ударить в спину. Брустверу, как я заметил, успели пару раз дать по шее! А затем началась такая плотная мясорубка, какой не было даже во время совместной охоты на эренсуге! Тогда нас осталось только двое. Потом – я один…       Натренированные на Дамблдоре во время его попытки к бегству, преисполненные ненавистью и природной жаждой уничтожения тёмных тварей, рыцари действовали слаженно и до того согласованно, что хотелось замереть хоть на пару секунд, чтобы полюбоваться их действиями. Реддл не мог разбрасываться Авадами без конца, это была техника убийства, а не сражения, и, как бы он не был переполненной жаждой смерти, он не мог себе позволить замереть хоть на миг, чтобы выразить своё желание в магическом импульсе убийственной силы. Противостоять такому количеству магов – это не щуплого подростка по кладбищу гонять!       Распределившись по кругу, невыразимцы замерли серыми каменными столбами и я увидел, как они складывают руки в знакомом жесте. Колесо дхармы, как называл эту магию Грэй. Сириус вклинился в бой, поддерживая одну из групп рыцарей и усиливая общий напор. Пятнадцать магов напрямую противостояли Волдеморту. Десять невыразимцев подавляли его мощь. Он сопротивлялся им всем и даже не думал прогибаться под их напором! -       Котёл, Джон! – крикнул я ему, отвлекая от общей свалки. Сейчас мне нечего было делать там, рыцари действовали сработавшейся командой, я лишь помешал бы им. Джон мог помочь, но он был нужен мне. Ни секунды не раздумывая, Джон сигналом предупредил о своём уходе и его место тут же занял ближайший валах. -       Что – котёл? Я же не знаю ваш план! -       Вода. Много воды, срочно! – выпалил я, наставляя палочку на чугунное чудовище. – И огонь! Такой, чтобы как можно быстрее всё это закипело. Магический, не живой! -       Понял. Просьба Лили? – догадался он, направляя раскалённую добела струю пламени под котёл. Вокруг нас слышались крики, взрывные чары раскалывали памятники и взрезали землю, я чуял запахи разложения и некротических чар, насылаемых Тёмным Лордом. Он вызвал Адское Пламя, желая выжечь нас всех, но невыразимцы сумели уничтожить огненного змея, заключив его в шар без кислорода и топлива. Их Колесо из-за этого ослабло и Том, воспрянув, смог поразить одного из рыцарей – его тело ощерилось сотнями стальных шипов, разорвавших плоть, и орденец свалился на землю, дёргаясь в конвульсиях наступающей смерти. Рыцари перераспределились, на место павшего шагнул другой. Бой продолжился. -       Грэй здесь? -       Я его не видел, – Джон усилил напор огня. Котёл начал краснеть и ему пришлось вернуться к прежнему уровню, иначе чугун просто расплавился бы. – Мордред, так медленно! -       Нормально, справимся! – уверил его я. – Грэй должен принести всё необходимое, без него нам придётся стоять здесь и подготавливать котёл, иначе…       Ещё двое рыцарей погибли. Я чуял их смерти точно так же, как ощущал гибель охотников, с которыми работал вместе. Они продолжили бой. Волдеморт и не думал ослабевать. Его удерживали, стреноживали, отвлекали, но даже измотать его было невероятно трудно. Он получил крепкое сильное тело, он получил доступ ко всем своим магическим возможностям, он действительно был выдающимся волшебником! Но… не лучшим. Мерзейшим – да. -       Остиум Мортис! – голос, мало похожий на человеческий, заставил землю содрогнуться. Я едва успел удержать чарами котёл, иначе он бы опрокинулся на Джона. Что-то пошло не так…       Антиаппарационный купол над нами вспыхнул, проявляя свои контуры, а затем разлетелся на части с тихим звоном. Чёрная, чернее самой ночи воронка закрутилась над нашими головами, впитывая свет люмосов, поглощая вспышки заклинания, гася свет самой луны… Запах склепа, разложения и воды ударил в нос, на пару мгновений парализовав лёгкие своей мерзостью, и я сделал самое глупое, что только было можно – вызвал патронуса. Лесной кот белой искрой метнулся к Блэку одновременно со сверкающим лебедем. Они окружили его, окутали светом, цепляя своим благим воздействием соседних рыцарей. Успели! Когда с неба хлынул поток чёрной воды, валахи и Блэк смогли прикрыть себя и товарищей, избегая удара и усилившегося давления Тьмы. Их разбросало в стороны, вода ударила в котёл, и мы с Джоном едва сумели удержать его, чтобы он вновь не опрокинулся. Огненные чары угасли, стенки начали остывать. Покрывшая землю и надгробия вода растеклась, ушла, оставляя после себя сотни, десятки сотен мёртвых тел.       Они лежали недвижимо, дрогнули, начали вставать. -       Инфери! Он перенёс сюда мертвецов из своего трупохранилища! – прошипел я, ощущая отголосок бессильной злости. Тварь, ну какая же тварь! Так поднагадить... -       Они нас перебьют, а рядом расположена деревня, – спокойно, словно сообщая о том, что в Лондоне идёт дождь, сказал Джон, разминая шею. – Если мы выпустим за пределы кладбища хоть одного инфери, нам конец. И как людям, и как магам. -       Да уж, такой ошибки я не прощу себе ни как честный наёмник, ни как подданный Её Величества. Так жестоко нарушить Статут Секретности! Так безрассудно подвергнуть жизни обычников опасности… – Я вздохнул, с тоской посмотрел на котёл, а затем вынул баселард. – Пошли, старший. Пора тут прибраться…       Собственно говоря, мы ничего не могли сделать – подобная орда против двух десятков человек была силой практически неодолимой и подобной стихийному удару. Инфери не волновала потеря конечностей, разрезание шеи, уничтожение потрохов или вырывание сердец. Их можно было лишь сжигать, но даже сгорая и пылая, они продолжали идти, ведомые приказом своего создателя. Бомбарда разрывала их мёртвые тела на части, огненные сети окутывали плотным пологом пламени, белый свет Блэка выжигал их, превращая в обугленные остовы, но они шли, и шли, и шли… Если Волдеморт думал смыться с кладбища, пока мы будем отвлекать на себя толпу живых мертвецов, то он угадал с верной тактикой.       Прежде, чем нам удалось собраться в единый отряд, способный выдержать натиск инфери, ещё один рыцарь и двое невыразимцев погибли. Я слышал их крики – полные гнева, ярости и боли. Я слышал, как рвалось их мясо, ломались кости и выплёскивалась на землю кровь. Какое счастье, что инфери – не маггловские кино-зомби, и убитые ими не становятся живыми мертвецами! Уничтожать оживлённые трупы, закованные в броню, было бы очень тяжело! Невыразимцы ставили и удерживали щиты, отсекая небольшую часть мертвецов от общей толпы, и с ними мы уже могли справиться, не будучи задавленными жаждущей нашей крови толпой. Приходилось вертеться, падать, подсекать и стреноживать, резать и колоть, лишая тела конечностей и замедляя их, чтобы потом разом выжечь несколько тел. Медленно, по капле, мы перемалывали орду, но чтобы уничтожить её полностью нам пришлось бы крутиться до следующего заката. А мы не могли себе это позволить! -       Да где Грэй?! Джон, ты можешь позвать его? -       Нет, часы остались у Тонкс, да и работают они только внутри нашего отряда, – ответил он, удерживая поток холодного, вымораживающего насквозь потока, который превращал инфери в ледяные статуи. Один удар – и они распадались на части, умирая безвозвратно и навсегда. – Как я понимаю, с шефом вы ничего не согласовывали! -       Упаси меня Мордред от встречи со Скримджером, – буркнул я, мимолётно ощущая на своей шее его крепкие пальцы. Теперь он меня точно задушит! -       Если бы Руфус был здесь, то мы были бы уже мертвы, – спокойный голос, раздавшейся из-за наших спин, наполнил меня одновременно облегчением и злостью. – Его идея заменить Гарри лордом Блэком была гибельна с самого начала. Хорошо, что вы продержались… -       Грэй! – я едва не взвыл от радости. – Смертеморда смылся! -       Нет. Он здесь. Пытается выбраться, но он не справится с чарами Основателей. Дайте мне ещё минуту, и я смогу присоединиться к драке. Нальзя ведь позволить котлу остыть… -       Дался вам этот котёл… – просипел Облич. – Вы что, решили в нём сварить всех тварей?! -       Нет, твари тут не при чём… О! Готово, – воскликнул Грэй, и я спиной ощутил, как позади меня возник мощный источник тепла, а затем знакомое мне искристое облако окутало ближайших мертвецов и они замерли, покорно позволяя себя уничтожить. – Надо же, и на мертвецах работает! – с искренним удивлением прокомментировал главный невыразимец. – Какой интересный эффект... -       Всё равно – медленно! Пока мы справимся с инфери, Неназываемый точно сбежит. -       Сказал же, не сбежит. Он мог бы покинуть место, но не время! – Грэй был до омерзения спокоен. – Главное, чтоб хватило сил, а всё прочее…       Его голос потонул в сдавленном крике. Ещё один рыцарь пал. Я не знал – растерзали его, или просто ранили, но подобное количество смертей уже превосходило все допустимые пределы. -        Нас так скоро совсем не останется! – выкрикнул Сириус, дымной чёрной плетью окутывая разом десяток мертвецов и обращая их в прах. По его бледному лицу тёкли капли пота, синие глаза почернели и он снова походил на того доходягу, которого мы вытащили из Азкабана. -       Раз живых почти не осталось, пусть сражаются мёртвые, – решил я, сжал палочку в зубах и свободной рукой накрыл перстень с серым камнем.       Давайте. Вставайте. Все, кто здесь есть! Поднимайтесь!       Тела давно сгнили и обратились в прах, но души погребённых были мне подвластны, их образы и отпечатки в ауре мира. Даже магглы оставляют свой след, который не развеивается с гибелью тела.       Она пришли. Сотни сияющий белизной огоньков зажглись на могилах, ожидая моего приказа. Это было страшно и, в то же время, невообразимо прекрасно! Я сосредоточился, изгоняя из себя все посторонние мысли, и отдал приказ. Не просьбу, а повеление – занять тела инфери и защищать нас, уничтожая мертвецов. По нервам будто ударили ржавой, грязной струной. Что-то мерзкое, липкое, до безобразия вонючее коснулось меня и попыталось окружить плотным коконом. -       Простите, – прошептал я, понимая, что это ощущение принадлежит не мне, а тем, кого я призвал. – Простите, мы не выдержим, а рядом – люди… -       Рой, ты что наделал? – Джон схватил меня за ворот мантии и встряхнул. Я открыл глаза. Примерно половина мертвецов окуталась серебристо-серым свечением и обернулась против своих бывших соседей, с которыми рядом мирно гнила в водах пещерного озера. – Я же говорил быть осторожней с этим камнем, а ты разом стольких поднял! Рой! -       Так надо. Я не предусмотрел возможность перехода между трупохранилищем и кладбищем, – я пожал плечами. – Тихо, Джон. Это моя… -       Реддл заметил, что мертвецы сражаются друг с другом. Он возвращается! – крик Облича прервал наш бесполезный разговор. -       Он точно не выберется отсюда? – Джон испытующе посмотрел на Грэя. Тот молча протянул руку и на ней блеснул знакомый артефакт – серебристо-стальная загогулина, та самая, что была найдена в торшере Петуньи Дурсль. И в метле из Тайной Комнаты Салазара… Ленточки не было. -       Помните эту вещь? Она должна была погубить нас, но теперь спасёт. Это место заперто вне времени, пока мы не разрешим наши разногласия. Я понял, как она настраивается, и теперь могу управлять ею. Никто не выйдет отсюда, пока я того не пожелаю. -       То есть, если бы тётка Гарри сорвала ленточку в тот день, когда мы забирали мальчика, то… -       То наш Добрый Дамблдор мог прийти в дом и обнаружить там всю вашу компанию, слегка одуревшую от бесконечности, проведённой рядом друг с другом. Снаружи оно работает чуть по-иному, чем изнутри. Это часть знаний сидхе, вы ведь помните легенды о Полых Холмах и о том, что можно провести в обществе древних существ ночь, и вернуться через сто лет? Или о том, что можно состариться в их владениях, а выбраться буквально через час, после того, как… -       Мистер Грэй! Лекции подождут, у нас тут практикум продолжается, – оборвал я его и Грэй горестно вздохнул. -       Хорошо, мы после это с тобой обсудим, Гилдерой. Лорд Блэк, вы готовы? -       Я уже говорил – мне нельзя расходиться на полную, я задену всех, кто здесь есть! -       То есть, вы до сих пор не противостояли нашему общему врагу во всю силу?! – Облич явно разозлился. – Хватит дрочить на благородство! Все, кто прибыл в Англию, были готовы умереть ради очищения мира от скверны. Здесь все добровольцы и каждый знает, как следует исполнять свой долг! Мы – рыцари Ордена Дракона, мы призваны уничтожать тварей, а темней этого существа нет никого из ныне живущих. О своей безопасности мы позаботимся сами, а вы – убивайте его, если знаете как! -       Мне нужны трое на поддержку, остальным придётся справляться с мертвецами без нас, – будто через силу произнёс Сириус. -       Справимся, – заявил я, указывая на месиво живой мертвечины, пожирающее само себя. – Убей его, Сириус, а повеление Смерти исполню я, и всё тогда закончится, как затянувшийся сериал на ТВ…       Я перехватил покрепче рукоять баселарда, проверил, хорошо ли закреплён гладиус, сделал шаг вперёд и упал.       Ковёр был моим – густой ворс был знаком чуть ли не до каждой ниточки, я знал его узор, знал, какие места восстанавливал после неудачных экспериментов с зачарованием усиленных согревающих амулетов, знал… но он был грязным. Таким, будто его никто давно не чистил. Как бы я не бесился из-за уборки, допустить такого непотребства я не мог. Значит, что-то было не так...       Я поднял голову, огляделся, кривясь и чувствуя ту же самую брезгливость, какая посетила меня при виде обоссанного Уизли. Гниль. Везде громоздились цветы – увядшие, скукожившиеся, только начавшие увядать, свежие, ещё источающие тонкий аромат, который в смешении давал непревзойдённую вонь! Цветы были расставлены без всякого вкуса и понимания, просто охапки цветов, благородных и полевых, садовых и чуть ли не сорных. Застоявшаяся вода в вазах потемнела, на стенках виднелась плесень, от сомкнутых штор воняло пылью и в них копошились докси. Я подошёл к ним, собираясь проверить, насколько всё плачевно с моими драгоценными портьерами, а потом услышал шаги. Неправильные шаги, чужие. Это был мой – не мой дом, было бы глупо встречать чужака лицом к лицу… прятаться в штору, полную докси – тем более! Я метнулся за диван, стоящий в центре гостиной, и укрылся за спинкой, пытаясь не прижать ботинками подол мантии. -       Гилдерой, прошу, хотя бы сегодня – выйди наружу. Гарри тебя ждёт, это же день его выпуска из Хогвартса! – голос Авроры, несмотря на звучащие в нём эмоции, походил на воспроизведённую аудиозапись, словно она повторяла эту фразу уже много, много раз, и совсем перестала в неё верить. -       Мне нечего там делать, – а вот этот голос и вовсе не мог быть моим! Одновременно тусклый и взвинченный, полный раздражения и уныния, он мог принадлежать кому угодно, но только не мне! -       Это твой брат, он нуждается в тебе! -       Не нуждается. Иди куда хочешь, мне это не интересно. -       Но… -       Ты хочешь, чтобы день, который Гарри так ждал, превратили в источник сплетен? – надтреснутый, хриплый рык, в котором то и дело сквозили высокие ноты, совсем не походил на мой голос. Я уже давно не срывался на визг, когда злился! – Если я там появлюсь, то испорчу его праздник и лишь напомню о горе, которое сам же и принёс. Так же, как испортил простой план по низвержению Тёмного Лорда… -       Но он действительно погиб… -       Его должен был убить не я, а Сириус! Тот самый Сириус Блэк, который расстался с жизнью из-за того, что отвлёкся на инфери! Сколько раз можно повторять – из-за моей самонадеянности погибли слишком многие… -      Прекрати обвинять себя, ты сам всегда говорил, что самобичевание – глупейшее из занятий! Вы победили, Гилдерой. То, что Сириус и Джон погибли, не твоя... -      Не смей произносить его имя! Не смотри туда! Уходи, убирайся! Не возвращайся сюда больше никогда, просто оставь меня! -       Ты не можешь гнить здесь, среди цветов и памяти, ты же… -       Я – это я. И я буду делать то, что считаю нужным. Может, скоро про меня забудут и Гарри сможет спокойно жить. -       Он остался один! Ты не можешь бросить его хотя бы в память о Джоне! -       Пошла вон!       Я осторожно высунулся из-за спинки и успел увидеть подол тёмно-зелёного платья, исчезающего за дверьми. Аврора… А ещё я видел убогое существо, совсем не похожее на меня. Рубашка не первой свежести, опавшие кружева, мятые брюки, нечищенные сапоги… Что ещё хуже, мои волосы – мои золотые прекрасные локоны, гладкие и шёлковые – превратились в почти прямые космы, серые от седины. Ненастоящий я подошёл к столу, заваленному цветами, раздвинул в стороны растительную падаль и обнажил хрустальный колпак, под которым, в обрамлении золотых хризантем, лежала голова Джона. Я вздрогнул и зажал себе рот ладонью, чтобы не закричать. Это не могло быть правдой. Я только что находился на кладбище, рядом с ним, как же подобное стало возможным… -       Она ушла, Джон. Надеюсь, больше не вернётся, – омерзительно дрожащие руки подняли колпак, подхватили голову и моя уродливая копия плавно опустилась в кресло, прижимая к себе самый ценный и безумный трофей. – Гарри будет лучше забыть обо мне, я не могу смотреть на него и помнить, как обещал вернуть тебя, и не сдержал слово. Я был уверен, что мне хватит сил удержать души одних мертвецов в телах других, но всё вышло из-под контроля. Тебя убивали, рвали на части, а я ничего не мог сделать. Я заигрался и оставил тебя. Дары Смерти, кровь, воля Лили… – убогое существо ещё крепче прижало к себе голов и принялось наглаживать её по щеке мелко трясущимися пальцами. Без маникюра, сука! – Пропади они все пропадом! Я не оставлю тебя, никогда больше не оставлю…       Мне надо было выбраться отсюда, прийти в себя, очнуться, потому что это не могло быть правдой или видением будущего. Я вскочил на ноги и опрометью бросился прочь. В коридорах также громоздились груды гниющих цветов, везде были расклеены колдографии Джона, вырезки из газет, наши полароидные снимки… Я вырвался наружу и остолбенел – маленький садик превратился в буйные заросли, среди которых без всякой красоты и ума высились разномастные статуи рыцарей. Убожество… Безвкусное убожество! В кустах кто-то копошился и безумным голосом напевал песенку про Джона Райли. Нет, я не был готов увидеть сошедшую с ума Люччи, у меня же руки не дрогнули бы убить её!       Всё вокруг воняло смертью и разложением, тлением, будто я оказался в гигантском склепе, да это и был склеп, а не мой прекрасный, с таким трудом отстроенный дом. Тот, который я разделил с Джоном, а потом и с двумя леди. Это не могло быть правдой, потому что даже облажавшись я не стал бы так себя вести! Вина из-за гибели Джона могла помрачить мой рассудок, особенно если бы в этом оказался виноват именно я, но бросить Гарри и прогнать Аврору я бы не смог! Нет, я знал себя и не мог совершить подобное, просто потому, что этого не хотел бы Джон! Убить за предательство? Да. Предать самому? К Мордреду.       В руке появилась палочка. Изнутри рвалось желание сжечь этот цветущий кусок дерьма, спалить его Адским Пламенем, уничтожить! Я… Я поднял руку и коснулся уха – лазуритовой серьги не было. Никаких колец, кроме перстня Певереллов, на моих пальцах не осталось тоже. -       Ах ты, паскудная дрянь… – пропел я. – Джон Старшей Палочкой овощи чистил, а я тобой стану бутылки с пивом открывать! С маггловским! Решил проверить меня на прочность? Плохое ты для этого выбрал время!       Я поднял-таки палочку, но вместо чар уничтожения с неё сорвались совсем иные. -       Пакс Серенитас Ультима!       Вместо безумия должен прийти покой. Всё замерло. Тварь в кустах прекратила петь, бутоны не двигались и даже воздух вдруг замер, превращаясь в вязкий кисель. -       Джон, – просипел я, протягивая вперёд руку. – Джон, даже если ты умрёшь, я не превращусь в безумную слизь и не откажусь от того, что мы выбрали своей целью. Я не отступлю и не перестану быть собой из-за такой ерунды, как смерть, потому что ты дал мне достаточно поводов для жизни. А теперь дай мне ещё и пощёчину, потому что эта пакость играет с моими мозгами!       Меня отнесло в сторону, челюсть тут же заныла и я с восторгом и упоением увидел перед глазами не одичавший сад, а залитую светом Люмосов истоптанную кладбищенскую землю. И Джона, сидящего на корточках возле меня. -       Что это было? – спросил он, помогая мне встать. -       Колечко вздумало лишить меня решительности и наградить сомнениями в своих силах! Сука, будто я могу так легко испугаться вида нечёсаных волос, грязной рубашки и дома, превращённого в склеп, – а потом, дав себе секунду на размышления, я добавил: – И вида твоей мёртвой головы в моих объятиях. -       Если бы у кольца была морда, я бы её разбил, – со вздохом произнёс Джон и прокрутил в пальцах Старшую Палочку. – Я же предупреждал. -       Я думал, оно будет соблазнять, а не пугать! -       Тебя соблазнять – только время тратить. Ты сам по себе соблазн ходячий, – сообщил он и я расцвёл от гордости. – А теперь давай уже вернёмся к работе, пока твои чары не перестали действовать!       Я огляделся – заклинание покоя затронуло всех. Всех! Мертвецы, рыцари, невыразимцы и даже Реддл пребывали в состоянии заторможенности, не пытаясь двинуться. Вот это шанс я нам организовал, надо же, как оно хорошо всё вышло… -       Сириус, жги! – крикнул я. Блэк вздрогнул, из синих глаз пропал туман, и мелькнувшая в его пальцах палочка расцветила ночь вспышками белого пламени. Первые четыре Волдеморт позорно пропустил…       За нашими спинами что-то взрывалось, содрогалась земля, ночь уступала то красному зареву, то синему сиянию, то непонятному свету, будто пришедшему из других миров. Я не оборачивался. Я стоял плечом к плечу с Джоном и мы – аврор и охотник – делали простую и понятную нам работу. Уничтожали мерзость, не посягая на высшую магию и не строя из себя героев. Хватало и того, что я работал за бесплатно, а Джону точно не сулила квартальная премия… Несмотря на то, что половина мертвецов обернулась против другой, их всё равно осталось слишком много, они пёрли и пёрли на нас, и казалось, что ни огонь, ни иные чары никогда не положат им конца. Я лишился баселарда... Джона повалило сразу шестеро безмозглых трупов, и он просто не успел отбросить их в сторону. Одного я разметал на части дробящими чарами, двух других выжег потоком пламени, ещё двух сумел отбросить, а шестого, самого цепкого, остановил, сунув ему в пасть свой клинок и тот сам отсёк себе часть черепа, сжав зубы. А потом он метнулся в сторону, унося с собой мой кинжал, и попал под одно из заклинаний Реддла, которое смогли отразить невыразимцы. Мертвец подобного не пережил, как и мой баселард. У меня остался только гладиус...         Грэй лишил Реддла последнего шанса на побег и он был вынужден сражаться в полную силу, всерьёз, выжимая себя досуха. У него не осталось карт в рукаве, краплёных, как обычно бывает у подлецов. Столкнувшись лицом к лицу с Темнейшим Магом, которого больше ничто уже не могло сдержать, Реддл отступал. Да, из тридцати четырёх лет своей жизни Сириус одиннадцать провёл в Азкабане и у него за плечами было меньше практики, чем у Тома, но… Его учили с рождения, учили, а не обманывали, нацепив на руку по самые гланды. Он знал, на что способны магия и кровь.       Новый поток чар сбил с ног всех, кто находился под куполом замершего времени. Попадали рыцари, мертвецы и невыразимцы, я рухнул на Джона и вцепился в его руку, не в силах выносить сжигающую тело боль. Если и существовало массовое круцио, то Блэк его только что применил. Меня ломало и выкручивало, я слышал крик Джона и хрип валахов, подпавших под чары Сириуса. Но, что самое главное, Том Реддл тоже выл, на одной непрекращающейся ноте. -       Альба Квазар, – хрип Сириуса бросил нас всех в недра кричащей звезды, оглушающей нас звоном и белым шумом, пронзающей холодом открытого космоса, сжигающей лёгкие глубоким вакуумом… Из рта потекла кровь, я ощущал её тепло так же, как руку Джона, вцепившегося мне в плечо. Ему тоже было больно… Заклинания массового поражения не разделяют жертв на чужих и своих. Они бьют по всем кроме того, кто их использовал… Сириус убивал и нас, но мы находились на периферии действия его чар, а Реддл – в эпицентре, и злорадное понимание того, насколько этой твари сейчас больно, позволяло выносить боль собственную. -       Протего Максима… – Джон нашёл в себе силы окружить нас щитом. Зачем он пытался это сделать? От этих чар не было… -       Килонова! – рёв Сириуса заполнил собой всё пространство и переродился в низкий, отдающийся в костях гул. Нас дёрнуло в сторону двух сражающихся магов, потом подняло вверх и мы упёрлись в край щита, который я кое-как смог усилить Мурусом. Всё вокруг затапливал свет, он слепил, резал глаза, проникал под веки, а тело сдавливало и выкручивало из-за изменившейся гравитации. Бытие словно стало распадаться на части, и нас неудержимо тянуло прямо к источнику всепоглощающей энергии. Потом нас бросило назад и уже Джон упал на меня зарядив локтем в живот, и я едва не взвыл от ощущения того, что часть желудка превратилась в кисель. Когда давление спало, стало ещё хуже. Кажется, изменившаяся гравитация сдерживала внутренности на месте, а теперь они точно решили перемешаться внутри… Вместе с болью пришло ощущение чистоты и холода. Словно кто-то не только вынес из комнаты гниющую мерзость, но и открыл настежь окно, изгоняя смрад. Мертвецы больше не наступали. Над кладбищем стояла мёртвая тишина. Неужели мы... -       Пей, живо! – Джон тут же влил мне в горло терпкое, пахнущее полынью и алихоцеей зелье. Меня снова скрутило, но на этот раз уже не так фатально. – Кажется, я тебе что-то внутри порвал! -       Желудок, но с ним… да, уже всё в порядке. Теперь мне будет куда пить кофе. И кое-что ещё! – Я вынул из мантии фиал с бледно-голубым зельем. Теперь пришло его время! Выпил бы раньше, да срок действия у него был очень краткий. – Половина – твоя. -       Это то самое зелье, корректирующее желания? – уточнил он и я кивнул. Иногда даже враг мог принести чуточку пользы, и «Кристальное утро», в котором главным ингредиентом стало сердце вендиго, должно было помочь нам выполнить почти невозможную волю Лили. Без этого ни я, ни Джон не смогли бы справиться со своими желаниями. Мы оба знали, что есть магия, и собирались воспользоваться этим непреложным законом магии! – Жаль, запасного стакана нет, брудершафт отменяется, – ухмыльнулся Джон, скаля окровавленные зубы. Я отпил один глоток, выжигая себе нутро нестерпимым холодом, второй достался Джону. Он даже не поморщился. -       Пошли, пора поздравить Блэка. Судя по тому, что мы живы, Том Реддл пал.       От невыразимческой мантии мало что осталось. На бледном теле виднелись следы проклятий и глубоких ран, одно ребро торчало наружу и завивалось винтом – видно, Реддл пытался заживо разомкнуть Сириусу грудную клетку. Тёмные волосы, изрядно взлохмаченные, будто укоротившиеся в длине, разделяли несколько прядей густой седины. По лицу текла кровь, один глаз помутнел и выцвел, а лёгкие издавали хрипы, как при коллапсе. Но он был жив – в отличие от выляющегося у его ног остатка человека с прожжённой насквозь грудной клеткой. -       Не смог удержаться, – кое-как ответил Сириус. – Воздал ему за Джейми! -       Голова принадлежит тебе. -       Нет. Достаточно того, что я убил его, заплатив вашей кровью за его смерть. Голова твоя, Гилдерой. Это ты гнал его сюда три долгих года… – Сириус с отвращением посмотрел на мёртвого Реддла. Один глаз у него стал светло-голубым, другой остался серо-карим. Забавно – Том и Сириус были так похожи друг на друга этой разноцветностью глаз… Только у Блэка она была вызвана безумным напряжением сил, а у Реддла – окончательным скатыванием в маразм. -       Неужели часть Альбуса всё-таки очнулась и попыталась взять Реддла под контроль? -       Этот обмудок придержал его, не давая метаться по кладбищу и атаковать с высоты. Летать я, в отличие от этих говнюков, не умею. Режь, Гилдерой. Ещё немного, и я попрошу тебя четвертовать этот труп, чтобы точно быть уверенным в его смерти.       В голосе Сириуса послышали встревоженные нотки. Я с удовольствием отсёк голову Реддла гладиусом. Этот клинок создал для меня Джон и он должен был лишить Реддла последней надежды на возрождение. Традиция отсекать головы появилась не на пустом месте…       Действие вытекает из бытия. -       Господа, вода ещё кипит! – клокочущий, полный хрипов голос Грэя отвлёк нас от разглядывания тела Тома Реддла. Я сбился со счёту, какого, но точно последнего. -       Пошли, осталось чуть-чуть! -       А мертвецы? – опомнился Сириус. -       Они тухлые, ты их всех размазал. Хорошо, что живые покрепче… – я сплюнул кровь на землю. От кладбища не осталось ничего, только рядом с котлом ещё высилось несколько надгробий. – Чем ты жахнул в последний раз? -       Знаешь, что такое Чёрная Дыра? – хмуро спросил Сириус, прикрывая ладонью повреждённый глаз. -       Да-а-а… -       Представь себе эффект слияния чёрной дыры с нейтронной звездой в масштабах, ограниченных грудной клеткой объекта. Мои предки очень любили звёзды, Гилдерой. -       Едрить твою Моргаузу, да в три прогиба сквибовской палочкой… – мне стало не по себе. -       Я смог поглотить большую часть ударной волны, но вас всё равно зацепило. Инфери так и вовсе полностью полегли.       О, кстати, об инфери… Я без трепета и сомнений прикоснулся к перстню Певереллов и обратился к всем тем аурным оболочкам, именуемым душами, которые по моему приказу были заточены в окончательно упокоенных мертвецах. Они не были довольны, они были злы, обижены, расстроены и шёпот их мёртвых голосов наполнил мою голову белым шумом. Я выдержал их напор, как выдерживал ядовитый шёпот морочащих разум тварей, а затем поклонился им. Низко, опуская голову так, что волосы едва не касались земли. Желудок тут же возмутился подобной эквилибристикой и отозвался режущей, острой болью. Потерплю... -        Спасибо. Без вас мы бы погибли. Без вас всей нашей бедной родине пришлось бы очень плохо. Мы бы не справились. Простите, что был вынужден побеспокоить вас и заставил убивать.       Они были возмущены, кто-то плакал, я слышал испуганный детский плач, потому что среди мертвецов Литтл-Хэнглтона находились и дети, и старики, и женщины, и… я призвал всех. Всех! Здесь лежали домохозяйки, клерки, фермеры, стряпчие, бандиты, проститутки и мошенники, солдаты и дезертиры, нищие и добропорядочные граждане. Простые люди, которые не понимали, не могли понять и… -       Простите, – повторил я, сжимая серый атласный камень. Шёпот мертвецов усилился, они давили на меня, пытались погрести под лавиной своего негодования, заставить сожалеть… С какой стати? Я сделал то, что было нужно, и даже попросил прощения! Хватит с них и с того, что я поклонился. Поэтому я без малейшего намёка на раскаяние направил магию в перстень, отпуская души. Они начали таять, растворяясь белёсым туманом, голоса стихли и я смог выдохнуть, ощущая облегчение и лёгкое раздражение. Надеюсь, ни у кого не достанет глупости обвинять меня в некромантии? -       Вы долго там прохлаждаться будете?! – Грэй, судя по всему, был очень недоволен задержкой. Мы дохромали до котла, в котором всё ещё кипела вода, и оставалось лишь поражаться тому, что магическая буря поломала вокруг всё, не затронув маленький пятачок земли. – Давай, Гилдерой. Кончай. -       Прямо туда? – огрызнулся я. – Почему я? -       Потому что ты знаешь и хочешь, как надо. Я не смогу, – признался Грэй. Я зло ощерился. Ну, конечно. Он не сможет! -       Что, рука не поднимется меня прикончить? – усмехнулся обессиленный Сириус, опираясь на моё плечо. -       Нет, – признался Грэй. – На тебя Сириус, она не поднимется и не опустится. Давайте, нам всем нужна помощь колдомедиков, а сюда требуется прислать команду зачистки. Эту территорию придётся скрыть, тут теперь одна сплошная магическая аномалия! -       Хорошо… – Я вздохнул, посмотрел на кипящую чистую воду. Никаких лишних ингредиентов, никакой отсебятины. Только ясность и знание результата. Оно переполняло меня и рвалось наружу осознанием того, что у меня всё получится. Пусть мне будет тяжело, и, возможно, немного больно, но я справлюсь. Я же это придумал! – Матрицы здесь? -       Здесь, я очистил их, теперь на них нет ни следа тёмного влияния Тома Реддла. Просто контуры конструкта личности без цветовой окраски! – Грэй вынул из рукавов мантии сверкающую диадему и гладкий золотой медальон с гравировкой. – Глаза я тоже удалил, нечего всякую погань видеть и показывать! -       Тогда начали!       Я глубоко вдохнул. Лёгкие отозвались болью, а рот наполнился кровью. Зелье Джона подлатало меня, но не вылечило. Вряд ли я оправлюсь к рабочей неделе…       Остатки магии, всё, что ещё не было потрачено и могло быть отдано без зазрения жадности и сожалений, сконцентрировалось на кончиках пальцев. Мне казалось, будто я касаюсь гитарных струн. Я любил играть и петь. Вот и сейчас я играл и пел для оставшихся в живых рыцарей, для невыразимцев, для Грэя, Сириуса, Джона и… Лили с Джеймсом. Я знал, чуял, что они были тут, хоть и не проявляли себя! Слишком много крови Блэков и Певереллов пролилось, пусть последняя и была заёмной.       Я не собирался прибегать к рунной магии, высшим чарам и сложному волшебству. То, что с подачи Грэя и благодаря моим проискам сотворила Гестия Джонс, действительно было ведьмовством, и его же я и собирался повторить. Только желание, только голая сила и абсолютное знание в успехе! А для этого сгодятся и обычные наговоры, которыми славились деревенские знахарки и киношные ведуньи. -       На живой воде, на живом огне, пусть сплетётся жизнь, обретётся плоть. Мать с отцом, вы даруйте кость, я её сварю и одену в плоть!       Я вытянул руку в сторону последней нетронутой могилы. Два небольших обломка прорвались сквозь толщу земли и упали в котёл. Меропа и Том Реддл. -       Был сынок нечист, был сыночек глуп, доброту сожгли, истоптали в пыль. Я отдам ему его рода суть, его предков путь, вековую знать.       Диадема и медальон упали в воду.       Они были ненастоящими, но Том Реддл верил в обратное. Глупый змеёныш наделил их своей гордостью, связал с ними, именно с ними, свою принадлежность к Основателям. Он молчал о Ровене и Рианнон и чтил одного Салазара, но это была та же детская глупость, из-за которой мальчишки тянутся за отцами и стесняются, когда матери целуют их в щёку. Память и связь, вложенные в матрицы личности, продлят эту линию, тянущуюся из глубины веков. Их хватит. -       Размыкаю жизнь и смыкаю жизнь, пусть сплетётся вновь, что прервала смерть. Пусть в пустую плоть прорастает честь, пусть ведёт она в глубину веков, пусть живёт дитя без былых грехов, пусть живёт душа, так и будет впредь!       Кровь потекла с губ, я едва успел закрыть рот рукавом мантии, чтобы ни одна капля не упала в котёл. Нет, больше никакой посторонней крови. Никакой связи с кем-то другим, кроме Гонтов и Основателей! Певереллы забрали своё, исполнив последний долг для блудного родича.       Я обернулся к Сириусу – серо-пепельному от усталости, выжатому, переломанному и побитому, что та шавка. Я положил правую руку ему на горло, левую на грудь и ударил прямо в сердце молнией. Это было просто, я ведь знал и понимал, чего я хочу. Магия есть желание. Честь покидает тело только в момент смерти, а значит заёмный кусок остатков чистоты Тома Реддла, тот, что хранил Гарри и что забрала Лили, мог покинуть своё временное вместилище лишь в момент гибели носителя. На краткий миг сердце Блэка замерло, не выдержав нагрузки, и что-то мягкое, нежное и трепетное, как покрытый утренней росой бутон эустомы, буквально упало мне в ладонь, попыталось спрятаться, слиться с перстнем Певереллов. Я швырнул эту мелочь в котёл и вовремя успел перехватить уставшую, надломленную душу Сириуса, пытавшуюся тишком сбежать от жизни.       Он остался один, брат сошёл с ума, сестра покончила с собой, племянница предала и стала ничем, другая сестра отказывалась понимать свою собственную суть и мотыльком билась о стёкла фонарика по имени «Блэковская гордость». Гарри не хватало, чтобы удержать его, Сириус сделал своё дело, убил Волдеморта и хотел отдохнуть. Я цепко держал его за горло и не давал умереть. Нет, дорогой Темнейший Лорд! Ты вернул себе брата, которого считал погибшим, ты обещал Северусу совместно организованный скандал года, тебя любила весёлая поклонница инфернальных красавчиков, Гарри ждал тебя столько лет и был счастлив познакомиться с таким чудесным крёстным, и было бы полнейшей глупостью отказаться от них из-за такой смешной причины, как усталость. Ты Азкабан пережил, неужели не переживёшь жизнь?       Сердце Сириуса дрогнуло, ударило раз, другой и забилось ровным мерным стуком. Содержимое котла вскипело, но уже не тёмно-фиолетовой, а нежно-розовой пеной, и потекло за край, заливая огонь. Грэй всполошился, сунулся было к содержимому, потом отпрянул. Сириус тоже замер, со священным ужасом глядя на то, что пена подняла наверх и держала, спасая от кипящей под ней жижи. -       Да вашу ж мать, чего вы мнётесь?! – Джон, ни секунды не сомневаясь, протянул руки и поднял с пены неподвижного, будто замершего в стазисе младенца, а потом со всего маху приложил крепкой аврорской рукой по крошечной заднице. Кладбище огласил недовольный младенческий крик. – Надо же, действительно живой! Рой, Корделия говорила, что младенцев вниз головой держать надо… -       Этого, судя по всему, не надо. Вон как орёт! – я нервно хихикнул, а потом оторвал подол у невыразимческой мантии и замотал в него надрывающего лёгкие младенца. – Может это, кляп ему воткнуть? -       Не, нельзя вроде, – Джон озадаченно посмотрел на русоволосого и кареглазого ребёнка. – Чё-то он на старшего Реддла сильно похож. К лучшему, наверное. -       Ага, всё к лучшему.       Голова закружилась, я покачнулся, но смог устоять на ногах. Меня тошнило, всё тело ломило и я понимал, что у меня сломаны кости, в мясе – раны от рук инфери, что я весь побит и измочален, что мне бы залечь на дно и поорать в пустоту, жалея себя и заливаясь настойкой бадьяна, но… -       Мистер Грэй, забирайте, проверяйте и ищите ему нормальную семью. Чтоб он не приютским подобрышем и не лордским подпевалой вырос, а своими мозгами думать умел. -       Вы даже не понимаете, что вы тут все сотворили! Это же… нарушение всех законов магии, это же… – Грэй некстати решил впасть в восторг. -       Обычное ведьмовское варево, – отмахнулся я. – В Латвии, у раган, я и не такое видел. Вы ведь не забыли одну из моих самых успешных книг? «Каникулы с колдуньями» стали всебританским бестселлером... -       А как мы объясним его появление? – спросил Блэк, с блёклой неприязнью поглядывая на хнычущего младенца, у которого не было ничего общего с чудовищным игошей. -       Рой… – Джон тяжело вздохнул, перевёл взгляд на меня. – Придумай что-нибудь!       Я не хотел делать больше ничего хорошего и полезного для перерождённого Тома Реддла, но Джон попросил и я не мог ему отказать. -       У Морфина Гонта могли быть дети, а значит – и внуки, – подсказал я. – По времени сходится, так что в правдоподобности никто не усомнится. Том Реддл умер, этот ребёнок не имеет с ним ничего общего. -       Хорошая версия, пожалуй, я стану опираться именно на неё! – заявил Грэй, отобрал у Джона младенца и очень даже умело перехватил его. – Что?! Как будто мои сотрудники не имеют свои собственные семьи! Практикантки, знаете ли, иногда неверно понимают слово «практика» и слишком увлекаются… -       Вы закончили? – к нам, хромая и опираясь на вдетый в ножны меч, подошёл командор Облич. -       Да, всё закончено.       Я молча поднял с земли голову Волдеморта и показал ему. Валах расплылся в улыбке, полной звериного торжества. Двух зубов у него не было, как и куска щеки. Инфери выдрали.       Что-то тонко зазвенело, небо дрогнуло и замершие звёзды на миг вспыхнули ярким светом. Я оперся на Джона, он обхватил меня за талию, поддерживая и не давая упасть; Сириус сидел на земле и тихо матерился, пытаясь вернуть рёбрам прежний вид; невыразимцы оказывали помощь оставшимся в живых рыцарям; Грэй баюкал младенца, а вокруг нас лежали десятки сотен мёртвых инфери. Окончательно мёртвых. Вот в таком состоянии прибывший с подкреплением Руфус Скримджер, всех нас и застал. -       Сейчас он скажет, что я – кучерявое чучело, которое всё испортило, – пробормотал я, пряча лицо у Джона на плече. -       Локхарт! – ярость Главного Аврора согревала так же, как тёплый очаг. Раздав указания своим парням, он устремился в нашу сторону, вбивая подошвы ботинок в спёкшуюся землю. Приблизившись вплотную, он схватил меня за ворот мантии и притянул к себе. – Ты, чучело кучерявое! Ты же… ты же всё испортил, – прошипел он, еле сдерживая себя. – Что ты устроил, выродок ты беспокойный? Что тебе в замке со своей бабой не сиделось? -       Повежливее с леди Синистер, мистер Скримджер. Я никому не позволю оскорблять мою невесту. -       Как много я пропустил, – вздохнул Джон и оттащил меня в сторону, ещё крепче прижимая к себе. – Шеф, нам нужна помощь колдомедиков, воспоминания передадим в течение шести часов. Отчёт напишу через сутки. -       Аврор Долиш, а ты не слишком обнаглел?! -       Нет, шеф. У нас с вами была договорённость, и самоуправство Гилдероя нисколько не отменяет нашу сделку. Операция закончена и после сдачи отчётности я перестану быть аврором. Поэтому… не мешайте мне на моём пути к отставке. -       Тут горы трупов! -       Это Волдеморт. И котёл, и уничтоженное кладбище, и убитые рыцари и сотрудники Отдела Тайн, это всё он! -       Подтверждаю, – кивнул Облич, которому накладывал на щёку повязку с заживляющей мазью пахнущий фиалками и ванилью невыразимец. Ох уж эти практикантки с неуставной любовью к духам… – Славная была битва. Магистр и Великий Князь будут довольны. Мои предки будут гордиться нами. Мы отомстили за всех, кто погиб от руки Гриндевальда! -       А у Грэя в руках что?! -       Представляешь, Руфус, у Морфина Гонта обнаружился внук, которого Реддл хотел принести в жертву! – сообщил ему Грэй. – Не можем же мы бросить несчастного сиротку. Политика Министерства – помогать детям-волшебникам, оставшимся без опеки. -       Где Генри Поттер и Фэй Данбар, которых у всех на глазах похитил Дамблдор?! Где другие дети, которые пропали позже? У нас Вальтеоф готов весь свой клан поднять, вы понимаете, чем это грозит? И если вместо Генри Поттера и наследницы буйного шотландца здесь вы двое, – Руфус ткнул пальцем в меня и Сириуса, – то именно вы и должны знать, где пропавшие студенты! -       В безопасности. -       В Аврорате про безопасность расскажешь, – процедил Скримджер и в его руках мелькнула сталь антимагических наручников. – А если откажешься, то твоя «леди», как я думаю, с удовольствием посотрудничает со мной. -       Не смейте… – я их последних сил старался не допустить раскола в самый важный для всех нас момент, но Руфус жаждал крови и предпочёл именно мою. – Женщины, тем более кавалеры ордена Мерлина первой степени, здесь ни при чём! -       Как ты любишь говорить – я смею всё! – ответил он. – И от беседы со мной лично твоя, как ты выразился, невеста, точно отвертеться не сможет! Она ведь так ценит справедливость... Не дёргайся! – рявкнул Руфус и схватил меня за руку. Его ладонь легла прямо поверх трещины в кости, пальцы задели открытую рану и я дёрнулся, отшатываясь в сторону. Руфус отреагировал так же, как бы сделал любой аврор – он достал палочку. И вот тут я сорвался. -      Люччи! Спасай сокровища! – крикнул я, даже не думая, что фэйри меня не услышит. В следующий миг я отлетел в сторону, сбитый с ног оглушающими чарами, и на моём левом запястье сомкнулись антимагические наручники. Что-то прикрыло меня собой, что-то близкое, родное и... второй щелчок замкнул браслет наручника на руке Джона. -      Аврор Долиш! -      Законность, шеф. Арестовываете Гилдероя, значит, арестовываете и меня, – голос Джона был полон скрытой угрозы. Он закрывал меня собой, я видел только его спину и вывернутую руку, которую вместе с моей соединяла цепь наручников. Если бы у меня хватило времени, я бы сбежал с кладбища вместе с Джоном, но он, судя по всему, не желал бежать. Его воля опять оказалась сильнее моей. Значит, будет так, как он хочет, но ведь не зря я готовился к тому, что всё опять пойдёт не так...