Лечи же мои травмы

— Что вам нужно?! Кто вы?! — кричала она в машине. — Не кричи ты, — Вадим сел рядом с ней и не сильно, но ощутимо пихнул локтем. — Будешь орать, в следующий раз ударю по животу. Девушке завязали глаза, покружили немного по городу и доставили спустя сорок минут на место. С этим человеком было очень страшно находиться. Карина вздрогнула, когда её пихнули в бок, а после угрозы прикрыла живот руками и больше ничего не говорила. Было очень страшно. Главное — сильно не паниковать, ей нельзя. Разумовская слишком эмоциональная, ей было трудно.

***

По приезде Карину усадили на стул и привязали за руки и за ноги. Повязка на глазах так и осталась, а вот на рту кляпа не было — на такой большой территории все равно никто не услышит, даже если закричит. — Она у меня. — Покажи мне ее, — просит его собеседник, тогда блондин полностью срывает с Карины повязку и, придержав за волосы, поворачивает лицо в камеру. У его собеседника она выключена, потому девушка никого не видит. — Ты уверен, что он ради нее прибежит? — Уверен, для ускорения можно немного разукрасить ее. — Только не убей раньше времени, — после чего сбрасывает вызов. Её найдут, обязательно найдут. Серёжа приедет за ней, Птица поможет. Повторяла она. Без кляпа, но снова ничего не видит. Вадим держит телефон в одной руке, а второй бьет Карину несколько раз по лицу. Пока только пощечины, но еще не вошел во вкус. Девушка ничего не успевает сообразить, как тут же вскрикивает от боли. Было больно, но главное, чтобы они не трогали живот. — Он же придет за тобой, верно? — сняв с лица повязку, мужчина держит брюнетку за волосы, заставляя задрать голову вверх на камеру, чтобы было видно, как кровь стекает из носа. — Хочешь секрет? Когда он придет за тобой, то умрет. Резко отстранив Карину от себя, Вадим бьет уже ощутимо сильнее, продолжая снимать экзекуцию на камеру телефона. Кончиком ножа подцепив личико девушки, поднимает его так. — А все-таки неплохой вкус у Разумовского, — замечает он. Подходит второй, также посмотрев на ту, словно она товар на рынке. — Жаль, пузатая, можно было бы использовать по назначению. По помещению раздается громкий хохот еще парочки. Вадим на это крутанул в зубах зубочистку. — Я не настолько извращенец, чтобы ебать беременную телку. Она плачет. Ей страшно за себя, мужа, их ещё не родившегося сына. Он даже пинаться начал, а она терпела. Карина все терпела. Избиения и унижение, молясь о том, чтобы это поскорее закончилось. Старается ничего лишнего не говорить. Просто молчит, не провоцирует. Разумовская знала, что быть девушкой и женой миллиардера опасно. Никто не знает, что у врагов на уме. Выходя гулять, она даже не думала о том, что такое может произойти. А ведь на улице остался Пончик. Он бедный бегает там один, ищет кого-то. Пока экзекуция над Кариной продолжалась, Пончик суетливо бегал по дороге, не понимая, куда увезли маму. Он ждал ее полчаса, но так и не дождавшись, побежал домой. На него на улице обращали внимание, не каждый же день собака дорогой породы бегает с поводком, но без владельца по городу, кто-то даже пытался поймать, но он убежал, вскоре забежав в холл башни. — Пончик? С тобой же пошли гулять? Где хозяйка? — девушка на ресепшене подходит к собаке, а потом осторожно поднимает его на руки и пишет в мессенджер Разумовскому. Вскоре уже Сергей забирает у нее собаку, а сам быстро поднимается наверх. Не может быть такого, чтобы Пончик убежал от Карины, даже если та зашла в магазин, с ним ее легко пускали во все супермаркеты в округе. Телефон ее был выключен. Просмотрев камеры наблюдения, сердце пропускает удар. Он пытается по ним же отследить путь машины, но уже теперь становится ясно — похититель использовал слепые зоны. Такие же, какие использовал он сам, пока Птица выходил в город. В конечном итоге можно попытаться проследить путь машины, но на это уйдет намного больше времени, которого может и не быть. В этот же момент на телефон приходит сообщение с аккаунта Карины. От видео руки дрожат, но он сам не замечает, как вместо «Что вам нужно?» печатает другое. Сергей: Кто бы ты ни был, я убью тебя, если она пострадает сильнее, чем есть сейчас. Сколько прошло времени, она не знала. Хотелось есть, спать, в конце концов, чтобы её отпустили и больше не били. Лицо болит, синяки останутся. Тогда она вообще никуда не выйдет из дома. Если ещё останется живой. Страшные мысли посещали ее голову. Если Серёжу убьют, то и её тоже. И ребёнка не пощадят. Они могут убивать их самым изощрённым способом. Руки связаны, они затекли. А ещё хочется пить. Рядом был человек, который её охранял. Карина не знала, стоит ли что-то просить у него, но попытаться стоит. — Пожалуйста, можно мне воды? — в горле пересохло, да и нервы прыгали туда-сюда. Все болит и ломит. Поскорее бы спасение. — И креветок королевских, — хмыкнул ее охранник, пока сам Вадим куда-то удалился. — Ладно, хрен с тобой. Он сходил за водой, налил минералку в пластиковый стаканчик, подносит его ко рту пленницы, но когда та тянется вперед, плещет все в ее лицо, рассмеявшись. Что стоило ожидать от этих людей? Воды? Карина знала, что есть какой-то подвох, но все же доверилась. Скоро Вадим возвращается, он не один, рядом с ним чуть впереди идет еще один, выглядел тот значительно младше и больше походил на ровесника самой Карины. — Разумовский придет? — спрашивает Алтан, смотря на девушку. — Прибежит, — улыбаясь во всю зубную поликлинику, Вадим демонстрирует шефу сообщение с угрозами Сергея и его ответное, где он пишет нужный адрес. И снова наступило ожидание какого-то чуда. Все ждали Разумовского, иногда проверяли Карину, которая то и дело клевала носом. Сильно вымоталась. Он приходит. Действительно, кажется, что один. Черные штаны, черные ботинки, в тон им кожанка и футболка. Оружия, казалось бы, нет, но элементы его одежды легко можно было использовать для обороны и нападения. Она снова осталась с одним охранником. Девушка безумно волновалась, но сидела тихо, чтобы услышать хотя бы что-то. Мысленно она молилась об одном, чтобы они уехали живыми. Больше она никогда не выйдет одна на улицу. Даже по безлюдным местам не будет ходить. Будет брать с собой охрану, раз времена такие. Потом он непременно выяснит, кто этот человек, лишивший его спокойного дня, пока же надо действовать. По договоренности с Олегом, Птица взял на себя отвлечение и заговаривание зубов, пока Волков и ещё пара ребят сумеют занять более выгодные позиции. Они не могли привести с собой больше людей — это бы наделало много шума. В завязавшейся потасовке, переросшей в перестрелку, Птиц улавливает быстрый взгляд одного из противников куда-то в сторону, потому, полоснув того ножом по горлу, направился в указанном направлении. Из-за заброшенного и практически пустого места, Карина слышала потасовку. Она знала, что муж наверняка прихватил с собой ещё и Волкова. А потом она услышала выстрелы, и из глаз покатились слезы. Она не знала, что думать. Кто, кого, как, что вообще там происходит? Карину стерёг ещё один мужчина, тут же приставивший к виску девушки пистолет. Не успела Разумовская и обрадоваться ему, как тут же её снова схватили. Сердце билось в два раза чаще, дыхание затаилось, стало холодно от страха. Она кожей чувствовала дуло и жмурилась, тихо плакала. — Подойдёшь, я ей мозги пристрелю. — И тогда тебе нечем будет закрыться от меня, — Птице про это слишком хорошо известно, потому он надвигается вперёд, крутанув в руке нож. Его руки в чужой крови, как и одежда. — Сколько тебе твой хозяин платит? Я дам вдвое… Да что там, вчетверо больше. А у тебя шанс уйти живым. Знаешь, твоих коллег там неплохо отделали. Мужчина медлит, не знает, как поступить, но Птица видел, как в его голове стремительно летит процесс взвешивания и принятия решения. Постепенно он медленно отнимает оружие от виска, и Птиц имеет возможность обнять девушку одной рукой. Второй он перехватывает пистолет из руки наемника, выстрелив ему в лоб. Он берет Карину под руку и ведет к выходу, еще совсем немного, в самом помещении практически не остается людей — около десятка трупов лежат на полу, еще парочка связаны, среди них и тот, кто затащил ее в машину. — Я же обещал тебе, что убью, если она пострадает сильнее, — он заставляет девушку отвернуться, а сам полоснул ножом по горлу, дождался, пока тот точно подохнет, и контрольно пустив пару пуль в голову, кидает пистолет Олегу. Тот добивает последнего. — Вот теперь поехали домой. Усевшись в машину, она вздыхает и прижимается к мужу. — Я теперь никогда никуда больше не пойду. Буду сидеть дома. Малыш пинается, — Карина берёт руку Птицы и кладёт себе на живот, чтобы тот почувствовал. — Боевой какой, — улыбается он, чувствуя шевеление малыша. Приходится немного подождать, прежде чем смогут уехать отсюда, нужно было, чтобы пришел Олег, контролирующий уборку всех тел, после чего они наконец могут скрыться отсюда. День был непростым, а от мысли, что мог потерять жену, становится страшно. Наверное, впервые страшно за всю жизнь. — Скоро будем дома, врачу придется показаться, все-таки у тебя сейчас был очень сильный стресс. К врачу она бы и сама побежала, всё же стресс может сказаться на малыше. — А что ты скажешь врачам? Мою жену похитили, и я их всех убил? А если не говорить, то подумают на тебя. Давай покажемся тому, кто умеет молчать. За деньги, — после жизни с Разумовским девушка уже даже мыслила как он. — Я это и имел в виду, когда говорил о том, что тебе надо показаться врачу. Дома он помогает жене усесться на диван, а сам бежит в ванну, чтобы взять там ватные диски и перекись. Для оказания первой помощи этого хватит, обработает раны, продезинфицирует, на ходу просит Олега пригласить в клинику врача, чтобы осмотрел девушку и сделал УЗИ. — Прости, пожалуйста, я не ожидал, что на тебя кто-то может напасть, — он поливает ватный диск перекисью и осторожно стирает им кровь с лица девушки. Девушке очень больно. Все лицо просто горит, от чего Карина жмурится, хочется убрать все эти ватные диски, но муж ведь заботится. Она вздыхает и смотрит на него устало. — Главное, что я сейчас дома и живая. Втроём, — Разумовская кладёт руки на живот и чуть-чуть улыбается. Все плохое осталось позади, теперь восстановление и обследование. Он боится, что девушка и его будет бояться. Да, она знала, что замужем за серийным убийцей, но одно дело — знать, а другое дело — видеть как тот собственными руками вспарывает глотку так, что кровь хлестала во все стороны. Но Карина ведет себя спокойно. — Олег будет с тобой всегда. Другому я не смогу доверить тебя. Если захочешь пойти куда-то, то звони ему, он теперь живет здесь, этажом ниже, чтобы было удобно, — конечно, всегда можно было нанять другого телохранителя, только Сережа понял одну вещь, и Птица с ним был солидарен. Верность за деньги не купишь, а Олег будто был живым олицетворением этой самой волчьей верности. Слова о том, что теперь рядом будет жить Волков, грели душу. Теперь можно точно не бояться, что что-то будет. С ним Карина как за каменной стеной. Когда Разумовский закончил обрабатывать раны, девушка отправилась на кухню, подошла к холодильнику и начала доставать оттуда всю еду и подогревать её. Ужин так и не удался. Усевшись за стол, девушка ела все подряд, запивая это виноградным соком. Сейчас было главное — поесть и лечь спать. Сил не было ни на что. Он знал, что тут они в безопасности, только также знал, что не обретёт покой, пока хотя бы не выяснит имя зачинщика происходящего. Будет знать имя, то сумеет выяснить и другое. С этого и стоило начать. — Я понимаю, что ты устала, поэтому сейчас покушаем и ложись спать, но мне надо ещё поработать. Для нашей же безопасности стоит выяснить, кто это был. А так ничего не ясно, какие мотивы и почему. Денег они не просили, — устроившись с ноутбуком за столом, Птиц тянется к тарелке. После плотного ужина девушка, как и хотела, приняла душ и ушла спать. Но перед этим она все думала о произошедшем. Было тревожно, неизвестно, кто это сделал и зачем. Она надеялась, что Птица найдёт их и разберётся, иначе о спокойной жизни можно забыть.