Красная камелия, белый гиацинт

—Я не могу понять, Коллин... —начал было шеф, дружелюбно облокачиваясь о спинку кресла, —Когда ты стал таким невнимательным? Помню, во времена академии ты считался одним из самых аккуратных юных следователей. —Времена меняются, —заметил Бирн, поёживая глаза от яркого потока солнечного света. В нескольких кварталах от участка под таким же ослепительным потоком утренней зари лежал и Кармен, раскинувшийся на излюбленной кушетке с множеством шерстяных одеял и торчавшими отовсюду цветами. Он потёр лицо и привстал на кровати. В блеске раннего дня цветочник казался совершенно свежим, бодрым, без малейших следов вчерашних ран или ночной усталости. —Однако... ты и сам понимаешь, что это не может быть оправданием для ошибки. Если ты и дальше будешь пропускать преступника сквозь пальцы... Ты же понимаешь, что это значит для тебя? Младший полицейский безразлично кивнул. Он не поднимал взгляда до глаз шефа, предпочитая рассматривать его подвижные жилистые руки, которые босс то и дело потирал с деловым видом. —Коллин... —заметил вдруг главный таким тоном, словно убеждал капризного, хотя и предположительно умного ребёнка, в необходимости слушаться старших, —Почему же ты отказался от такого блестящего дела и выбрал эту невыполнимую задачу? Бирн молча уставился на босса, как будто сам размышлял над ответом. —Дело уже было в руках. Оставался последний шаг до твоего повышения... Кармен наконец-то встал, подошёл к столу, где бойко бегали различные палочки и ручки, доводя до готовности нужные страницы. Цветочник довольно усмехнулся, полистал копии похищенных дел и дневника шефа полиции, а затем сложил их в дальнюю часть комода. По пути он задел ногой валявшийся с вечера мешок лохмотьев, вызвав явственный звяк. —Это моё дело, —выговорил Бирн, заметно не желавший продолжать бесцельный разговор. —И я сам решаю, за какое дело браться, что доводить до конца. —Оставь. Ты хотя бы знаешь, сколькие люди пытались поймать вора-"цветочника" до тебя? Сколько лет и сил ушло у нас на постоянные поиски подозреваемого, обыск всех цветочных магазинов? Ты знаешь, сколько страниц в этом деле? —Знаю. Я прочитал его вдоль и поперёк. И, поверьте, я намного ближе к разгадке, чем все, кто искал раньше. Цветочник тем временем вытащил из лохмотьев флейту и потрёпанную ленту. Кармен протёр музыкальный объект, принялся наигрывать на нём новую мелодию. Тут же стул в углу комнаты зашевелился, с постукивающим усилием приблизился к хозяину, но внезапно споткнулся о ковёр и деревянно безжизненным ударом повалился на пол. Вор вздохнул, откладывая флейту в шкаф. Видимо, в следующий раз ему придётся взять артефакт получше. Цветочный мастер взял ленту, спустился в магазин и принялся перевязывать ей один особо крупный букет. —Камрадэ Бьянки... Кармен резко обернулся, чтобы столкнуться со взглядом неподвижных карих глаз, улыбнуться и выразить обезличенное дружелюбие, с каким торговец встречает покупателя. —Что у вас сегодня, господин полицейский? Бирн протянул ему охапку незабудок и заметил: —Вы не знаете, где такие растут? Судя по размеру цветков и цвету стеблей, они дикие. Цветочник отрицательно покачал головой, продолжая подсчитывать отдельные цветы и проговаривать под нос всю эволюцию значения незабудок со времён появления человечества. —А знаете... Что вы скажете, если однажды ночью во всех окрестных цветочных магазинах устроят обыск? —внезапно выпалил Бирн. Кармен отвёл взгляд от букета и спокойно, с мягкой, бесхитростной ясностью уставился на полицейского. Коллин ощутил никому незаметный вздрог, пробежавший по его лицу. Хранитель порядка на мгновение замер, притянутый зелёной чащей глаз хранителя цветов. —Не забывайте, –тихо произнёс Кармен, — мне нечего скрывать. Тем более от вас.

***

Кармен уверенно крался в узкой, тесной и сырой темноте, отбрасывая в сторону комья плесени и диковинных ночных растений. Все яркие надписи, свет, танцующие тени, наполнявшие ранее подземный ход, остались далеко позади. Это означало, что теперь цветочник двигался в одиночестве и в полном мраке, орудуя лишь чувством осязания и внутренней гармонии. Проход то и дело петлял по разным закоулкам, обнажая запах гниения вместе с назойливым шорохом невидимых зверьков, копошившихся прямо под ногами незваного гостя. Наконец, впереди мёртвым свечением выставилась огромная белая мраморная плита с узорами, завитками, глубокомысленными сюжетами. Взломщик, недолго думая, толкнул этот люк. Плита заскрипела, но не сразу далась вору. Кармен продолжал упорно шевелить её, не смотря на истошные крики строптивой ржавчины. Когда же новый проход приоткрылся, цветочник юркнул в него и тут же очутился по голову в мутной воде. Взломщик протянул руку к краю крышки, однако она, к удивлению, оказалась слишком далеко. Кармен ощупал гладкие стенки своего водяного пристанища и осознанно хмыкнул. Он задержал дыхание, нырнув, как можно глубже. Там, под покровом зелёновато-рыжего шёлка, пряталась иная, ещё более негостеприимная дверь. Кармен вцепился в неё и принялся дёргать, понимая, что воздух поостановочно уезжает из его тела. Он несколько раз сковырнул шерстистый покров дна, подвигал ногами в попытке удержаться на плаву, а затем упёрся в стену и потянул люк на себя. Тот оставался мертвецки неподвижным. Цветочник ощутил накатывающий приступ удушья, перебегавший в головокружение. Однако это только раззадорило его. Кармен широко улыбнулся под маской и, покусывая одеяния блуждающей рядом смерти, с пьянящей радостью вцепился в крышку. В темноте, искрящейся холодом, мутной жидкостью, одиночеством, тупиком, угрозой, он был как никогда счастлив пониманием ужаса происходящего. Впрочем, когда его взгляд начал таять, а сознание, пожжённое трепетом опасности, полетело вверх, что-то скрипнуло. Раздался жуткий грохот, и всё дно вместо с водой обвалилось куда-то вниз. Жидкость вскоре расползлась по коридорам, а Кармен, вытянувший похолодевшие пальцы, чтобы встать, очутился в следующем месте. Кое-как придав себе нормальный вид, что было весьма непросто, учитывая, что одежда промокла до нитки, он побежал по светлому, словно переливавшемуся персиковыми оттенками, переходу. Вокруг то и дело возникали и исчезали окна, двери, неясные физиономии. Новая галерея была выше и светлее, хотя не в пример уже. С каждым шагом она всё плотнее сжималась, усиливая наступающий рокот тысяч звуков и голосов, исходящих из её стен. —Ненавижу людей... —Ты хоть смотришь, на кого летишь? —Ударь же меня! Ну! Ты оглох? —Ско-о-олько... ско-о-олько... —И ты думаешь, что ради этого я стерплю такое?.. Всё это тонуло в скрежете и свисте металла, деревесины, криков падающих предметов и людей, невидимых при этом Кармену. Он упорно карабкался по узкому пути, не думая о таинственных обитателях стен и событиях в их пределах. Но тут его слух погладило нечто странное... —Неужели ты думаешь, что он готов? —Естественно. Настало время показать ему это. Но для начала следует прикончить старуху. Кармен на миг задумался. Его быстро окатило новым шумом: проход, словно ощутив замешательство гостя, всколыхнулся и принялся стремительно сужаться, налетая полом и потолком прямо на вора. Цветочник побежал, выпрыгивая вперёд целые метры, но стена неумолимо поглощала его, разрываясь и вываливая наружу непонятный хлам. Винтажные часы, человеческие кости, камни, статуи, горгульи, фигурки неизвестных божков полетели на взломщика, едва не задавив его. Кармен вырвался и захлопнул дверь. Теперь он очутился в гигантской зале с десятками изысканных неогреческих статуй богов, богинь, героев, красивых гетер. Повсюду шуршала тишина. Никто не собирался приветствовать гостя. Кармен приметил широкую парадную лестницу, утяжелённую сусальным золотом, и зашагал по ней вверх. Он окинул взглядом нижний необъятный простор, нетронутый и беззащитный перед любым похитителем, и внезапно рассмеялся. Колкое ощущение удушья, догнавшее взломщика во время карабканья в воде, сменилось ещё более головокружительным, ошеломляющим порывом. Он стал пританцовывать и беспечно кружиться на лестнице, зная, какой восхитительной мишенью является теперь. Казалось, что взгляды всех статуй, как и любых полицейских, которые могли с минуты на минуту нагрянуть, остались навечно запечатлены на Кармене. Они стремились к нему. Они желали впиться в него. Всё пространство дома мечтало поглотить его. Кармен вновь захохотал и с грацией гибкой девушки продолжил кружиться на лестнице. Вдруг что-то острое обрезало его щеку. Взломщик скосил взгляд на статуи, ставшие заметно ближе. Некоторые из них воздевали вверх руки, охватывавшие копья и мечи. Теперь всё сусальное оружие покидало мраморные ладони и сусальной траекторией очерчивало маршрут к Кармену. Он побежал. Метательные инструменты, а также стрелы коллективно засвистели в воздухе. Вор змейкой запрыгал из стороны в сторону, наслаждаясь сладким, томным кружением чувств. Тут сквозь блеск лязгнул человеческий голос: —Ко-ко, это ты?! Кармен остановился в оцепенении. Все лезвия разом вонзились в его спину.

***

Он побледнел и полетел вперёд без тени наслаждения. Оружейный склад на спине принялся хлобыстать, оставляя по всему паркету алые брызги. "Вот же чёрт", —продумал взломщик, на бегу прикидывая, сколько кровавых улик теперь будет у полиции. Но времени разбираться нет.... —Ко-ко-о-о, — парил голос. Неизвестный постоянно перемещался, не оставляя взломщику и шанса найти верное направление. Только Кармен стремился вниз, как рядом раздавалось громкое "Ко-ко". Наверху же оно отчеканивалось ещё звонче. —Ко-ко! Стой на месте! Вместо этого взломщик завернул за угол, в крохотную, перегороженную ширмами комнату, и отдышался. Он попробовал уютный воздух старой дамской гостиной и протянул ладонь к оружейному складу. Вытаскивать столь разнообразное оружие — задача болезненная. Цветочник покрепче стиснул зубы с осколками самообладания. Теперь его излюбленные маскировочные лохмотья пропитались не только водой, но и кровью, а, значит, он являл собой весьма любопытное зрелище. Когда в его теле осталась последняя стрела, а остальные раны почти затянулись, чьи-то руки бесцеремонно схватили Кармена за шею и локти. Он оказался схвачен мертвецкой хваткой незнакомца. —Ко-ко... —тихо прогремело дородное могучее тело, замком наручников обхватившее незваного гостя, —Ко-ко... —Это не я, —завертелся цветочник, примечая, что бледность на его лице выцвела сильнее. —Ко-ко, —вновь громыхнул угрожающий низкий голос, —Как ты мог... не навещать меня всё это время? —Мадам Лукреция, я был занят, —продолжил отпираться Кармен, пытаясь выкарабкаться из убийственных объятий. Мадам выволокла его из мелкой комнаты и заметила: —Я жду твоего визита уже целых три месяца, Ко. Не хорошо расстраивать старую бабушку. Ты же знаешь, как она скучает. Ты же знаешь, как она ждёт, чтобы ты обокрал её. С этими словами могучая женщина крепко стиснула гостя, так что кости цветочника заскрежетали, а полные складки её массивной фигуры едва не поглотили его.. Вдруг мадам приметила, что обнимающие руки перепачкались в крови. —Ну что я тебе говорила, Ко? Будь осторожнее с моими ребятами. Ты разве не помнишь, как отключить охранную систему? —Так интереснее. —Так интереснее?! А если с тобой что-то случится, молодой человек? Кто тогда будет меня грабить? Мадам хмуро зыркнула на вора сверху вниз, оценила размах кровавых следов, разбежавшихся по всему залу, трижды щёлкнула пальцами, призвав орду швабр и чайный столик. —Итак, —усадила хозяйка вора за чай, —Что ты хочешь украсть сегодня? —Сначала вызовите полицию, —отрапортовал преступник. —Нет и нет! Я больше не позволю этим свиньям бегать по моему дому. К тому же они опять поранят тебя. Это никуда не годится. —Я не буду ничего красть, если они не придут сюда. Сообщите им, что я уже пришёл вас грабить. —Нет, это наше дело. Я не хочу, чтобы сюда вбежала вооружённая толпа и начала чинить хаос. А ещё... не желаешь ли украсть мой сервиз? —В прошлом году уже было. —Может, украдёшь подвески с алмазами, а? Пожа-а-алуйста. —Их тоже крал. —Ну, пожа-а-алуйста, укради хотя бы серебряную шкатулку... —Я уже крал всё, что есть в этом доме. Вдруг Кармен приметил валявшуюся в пыльном углу старую ржавую кочергу. —Даже не смей, —шлёпнула хозяйка по его руке, —она грязная. Я не позволю тебе пачкаться о всякий хлам. —Ну, пожалуйста, —заладил в свою очередь Кармен, вращая перед ней самые умильные выражения лица, —Можно я украду эту грязную ржавую кочергу? Я хорошенько отмою её. —Фу, Ко-ко. Фу! —презрительно махнула мадам пальцами, точно на собачку. Вдруг откуда-то снаружи донеслись новые голоса. —Мадам! Мадам! Вас сегодня должны ограбить! Вор уже здесь? Уловив лёгкий клич знакомого мягкого тембра, Кармен насторожился и даже привстал. Лукреция властно, но с лаконичной грацией опустила его на место, а сама подбежала к окну. —Идите к чёрту! Вы! Все! Я не отдам вам своего вора! —Мадам, пожалуйста. Это дело городской важности. —Ловите кого-то другого! Найдите себе своего вора и гоняйтесь за ним. —Мадам Лукреция, пожалуйста, впустите их. —Нет, никто не смеет трогать Ко-ко! Лукреция громогласно закрыла все замки нижнего этажа, перекрыла окна и двери, после чего довольно устремилась к преступнику, который уже припрятал кочергу. Он сидел понуро, разочарованно, медленно и напевно покачивая головой, после чего не удержался и распахнул одно из окон. Коллин, потирая невыспавшиеся глаза, шлялся вдоль особняка с целой бригадой хорошо обученных бойцов. Они болтали, посмеивались, пображивали в ожидании приказа о штурме или наступлении. Следователь же надломлено-тяжко обхватил голову, пытаясь схватить выбегавшие из горящего мозга мысли. Бирн облокотился о стену, поглядывая на окружающее пространство, заполняя его невидимыми планами по победе над мадам Лукрецией. В это мгновение нечто прохладное и лёгкое коснулось его макушки. По привычке Коллин дёрнулся и сбросил странный предмет с головы. На сырую траву слетел пышный белый цветок, схожий с лилией. Он источал свежий зелёный аромат, приманивающий, лишающий рассудка. Коллин посмотрел вверх, чтобы увидеть в единственном распахнутом окне знакомую фигуру. С минуту они смотрели друг на друга, один на один, один напротив другого. Коллин стоял в лунной полутьме сада, а Кармен в тёплом свечении особняка. Тут полицейский решительно приманил своих соратников к окну. Следующие несколько минут погони развивались по известному сценарию. Наиболее ловкие из отряда забрались в окно, открыли двери другим, схватили явно расстроенную хозяйку, отбились от статуй, помчались за вором, однако тот уже был слишком далеко. Коллин, отдав приказания, первым бежал за преступником. Он несколько раз видел мелькнувший край одежды в коридоре и преследовал его, как путеводную звезду. Наконец, они столкнулись у тёмной двери. Кармен подмигнул полицейскому и выскочил в сад. Бирн схватил преступника за рукав, но вскоре был откинут в сторону. Он отряхнулся и продолжил погоню, с ужасом наблюдая, что расстояние между ними лишь растёт. —Постой! —зачем-то крикнул Коллин, —Почему ты всегда убегаешь... Шелестела луна. Вся природа с растениями и травами потонула в тишине и лёгком загадочном свете. Чёрная фигура беглеца то и дело выблёскивала сквозь тёмно-зелёную массу и сквозь странную бледную полосу. Коллин присмотрелся и увидел, что по дороге разбросаны сотни белых иссохших роз. Они задыхались в конвульсии смерти, сухие, мёртвые, неживые, облитые леденящими каплями росы.

***

Тем же вечером на чайном столике в особняке появился букет из связки цветов боярышника и парочки ветвей розового вереска с запиской: "Городской музей древних ремёсел, дом 3K. До встречи, барашек Колин".