Миссия выполнена

Скверный и блеклый диск луны одаривал застеленную искрящимся снегом землю, жертвовал стойкое ощущение покоя. Звёзды, подобно далёким светлячкам, прятались за чёрными облаками. Улицы, пустынные и одинокие, утопали во мраке и пролитой крови на асфальте, пока редкие фонари тускло освещали мелкие участки, а шелест листьев и кустов нарушали напряжённую тишину. Поправив жёлтые галстуки, парни оттащили тело в сторону, бегло убрали пистолеты с деньгами в сумки и рванули прочь во мрак бездушных троп и жилых зданий.

***

Тусклое освещение подчеркивало серьезные лица и таинственные улыбки единиц неизвестных в костюмах. Жёлтые, давно износившиеся галстуки небрежно свисали с шеи, бокалы со спиртным с тихим звоном стукались друг о друга, тихие смешки и редкие улыбки растворялись в полумраке. Внешний покой и благополучие сулили едкое веселье и желанное умиротворение, но один неверный шаг или неосторожность могли стать последними в столь короткой жизни, а пуля во лбу почётно бы украшала тело и навеки повесила клеймо предателя. Это мир, где даже самые уверенные и смелые люди оставались настороже. Никто не застрахован от жалкого предательства и трусливой измены. Никто не знает, что может подстерегать его за углом. Бар плавно наполнялся дымом от сигарет, размывая лица. Лишь мерцание огня в камине и отблески света от бокалов проникали сквозь туман, создавая загадочные фигуры исчезающих и появляющихся призраков. Барменша полировала бокалы, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг. Её хладнокровие и невозмутимость удивляли, восхищали и слепо манили к себе, аккуратно сковывая невидимыми оковами. Пара мужчин поднялись изо стола напротив, пожали друг другу руки и разошлись по сторонам, оставив за собой лишь запах табачного дыма и загадочные улыбки. Звенящая тишина вновь забрала власть в свои руки, словно управляя марионетками в большом цирке жизни. Санчез покрутил тлеющую в руках сигарету, бросил в стеклянную пепельницу, налил в пустующий стакан зернового цвета виски и, засмотревшись на лопающие пузырьки и мелкие волны, выпил залпом. Спирт в мгновение мерзко обжог горло и слабо ударил в голову. Перед глазами заиграли радужные пятна, в уголках заискрились слёзы, но мужчина мигом смахнул их, поставил стакан рядом, надел переливающиеся жёлтым светом очки, поправил пиджак и исподлобья взглянул на парня напротив, предварительно доставая шестую сигарету за день. — Что же, Джон, — монотонный и сиплый тембр ударил по ушам кувалдой. Щелчок зажигалки повлёк за собой густой серый туман и приторно-горький аромат ликёра и хвои, — ты довольно хорошо проявил себя за последний месяц, что крайне удивительно для новичков в моей группировке. Хотя, зная тебя и каким гением ты был в своё-то время… Ехидный и не шибко весёлый смешок неприятно царапнул когтем по коже, невидимо смахивая загримированные раны. Лололошка нервно сглотнул, выпрямился и из-под очков пробежал глазами по циничному мужчине. — Ладно, думаю, теперь можно сразу перейти к сути нашей с тобой встречи. А то мне кажется, если я буду нахваливать тебя, то твоя и без того высокая самооценка проломит космос и целую вселенную. Ладони машинально сжались в кулаки, подрагивая от несвойственного напряжения. — Санчез, либо ты сразу переходишь к делу, либо я разворачиваюсь и ухожу к чёртовой матери от сюда, — огрызнулся Ло. Голубые глаза хитро и с долей нарастающего гнева блеснули. — Ладно, ладно, — мужчина сделал затяжку, призадумался и театрально вздохнул, — конкретно для тебя у меня появилась неплохая возможность заработать и свести счёты с Марло. — Я слушаю. На чужом лице в момент заиграла противная улыбка, но тут же спала, стоило встретится с недовольным взглядом. — Ты же в курсе, что между мной и нашим глубокоуважаемым Марло присутствуют небольшие… скажем так, конфликты с общим недопониманием? Лололошка коротко кивнул. — Прекрасно… так вот. Так уж получилось, что нынешний секретарь и лучший из лучших… скажем, коллег-мафиози нашего толстяка — это мой бывший товарищ по крови. Понимаешь, к чему я веду, Джон? — Да, вполне понимаю… — Великолепно, — очередная затяжка и сиплый смешок ударили по плечам и спине заядлым напряжением. — Теперь от тебя мне нужно следующее. Диего стряхнул пепел, поправил очки и наклонился ближе к брюнету, подставив кулак под щёку. — Проникни на территорию Марло и убей Натаниэля Ривера, того самого секретаря. По коже пробежался противный холодок. Ком в горле перекрыл доступ к кислороду, глаза защипало, спина неожиданно взмокла, из-за чего одежда постепенно начала прилипать. Тело превратилось в сладкое желе, не способное ни к чему дельному. — И зачем мне это? — глухо выдавил из себя мироходец, взглянул из-под очков в чужие, бездушные и спокойные, глаза и скрестил руки на груди, впиваясь ногтями в плечи. — А почему бы и нет? — тут же ответил Санчез, затянулся и выпустил горький и серый дым в пустоту. — Ты убьёшь предателя, а после я вознагражу тебя, во-первых, своим доверием, а во-вторых, крупной суммой денег. — На что мне твои деньги, Санчез? — Ты же в бегах, Джон, — снова без промедлений напомнил Ло его фальшивую роль мужчина и слегка откинулся на спинку кресла, — не забывай об этом. А в связи с твоей ссорой с Марло помочь могу тебе только я. Да и это задание, если так уж посудить, неплохой шанс отомстить, не находишь? Нервно сглотнув, Лололошка отворачивается и впивается взглядом в стену, не желая продолжать как-то диалог. В голове крутятся тысяча и одна мысль, мешающих трезво оценить ситуацию и бессовестно включая рычаг давления на паническую тревожность, что пробивала до могла и костей. «Что делать?», «Соглашаться?», «Как поступить?» — вертелись колесом фортуны вопросы, ответы на которые были зарыты на другом конце света, а карта в наборе не предлагалась как должное. Санчез наливает остатки виски в стакан, слепо выкидывает бутылку и, перемешав жгучий напиток с парой капель лимона, выпивает больше половины залпом. Алкоголь снова ударяет в голову сладостными и разливающимися по телу волнами покоя и небывалой радости, что спустилась, казалось бы, с самих небес бездушное тело. — Я даю тебе время до завтра, — вдруг выпаливает мужчина, расслабленно потягивается и вкручивает надоедливую сигарету в почти что переполненную пепельницу. — Если ближе к вечеру не выйдешь на это задание, то дуло пистолета моментом окажется у твоего лба, а пуля без малейших промедлений пройдёт насквозь в твоей тёмной макушке. — Угрожаешь? — Предупреждаю, Джон. Тихая и столь самодовольная усмешка озаряет чужое, с острыми чертами и отросшей щетиной лицо. Внутри всё переворачивается с ног на голову, а разгорающееся с минутами желание от души вмазать Диего приходится подавлять из последних, ещё оставшихся сил. — Ладно, надеюсь, что мы с тобой договорились. А теперь, прошу простить, но сейчас я мечтал бы побыть в одиночестве с новой бутылочкой великолепного виски в руках. Последняя фраза долетает до ушей барменши, словно гром средь белого дня. Блондинка закатывает заспанные, тёмные глаза, без промедлений достаёт из-под стойки искрящуюся в тусклом свете бутылку крепкого, оказывается рядом, точно чёрная кошка, и ставит рядом с Санчезом напиток. Парень же остался для неё сплошным призраком на фоне — без внушающего тела и откровенных чувств. Лололошка смерил хмурым взглядом смазливого и чересчур в себе уверенно мужчину и привлекательную, но отрешённую от всего происходящего вокруг барменшу, поднялся из-за стола, оставив предварительно пару купюр за «Маргариту», убрал руки в карманы кофты и небрежно побрёл на выход, изредка ловя недоверчивые и слишком любопытные глаза в спину.

***

— Я понимаю, Ди, — сдерживая тихий всхлип, устало отвечает в трубку Лололошка, пока под ногами размеренно хрустит снег, а единицы людей слепо проходят мимо; такие же разбитые внутри, но продолжающие жить с какой-то невиданной силой в руках снаружи. — Но тогда почему ты согласился на эту чёртову сделку? — продолжал Дилан по ту сторону. — Это же конкретно усугубит твои отношения с Марло, который, несмотря на твоё враньё, помог тебе выбраться из тюрьмы! Слова и миллион мыслей в голове смешались в адское, несообразное месиво и сильно били по голове. Желание скрыться, уйти навсегда, а то и вообще замёрзнуть замертво в подворотне, ощущая приятно покалывающие объятия зимы, просыпались внутри с каждым шагом и чужим монологом, где парня снова учили жить. На душе в момент стало омерзительно и до тошноты отвратно. Всеми клетками тела Ло чувствовал неимоверную усталость и стойкую неприязнь к собственному, такому жалкому существу, в груди пульсировала боль, точно его из раза в раз хватали раскалёнными на огне шприцами. — Я не соглашался, — порыв ветра в момент ударил по лицу, из-за чего голос дрогнул и показался надломленным. — Ло, давай говорить по существу, — с нескрываемым раздражением сказал Дилан и, как подумал мироходец, скрестил руки на груди, — фактически ты дал Санчезу свое немое согласие, так как выбора у тебя попросту нет и, как я понял, вообще не будет. С одной стороны Диего с пушкой у виска, а с другой Брендо с закрытыми дверьми. — Я понимаю… — Ло, тогда пойми ещё кое-что: я всегда на твоей стороне, чтобы не произошло, но идти на убийство только потому, что у этого имбецила Санчеза личные тёрки с чем-то из нынешних мафиозников Марло — верх идиотизма! Лололошка лишь тяжело вздыхает и останавливается на пустующем тротуаре. Голова окончательно отказывалась работать, переплетая мысли в несвязный мышечный ком. — Ло, — слышится вдруг тихий и хриплый от ранее повышенного тона голос по ту сторону трубки, — прошу, просто… не совершай глупых и опрометчивых ошибок. Послушайся последний раз моего совета и приди завтра к Диего за другой просьбой. Например… у-убить кого-то другого, я не знаю… Чужой страх и неприязнь к смерти передалась по проводу в солнечное сплетение. На ватных и еле держащих равновесие ногах мироходец отошёл в сторону, облокотился о дерево и опустил голову. Болезненные и жгучие слёзы так и норовили выплеснуться наружу, а ком в горле предательски мешал связно говорить и дышать. — Ло? Ты меня слышишь? Эй, всё хорошо?! Лололошка! — казалось, что Дилан подскочил с кровати в своём мире, стал, словно хомяк в шаре, измерять комнату своими шагами и нервно кусать губы с ногтями. — Я тут, Ди, — выдавил через силу парень, прокашлялся и больше окутался в клетчатый шарф, — не переживай. — Прости, просто я уже подумал, что… Фраза оборвалась сама собой, но оба закончили её приблизительно одинаково. Вслух ничего больше не хотелось говорить: ни продолжать спор, ни выяснять отношения. Ничего. Достаточно было попросту постоять в тишине, прийти в чувства и хоть чуть-чуть насладится приятной атмосферой наступающей зимы вместе с усыпляющим улюлюканьем северного ветра. — Ладно, проехали. Ло, — голос резко и без проблем стал твёрдым, будто всегда был выкован из стали, и уверенным, хоть нотки страха проскальзывали меж слов, — ты можешь пообещать, что не пойдёшь на убийство Натаниэля? Лололошка нервно сглатывает, до боли сжимает телефон в пальцах, поднимает голову на одинокую луну и, рвано выдохнув, шепчет: — Обещаю, Ди.

***

Темная ночь окутала комнату тонкой вуалью мрака. Через окна медленно просачивались блеклые лучи неспокойной луны, гул ветра будоражил тёмные шторы, а одинокая кровать напротив больше напрягала, нежели расслабляла. Ло смахивает кристаллики слёз, переворачивается на спину и тупо смотрит в потолок, раскинул руки по сторонам. Жуткий стресс и беспричинная тревога обуревали разум, не давая покоя в поздний час. Сердце бешено колотилось в груди, готовое пробить рёбра, глаза ещё не до конца высохли от пролитых невзначай слёз. Все казалось таким безысходным и тяжелым, а глубокая ночь напоминала обо всех сомнениях и страхах в полной красе, точно назло. Пустая комната сдавливала невзрачными стенами, пол уходил из-под ног, кровать напоминала дерево. — Что же делать… Слова растворяются невесомой дымкой в темноте. Лололошка тихо всхлипывает, кусает нижнюю губу до крови, переворачивается лицом к стене, закрывает глаза с ушами и сжимается в маленький комочек, желая всей душой и телом послать проблемы к чёрту на куличик, а навязчивые мысли закопать на дне Марианской впадины. Сна не было ни в одном глазу, пока за прикрытым окном искрились первые лучи зимнего холодного солнца. Высосав из себя полностью ненавистную влагу, Ло медленно поднимается со скрипящей кровати, завязывает в низкий хвост непослушные и слегка намокшие волосы, судорожно хватает полупустую бутылку с водой на тумбочке и осушает её за раз. Избавляется от пустыни по рту, с малейшим облегчением выдыхает, но тут же напрягается, стоит холодному ветру дунуть из приоткрытого окна. Приходится его закрыть и начать постепенно утопать в духоте и паническом страхе, чт с малейшей судорогой впился когтями в спину и не имел никакого желания просто так отпускать слабую и ничтожную жертву. Внезапно на телефон приходит сообщение. Тусклый и слегка синеватый свет озарил комнату на один миг, и тут же исчез, поглощённый темнотой. Мироходец инстинктивно вздрагивает, пару минут тупо смотрит на чёрный экран и, тяжело вздохнув, медленно подходит к столу, по привычке впиваясь пальцами в дерево. Аккуратно берёт телефон в дрожащие пальцы, включает, заходит в мессенджер и бегло пробегается пустыми, голубыми глазами по сообщению: «Вот фотография Натаниэля. Ты его сразу узнаешь, если всё же отправишься на задание.» Внутри всё сжалось в тугой ком, пока руки машинально открыли прикреплённую картинку. Тёмная кожа, тугие волосы цвета древесной смолы, карие глаза и элегантный костюм-тройка, идеально подчёркивающий фигуру. Обычный мужчина на вид лет двадцати пяти. А может и больше. Сглотнув, парень бездумно набирает «Хорошо» и опускает руки, выпуская из них телефон, что с грохотом падает на пол. — Может… лучше выполнить его поручение? Хриплый голос растворяется во мраке. На глазах выступают новые слёзы, а удушающая безысходность гложет, вдалбливает в землю, словно назойливого таракана. Ло находится меж двух полыхающих огней: с одной стороны яркие и пугающие языки Санчеза, с другой — плавное, в меру жёсткое и такое же бушующее пламя Дилана за руку с его драгоценным и столь хрупким доверием. Сглотнув, Ло садится на стул и запускает пальцы в волосы, оттягивая их и заставляя разум переключится на другую боль. Внезапно перед глазами вспыхивает дуло окровавленного пистолета и серая дымка, что выходила из отверстия и плыла по течению воздуха, а внизу, на серебристом и блестящем снегу, под кустом лежит бездыханное тело. Голубые очки спущены на шею, глазные яблоки вышли из орбит и небрежно свисали, покачиваясь слегка на ветру, истерзанные губы приоткрыты, во лбу алой и кровоточащей звездой горит внушительная дыра. Мироходец вздрагивает, хватается за стол, дабы не грохнуться со стула, и жадно глотает воздух. «Страшно. До смерти страшно и больно…» Тело пробила колкая дрожь. Парень медленно поднимает телефон, склоняется над столом и хватается за голову. Голоса внутри без разбора кричат, перекрикивают здравый смысл и друг друга, оглушают и заставляют в который раз погрязнуть в них. Выбора нет. И никогда не было, какая бы сладостная и столь живая иллюзия его не проникала острой иглой в вены и разум. «Он же не узнает, да?» — внезапно встаёт нерушимой стеной вопрос, но Ло мотает головой и бездумно отключает телефон. В груди до боли всё сжимается, на глаза опять наворачиваются непрошенные слёзы, а сердце готово с минуты на минуту оглушить и стереть в порошок рёбра. Теперь пути назад нет. Жгучее солнце закатилось за горизонт, оставляя за спиной длинные тени и мягкий сумрак, который окутал скучающих людей и город. Колкое и столь ощутимое напряжение в воздухе неприятно било по разуму, из-за чего ноги превращались в вату, а сердце бешено колотилось в груди. Телефон в заднем кармане непривычно молчал, пистолет в куртке превратился точно в ледышку, обжигая морозным холодом. Секунды тянулись медленно, словно время было остановлено в липком ожидании. Вдруг тишина была разорвана звуком выстрела, который отразился от старых стен и разнесся по улочкам города. Придя в чувства, Лололошка забежал за поворот, достал бегло пистолет с ножом и принялся слушать. Каждый шорох, хруст снега и дуновение ветра, что пронизывал насквозь, вызывали колючих мурашек. «Может и вправду надо было послушаться Дилана и?..» Вопрос оборвался гнусавым голосом и заливистым смехом. Натаниэль под руку с одним из товарищей лениво докуривал сигарету и громко разговаривал о масштабном плане Марло. Изредка проскакивали ругательства и проклятья в сторону мафии Диего. Лололошка нервно сглатывает, тяжело вздыхает и, сжав пистолет в кармане, выходит из укрытия, в один миг становясь объектом удивления и непонимания со стороны, словно восковая фигура в храме. — Эй, пацан, ты кто ещё такой? — с недоверием и скрытой агрессией спрашивает спутник Натаниэля, пафосно вынув сигарету изо рта и кинув в сугроб. Ло молчит, будто партизан на допросе. — Ты оглох, что ли? Мафиози начинают наступать и тянуться к оружию за поясом, но мироходец умело перехватывает инициативу в свои руки, достаёт пистолет и стреляет первым. Промах. Руки предательски задрожали, ком в горле перекрыл дыхание, как и противники путь к отступлению. По щеке Ривера тонкой струёй скатывается кровь из мелкой раны, в руках блещет перезаряженный пистолет, когда у напарника холодный нож, а в тёмных глазах горит расплывающийся по всему телу огонь ненависти и тревоги. — Ах ты мудло подзаборное! — ругается мужчина и двигается с наточенным острием вперёд. Лололошка умело уворачивается от удара, который лишь слегка задел куртку. Со временем, воздух рассекают пули, а мафия бранится, вспоминая весь существующий мат и ругательства. Мироходец уклоняется, убирает пистолет, вместо него достаёт кинжал и старается дать отпор, точно зная, что одна ошибка может стоить его жалкой жизни. Движения были быстры и точны, словно хореография смерти, которая развивалась на глазах у призраков. Мгновения распадались на кадры, где каждый удар, каждый выстрел был запечатлен в памяти Ло как последний. Холодное оружие свистело в воздухе, заставляя сердца биться быстрее и кожу дрожать от волнения. Наконец, мироходец ударяет с оставшейся силой дрожащим кулаком по чужой скуле, на что мужчина отлетает в сторону, к каменной стене с мусорными баками. Кровь стекала по морщинистому лбу, окрашивая в красный цвет одежду и стену. Выпрямившись, Ло бегло убирает оружие в карман, тянется за пистолетом, но тут же получает удар локтем по затылку. — Не так быстро, малыш. Ривер наседает сверху, упирается коленом в лопатки, приставляет пушку к виску и гневно рассматривает чужое личико. — Кто ты и кто тебя нанял? Закусив до крови губу, мироходец сжимает ладони в кулак, царапаясь кончиками пальцев о ледяную землю и жмурится. Свободная рука умело и с предельной аккуратностью пробралась в карман, нащупывает пистолет и хватается за рукоять. — Эй, отвечать собираешься? Или так и будем в молчанку играть? Мафиози сильнее надавливает и заставляет прикусить внутреннюю щёку, дабы сдержать крик. — Я от Диего Санчеза, Натаниэль. Резкий толчок вверх, перехват инициативы в свои руки, ствол у лба и… Последний выстрел прозвучал в загробной тишине оглушающим свистом, и мгновение спустя, воздух заполнил запах пороха и крови. Натаниэль замертво упал на землю, навсегда закрыв веки. Драка закончилась, оставив за собой лишь двух мёртвых, следы крови и тошнотворный запах. Луна одаривает Лололошку ясным светом и заставляет пустые глаза сверкать на фоне звёзд. Парень опускает взгляд и встречается с жестокой реалью. Покалеченные и бездыханные тела лежат по разные стороны переулка: один с простреленным лбом, второй с пробитой головой. Вдруг мироходец почувствовал, как что-то завертывает его внутренности, вызывая отвращение и гнетущую тяжесть в желудке. Его губы стали сухими, на лбу образовались капли пота. Мерзкий запах, который нес ветер, словно проникал в самые глубины существа, заставляя сердце бешено биться в груди. Облокотившись о ближайшую стену, он сгорбился, прокашлялся и в момент почувствовал отвратительное месиво во рту, что вырвалось наружу. Утренний завтрак и съеденное в течении дня смешались в бесформенную, непонятного цвета жижу с комочками, которая распласталось под ногами. «Твою ж мать…» Живот крайне быстро опустел, как и голова, но неприятный привкус остался на кончике языка. На место тошноты пришёл судорожный и сухой кашель, что обжигал горло и вызывал колкую дрожь. «Отвратительно…» Внезапно совсем рядом, в небольшом сугробе, начал светиться экран мобильника. Ло бегло вытирает рукавом кофты грязный рот, поднимает голову и замирает, точно парализованный в спину зверь. «О нет…» Он прикусывает губу, щурится, но не верит своим глазам. Его на этот раз включённый чудом телефон, что, вероятно, отлетел в сторону во время драки. Ло выпрямляется, на ватных ногах приближается к мобильнику и дрожащими от накатившей тревоги руками достаёт его. Сотня… нет, тысяча сообщений в момент рассыпались на экране. Пелена слёз размывала буквы, голова отказывалась работать. — Д-ди… — шепчет Ло, отбрасывает пистолет и поднимает дрожащими, точно в предсмертной судороге, руками телефон. Процентов едва хватало даже на звонок, но сейчас ничего не имело значения, кроме Дилана. Мироходец открывает мессенджер и пробегается глазами по сообщениям. «Ло, ответь немедленно! Прошу тебя, блять!» «Ты совсем с дуба рухнул?!» «Одумайся, твою же мать! Не совершай ошибок!» «Подумай о Марло и его помощи, в конце-то концов!» «Похер на меня, хорошо, но ты можешь хоть раз мозги включить и подумать хотя бы о себе и Ричарде?!» «Ты вообще понимаешь, что можешь поставить вас обоих в опасное и без того плачевное положение?! Ты думал, мать твою за ногу?!» «Ответь немедленно!» В сердце точно стрелой попали. Острый кончик пронзил насквозь и до адской боли терзал старые, только покрывшиеся коркой раны и, казалось бы, забытые тревоги. Ло нервно сглатывает, стараясь пробить ком в горле, и судорожно печатает, игнорируя кричащие мысли в голове и ещё живой бой сердца: «Дилан, я… я тут!» «Вижу.» Ответ приходит незамедлительно, но крайне сухо и… слишком отчаянно. Он явно слишком разочаровался и… потерял доверие. Снова оказался преданным столь грубым и по-идиотски детским способом. «Ди, я ммогу всё объяснить!..» «Можешь ничего не говорить.» Очередной сокрушительный удар по живому. По щекам скатываются холодные и горькие слёзы, звон в ушах оглушил и перекрыл доступ ко всем окружающим звукам. Перед затуманенными и постепенно краснеющими глазами лишь переписка с ним, а внутри угасающая надежда на лучшее, за которую Ло хватался как за спасательный круг в бушующем океане. «Дилан! Ди, я… п-прости, я не хотел, правда… но у меня попросту не было выбора! Ты же сам говорил и…» «Я всё понял, Ло. Нет смысла оправдываться после… этого. Просто иди домой и… ложись спать. Доброй ночи.» Экран телефона погас. Сердце пробили ядовитой стрелой насквозь. Ло падает на колени, раздирая их в кровь, хватается за голову и рвано дышит. Внезапно все кажется бесполезным и пустым, словно земля уходит из-под ног, а панический страх отрывает последнюю, зыбкую надежду на жизнь. Тупая безысходность и острое разочарование заставляет осознать свою непростительную ошибку. Пожалеть о том, что могло быть сделано иначе. — Ч-что я наделал… Горькие слёзы сами по себе скатываются по разгоряченным щекам, а во рту чувствуется привкус стойкого железа. Слишком поздно в голову ударило простое осознание: всё, возможно, кончено. Ло разрушил навсегда тот хрупкий мост доверия. Надежда на прощение теперь кажется чертовски далекой и недостижимой, точно кубок Олимпа или молния Зевса. «Я… идиот. Последний имбецил, что так легко потерял его!..» И потерял часть себя. Ту самую частичку жизни. Внутри сердца слышаться сиплые отголоски боли и разочарования, а осколки разбитый вдребезги надежд впиваются в тело, больно царапая сквозь толстый слой ткани. Средь голых деревьев и тусклых фонарей он потерял себя и стал медленно умирать в муках, прижавшись к стене кирпичного здания и поневоле поглядывая на бездыханное тело, застеленное тонким слоем пушистого, слегка покрасневшего снега. На разбитый телефон с парой процентов приходит вдруг простое сообщение с чеком на пару сотен тысяч: «Поздравлю, Джон, миссия выполнена. Ты заслужил мой скромный подарок»